Не по уставу

Морозный воздух после раскаленной бани не освежал — он казался жидким азотом, который мгновенно проникал под кожу и в легкие. Лис стоял посреди предбанника, натягивал спортивные штаны дрожащими лапами, и никак не мог попасть в штанину. В ушах все еще гудел этот пульсирующий, интимный полумрак. Плечо, которого случайно коснулся Юра, горело так, будто к нему приложили раскаленный утюг. «Это сон. Я сплю. Я сейчас вот-вот проснусь.», — лихорадочно повторял Матвей, поправляя очки. В окно было видно, как огромный волк в одном полотенце на бедрах с энтузиазмом первобытного охотника раздувает угли в мангале. Матвей Львович покраснел и отвел взгляд вправо. Здравый смысл просто кричал: этот самородок через десять минут схватит двустороннюю пневмонию, и отдуваться перед начальством придется все таки Матвею. Тяжело вздохнув, лис подхватил с лавки юрин пуховик, вязаную шапку с прорезями для ушей и штаны. Выход на улицу дался тяжело. Снег под тонкими подошвами тряпошных кед хрустел так громко. Юра обернулся на этот хруст, по-прежнему сжимая в лапе кусок фанеры. — Смирнов, вы либо идиот, либо вам чем-то отбило инстинкт самосохранения, — сухо и максимально официально, насколько позволял стучащий от холода зуб на зуб, произнес лис. Он протянул волку куртку. — Наденьте сейчас же. Взгляд  серых глаз Юры скользнул по фигуре Матвея, которую скрывала мешковатая олимпийка. Волк поворчал, но фанерку отложил. — Заботитесь, профессор? — хрипло промурлыкал он, принимая пуховик. Их пальцы опять соприкоснулись, как в тот раз. Матвей дернул лапу назад чуть быстрее, чем требовалось. — Приятно, не скрываю. У нас так только замполит о личном составе печется. — Я пекусь о собственном уголовном анамнезе, — парировал лис, убирая лапы глубоко в карманы штанов и отводя взгляд. Юра с тихим кряхтением натянул куртку прямо на мокрое тело. Стало чуточку легче. Пространство между ними было значительно больше, чем минутами ранее, но неловкость никуда не делась. Матвей разглядывал носки кед. Юрий увлекся переворачиванием шампуров, хотя мясо еще даже не успело схватиться корочкой. — Ты это... — Юра прокашлялся, сбивая привычный развязный тон на какой-то робкий, почти испуганный. — Про зажимы на спине... Ты не подумай ничего такого, Львович. Я чисто по-человечески. Батя всегда говорил: после хорошего пара надо кровь разогнать, а то спина колом встанет. У тебя же работа сидячая, я по мозолям на пальцах понял. — Я ничего и не подумал, Юр, — быстро ответил Матвей, и сам мысленно стукнул себя за эту поспешность. Очки снова предательски запотели от дыхания. — Хорошо... Это хорошо... — тихо проговорил волк. Он повернул очередной шампур. Запах жареного маринованного мяса начал заполнять двор, но даже этот божественный аромат не мог сгладить неловкое молчание, которое следовало за каждой их фразой. Они словно шли по минному полю, где любой шаг в сторону мог разорвать в клочья ту чистую дружбу, которая между ними зародилась. — Квас, кстати, вкусный, — попытался спасти положение Матвей, чувствуя, что если они помолчат еще минуту, вселенная схлопнется. — Кислинка правильная. Живой, не магазинный. Юра вскинул уши, обрадованный возможностью зацепиться за безопасную тему. — Во-о! А я о чем! На ржаных сухарях, с солодом. Варить квас это целое искусство, потому что лишний час брожения, и образуется этанол. И ты уже варишь брагу. Волк пощелкал себе по горлу пару щелбанов известным жестом. — А нам брага ни к чему, мы за здоровый образ жизни! — Юра засмеялся, но как-то слишком громко, чересчур усердно, и тут же смутился, уставившись на шипящий на углях жир. Матвей едва заметно улыбнулся кончиками губ, оценив эту неуклюжую попытку. Напряжение понемногу проходило, сменяясь убаюкивающим шипением мангала. —Скоро будет готово. Тебе покушать надо после бани, а то бледный весь какой-то. — Я не бледный, я просто замёрз, — тихо буркнул Матвей, хотя прекрасно понимал, что это звучало как деловая отписка. — Ну так ступай в дом, чего тут стоишь, лапы морозишь? — Юра повернулся к нему, посмотрел с отеческой заботой. — Я сейчас мясо сниму и подойду. Нечего простуду приманивать. Ты парень хрупкий, а у нас тут, сам видишь, что за безобразие. Он носком ботинка пнул ледышку рядом с собой. — Я дождусь вас, Юра. — Матвей сам удивился собственному голосу. — К тому же, кто-то должен проследить, чтобы вы не пережарили шашлык. Сухое мясо — это преступление. Юра замер, удивлённый, а затем залился хохотом. Этот свободный мужицкий смех окончательно развеял остатки пугающей неловкости, что повисла между ними. — Ишь ты, эксперт нашелся! — волк шутливо пихнул лиса в плечо, но на этот раз Матвей не отпрянул. — Ладно, стой тут, контролируй. Отдел техконтроля нашелся, вы посмотрите. Они стояли у жаркого пламени, глядя, как над мангалом поднимается ароматный дым, уходящий высоко в усыпанное звёздами небо. И хотя между ними оставалось много недосказанного, сейчас обоим казалось, что они смогли нащупать хрупкую нить, которая удерживала их лодку над уровнем моря.