Не по уставу

Подъезд встретил их запахом яблочного пирога, который доносился из квартиры соседей с первого этажа. Юрий, казалось, занимал собой все пространство узкого пролета. Матвей Львович шел впереди, позвякивая ключами. Он поймал себя на мысли, что его уютная хрущевка может оказаться несоразмерно тесной для его нового знакомого. Квартира встретила их скрипом половицы и сухим запахом книжной пыли. — Разувайтесь, — Матвей указал на коврик. — Тапочек вашего размера у меня, увы, нет. Но пол чистый, можете не переживать. Юра сопел, с усилием стягивая берцы. Оказавшись без обуви, в одних носках, он смешно притих, оглядывая прихожую. Стены от пола до потолка были изуродованы криво прибитыми полками, на карикатурном количестве которых все равно не умещалась вся Вавилонская библиотека Матвея, поэтому стопки продолжались уже на полу. — Ну и ну... — выдохнул волк, проходя вслед за хозяином на кухню. — Филиал Ленинки у вас тут. Я бы за три жизни  столько не прочитал, сколько тут в коридоре лежит. Кухня у Матвея была крошечной, но образцово-показательной. Никакой грязной посуды, на столе — чистая скатерть в мелкую клетку, посреди которой уже стояла вазочка с сушками и банка земляничного бабушкиного варенья. — Присаживайтесь, — лис кивнул на единственный стул, способный выдержать гостя, а сам устроился на табурете у плиты. — Сахар в той банке. Варенье вкусное, не приторное. С косточками. Юра аккуратно, словно боялся что-то повредить, опустил свой массивный круп на стул. Положил огромные, до конца не отмытые от мазута ладони на стол, но тут же смутился и спрятал их под столешницу. Матвей заметил это движение, но промолчал, разливая цикорий в чашки. Передвинул табуретку и уселся напротив. — Пейте. — Спасибо, Матвей, — волк принял кружку, вдохнул густой пар. — М-м... У меня тетка такой на даче заваривала, когда я мелкий был. Некоторое время в кухне царила бытовая идиллия. Волк уничтожал угощение с завидным аппетитом, но делал это не чавкая и не издавая противных шумов, вполне цивилизованно. Матвей мелкими глотками пил остывающий цикорий, с любопытством наблюдая за гостем сквозь очки. — Ну так что, Юрий.— нарушил тишину лис, аккуратно подцепив ложечкой ягоду из варенья. Он замер, разглядывая пузатую земляничину, а затем перевел взгляд на волка. — Мне все еще не понятен мотив вашего альтруизма. Вас в ГИБДД премий лишили? И обедов, я так понимаю, тоже. Юра, который в этот момент как раз тянулся за очередной сушкой, замер. Его ухо театрально дернулось. Он медленно опустил руку, аккуратно облизал крупный палец, испачканный в варенье и остатках сажи — Матвей невольно проследил за этим движением, — и облокотился, подавшись немного вперед. Расстояние между ними сократилось до тревожных тридцати сантиметров. — А вы везде ищете скрытый подтекст, профессор? — тише, чем обычно, спросил волк. В добродушных глазах, до этого казавшихся просто наивными, промелькнул вполне понятный огонек. — Рабочая привычка? Или уже профдеформация? — Вы сами не находите свое поведение странным?— лис не отстранился, лишь чуть плотнее сжал пальцами ручку своей кружки. — Ровно девять утра, я засекал! И вы стоите под моим окном, как миленький. Часто у вас так выходные проходят? Юра хмыкнул. Его взгляд на мгновение спустился к тонкой шее собеседника, выглядывающей из-под домашней футболки. — Честно? — волк поскреб когтем край стола, сбивая тон на более мягкий. — Даже не близко. Обычно я в это время либо сплю после смены, либо к отцу на дачу еду. Это не лучшее начало защиты, было очевидно обоим. —Ну не смотрите вы на меня так! Скучно мне живется, Матвей. Понимаете? По натуре я человек простой: вижу, что мужик нормальный, но в технике полный ноль — почему не помочь. Ну и... вы интересным показались. Не каждый день встречаешь человека, который мысленно за сотню веков до нашей эры находится. — Семнадцатый век — это наша эра, Юрий, — поправил лис, уже без прежней колючести. Он сделал глоток остывшего настоя. — Но посыл я понял. Одиночество — штука паршивая, особенно по выходным. Волк опустошенно, без улыбки кивнул и снова потянулся к вазочке. На этот раз просто цапнул сушку и хрустнул ею на всю кухню. — Вот и я о том же. Так что, профессор, вдох-выдох. Никакого криминала и скрытых помыслов. Они посидели еще порядка полчаса. Юра травил байки про дураков, гоняющих на затюнингованных авто с укороченной подвеской.  Про то, как каждую ночь соскребает с асфальта мотоциклистов. Матвей же в ответ, без лекторского занудства рассказал, как в архивах грызуны сожрали половину отчетов местной канцелярии за позапрошлый век. Между мужчинами установилось то самое комфортное, товарищеское понимание. Может, они даже подружились. Когда Юра допил третью чашку, он тяжело поднялся, отчего стул под ним облегченно скрипнул. — Ладно, Львович. Пора и честь знать. Цикорий уже через край сейчас потечет. Рано или поздно все приходит к логическому завершению, таков уж мировой порядок. Волк вяло вздохнул. — Пойду я. Матвей проводил его в коридор. Юра кряхтел, натягивая берцы, а лис стоял, привалившись к косяку и спрятав лапы в карманы брюк. — Спасибо, Юра, — искренне сказал Матвей, когда волк уже взялся за дверную ручку. — Правда. Сэкономили мне кучу нервов и денег. Смирнов обернулся. В полумраке прихожей его серые глаза казались совсем мягкими, как у щенка. Он секунду помедлил, а потом протянул Матвею свою огромную, все еще пахнущую бензином ладонь. — Обращайтесь, Матвей. — Юра крепко сжал ладонь лиса. Рука у волка была горячей, жесткой и все еще пахла маслом. — Вы это... если в следующее воскресенье в архив не соберётесь на переработки — звякните. Матвей не совсем понял, зачем именно ему нужно звонить, но решил не хамить. Он чуть прищурился, глядя на Юру снизу вверх через очки. — Чтобы вы мне остаток провианта схомячили, Смирнов? Губа не дура... Юра коротко ухмыльнулся и наконец отпустил его ладонь, спрятав обе руки в карманы кожанки. — Да хорош вам язвить, товарищ. Я серьезно. У бати за городом банька простаивает, а одному на даче скучно как в вытрезвителе. Дрова поколоть, шашлык пожарить на мангале, пивка попить — нормальный человеческий отдых. Подумайте над моим предложением. Свежий воздух полезен для ума. Матвей Львович приподнял одну бровь. Предложение было максимально прямолинейным, своячковым и наивным. Оно полностью ломало его привычный план на выходные, где главными спонсорами досуга обычно выступали историческая книжка и чашка чая. — Пиво я не пью, Юрий, — ответил лис, поправляя дужку очков. — А перспектива махать топором ради сомнительного удовольствия погреться в душной потной парилке меня никогда не прельщала. Волк ничуть не обиделся. Он лишь снисходительно хмыкнул, открывая входную дверь, и шагнул на лестничную площадку. — Ну, хозяин — барин. Я квас вам организую, а дрова сам наколю, мне не привыкать. Номер я вам сейчас напишу. Созреете — наберите до пятницы, чтоб я мясо замариновал. — Доброго дня, уважаемый, — Матвей качнул головой к выходу, давая понять, что разговор окончен. — Счастливо, профессор. Не нарушайте, — Юра подмигнул и вышел на лестничную клетку, стуча берцами по ступенькам. Лис закрыл дверь, запер её на два оборота и прислонился спиной к прохладному лакированному дереву. В прихожей сразу стало просторнее, но вместе с тем вернулась тишина, к которой он так привык за последние годы. Только теперь она почему-то казалась давящей на виски. Матвей вернулся на кухню, собрал чашки и принялся методично смывать остатки цикория под краном. Мысли роились и сбивались в кружащие волчьи стаи. Ехать куда-то за город с малознакомым гаишником. Угу, расскажете. Лис вытер лапы вафельным полотенцем, подошел к окну и проводил взглядом вишневую «копейку», которая, плавно развернувшись у помойки, уверенно выехала из двора-колодца. «Надо будет хотя бы проверить номер по телефонной книге», — подумал Матвей, возвращаясь в свою тихую, заваленную документами комнату.