Не по уставу

Серое марево провинциального шоссе расступалось перед капотом старенькой Жигули. Матвей Львович одной лапой поглаживал потертый руль. На пассажирском сиденье подпрыгивала на кочках стопка архивных выписок — его привычный, тихий мир. Лис едва заметно повел ухом: мотор работал с трудом, да и погода красила пейзаж за окном в цвета мокрого бетона. Впереди, у автобусной остановки, проявился силуэт. Строгая, темная форма и резкий, уверенный взмах черно-белого жезла. Матвей устало вздохнул, прижимаясь к обочине. Сотрудник ГИБДД Юрий Смирнов возвышался над ржавой ВАЗ-2107. Широкоплечий, статный волк, чья безупречно отглаженная форма пахла хозяйственным мылом. Из-под форменной фуражки внимательно смотрели серые глаза. Волк окинул хрупкую фигуру водителя взглядом— бежевую шерсть, узкие плечи под старым твидовым пальто. — Старший лейтенант Смирнов, — раздался низкий голос. Юрий приложил лапу к козырьку. — Документы на транспортное средство и водительское удостоверение, пожалуйста. Куда спешим, гражданин хороший? Матвей Львович прокашлялся, кивнул и потянулся к бардачку авто. — Здравствуйте, товарищ... — тихо, но отчетливо произнес лис, снизу вверх глядя на офицера. — Я никуда не спешу, — но как бы между делом наклонил голову к стопке документов. Юрий принял из тонких пальцев Матвея кожаную корочку. Их лапы на мгновение соприкоснулись — коротко, случайно. Волк помедлил секунду, прежде чем открыть права. — А почему тогда так безответственно водим, уважаемый? Значок "сорок" видели на повороте? Или дома чай стынет, женушка заждалась? Оно и видно... — Да какая женушка, товарищ старший лейтенант… — Матвей покачал головой на "очень уместный деловой юмор"— В областной архив ездил, засиделся. Голова забита семнадцатым веком. Юрий неторопливо перелистнул СТСку, прищурив глаза. В тусклом свете салонной лампочки «Жигулей» его массивная фигура перекрывала оконный проем, защищая салон от осеннего ветра. Волк принюхался — из машины пахло старой бумагой и одеколоном. Ни намека на перегар, водитель даже сигареты не курит. —Историк? — Юрий фамильярно сдвинул фуражку на затылок, ослабив хватку. — Где преподаете? Я ценю наследие своей страны, патриот, — добавил он, гордо. Быстро же эта беседа перешла на личное... — изможденно подумал Матвей. — Да это так, по молодости... Сейчас я больше публицистикой занимаюсь. Статьи, очерки... Юрий хмыкнул, и постучал когтем по кожаной корочке прав. — Публицистикой, значит? — волк оперся мощным предплечьем о край открытого окна, отчего подвеска Жигулей задрожала. — Это дело нужное. А то сейчас в газетах одно жулье. Писать надо про родину, про отчизну... Волк не мог пробиться сквозь безучастие историка. — Ладно, Львович. Он произнес только отчество лиса, словно взвешивая гласные на языке. Матвей смутился. — Нарушаем, конечно, — уже мягче продолжил старший лейтенант. — Скорость на участке сорок, а у вас все пятьдесят были. Не лишение, но протокол составить обязан. — Товарищ старший лейтенант... — Матвей изможденно сложил лапы, и стопка выписок на соседнем кресле тихонько зашелестела. Юрий посмотрел на тонкие, в писательских мозолях, пальцы. Перевел взгляд на перемотанные пластырем очки. Ветер снаружи качнул придорожную березу, швырнул в лобовое стекло горстку ледяных капель. В салоне «семерки», несмотря на слабую печку, было довольно уютно. — Значит так, товарищ... На первый раз ограничимся устным предупреждением. Но с условием. Лис облегченно выдохнул, возвращая себе корочку. — Каким же? — спросил Матвей, снизу вверх глядя на офицера. Юрий качнул головой, пряча хитрую, почти мальчишескую улыбку в усах. — Жигули ваши, по звуку слышу, до города могут и не дотянуть — ремень генератора свистит, карбюратор обещает долго жить. У меня отбой через полчаса. Я поеду следом за вами на служебке, чтобы вы в темноте не заглохли. Матвей опешил.  Неуверенно кивнул, нервно сжимая руль. —Э-э... Ладно. Могу узнать ваше имя? Вы не до конца следовали протоколу остановки транспортного средства. — Юрий, — подсказал волк, отходя от машины. Жигули тронулись с места непривычно плавно, словно сама машина испугалась патрульного авто. В зеркале Матвей видел яркие фары служебной Лады, которые послушно следовали за ним. Мысли в голове путались, сбивая с толку. Дорога до города заняла двадцать минут. Когда впереди показались неоновые вывески ларьков, и Матвей увидел свою парадную, мотор жигулей дернулся и затих. Тишина ударила в обивку салона. Лис растерянно крутил ключ в замке зажигания — стартер не реагировал. — Ну вот и всё, приехали, — вздохнул он в темноту, безнадежно опуская голову на руль. Сзади хлопнула дверь. В свете фар промелькнул знакомый силуэт, через секунду в стекло негромко постучали. Юра стоял, лапы в карманах форменной куртки. — Как в аптеке, — усмехнулся волк, кивнув на заглохшую машину. — Прямо до подъезда дотянула. Аккумулятор сел, похоже. Матвей выбрался из авто, кутаясь в пальто. — Ну, должен быть признателен. Действительно, если бы не вы, куковал бы я на трассе. Волк внимательно посмотрел на лиса, который на холодном ветру казался еще меньше. Юра смягчился в лице. — Ладно вам, Львович. Своих не бросаем. — Юра помедлил, переводя взгляд с машины на темные окна многоэтажки. — Вы это... куда везете манускрипты? Про семнадцатый век. — В архив, в центре города, — отвел взгляд Матвей, убирая архивные выписки в портфель. — Только вот... Придется пешком. Юра прочистил горло и сделал шаг к своей служебной машине, но вдруг остановился. — А у меня в субботу отгул, — как бы между прочим вставил волк, оборачиваясь. Матвей замер с портфелем в лапах. Э-э... Что? ... — Я бы мог помочь перебрать карбюратор. Если у вас нет других планов. Неловкая пауза. Матвей замер, прижимая портфель. В голове историка, привыкшего к логичным причинно-следственным связям, никак не укладывался этот странный, немного стрёмный мужик и его надежный план: превышение скорости — устное предупреждение — эскорт до дома — ремонт карбюратора. Да-а... Надежный, как швейцарские часы. А что если он ответит "нет"..? Ветер вихрем закрутил сухую листву, бросив её под колесо заглохшей «семерки». — Карбюратор? — неуклюже переспросил лис, — Механиком подрабатываете по выходным? Так мало платят, что-ль? — Обижаете, Львович, — волк коротко усмехнулся— У меня у самого в гараже «копейка» отцовская стоит. Я её по винтику знаю. А у вашей красавицы игла в поплавковой камере западает, да и жиклеры почистить не мешало бы. Дело пары часов, было бы кому взяться. Юрий переступил с лапы на лапу, и Матвей вдруг заметил, что он огромный. Но грозный старший лейтенант ГИБДД сейчас выглядит так неловко. Словно влюбленный мальчишка. Волк ждал ответа, отведя взгляд в сторону, как будто сухой технический монолог про жиклеры делал его запрос менее странным. Лис посмотрел на темные окна своей пятиэтажки. — Знаете, Юрий. — Матвей вежливо улыбнулся, поправляя на носу перемотанные очки. — Других планов у меня и правда нет. Волк тут же вскинул уши с заметным прояснением в глазах. — Но при одном условии. Хриплый смех. — И каком? — Юрий вопросительно вскинул брови, в глубине его серых глаз промелькнул азарт. Он привык, что условия обычно ставит он, служитель закона, а не задержанный им нарушитель. Матвей Львович поплотнее перехватил портфель, устроив его под мышкой, и убрал свободную лапу в карман пальто. — При условии, что это будет исключительно техническая процедура, — размеренно произнес лис. — Вы чините карбюратор, я компенсирую стоимость расходных материалов и, если необходимо, амортизацию ваших инструментов. Никаких «за знакомство», никаких разговоров о политике и, упаси господь, никаких распитий спиртных напитков в моей квартире. Я человек серьезный, Юра, и мой лимит на спонтанную социализацию сегодня был исчерпан еще на моменте комментария про мою "женушку". Волк на секунду потерялся от потока едкой канцелярии. Он хмыкнул, оценив отпор, и вскинул руки, мол, сдаю оружие. — Строго у вас всё, Матвей Львович. Прямо как на разводе в полку. — Это называется личные границы и плотный рабочий график, — спокойно парировал лис, даже не изменившись в лице. — Так что? Мой работающий жигуль, ваши профессиональные навыки. Работа и плата за труд. Что скажете? Волк коротко качнул головой, на его морде снова промелькнула та самая улыбка. — По рукам. В субботу утром я буду у вашего подъезда. — Вот и чудно. Доброй ночи, старший лейтенант. Матвей Львович вежливо, но коротко кивнул на прощание и развернулся своей неторопливой, чуть шаркающей походкой в сторону тускло освещенного подъезда.