Российские хроники

Азирафель сидел на ступеньках у усадьбы Пушкина в селе Михайловском, наслаждаясь солнечными лучами, которые нежно оглаживали каждую линию на лице ангела своим теплом. Первые дни июня выдались довольно тёплыми и спокойными. Ранним утром жизнь в селе только-только начинала пробуждаться, поэтому сейчас слышались лишь тихие шаги крестьян, идущих на поле, и шелест листвы деревьев. Пушкин ещё спал. Мир и покой царил вокруг, из-за которых мысли в голове херувима на время перестали копошиться и оставили в после себя приятную тишину. Как здесь оказался ангел? Сложно было найти на этот вопрос ответ. С одной стороны повлияла накаляющаяся политическая обстановка в столице Российской Империи. Недовольство властью нарастало, либеральные движения потихоньку набирали обороты. Просто глупость оставаться в самом пекле, если ты не хочешь оказаться в самом центре событий или быть развоплощенным за свое мнение. С другой же стороны оказался Александр Пушкин. Невероятная личность, которая за это время успела стать Азирафелю чуть ли не лучшим другом. В последние 6 лет они встречались чуть ли не каждый день, могли часами обсуждать литературу, а попьяне букинист и вовсе мог поделиться с ним некоторыми своими переживаниями. Гениальнейший поэт, прославившийся на всю Российскую Империю своим произведением "Руслан и Людмила"(и ангел даже не приложил к этому руки, ни-ни). Множество прекраснейших стихов и только-только начатый роман "Евгений Онегин" привлекали к себе неимоверный интерес ангела. Вот именно поэтому Азирафель, ни минуты не раздумывая, отправился вслед за Пушкиным, отправленным в ссылку за склонность к вольнодумности и атеизму. И вот, он здесь. Сидит на ступеньке у его дома, греясь в солнечных лучах. Наверняка этот период станет пиковым в творчестве Александра. Все же, он-невероятная личность. "с очень тяжёлым характером. "-на секунду возникла мысль в потоке раздумий и тут же за собой притащила мешок воспоминаний. Ох. Как же с этой личностью было трудно уживаться в Петербурге. А точнее, трудно было спасать её из всех неприятностей, куда эту персону заносил. Серьёзно! Тут чёрт ногу сломит в подсчетах количества этих дуэлей и разногласий, что уж говорить об ангеле, который перестал считать после 1822 года. Чего стоила только та дуэль, на которой Сашка плевался косточками вишни в соперника(если Азирафель правильно помнит, то плевался он в прапорщика Зубова). И на каждой из всех этих дуэлей Пушкина спасало только чудо, после которого букинисту ничего не оставалось, кроме как отвозить эту персону домой и отпаивать чаем(а себя отпаивать коньяком, ведь после этого его вскоре могла ждать большая кипа бумаг). Оставалось лишь надеяться, что небесная канцелярия пропустила факт осуществления множества чудес, направленных на спасение одного человека. Но, как говорится, надежда умерла последней, как только взгляд зацепился за высокую фигуру на поляне. Гавриил. Архангел взглядом своих фиалковых глаз пытался найти по-близости что-то. Не трудно догадаться что, или же все же кого, он искал, поэтому, тяжко вздохнув, букинист поднялся с травы и подошёл к Гавриилу. -здравствуй, Гавриил. Ах.. Эм.. У вас появилось на земле какое-то дело, что вы решили появиться здесь? В голове же стояла лишь одна бегущая строка:"только не говори про Пушкина. Только не говори про Пушкина. Только не говори..". -здравствуй, Азирафель! Я прибыл сюда по делу о многократных чудесах, направленные в сторону одного человека. Причём ты в некоторых случаях превышал установленный небесами лимит. Можешь ли ты объяснить подобное поведение? "Пушкина. Сукин ты сын, Александр." -а.. Да, конечно! Просто.. Понимаете, тот человек он.. Великий поэт! Просто солнце русской литературы! -и? - Он очень важен. Гавриил с каким-то неодобрением взглянул на Азирафеля и вопросительно поднял бровь, отчего у ангела по спине потёк пот, и рубашка на спине прилипла к телу. Ладони тоже не отставали, поэтому Херувим, скрипнув зубами, сцепил их в замок за спиной. -так вот. Он делает очень много добра для людей! Своими произведениями Саша.. Точнее, Александр Пушкин показывает, как отвратительны грешные люди, и, между прочим, этот пример очень даже работает. Статистика попадания в рай среди дворян резко возрастает. А чудеса были направлены лишь на то, чтобы предотвратить дуэли, на которые его очень часто вызывают. -потому что дело в нем? -вовсе не в нём, нет-нет. Это все проделки демона.. - Кроули? - Да, Кроули. -Всё понятно, Азирафель. После этих слов Азирафель громко взглотнул, ожидая решения начальства. Лишь на секунду промелькнула странная мысль о том, что имя "Кроули" на языке лежало слишком чужеродно. Словно они и не знакомы были никогда. В этот же момент Гавриил радостно хлопнул ангела по спине, отчего тот резко дернулся, но остался стоять на месте. -ты молодец, Азирафель! Продолжай в том же духе. Я передам в небесную канцелярию на счёт этого человека, и с тебя снимут все обвинения. Воздух из грудной клетки вышел уже с облегчением. Сейчас Гавриил вернётся в рай и.. -у меня есть предложение. Почему бы нам, если ты так хорошо тут справляешься, не поставить заместо тебя в Лондоне кого-то другого? Ты останешься здесь, а с тем демоном разбираться будет уже кто-то другой. Как тебе? -я-я.. Не знаю? Могу ли я подумать над данным предложением? -конечно. Жду тогда ответ к твоему следующему отчёту. И Гавриил исчез с вспышкой, осветившей тень под некоторыми деревьями. Азирафель же, почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулся и увидел только кучерявую макушку, скрывшуюся за оконной рамой. Чтож, теперь и ему придумывать оправдание. Ведь почистить ему память с чистой совестью не получится. На негнущихся ногах он пошёл в дом. Там его никто не встретил, но, может, это и к лучшему. Хоть приведёт себя в порядок перед разговором. Азирафель прошёл глубже в усадьбу к тазику с водой для умывания. Смочив руки, он взглянул на свое отражение в воде. Может это и к лучшему? Может этот перевод станет лучшим решением в его жизни? Ну уж гораздо лучше, чем дружить с демоном. "а уж тем более, что-то чувствовать к нему". Заключил в голове Азирафель, ополоснул лицо и взглянул на свое отражение в зеркале. Вроде все тот же самый ангел смотрит на него из отражения. Только мокрые от воды кудряшки прилипли ко лбу. "это не будет считаться предательством, если вы даже не были друзьями. Тем более, если отправить изъяснительное письмо". Азирафель осушил полотенцем свое лицо и пошёл по направлению к столовой, где уже сидел Пушкин, вальяжно рассевшийся на стуле, одну ногу запрокинув на стол. -Сашенька, будь любезен, убери свои ноженьки со стола. Хмыкнул Херувим, стараясь делать вид, что ничего не произошло. Каштановые кудри Пушкина после сна выглядели так, будто его во сне ночью корова лизнула, поэтому Азирафель, проходя мимо, поправил непослушные волосы. -Тогда ты, Азарииль, окажи милость поведать, что за муж то был и куды он испарился. -Ужель потребно напомнить, за что в ссылку отправлен был? Право, не поверишь ты мне. Ангел вальяжно прошёл на кухню, где быстро наложил себе и собеседнику каши, сваренную вчера вечером. Когда тарелка с ней оказалась перед Александром, тот её отодвинул и шлепнул по столу. -Кашу сам стряпать не стану, а старуху будить не след, пущай опочивает. Проговорил Азирафель, кинув холодный взгляд на своего друга, и принявшись за кашу. - Да я и не о томъ! Мужъ былъ, и какъ свѣтомъ поглощенъ! Скажи-ка, что за тайны ты отъ меня укрываешь? -А какъ твои труды надъ «Евгеніемъ Онѣгинымъ»? Скоро ли первая часть свѣтъ узритъ? -Нет уж, сударь, не извольте увиливать! Отвечайте прямо! Что за муж и куда он изволил подеваться? Пушкин быстро встал и уронил стул, чего совершенно не заметил. Он стремительно преодолел расстояние между ними и, взяв ангела за щеки, заставил его смотреть себе в глаза. Поведение Саши напоминало что-то очень знакомое и родное, что в груди невольно стало тепло. -Возможно ли поведать сие после, за кубком вина? -Извольте. Но да не мечтаете, что я сие когда-либо забуду. -Разумеется, любезнейший мой. Поэт вернулся на место, а букинист, доев свой завтрак, оставил тарелку на кухне и ушёл к себе в комнату. В гостевой комнате, где и расположился Азирафель, было темно, так как он не стал раззанавешивать окна. Увалившись на кровать, ангел закрыл лицо руками и погрузился в раздумья. Надо написать прощальное письмо, но что же он напишет? "Дорогой Кроули, я решил променять Лондон и тебя на Россию и Пушкина. Не пиши мне."? Было бы вообще отлично. И нужно ли вообще что-либо писать? Кроули-демон. Он враг, а врагам не сообщают, куда ты переехал и с кем подружился. А с другой стороны, хочет ли он вообще уезжать из Лондона? И кто он тогда будет, если уедет? Будет ли он все тем же "Азирафелем" или навсегда останется "Азариэлем"? В потоке сложных мыслей, Азирафель приподнялся с кровати, вытащил из тумбочки свой дневник и открыл его где-то на середине. "1567 год. Лондон. Сегодня Кроули меня пригласил на торжественное открытие театра "красный лев". Самой первой постановкой стала "история самсона". Актёры просто прекрасно справились со своими ролями, хоть Кроули и кряхтел, что они все делитанты. Всё было просто прекрасно" " 1677 год. Франция. По работе пришлось прибыть в чудесную Францию, чтобы раздать парочку благословений. Кроули поехал вместе со мной. До поздней ночи он учил меня играть в карты, пока ехали в карете. Проиграл несколько десятков фунтов и два новых писчих пера. Запомнить:больше не играть с демоном в карты. Особенно с Кроули" "1799 год. Лондон. Работа над книжным магазином идёт полным ходом. Сегодня пытался сам шпаклевать стены. Приходил Кроули. Смеялся с моего внешнего вида и, цитирую, "нелепых попыток строить из себя строителя-неумеху". Дал ему шпаклевать стены самому. Пил чай и смеялся уже над ним. Как бы не хотелось, приходиться признавать, что даже чумазый и смешной он все равно все ещё невероятно красив. О боже, что же я такое пишу..". Сердце обожгло теми нежными чувствами, какими были пропитаны страницы этого дневника. Азирафель водил пальцами по каждой выведенной строчке и буквально чувствовал подушечками пальцев то тепло, что сочилось из каждой выведенной буковки и закорючки. В дверь постучали. Ангел оторвал свой взгляд от записей и негромко сказал. -Пожалуйте. Пушкин с ноги открыл дверь в комнату, так как в одной руке держал вино, а в другой два бокала-для себя и для Азирафеля. Он поставил на тумбочку всё это добро, с хлопком открыл бутылку и стал разливать вино по бокалам. -Что ж, поведать чаешь ты мне таково, чему бы не воспротивился мой разум уверовать? -Я есмь не Азариэль. Азирафель я, ангел врат восточных Эдема. Александр чуть было не уронил бокал, но Херувим успел схватить его. Лишь немного вина пролилось на пол, оставив бордовую лужицу. -Что ты городишь такое? -Я ль не сказывал, что ты не поверишь? -Допустим, я тому поверю. А чемъ ты сіе доказать возможешь? Не въ шутку ли ты вздумалъ надо мною потешаться? Азирафель тяжело вздохнул и кинул взгляд на свой дневник. Когда Саша за него схватился, ангел взялся за бокал и в одно мгновение осушил его. Пушкин же беспорядочно листал дневник, из которого то и дело вылетали не закрепленные листки. -Писания... Вельми стародавние. Коль же лет тебе от роду? Ты ли... Воистину ангел еси? -Воистину ангел. Аще же от сотворенія міра изчисляти, то четвертое тысящелѣтіе въ бытіи пребываетъ. -А тотъ мужъ, также ли есть ангелъ? -Архангел Гавриил, коли точнее изволите. Азирафель взялся за бутылку, но её у него попытался забрать Саша. - Коли так, для чего ж ты сюда прибыл? Стало быть, сказание твое о книжной лавке и житии в Лондоне - ложь? -Почти все, что̀ я тебѣ сказывалъ, — истинно. Я умолчалъ лишь объ обстоятельствахъ путешествія моего и нѣкоторыхъ побужденіяхъ. -Ты ли явился по мою душу, дабы являть? Букинист обиженно вдохнул, отпустил бутылку и встал с кровати. Александр еле-еле смог не опрокинуть эту бутылку на себя. -Вовсе я прибыл отнюдь не ради души твоей, но токмо дабы переменить обстановку! Встреча же сия с тобою суть приключилась нечаянно. -Что ж, что ж. Ты... Не вознамерился ли вскоре покинуть Россию? Аль речь об этом заходила? -Я... Я не ведаю! Пушкин вопросительно поднял бровь, и в голову ангела снова ударили воспоминания. Так делал Кроули. Кроули. Он не может бросить его одного. Но ему-то этот глупый и странный ангел точно не нужен! Эти странные чувства.. Явно не взаимные, ведь они же ангел и демон! Он даже не оповестил его, когда лёг спать, поэтому он точно ему не нужен. Но.. Может.. Херувим рухнул на колени перед кроватью и схватился за кудри, чудом не вырвав пару прядей от силы. -Я бы с превеликою радостью остался здесь. Здесь я обретаю волю, разумение и тебя – друга любезнейшего! Но… не могу я покинуть того, кто в Лондоне остался. Сие… Сие столь странно, что не в силах я решиться и здесь пребыть! Душа внутри Азирафеля разрывалась и металась во все стороны. Воздуха стало не хватать, словно кто-то встал на грудную клетку ногой и не давал сделать даже малейший вдох. Вдруг, на макушку опустилась чья-то рука, спокойно отцепившая руки букиниста от его головы и нежно погладившая белоснежные кудри. -Не изводите себя так, Азирафель. Сердце само собою все управит, стоит лишь немного помедлить. Азирафель шмыгнул носом, а его аккуратно потянули за руки вверх, чтобы тот встал на ноги. Со взглядом полным понимания, Пушкин глядел прямо в глаза ангелу и улыбался. Усмехнувшись, поэт спросил: -Ангеле, не соизволишь ли поведать мне о житии ангельском?