Российские хроники

День клонился к своему неминуемому концу. Снова по дороге неслась Запряженная тройка, в которой сидел ангел, мысленно отмечая, что армагеддон стал на один день ближе. Он держал в одной руке перо, чернила с которого уже успели капнуть на бриджи задумавшегося Азирафеля, а во второй лист бумаги. Вздохнув, букинист перевёл свой взгляд на пятно и, щелкнув пальцами, бесследно испарил его. "дорогой мой Кроули. Пишу тебе, опять же, из Российской Империи. За те пять лет, что я провел здесь, мне очень полюбился местный народ. Хоть я и уехал с старой усадьбы в Петербург, место очень приличное между прочим, но все равно я буду скучать по здешним местам. Я очень много времени проводил с крестьянами, которые рассказывали мне о всяких их местных традициях и праздниках, чего мне будет не хватать в столице. Вот, например, накануне они позабавили меня своей байкой:есть такой праздник, как Ивана Купала. Языческий, конечно, праздник, но очень любимый местным людом, поэтому я закрыл на это глаза. Так вот, проходит он в ночь с 23 на 24 июня, и накануне этого празднества я отправился с местными девицами в лес. Им травы надо собрать было, а мне о празднике было интересно послушать. Мотался я с ними по лесу часа три, пока они мне не рассказали, что собираются искать цветок папоротника! После этого я принял решение вернуться в усадьбу, ведь искать то, чего нет, можно бесконечно долго. Если это твоя проделка, то я не удивлён. Надеюсь, что у тебя в Лондоне всё хорошо. До меня лишь изредка доходят слухи о нынешнем положении в Лондоне, но не могу проверить их на правдивость. С уважением, Эзра Фелл. " После повторного перепрочтения письма, ангел отложил его в внутренний карман и погрузился в воспоминания о вчерашнем дне, о заключительной части которого он не поведает даже демону.. На Ивана Купала он все же пошёл, хоть его и смутила эта байка, которую он принял за шутку, про цветок папоротника. Причём, увидев девушек, рыскающих по кустам в темноте в поисках цветка, он все же позволил себе подарить им маленькое чудо, и в нескольких местах на папоротниках зацвели прекрасные светящиеся жёлтые цветы. Удовлетворенно хмыкнув, он направился на поляну, куда стягивались молодые люди из ближайших деревень. Прямо по середине поляны юноши начали разводить костёр, а девушки у воды плели венки. Букинист предпочёл компании огня и разгоряченных юношей компанию девушек. А предпочёл он именно из-за того, что увидел Марью, весело хохочущую с подружками. -Здравствуй, Марья! Азирафель подошёл ближе к компании девиц и улыбнулся, когда Марья бросилась ему на шею. Он приобнял её рукой, после чего наконец она его отпустила, и ангел смог сесть рядом на травку -Азариэль! Вельми рада зрети вас здесь! Не соблаговолили ли вы примкнуть к сему торжеству? -Извольте, воспылал я желанием к вашему торжеству приобщиться. Не соизволите ли объяснить, что́ здесь происходит? Мужчина с интересом посмотрел на веночки в руках у девушек, словно не заметив, что некоторые из них рассматривают его с не поддельным интересом. -А разве ж вам неведомо, что на Ивана Купала творят? Подала голос одна из подружек Марьи, и, не дав самому Азирафелю и рот раскрыть, знакомая ответила за него. -Он иноземец, оттого и не сведущ в обычаях наших. То венки гадальные, кои после по водам пускаем, и аще скоро и далече венок поплывет, то сие к любви счастливой. -Не соизволите ли... дозволить примкнуть? На мгновение повисло неловкое молчание, после чего почти в один голос девушки ответили: -Извольте, конечно, можно! Азирафель такой радушности не ожидал, а ещё больше он не ожидал того, что вся толпа девушек начнёт его поучать, как надо делать венок -Цветок сей надлежит согнуть вот эдак, а не тако, как вы учинили. -Оный же надобно продеть в отверстие близлежащее, а не в иное.-Узел творите крепче! От этих советов у ангела потихоньку начала плавиться голова. В конце, под хохот девушек, он наконец смог доделать венок и теперь просто теребил его в руках. Слегка покрасневший, но дико счастливый, букинист смотрел на разгоревшийся костёр в далеке. Через несколько минут Марья тихонько потянула его за руку к озеру, чему он бесприкословно повиновался, любуясь на манящий огонь, танцующий свой страстный танец и разгоняющий пелену тьмы вокруг. Он даже и не заметил, как оказался по щиколотки в воде. Девушки вокруг пускали на воду свои венки, и кто-то был доволен своим результатом, а кто-то нет, а чьи-то венки и вовсе ловили парни, отмечая чувства взаимностью. Помотав головой, Азирафель снял с себя навождение и тоже пустил на воду свой ромашковый венок. Букинист глядел, как его венок плывёт все дальше и дальше. Не быстро, но довольно ровно. Его взглядом потерял Азирафель только тогда, когда белые цветы венка пересекли середину озера и затонули. -Пойдемъ, Азаріэль, поскачемъ черезъ костерь? -.. черезъ костёр? Хотел бы ангел отказаться от подобного мероприятия, да не успел. Девушка быстр утащила его в сторону кострища, через которое прыгали и девушки и юноши. Очередь неумолимо приближала его к огню, а паника внутри разрасталась похлеще пожара в сухом лесу. Ему невольно представлялся грядущий армагеддон, а в языках пламени он видел образы кроули и.. Гавриила?. Через минуту его кто-то больно толкнул в спину. Толпа подбадривала его прыгнуть, а пламя словно своим треском шептало "прыгни, и станешь падшим ангелом". Паника давила на горло, ноги подкашивались, а огонь манил и тянул к себе. Разум замылился, и в один момент, вобрав в грудь как можно больше воздуха, Азирафель прыгнул через кострище. В полете тепло от огня словно хватило его за щиколотки, чтобы затянуть вниз, в ад, но этого не произошло, и ангел приземлился на ноги в полуметре от кострища. Продолжавшие прыгать молодые люди все дальше и дальше оттесняли Азирафеля от костра. Ангел оглянулся на огонь. Он позади, опасность миновала, как и страхи тоже. Но что же значат эти образы больного воображения? Может это все же что-то провидческое? Азирафель видел свое, и возможно кроули, будущее?.. Тряхнув головой, он посмотрел на дальние кусты, из которых слышалось весёлое девичье хихиканье и какой-то шорох. Мысли в один момент полностью исчезли из светлой головы, из-за чего опустошенная оболочка двинулась домой, двигаясь по велению усталости и мимолетного желания оказаться скорее дома. Уже почти возле самой усадьбы его поймала Марья, вся запыханная и красная, как ягодка земляники. Боковым зрением на горизонте Азирафель увидел также и Гаврилу, парня из соседней деревни, который, по нескромному мнению букиниста, наверняка мог стать её будущим мужем. -Азариэль! Постойте, прошу вас, и внемлите слову моему... Не соблаговолите ли, пред отъездом вашим, замолвить словечко пред батюшкой моим о Гавриле? Любим мы друг друга сердечно, а он и зрети его не желает. Может статься, вас-то он и послушает... "ну точно, будущий муж."- невольно пронеслось в голове у херувима, после чего он, положив Марье руки на плечи, сказал. -Извольте, душенька моя, я приложу все старания. Да будет любовь ваша благословленна. Азирафель аккуратно коснулся губами лба девицы, закрепляя благословение, после чего отпустил её и, махнув рукой на прощание, ушёл в усадьбу. Ангел ещё довольно долго бродил по усадьбе с книгой, занимаясь домашними делами. Пил чай, что-то рисовал, писал письмо для Василия насчет брака Марьи и Гаврилы и складывал вещи в сундук. Этой ночью ему снился очень странный сон. Какой-то коттедж, яркий свет, проходящий в дом через окна, чьи-то аккуратные, но слегка грубоватые на ощупь, пальцы быстро скользят по голове Азирафеля. Приподнимая разомлевший от таких ласок взгляд на обладатель этих рук, он видит лишь рыжие длинные волосы и до боли знакомые золотые глаза. На утро после Ивана Купалы он забрал свой сундук со всеми вещами и выехал в Петроград, не подозревая, что забыл он расчёску, которой на ночь расчесался и неблагоразумно положил под подушку, где в последствии и забыл.