Не по уставу

Тепло деревянной хатки вырвалось наружу, едва Юра толкнул входную дверь. После кусачего сибирского мороза воздух в прихожей был плотным, густо пропитанным ароматами подсыхающих у печки березовых дров, маринада с кухни, нагретого лака мебели. Матвей шагнул через порог первым, не чувствуя пальцев ног. Он поспешно сбросил обувь и аккуратно поставил её у стенки — ровно, по линеечке. Юра вошел следом, занося в дом снег. Волк тяжело, шумно выдохнул, запер дверь на засов и скинул пуховик на вешалку. Милиционер все еще был взъерошен после бани, серый загривок поблескивал в охровом свете лампадки. — Проходи, раздевайся. Сейчас ужинать будем. На кухне было уютно. Посреди комнаты стоял массивный стол, накрытый клеенкой. Матвей прошел, сел на край стула и сложил лапы на коленях, как церковный прихожанин. Его до сих пор потряхивало — то ли от холода, то ли от остаточного адреналина. Юра размашисто, уверенно хозяйничал. Стук мисок, звяканье вилок — звуки заполняли пространство, будто мужчина не хотел дать тишине снова стать удушающей. Но Матвей, будучи натурой наблюдательной, замечал детали. Как волк слишком усердно вытирает и без того чистую тарелку, как он достал кухонные весы, чтобы отмерить заварку в чайник. — Вот, держи, — Юра водрузил в центр стола миску с шашлыком и пододвинул к Матвею тарелку. — Хлеб нарежь, я пока огурцы и помидоры достану. Из погреба — пальчики оближешь. Матвей нервно сглотнул на слове "оближешь". Он взял нож. Хлеб был свежий, с толстой хрустящей корочкой. Лис резал его медленно, стараясь, чтобы ломтики получались одинаковыми. Это успокаивало. — Юра, вы отлично готовите мясо, — тихо произнес Матвей, когда волк устроился напротив него, заполнив почти всё место у окна. — Корочка идеальная. Хрустящая, но внутри всё сочное. Юра довольно прижал уши, но тут же поймал взгляд Матвея и как-то стушевался. Он подцепил вилкой крупный кусок мяса, отправил в рот и принялся жевать с аппетитом. —Ешьте, Матвей Львович. У вас ребра через футболку просвечивают. Матвей поднес очередной кусок к губам. Мясо действительно было потрясающим. — Матвей, — вдруг виновато позвал Юра, отставляя полупустую тарелку. Волк подпер щеку тяжелой лапой. В его глазах уже не было той шальной искры, которая пугала. Сейчас там читалась непривычная для такого крупного и сильного мужчины растерянность. — Ты, ну... Ты не серчай на меня за баню. Перемкнуло что-то. Я не хотел напугать. Матвей остановился с занесенной над кружкой рукой. Лис медленно опустил ладонь на клеенку. Сердце пропустило удар, но лис заставил себя выпрямить спину. — Все в порядке, Юрий, — Матвей постарался, чтобы голос прозвучал как можно более взвешенно. Он поправил очки указательным пальцем. — Я понимаю. Я мог упасть тогда. В помещениях с повышенной влажностью, бытовые травмы — обычное дело. Он взял гнетущую паузу. — Ваша реакция была своевременной. Давайте закроем эту тему. Юра вглядывался в его мордочку, словно пытался разглядеть за официальными, книжными формулировками что-то большее. Но попытки были тщетны. Наконец, волк коротко вздохнул, и расслабился. Он хмыкнул. —Ну, хоть в протокол вноси. Здравого смысла вам не отнимать. Могло быть хуже. По крайней мере, без обид, да? — Ты завтра во сколько в свой архив собираешься? — спросил Юра, переводя рельсы разговора.— Мне к восьми на дежурство, трассу проверять после заморозков. Могу подбросить, чтоб ты автобус не ждал. У нас тут утренние рейсы — это лотерея, как водила проснется, так и поедет. Лис спрятал хвост под свою табуретку. — Если вам не трудно, Юра, — с чуть простреленной бронёй ответил Матвей. — Я бы поехал к восьми. Юра кивнул головой, принимая ответ. — Договорились. Тогда в полвосьмого подъем, чаю пошвыркаем — и на выезд. Машину еще прогреть надо будет, в такую погоду она с полпинка не заведется. Разговор как-то сам собой сошел на нет. Юра ополоснул кружку под умывальником и вытер лапы о полотенце. — Ладно, рыжий. — волк зевнул. А это обращение откуда взялось? Он просто сделает вид, что так и надо? — Расстелю тебе в гостиной на диване. Белье свежее. Матрас без клопов. — отрапортовал лейтенант. Матвей молчал, не кивая, но помог убрать со стола. Через десять минут всё было готово. Диван в гостиной был узким, но по-армейски заправленным плотными простынями. Юра оставил гостю ватное одеяло и уже собрался уходить в свою комнату. — Выключатель у двери, если что. Туалет по коридору. Если замерзнешь — вон там, в шкафу, еще плед лежит, накинешь сверху. Что-то забыл. — Доброй ночи. — Спокойной ночи, Юра, — отозвался лис, устраиваясь на подушке. Дверь прикрылась не до конца, оставляя тонкую полоску света из прихожей. Из соседней комнаты донеслось тяжелое лязганье пружин — волк улегся. А еще через пару минут дом окончательно замолчал, только из комнаты Юры еле слышались голоса в телевизоре. Матвей повернулся к стенке, уткнулся носом в жесткий край одеяла и закрыл глаза. Думать не хотелось.