Свадебные войны/Wedding Wars

Сонный Рон вошёл на кухню «Норы» и, проходя мимо стола, ловко стащил с блюда ломтик жареного бекона. Молли, даже не обернувшись от плиты, привычным движением шлёпнула его по руке, словно оберегала несметные запасы еды от голодной орды. Она слишком долго готовила на огромную семью и до сих пор никак не могла привыкнуть, что теперь в доме постоянно жили только она с Артуром, Джордж, Рон и Гермиона. — Доброе утро, Ронни, — протянул Джордж самым пронзительным голосом, на какой только был способен. — Выглядишь просто великолепно. Самое время сниматься для обложки «Ведьминого досуга». Убедить Рона, что им тоже необходимо дать интервью журналу, оказалось на удивление легко. Это была отличная реклама для магазина «Всевозможные волшебные вредилки Уизли», а к вниманию прессы он всегда относился куда спокойнее, чем Гермиона. Рон поморщился и швырнул брату последний кусочек бекона. — Кто-то же должен быть красивым лицом нашей лавки. Ломтик угодил Джорджу прямо в лоб, после чего соскользнул на стол рядом с его тарелкой, полной яичницы и тостов. Джордж только пожал плечами, наклонился и невозмутимо съел бекон прямо со стола, оставив на волосах жирное пятно. Гермиона откинулась на спинку стула. Даже заклинание Скурджифай не могло полностью избавиться от запаха жареного бекона, а она уже была одета для работы. Проснулась она сегодня слишком рано и с самого утра чувствовала какое-то беспокойство, причины которого никак не могла понять. Прежде чем сесть за стол, Рон наклонился и внимательно всмотрелся в её лицо. За десять лет он настолько привык заботиться о ней, что этот жест стал совершенно бессознательным. Гермиона улыбнулась, давая понять, что всё в порядке. Ни слёз. Ни ночных кошмаров. Слишком часто она просыпалась среди ночи, вся в холодном поту, дрожа так, будто битва ещё не закончилась, а затем, почти не приходя в себя, поворачивалась к Рону, находя убежище в его крепких объятиях. Последнее время она всё чаще пыталась справляться сама. Вместо того чтобы искать успокоения, прижимаясь к его груди, Гермиона заставляла себя медленно и глубоко дышать, отсчитывая каждый вдох и выдох. И только если этого оказывалось недостаточно, она позволяла себе снова укрыться в привычном, надёжном тепле рядом с Роном. Он сделал глоток воды и привычно прочистил горло. Тот самый звук, который Гермиона слышала почти каждое утро с тех пор, как им исполнилось двенадцать. Он стал такой же неотъемлемой частью её утра, как чистка зубов. — Сегодня вечером пойдёшь с нами? — спросил Рон, кивнув матери, когда та поставила перед ним тарелку. — Мы с Дином и остальными собираемся в паб. Лаванда тоже будет, так что ты не окажешься единственной девушкой. — Нет. Я собираюсь снова поехать в Тинтагель и продолжить искать сведения о свадебных обрядах. Пока всё складывалось неудачно. Книги, которые она привезла домой, оказались бесполезными, а в Министерстве ей приходилось задерживаться так допоздна, что на поездку обратно уже не оставалось времени. Но сегодня была пятница. Она надеялась, что рабочий день пройдёт спокойно и ей удастся попасть в Тинтагель ещё до ужина, чтобы провести тихий вечер в библиотеке. — Можешь сегодня отдохнуть от этого, — сказал Рон. — А в воскресенье мы съездим туда вместе. — Это важно, Рон. От этого зависит наше будущее. Если ей не удастся разобраться хотя бы с первым этапом обряда, они наверняка уступят Драко и Астории. Рон недовольно нахмурился. — Да, но мы с тобой важнее самой свадьбы. Важнее любых церемоний. Главное — наши отношения. Гермиона медленно повела шеей, ощущая всё более сильное желание поскорее выйти из дома. — То есть ты считаешь, что ради наших отношений я должна провести вечер в пабе, слушая бесконечные разговоры о квиддиче и в сотый раз одни и те же школьные истории? — Нет. Я говорю о том, чтобы проводить время вместе, — спокойно ответил он. — Чтобы мы оба старались. — Вообще-то сегодня вечером вам обоим найдётся занятие дома, — вмешалась Молли, наконец закончив хлопотать у плиты и садясь напротив сына со своей тарелкой. — Нужно заняться свадьбой. Вы ещё не закончили список гостей и приглашения. Рон неловко заёрзал на стуле. Гермиона прекрасно понимала его чувства. Последние недели Молли металась между двумя крайностями. То она насмешливо отзывалась о самой идее свадьбы в день Солнцестояния, то вдруг начинала переживать о соблюдении всех положенных традиций, ведь в волшебном обществе подобная свадьба считалась событием огромной важности. — Ладно, — сказала Гермиона, отодвигая почти нетронутую тарелку с остатками яичницы. — Мне уже пора в Министерство. — Подожди! — окликнул её Рон. Джордж тоже как раз собирался незаметно улизнуть. — Я хочу показать вам, что получилось с моей игрой. Молли тяжело вздохнула, заметив, как разговор снова ушёл в сторону. Рон тем временем достал новую настольную игру, наполовину скрытую под кипой всякой всячины на небольшом столике у стены. — Думаешь, она уже готова? — спросила Гермиона, снова опускаясь рядом с ним. Хотя бы здесь она могла его поддержать. Тем более возвращаться пораньше ради свадебных приглашений она всё равно не собиралась. — Почти, — ответил Рон, ставя перед ней квадратное игровое поле. — Посмотри, сможешь ли справиться с опасностями. Он готовился к Ярмарке изобретателей в Эдинбурге, и Гермионе нравилось наблюдать, как его идеи постепенно превращаются в по-настоящему интересные прототипы. Творения Рона давно вышли за пределы привычных грубоватых розыгрышей, которыми славились «Всевозможные волшебные вредилки Уизли». Она развязала шнурок на игровом мешочке. Наружу тут же выползли крошечные волшебные существа и начали расползаться по клеткам поля. Там были василиск, надменный на вид нунду, порхающая никси, взрывающийся соплохвост, паук и флоббер-червь, который время от времени выпускал в воздух крошечные капли слизи, мгновенно испарявшиеся. — Серьёзно? — усмехнулась Гермиона. — Паук занимает сразу две клетки? Рон с самым серьёзным видом кивнул. — Самое страшное существо должно быть и самым большим препятствием. Она только покачала головой и придвинула к себе игровые фигурки. По форме они напоминали детали магловского «Тетриса» — яркие, угловатые и совершенно не похожие на привычные волшебные игрушки. Ей нравилось, что Рон незаметно вплёл в игру немного магловской культуры. Песочные часы перевернулись, как только она поставила на поле первую фигурку — квадрат из четырёх клеток. Пришлось быстро переставлять детали снова и снова, пока все фигуры наконец не разместились вокруг волшебных существ. Как только она закончила, остатки песка в часах взметнулись вверх и превратились в россыпь крошечных фейерверков, празднующих её победу. Гермиона довольно улыбнулась. — Это замечательно, Рон. Правда. Играть невероятно интересно. — Если эта версия понравится людям, потом можно сделать более милое издание — с карликовыми пушистиками и другими симпатичными существами. А можно, наоборот, выпустить мерзкую версию: бородавки, ногти на ногах… ну, понимаешь, — принялся рассуждать Рон. Работа в магазине никогда не была его настоящей мечтой. И всё же нельзя было отрицать, что у него это получалось превосходно. — Я горжусь тобой, — сказала Гермиона. Она наклонилась и поцеловала его в щёку, после чего поднялась. — Хорошо вам провести вечер в пабе. Передавай всем от меня привет. Не глядя, Рон машинально протянул руку назад, явно собираясь дружески шлёпнуть её по ягодице, как делал уже не раз. Но промахнулся. Его ладонь лишь легко скользнула по её бедру.

***

Покинуть работу и отправиться в Тинтагель Гермионе удалось лишь поздно вечером, когда время ужина давно прошло. От её одежды едва заметно пахло хорклампами — колючими существами, похожими на грибы. В садах Кенли обнаружилось целое нашествие этих созданий, и Гермионе пришлось лично выехать туда, чтобы проследить за тем, как их извлекают из земли, не повредив хрупкие щупальца. Поэтому оказаться наконец у каминной сети в деревушке Тинтагель и вдохнуть свежий аромат мяты и душистых трав, наполнявший чайную «Примула», было почти настоящим счастьем. Она переоделась в ванной, избавившись от рабочей одежды, а затем ненадолго задержалась возле пустых витрин пекарни. По дороге Гермиона рассчитывала купить себе что-нибудь на ужин, однако все пирожные, булочки и прочие лакомства к этому часу уже раскупили. Выйдя на улицу, она неспешно пошла по уютным деревенским улочкам, лавируя между небольшими компаниями гуляющих людей. Повсюду звучал смех, а в прохладном вечернем воздухе смешивались запахи горячей еды. Несмотря на то что весна ещё только вступала в свои права и холод пока не отступил окончательно, в самой атмосфере уже ощущалось радостное ожидание нового времени года. Гермионе даже захотелось на время забыть обо всех заботах и просто раствориться в этой праздничной толпе, но впереди её ждала работа. Она зашла в небольшой магазин, купила пакет картофельных чипсов и направилась по тропинке вверх, к музею. Когда Гермиона вошла внутрь, Дэроуэн как раз гасил подсветку музейных витрин. Обшитый тёмным деревом зал постепенно погружался в полумрак, и древние статуи вместе с чучелами волшебных существ казались теперь особенно величественными и даже немного зловещими. — Ты уже уходишь? — спросила она, не сумев скрыть лёгкого разочарования, потому что ей действительно хотелось провести этот вечер в его обществе. — Да. Сегодня я встречаюсь со своими друзьями-маглами, — с улыбкой ответил Дэроуэн. В его голосе прозвучало весёлое лукавство. — Они сделали меня своим Мастером. У Гермионы неприятно сжалось сердце. Дэроуэн давно казался ей хорошим другом, но война научила её тому, что невозможно заранее знать, какая ненависть может скрываться за самой доброжелательной улыбкой. Заметив выражение её лица, он звонко рассмеялся. — Мастером Подземелий, — пояснил он, надевая кожаную куртку. — Они дали мне несколько книг, чтобы я проводил для них игру, но там всё сделано совершенно неправильно. Поэтому я написал собственные правила. Гермиона облегчённо выдохнула. — Так это «Подземелья и драконы»? — Именно! И представь себе, у дракона там целых пять голов! Разве это не совершеннейшая нелепость? Хотя… подожди. Я хотел сказать тебе кое-что важное. Он шагнул ближе, внимательно посмотрел ей в глаза и неожиданно серьёзно произнёс: — Если хочешь двигаться вперёд, тебе придётся ещё раз посмотреть на то, что уже видела. Гермиона невольно рассмеялась. — Ты и с маглами разговариваешь такими загадками? — Ну что ты, — усмехнулся он. — При них я веду себя ещё загадочнее. Он картинно закатил глаза, поднял руки и принялся шевелить пальцами, изображая таинственного прорицателя. — Даже не сомневаюсь, — улыбнулась Гермиона. — Представляю, каких усилий тебе это стоит. Дэроуэн прищурился, легонько ткнул её пальцем в плечо и, уже направляясь к выходу, сказал: — Желаю тебе плодотворной ночи, Гермиона. Его голос прозвучал так, словно он одновременно забавлялся и прекрасно знал нечто такое, чего не знала она. Проводив его взглядом, Гермиона покачала головой и направилась в библиотеку, размышляя над его словами. «Посмотреть ещё раз…» Но на что именно? Скорее всего, он говорил об одной из книг, которую она уже успела прочитать и слишком поспешно отложила. К счастью, Гермиона тщательно записывала всё, что изучала, составляя подробную аннотированную библиографию. Однако стоило ей открыть дверь библиотеки, как хорошее настроение мгновенно исчезло. На кожаном диване, совершенно по-хозяйски растянувшись, сидел Драко Малфой. На нём были дорогие тёмные брюки и светлая рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами. Он выглядел настолько расслабленным, что это казалось почти невероятным. — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона, даже не пытаясь скрыть своего разочарования. — Полагаю, тем же самым, чем и ты, — сухо ответил Драко. Поймав её взгляд, он поспешно опустил рукава рубашки до самых запястий и застегнул манжеты. Он прятал Тёмную метку. Гермиона неожиданно застала его врасплох, в одно из тех редких мгновений, когда он забывал держать себя под постоянным контролем. На его щеках даже проступил лёгкий румянец, хотя внешне он всё ещё казался совершенно невозмутимым. Вообще-то пятничные вечера Драко Малфой, по её представлениям, должен был проводить совсем иначе — посещать роскошные приёмы, дорогие рестораны или заниматься ещё какими-нибудь исключительно аристократическими развлечениями, приличествующими самодовольному чистокровному снобу. На небольшом столике рядом с диваном стоял поднос с чашкой чая и тарелками, на которых ещё оставались ломтики сыра, салями и другие закуски. Судя по всему, он прекрасно устроился здесь и наслаждался уютом библиотеки именно так, как сама Гермиона мечтала провести сегодняшний вечер. — Понятно… — рассеянно сказала она, заметив возле дивана дорогие туфли из драконьей кожи. — А Астория сегодня не пришла? — Нет, — коротко ответил Драко. — А Уизли собирается? — Нет. Сегодня я одна. Она поправила ремень сумки и машинально посмотрела на свои кеды. На мгновение Гермиона всерьёз задумалась, не уйти ли обратно. Оставаться наедине с Драко в замкнутом пространстве казалось странным. Старый страх, пережитый ещё в школьные годы, и не менее старая неприязнь словно вновь окутали её липкой паутиной. Наверняка он надеялся смутить её одним своим присутствием. Но она не собиралась позволять ему помешать своим планам. — Что ж, места здесь хватит нам обоим, — уверенно сказала Гермиона и, ещё секунду поколебавшись, решительно прошла к столу. Перед ним стояли два стула. Если бы она выбрала один, то сидела бы к Драко спиной. Второй позволял держать его в поле зрения. Обычно Гермиона предпочитала именно такое положение, которое давало ей ощущение контроля. Но эта неделя оказалась слишком тяжёлой. Она устала постоянно что-то доказывать людям, снова и снова убеждать окружающих, что заслуживает своей должности, искать ту тонкую грань между твёрдостью и вежливостью в разговорах с теми, кто по-прежнему считал, что она не имеет права руководить ими. Сегодня ей хотелось только одного — спокойно поработать, ни перед кем ничего не изображая. Поэтому она передвинула стул так, чтобы сидеть лицом к книжному шкафу, а к Драко — вполоборота. В конце концов, не было никакой необходимости притворяться. Они оба прекрасно знали, что терпеть друг друга не могут. Гермиона достала свои записи, открыла пакет с чипсами и принялась обдумывать, с каких книг начать поиски. Если Дэроуэн сказал, что нужно посмотреть ещё раз, значит, она ошиблась не в истории. Возможно, правильнее будет обратиться к геологии — вдруг именно она подскажет следующий шаг. — Грейнджер. Голос Драко заставил её поднять голову. Он уже стоял рядом с ней, явно пребывая далеко не в лучшем расположении духа. Не говоря ни слова, он забрал у неё пакет с чипсами, высыпал содержимое на небольшую тарелку, где уже лежали ломтики салями, сыра, голубика и засахаренные орехи, после чего молча подвинул тарелку к Гермионе. — Шуршание этого пакета уже начинает сводить меня с ума, — холодно заметил он. — Тогда, может быть, тебе стоит закончить работу на сегодня, если ты настолько плохо справляешься с собственной сосредоточенностью? — сладким голосом ответила Гермиона. — Сосредоточенность у меня в полном порядке, — сухо произнёс Драко и нахмурился, наблюдая, как она подозрительно рассматривает угощение. — Ты купил всё это в одной из местных лавок? Гермиона не заметила в деревне ни одной лавки с мясными закусками, иначе непременно выбрала бы их вместо чипсов. — Нет. Я приготовил всё сам. Она скептически подняла бровь. — То есть домовики. Её всегда раздражало, когда чистокровные волшебники присваивали себе труд домашних эльфов, словно те были не самостоятельными существами со своими талантами, а всего лишь продолжением своих хозяев. Драко покачал головой. — Нет. Я сам, — он отвёл взгляд, и на мгновение в его выражении промелькнула почти неуверенность. — Я теперь живу в Лондоне. Это было странно. Гермиона не могла представить его нигде, кроме как в затворническом великолепии родового поместья, среди домовиков и груды древних фамильных реликвий. У него, должно быть, есть квартира? Или, может быть, мрачный семейный дом вроде Гриммо? Ни один из вариантов не совпадал с её прежним образом Драко Малфоя — испорченного, жестокого ребёнка, ставшего их врагом. И оба эти образа резко расходились с человеком, стоявшим сейчас рядом с ней, который, судя по всему, аккуратно нарезал четыре вида сыра одинаковыми ломтиками и выкладывал кусочки салями так, что они напоминали цветы. При этом он всё ещё был босиком, в одних носках. Гермиона взяла кусочек сыра и внимательно его осмотрела. — Ты что, пытаешься меня отравить? — А ты как думаешь? — спокойно отозвался он. В его голосе звучала подчеркнутая беззаботность, но взгляд был внимательным, словно он ждал её реакции. Когда-то совсем недавно они оба действительно желали убить друг друга: она — маглорождённая, он — Пожиратель смерти. Она давно решила для себя, что больше не будет бояться никого, поэтому спокойно выдержала его взгляд. Война давно закончилась, и она была в полной безопасности — она это знала. Волан-де-Морт мёртв. Те Пожиратели смерти, что всё ещё могли ей угрожать, сидели в Азкабане, а оставшихся свободных сочли не представляющими опасности. Она опустила взгляд на собственную руку, в которой держала сыр, и только тогда заметила, что пальцы едва заметно дрожат. Драко наклонился раньше, чем она успела отреагировать, мягко перехватил её запястье и откусил кусочек сыра. — Отравить тебя было бы пустой тратой, — произнёс он. Гермиона тихо ахнула, и удивление вместе с возмущением мгновенно вытеснило остатки страха. — Рада это слышать, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и насмешливо, хотя это удавалось ей с трудом. Он откашлялся и отпустил её запястье. — Я имел в виду с точки зрения зельевара. Твои новые методы сбора ингредиентов от магических существ повысили эффективность и улучшили качество зелий. Если ты вдруг исчезнешь, это станет потерей для нескольких отделов Министерства. — Ну да, конечно, — сказала она и, чтобы скрыть неловкость, отправила в рот оставшийся кусочек сыра, делая вид, что не замечает недостающего. — Эти улучшения подтверждены статистическими исследованиями. А если Уидженс с ними не согласен, это говорит лишь о его собственной некомпетентности, а не о моей. Она принялась есть дальше, старательно избегая его взгляда. Мерлин, его закуски были действительно превосходны: засахаренные орехи идеально сочетались с острым сыром, а голубика добавляла свежую кислинку. По сравнению с этим её чипсы казались картоном. — Возможно, вы оба некомпетентны, — лениво протянул он, снова откидываясь на диван. — Ты вообще встречался с Уидженсом? — фыркнула она. Сравнение с другим главой отдела было оскорбительным по целому ряду причин, и она уже почти была готова перечислить их все, начиная с самых мелочных. Но Драко Малфой не был её другом, даже если между ними и стало на несколько градусов меньше напряжения. Он лишь приподнял бровь и вернулся к своей книге, откинувшись на спинку кожаного дивана уже не так расслабленно, как когда был один, но всё же куда спокойнее, чем она ожидала. Он поднял руку и закинул её за голову, и от этого движение его грудь отчётливо обозначилась под рубашкой. Гермиона поспешно отвела взгляд от Драко и с преувеличенным вниманием принялась рассматривать комнату. Библиотека была почти полностью заставлена книгами, но теперь она заметила и другие детали, на которые раньше не обращала внимания: бронзовые статуэтки, большой глобус, странные старинные безделушки. Почему вид любого мужчины, читающего книгу, делал его — пусть и совсем чуть-чуть — более привлекательным? И было ли это универсальной реакцией или чем-то сугубо её личным? Гермиона покачала головой, словно пытаясь прогнать непрошеные мысли, и поднялась из-за стола, чтобы внимательнее осмотреть предметы в комнате. Все предполагали, что они ищут книгу, но Дэроуэн сказал лишь, что нужно смотреть в библиотеке. Возможно, речь шла вовсе не о книге. Глобус выглядел вполне обычным, разве что немного запылённым. Гермиона провела пальцами по рельефным горным цепям и слегка его повернула. На полке стояли чёрные лакированные часы, но нажатие на позолоченный орнамент, оплетавший корпус, ничего не дало. Подсвечники на каминной полке тоже не представляли интереса, как и уродливая серебряная статуэтка самолёта. — Ты пытаешься меня отвлечь? — тяжело вздохнул Драко. Гермиона поставила обратно на каминную полку деревянную резную собаку, которую только что разглядывала. Неужели она и правда что-то бормотала себе под нос, пока ходила по комнате? В таком состоянии сосредоточенности она легко могла полностью уйти в задачу, переставая замечать всё вокруг. — А ты пытаешься ныть, как мандрагора? — резко ответила она. Ей даже пришла в голову мысль трансфигурировать вышитую диванную подушку в наушники, чтобы окончательно отключиться от его комментариев. Или превратить вязаное одеяло в кляп. Она зажгла бронзовую лампу на каминной полке; мягкий свет осветил молочно-белый стеклянный абажур. Красиво, но совершенно бесполезно как источник освещения. — Люмос, — произнесла она, и собственный свет заклинания оказался куда ярче. Когда она раньше разговаривала здесь с Асторией, она почти не всматривалась в сам камин. Теперь же Гермиона медленно провела пальцами по деревянной резьбе, нажимая и проверяя выступающие декоративные элементы, не обращая внимания на то, как Драко за её спиной зашевелился на диване. В оформлении камина было четыре резных мотива: в верхних углах — линии ветра и морские волны, а внизу — скалистый камень и языки пламени. Четыре стихии. При виде них в голове у Гермионы что-то едва заметно щёлкнуло. Во время обряда провозглашения Банов они призывали воздух, воду и землю, но не огонь. — А как же огонь? — задумчиво произнесла она вслух. Внутренняя плитка камина была выложена узором из цветов, обвивающих колонны в стиле ар-деко. Свет её «Люмоса» поймал золотой отблеск, когда она наклонилась ближе. Один из маков выделялся: его центр был выполнен из золота, тогда как у остальных он был тёмным. — Что это? — тихо пробормотал Драко, опускаясь рядом с ней на колени. Странно, что она не заметила этого раньше, потому что теперь золотая плитка казалась самым ярким элементом в комнате — словно осколок звезды, застрявший в обычной стене. Драко поднял руку, чтобы коснуться гладкой поверхности, и Гермиона инстинктивно перехватила его за предплечье. И в тот же миг её охватило странное, неприятное ощущение, будто её резко тянут вперёд. Что-то холодное и гладкое скользнуло по ней, давя на кожу, и внезапно отпустило. Она с коротким вздохом оказалась лежащей на спине, глядя вверх — на плитку камина. Только теперь камин оказался повсюду. Плитка покрывала каждую поверхность небольшого помещения с высоким потолком. — Мы… — её голос странно отозвался эхом, — мы внутри камина? — Похоже на то, — отозвался Драко, садясь рядом. — Думаю, он скрывает проход. — Конечно, — Гермиона резко поднялась на ноги и повернулась, осматривая пространство. Она знала, что обязательно разберётся. Разумеется, всё это было внутри камина. Конечно же, в этом священном месте должны были быть скрытые комнаты, а возможно, и загадки. Вероятно, им предстояло расшифровать подсказки, оставленные в орнаменте, ведь именно цветы на плитке могли содержать нужное послание, тем более что в библиотеке она уже видела энциклопедию символики растений — «Язык цветов». — Инструкции в значениях цветов, — сказала она. — Боярышник означает равновесие, прочный союз. Это логично. Именно этого они, по-видимому, и пытались достичь — цели, к которой должны были прийти во время ритуала и после него. Каменное изображение боярышника поднималось из основания стены, его ветви, отлитые в плитке, тянулись вверх, тяжёлые от белых цветов и ягод. Гермиона перевела взгляд на следующий цветок. Пионы — нет, маки. Алые лепестки, словно капли крови, ниспадали вниз. Она резко остановилась. О, нет. Гермиона прижала ладонь к груди и невольно отступила на шаг. Маки означали жертву. Память и надежду, но только после смерти ради высшего блага. Она украдкой посмотрела на Драко, пытаясь понять, осознал ли он смысл. Он уже стоял, прижав ладони к вискам, с открытым от потрясения ртом. — Малфой, — медленно произнесла она. Если это действительно то, что от них требуется, то её не принесут в жертву. Но мысль о том, что ей могут причинить вред его руками, вновь оживляла все её кошмары о Пожирателях смерти. Значит, ей придётся убедить его сделать это. Не обязательно ведь речь идёт о смерти — в подобных ритуалах обычно достаточно крови или какого-то символического жертвоприношения, иногда даже нескольких капель, иногда — малого количества яда. — Нет, — резко сказал Драко. Он отвернулся и поднял палочку на противоположную стену. — Бомбарда! Ничего не произошло. Даже малейшего отклика магии, даже дрожи воздуха не последовало. — Диффиндо! — выкрикнул он снова, а затем уставился на свою палочку с выражением почти шокированного неверия. Гермиона подняла свою и попыталась произнести заклинание, но оно тоже не сработало. Магия в этом месте была заблокирована. И это было куда хуже, чем она ожидала. Значит, никакой магии. Только они и… физическая жертва? Она глубоко вдохнула и заставила себя собраться. — Просто давай с этим покончим, — сказала она, делая шаг к нему, пока он в отчаянии бил кулаком по стене. — Я постараюсь быть как можно осторожнее. Драко резко обернулся, прижимаясь спиной к плитке, и посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Ты серьёзно? Ты ведь не можешь хотеть этого. — Я и не сказала, что хочу, — холодно ответила она. — По крайней мере, не сейчас. Они годами были врагами, и она честно могла признать, что иногда мысль заставить его страдать не казалась ей чем-то невозможным. — Не говори, что ты никогда об этом не думал. Драко несколько раз открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Когда он наконец заговорил, голос его был хриплым: — А ты?.. Ты об этом думала? — Ты постоянно провоцировал меня в школе. — Я… ты… — он запнулся, и в этот момент выглядел более растерянным, чем она когда-либо его видела. Неужели он действительно боится боли? Она знала, через что ему уже пришлось пройти. — Мы не можем быть предназначены для этого, — сказал он, отводя взгляд к потолку. — Это безумие. — Ну, комфортным это точно не будет, — сухо заметила она. — Но, по крайней мере, здесь всё выложено плиткой, так что убирать будет легко. — Чёрт возьми, Грейнджер, — выдохнул он. — Во что именно вы с Уизли вообще играете? Гермиона нахмурилась. Речь о жертвоприношениях в таком виде никогда прежде не вставала. Но она накладывала проклятие на Мариэтту Эджкомб, держала Риту Скитер в стеклянной банке. А крестражи… возможно, это было ближе всего — уничтожение частей души Волан-де-морта. — Думаю, у нас случались некоторые… моменты, — задумчиво произнесла она. — Но у Рона всегда были подходящие инструменты, а сейчас у нас их нет. Она оценивающе посмотрела на него. — Я, наверное, могла бы что-нибудь придумать с твоим ремнём. Если у тебя нет ножа. Он закашлялся, лицо его заметно покраснело. — О чём ты вообще говоришь? — О жертвоприношении. Я бы тебя не убила, конечно. Немного крови вполне достаточно. Драко резко рассмеялся. — Кровавое жертвоприношение? Грейнджер, ты издеваешься?! — Да, именно об этом я и говорю. Что с тобой не так? — Орхидеи, Грейнджер, — он с размаху ударил ладонью по стене, прямо по изображению хрупкого фиолетового цветка. — Что означают орхидеи? Гермиона застыла, потом медленно опустила лицо в ладони. Орхидеи означали секс. Орхидеи означали секс! — О… — простонала она. — О нет. Нам нужно выбраться отсюда. Что они с нами делают? — Ты собиралась душить меня ремнём? — в голосе Драко прозвучала едва сдерживаемая усмешка. — Или проколоть металлической частью, чтобы пошла кровь, — пробормотала она в ладони, а затем резко подняла на него взгляд с отвращением. — Когда я сказала «моменты», ты подумал… — Мерлин, — выдохнул он. — Чёртов Мерлин. Он начал ходить по тесному пространству, запрокидывая голову и проводя руками по волосам. — Что это вообще такое? Гермиона подняла взгляд туда, куда он указывал: из стены над их головами выступал каменный карниз, на котором, казалось, был небрежно оставлен какой-то предмет, похожий на книгу. — Ты же не думаешь, что нам просто нужно её забрать? — спросила она, чувствуя, как её заливает смущение. Не могло же всё быть настолько просто. Но выглядело именно так. — Именно так и думаю, — отрезал он, бросив на неё раздражённый взгляд, а затем нарочито высоким, насмешливо-возбуждённым тоном передразнил: — «Мы должны следовать значениям цветов, что бы там ни было». — Ещё не поздно принести тебя в жертву, — прошипела она. — И как ты собираешься до неё дотянуться без магии? Ты не настолько высокий. Он смерил её мрачным взглядом, затем вытянулся вверх, пытаясь достать до карниза, но даже близко не коснулся его кончиками пальцев. — Даже и близко, — вздохнула Гермиона. — Подержи это, — сказал он, протягивая ей палочку и стягивая носки. — Я достану эту книгу. Он отошёл как можно дальше, оценивающе разглядывая стену. Присел, словно бегун на старте, а затем сорвался вперёд и попытался буквально взбежать по плитам. Его рука поднялась чуть выше, чем прежде, но до карниза всё равно не хватило. — Никаких шансов, — фыркнула Гермиона. — Слишком высоко. Драко расправил плечи и усмехнулся ей через плечо. — Сначала ты собиралась медленно меня «обескровить», а теперь сомневаешься в моих прыжках? Ты действительно самый жестокий человек из всех, кого я знаю. — В твоём доме жил Волан-де-Морт, — холодно заметила она. — И твой отец тоже далеко не подарок. Он лишь приподнял бровь и снова бросился к стене, на этот раз с боевым криком. — Я не жестокая, — пробормотала она, наблюдая, как он снова промахивается. Он спрыгнул вниз, оперевшись руками о колени. Гермиона видела, как он улыбается и раньше, но такой улыбки она не помнила: глаза посветлели, морщинки собрались у уголков, губы дрогнули на выдохе смеха. Это было так же неожиданно, как увидеть его босые ноги на каменном полу. Обезоруживающе. Она скрестила руки на груди. — У тебя ничего не выйдет. — Тогда залезай мне на плечи, — ответил он, повторяя её тон, в котором смешались вызов и недоверие. — Что? — она резко вскинула голову. Он ведь не мог всерьёз предлагать поднять её. — Или хочешь застрять здесь и смотреть, как я всю ночь прыгаю? — Всё, что угодно, лучше этого. Это могло быть специально устроено так, чтобы двое людей были вынуждены работать вместе. Для поиска инструкций к свадебным ритуалам это звучало бы вполне логично. Гермиона отложила их палочки и глубоко вдохнула, прежде чем подойти к нему. По выражению его лица она поняла, что это его только забавляет. — Повернись, — сказал он низким голосом, в котором звучал вызов. Когда она в последний раз сидела у кого-то на плечах? Возможно, на Квиддичном чемпионате мира — у Фреда. Тогда Рон был для неё просто другом, а её подростковое сердце нервно замирало, когда старший Уизли касался её талии, помогая подняться. Она тогда застыла, словно каменная, от странной, почти интимной близости головы Фреда между её ногами, не зная, куда деть напряжение. И теперь, когда она повернулась спиной к Драко, это ощущение странным образом отозвалось где-то внутри. Позади неё раздалось движение, он наклонился, и она почувствовала его руки под рёбрами. Она не удержала короткого вскрика, когда он поднял её, и её ноги невольно разошлись в стороны. Он на секунду пошатнулся под её весом, но затем выпрямился. Его плечи оказались неожиданно широкими и крепкими, а высота — почти головокружительной. — Грейнджер, — хрипло сказал он. — Ты меня душишь. — Так и задумано, — выдохнула она, пытаясь удержать равновесие. — Я избавлюсь от тебя и заберу себе свадьбу на солнцестояние. Он ущипнул её за ноги чуть выше колен, и она дёрнулась с резким вздохом, едва не потеряв равновесие. — Ты мне угрожаешь? — в его голосе прозвучала насмешка. — Теперь ты у меня в руках. — Никогда. Гермиона резко провела пальцами по его волосам и дёрнула их, заставляя его приподнять голову и посмотреть на неё. Его затылок прижался к её животу, губы чуть приоткрылись. Она тянула его за волосы, чтобы удержать равновесие и напомнить себе, кто здесь контролирует ситуацию, но дыхание перехватило, когда их взгляды встретились. Одна часть её сознания шептала: «слишком близко», другая — почти сладко тянула: «недостаточно». Её неожиданно потянуло наклониться вперёд к тому месту, где шея переходила в острый изгиб челюсти, хотя здравый смысл подсказывал, что она неминуемо упадёт. Это был Драко Малфой. Очевидно, она сходила с ума. Возможно, всё дело было в том, что к ней уже слишком давно никто не прикасался. Ей следовало бы сегодня же инициировать близость с Роном, даже если сегодня не среда и не суббота — их привычные дни для интимной близости. — Чего ты ждёшь? Подойди к карнизу, — скомандовала она своим лучшим министерским тоном, тем самым, которым увольняют сотрудников и выносят дисциплинарные взыскания. Он отвёл взгляд и подчинился. Она оставила пальцы свободно лежать в его волосах, пытаясь практичностью подавить напряжённый момент: ей нужно было держаться, чтобы не потерять равновесие, и только. Она больше никогда не собиралась отпускать его волосы, пока они оба не забудут, что это вообще происходит. С его плеч ей без труда удалось дотянуться до карниза, и она выхватила книгу. Драко опустил её на пол с коротким выдохом, и Гермиона выпрямилась, слегка дезориентированная. Она вытянула книгу перед собой, и он наклонился, чтобы рассмотреть обложку. Книга оказалась тонкой, без названия — лишь тиснёный золотой узор, напоминавший десятки переплетённых колец на тёмно-синей коже. Она открыла её и увидела страницы, заполненные плотным, мелким текстом сразу на нескольких языках, ни один из которых не был английским. Кельтский? Латинские фрагменты можно было бы разобрать, но местами знаки были настолько незнакомыми, что она даже не понимала их природу. — «Когда цветок прорывается из земли…» — перевёл Драко у неё за плечом. — «…когда цветок поднимается из земли?» Он потянулся к книге, и воздух вдруг дрогнул, закрутился вихрем в тот момент, когда его пальцы коснулись страниц. Их буквально вышвырнуло из комнаты с камином. Гермиона с силой скользнула по библиотечному полу, прижимая книгу к груди. Драко врезался в диван, одна рука оказалась зажата под ним. Каменные плиты у камина задрожали, издавая звонкий, почти хрустальный звук, и вдруг выплюнули один носок Драко, затем второй, которые мягко, почти нелепо опустились ему на грудь. — Ну что ж. Это было… — он сел, явно пытаясь вернуть себе достоинство. — Это было… — То, о чём мы больше никогда не будем говорить, — сухо произнесла Гермиона. — Согласен. Мы можем использовать заклинание «Геминио», чтобы создать копию книги и работать над ней с нашими… с нашими парами. Это была хорошая идея. Книга казалась удивительно маленькой, когда Гермиона разложила на столе всё остальное и положила её в центр. Вот оно — следующий шаг к её цели, ключ к жизни, которую она для себя выбрала. — Я скопирую её, — сказала она. — Чтобы на моих страницах не появилось только слово «Рыба-слизняк». Драко усмехнулся, не раскаиваясь. Он открыл книгу, но она крепко удержала её, не давая ему вырвать её из рук. — Ладно, — он отпустил её, прекращая их молчаливую борьбу. Слова на странице начали тускнеть, чернила серели, словно выцветая на глазах. Гермиона сжала книгу обеими руками, пристально вглядываясь в текст. Может ли это быть проклятием против магглорожденных? Сейчас всё было разборчиво, но что, если её копия станет пустой, когда Драко окажется далеко? Рон, конечно, сможет это прочитать, но сама мысль о подобной несправедливости вызывала у неё тяжёлое чувство в животе. Она трансфигурировала один из пустых блокнотов в твёрдый переплёт, похожий на оригинал, и начала заклинание «Геминио». Драко тем временем убирал еду и складывал посуду, не наблюдая за ней. На третьей странице она незаметно добавила к заклинанию вариацию с отложенным эффектом «Эванеско». Чернила появлялись на страницах копии, но должны были исчезнуть через несколько часов. Он не заметит подмены, пока не вернётся домой. Готовая копия выглядела почти идентично оригиналу, лишь золото казалось чуть более тусклым, а страницы — немного жёстче. Драко надел пиджак, поправил воротник и стряхнул несуществующую пылинку, словно аккуратно запирая своё неожиданное настроение обратно внутри. Он взял копию книги сдержанным кивком, коснулся пальцем корешка и затем развернулся к выходу. Теперь странность этого вечера будет убрана и забыта. Гермиона провела ладонями по ткани брюк, словно стирая с кожи ощущение его мягких волос под пальцами. С этого момента её свадьба с Роном должна была пройти именно так, как она и планировала.