Одна свадьба и никаких похорон

      Для Гермионы Грейнджер любая проблема исторически начиналась и заканчивалась одинаково — в библиотеке.       Вернувшись из Мэнора, она не стала ни плакать, ни паниковать, ни устраивать экзистенциальных кризисов с бокалом вина. Она просто переоделась в домашнюю одежду, заварила себе тройной эспрессо и обложилась тяжеленными, удушливо пахнущими пылью фолиантами, принесёнными из закрытого архива больницы Святого Мунго. Тема изысканий была предельно узкой: «Магические браки, резонанс ядер и родовые привязки».       Ей как целителю было жизненно необходимо понять механику процесса. Одно дело — услышать диагноз от сумасшедшего предка со страниц дневника, и совсем другое — разобрать процесс с научной точки зрения.       К трем часам ночи, перевернув половину литературы, Гермиона нашла то, что искала, и это открытие её совершенно не обрадовало.       Теория резонанса оказалась изящной, но беспощадной. После заключения магического брака ядра супругов действительно образовывали незримую связь. Если одно ядро начинало угасать, второе — при наличии огромного резерва, которым Гермиона, к счастью или к несчастью, обладала, — могло выступать в роли донора.       Казался бы, идеальный расклад, но был один нюанс, напечатанный мелким готическим шрифтом на пожелтевшем пергаменте. Связь не работала дистанционно. Магия — это не галеоны, её нельзя просто перевести со счета на счет. Чтобы ядра могли «общаться» и перекачивать энергию, требовалось постоянное, тесное взаимодействие. Супругам нужно было находиться в одном помещении, им нужно было разговаривать. Им нужна была физическая близость — и нет, речь шла не только о сексе, а о банальном тактильном контакте: касаниях, нахождении в личном пространстве друг друга, совместном быте. Чем теснее близость, тем шире становится «канал» передачи магии, и тем быстрее реципиент восстанавливается.       Гермиона откинулась на спинку стула и потерла уставшие глаза.       Её первоначальный, идеально выверенный план рухнул. Она-то думала, что подпишет бумаги, переедет в Мэнор, займет какое-нибудь милое пустующее крыло на противоположном конце поместья, будет изредка видеться с Драко за завтраком, кивать ему из-за «Ежедневного Пророка» и спокойно уходить на работу, пока её магия по Wi-Fi-подобной сети спасает его аристократичную жизнь. Но нет, ей по-настоящему придется с ним жить. Взаимодействовать, дышать одним воздухом, терпеть его невыносимый характер и, судя по всему, как-то заставлять его подпускать её к себе.       В этот момент пресловутый «изолированный отсек» в её сознании ощутимо дрогнул. Одно дело — хранить свою иррациональную неполадку в нейронах где-то глубоко внутри, когда объект находится на другом конце огромного поместья, и совершенно другое — всё время находиться с ним в одном пространстве. Но Гермиона мысленно хлопнула дверцей этого отсека и повесила на него амбарный замок. У неё не было выбора, она не может позволить себе отвлекаться на глупости. В конце концов, это спасение жизни. И, да поможет ей Мерлин, Драко Малфой никогда в жизни не догадается о том, что у неё вообще есть этот сбой в системе.       Утром, едва солнце осветило Косой переулок, Гермиона взмахнула палочкой. Серебристая выдра сорвалась с её древка, изящно вильнула хвостом в воздухе и разделилась надвое.       — Гарри, Рон. У меня есть серьезный разговор, который не терпит отлагательств. Жду вас сегодня в три часа дня в «Серебряной ложечке». Это важно, — продиктовала она, и два сияющих патронуса умчались в окна.       Ответы пришли быстро. В течение десяти минут в её окно влетел серебристый олень от Гарри, коротко сообщивший: «Буду». Ещё через полчаса появился терьер Рона: «Понял, подменюсь на полчасика. Закажи мне вишневый тарт».       В три часа дня маленькая светлая кофейня была почти пуста. Гермиона сидела за угловым столиком, нервно крутя в руках чашку с чаем.       Они появились почти одновременно. Мальчики — хотя какие они теперь мальчики, взрослые, уставшие авроры с тенями под глазами — плюхнулись на стулья напротив неё.       — Выглядишь так, будто собираешься ограбить Гринготтс во второй раз, — усмехнулся Рон, придвигая к себе предусмотрительно заказанный тарт.       — Хуже, — честно сказала Гермиона. Она решила не ходить вокруг да около. У них слишком мало времени, а она слишком ценит прямолинейность. — Я выхожу замуж за Драко Малфоя.       Рон подавился своим десертом, а Гарри, который как раз поднес чашку с кофе к губам, замер, медленно опустил её обратно на блюдце и очень внимательно посмотрел на подругу.       Никаких криков, никаких перевернутых столов. Они повзрослели. Война научила их сначала слушать, а потом реагировать.       — Спокойно, — подняла руки Гермиона. — Я в своем уме, просто выслушайте меня.       И она рассказала им всё как на духу. О проклятии Ноксуса, об истощении магического ядра Малфоя, о визите Нарциссы, о своей поездке в Мэнор и о том, в каком плачевном состоянии сейчас находится Драко. Заканчивая рассказ, она пояснила механику резонанса и то, почему именно она должна стать его женой. Гарри и Рон слушали молча, изредка переглядываясь.       — Гермиона… — Рон, наконец, проглотил несчастный тарт. — Мы ничего не хотим сказать, и мы знаем, какая ты у нас спасительница всех страждущих. Но… ты уверена? Это серьезное решение, это твоя жизнь. Что вас вообще с ним связывает? Вы за все семь лет школы сказали друг другу от силы слов тридцать, и те были оскорблениями.       — Нас ничего не связывает, Рон, — спокойно ответила она. — Но какая разница? Как я могла проигнорировать просьбу отчаявшейся матери? Как я могла оставить умирать человека, чью жизнь я объективно могу спасти? Тем более, он… он спас меня в Мэноре, вы же знаете.       Гарри кивнул, признавая этот аргумент, но Рон не сдавался.       — А как же твоя личная жизнь? — мягко, но настойчиво спросил Уизли. — Ты отдаешь свою свободу парню, с которым у тебя нет ничего общего. Ты молодая, красивая, умная ведьма. Ты не думала о будущем?       — У меня сейчас нет никого, Рон, — Гермиона пожала плечами. — Если бы я сейчас с кем-то встречалась, не буду врать, не знаю, какой бы выбор я сделала. Но я абсолютно свободна, мне нечем жертвовать.       — Допустим, сейчас свободна, — вмешался Гарри, подавшись вперед. — А потом? Как ты можешь так просто лишать себя шанса на нормальную семью в будущем? С порядочным, надежным человеком, который бы тебе подходил во всём? С которым у вас была бы любовь, взаимоуважение, дети?       — Гарри, я не могу позволить реальному человеку умереть сегодня ради моего гипотетического принца на белом гиппогрифе завтра, — жёстко отрезала она.       Казалось, аргументы исчерпаны, но парни знали её слишком хорошо. Гарри вдруг склонил голову набок. Он долго смотрел на неё поверх своих очков.       — Хорошо, Гермиона, допустим. Ты целитель, у тебя огромное сердце авантюристки, ты не можешь пройти мимо чужой беды — мы это всё знаем. Но… — Гарри протянул руку и накрыл её подрагивающие пальцы своими, — как будто здесь есть что-то ещё.       Гермиона замерла. Она посмотрела в зеленые глаза Гарри, полные абсолютного понимания, потом перевела взгляд на Рона, который тоже перестал жевать и смотрел на неё с тихим сочувствием.       Она сдалась с тяжелым вздохом, чувствуя, как краснеют кончики ушей.       — То, что я вам сейчас скажу, никак — я подчеркиваю, абсолютно никак — не повлияло на мое решение. Я не идиотка, — торопливо, почти скороговоркой начала она. — Но… в общем, Малфой мне когда-то нравился. Примерно с четвертого курса. И вроде как нравится до сих пор.       Брови Рона взлетели куда-то к линии роста волос. Глаза Гарри комично округлились.       — Это ничего не значит! — тут же замахала руками Гермиона, пресекая любые мысли на корню. — Это просто неполадка в нейронах. Глупый, совершенно нелогичный дефект моего мозга. Я вас уверяю, это не было решающим фактором! Я знаю, что между нами не может быть никакой романтики. Он никогда на меня так не смотрел и не посмотрит. Я не влюбленная дурочка из романов Ювелии Вурдак, которая схватилась за шанс привязать к себе парня мечты и лечить его бульонами! Я знаю, кто он, знаю, кто я, и иллюзий не питаю.       Она выдохнула, ожидая реакции друзей. Гарри и Рон переглянулись. Потрясение на их лицах сменилось чем-то куда более глубоким и сложным.       — Гермиона… — Гарри снял очки и устало потер переносицу. — Мерлиновы яйца, это же всё усложняет в тысячу раз, ты понимаешь?       — О чем ты?       — Одно дело, если бы эта твоя симпатия оставалась там, в прошлом, фоном. Как у всех людей, — тихо сказал Поттер. — Ты бы жила своей жизнью, встретила кого-то, влюбилась по-новому, и всё бы перекрылось. Но ты идешь жить с человеком, к которому у тебя, оказывается, есть закопанные безответные чувства. Это же пытка, ты уверена, что справишься?       — Я справлюсь, — твердо сказала Гермиона, задирая подбородок. — Я всегда справляюсь. Моя главная цель — его спасти, а мои чувства — это моя личная проблема, о которой он никогда не узнает.       Вдруг Рон, до этого молча переваривавший информацию, почесал затылок.       — Слушай, а если… а если вдруг он в тебя тоже влюбится?       Гермиона фыркнула так громко, что пара посетителей за соседним столиком обернулись.       — Рон, умоляю, — Гермиона закатила глаза, — Это невозможно, он скорее полюбит гигантского кальмара.       — Почему невозможно? — внезапно поддержал друга Гарри. — Вы просто никогда не имели возможности нормально пообщаться. На самом деле, Гермиона, у вас есть что-то общее. Вы оба чертовски умны, вы были лучшими на нашем потоке, наверняка, у вас нашлось бы множество общих заумных тем для обсуждения. Если бы не обстоятельства, в которых мы все росли… Если бы не его неадекватная семейка с их дебильными предрассудками… кто знает? Возможно, у вас бы давно всё получилось.       — Нет, нет, нет, — Гермиона замахала головой, чувствуя, как щеки пылают. — Не пишите дамский роман, мальчики. Забудьте. Мы сейчас вообще не об этом. Я вам сказала это лишь потому, что вы спросили, а я не умею вам врать.       Она посмотрела на свои руки, сжатые в замок на столе.       — Так что… вы меня не осуждаете?       Рон мягко улыбнулся и накрыл её руки своей большой, теплой ладонью.       — Гермиона, мы всегда были и будем на твоей стороне. Каким бы абсурдным и странным ни казалось это решение со стороны, мы тебя поддержим.       — Потому что, если смотреть правде в глаза, — добавил Гарри с легкой усмешкой, — твои безумные решения в конечном итоге всегда оказывались правильными. Мы тебе доверяем.       Гермиона почувствовала, как к горлу подступил горячий комок.       — Если у вас всё сложится хорошо — не важно, как именно хорошо, просто если он выживет и вы не поубиваете друг друга — мы будем за тебя счастливы, — серьезно закончил Рон. — А если всё будет плохо… ты знаешь, где нас найти. Мы разрушим этот Мэнор до основания, чтобы забрать тебя обратно. Мы твои лучшие друзья, и никакие нелепые спасительные браки этого не изменят.       ***       Вернувшись вечером домой, Гермиона устало опустилась на диван и впервые за несколько дней позволила себе по-настоящему расслабиться. Слава Мерлину, у неё преданные и адекватные друзья. Мысль о том, что ей пришлось бы бодаться с Гарри и Роном, доказывая им свою правоту, вызывала глухую тоску. Ей и так с головой хватало этого придурка Малфоя, который брыкался на смертном одре и которого буквально приходилось умолять не умирать.       Не откладывая дело в долгий ящик, она вытащила пергамент и быстро набросала письмо Нарциссе, сообщив, что им необходимо встретиться и обсудить последние юридические детали.       Ответ прилетел глубокой ночью. Роскошный, пугающе огромный филин леди Малфой бесшумно влетел в приоткрытое окно, уронив на стол плотный конверт.

Дорогая мисс Грейнджер. Как раз собиралась отправлять к Вам сову. Вчера у Драко случился глубокий обморок. У нас критически мало времени. Жду Вас в Мэноре при первой же возможности для урегулирования всех формальностей

      Гермиона тут же нацарапала на обороте:

Буду завтра в восемь вечера, сразу после смены в Мунго. Надеюсь, не слишком поздно?

      Филин ухнул, забрал ответ и растворился в темноте, а утром ее ждала короткая записка о том, что в Мэноре ее ждут в любое время дня и ночи.       ***       Шагнув вечером из зеленого пламени камина в гостиную Малфоев, Гермиона на мгновение ослепла. Та самая маленькая эльфийка, встречавшая ее в прошлый раз, видимо, решила, что повод требует особенного дресс-кода. Теперь на ней было надето платье ослепительного, выедающего глаза кислотно-зеленого цвета, а на трех жиденьких волосинках, торчащих на макушке, красовались два переливающихся кислотно-розовых бантика.       Вид был настолько абсурдным, что Гермионе пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос.       — Мисс Грейнджер, мэм! — радостно пропищала эльфийка, сверкая безумными бантами. — Леди Малфой ожидает вас в Розовой столовой! Позвольте проводить!       В столовой уже был накрыт изящный чайный столик. Нарцисса, безупречная и невозмутимая, налила Гермионе чай, и пару минут они поддерживали ту самую милую светскую беседу, без которой аристократы физически не могли начать ни один разговор.       Гермиона честно отпила глоток отличного Эрл Грея, посмотрела на фарфоровую чашку и со вздохом поставила ее на блюдце.       — Это всё очень мило, миссис Малфой, и чай чудесный, но давайте перейдем к делу, — прямо сказала она. — У нас там на втором этаже умирающий парень в спальне. Как он себя чувствует сегодня?       Нарцисса тоже отставила чашку. Ее спина стала еще прямее, а на лице проступила тяжелая усталость.       — Вчера он попытался встать, чтобы дойти до ванной комнаты. И не дошел, он просто рухнул на пол, мисс Грейнджер. Мы все страшно перепугались. Я боюсь, что отсчет пошел даже не на недели, а на дни. Нам нужно решить эту проблему как можно скорее.       — Согласна, — кивнула Гермиона. — Давайте обсудим контракт.       Нарцисса извлекла из складок мантии свиток плотного пергамента.       — Юристы подготовили стандартный договор, но я внесла туда несколько правок, о которых Вы заранее меня предупредили в письме, однако я настаиваю на том, чтобы мы оставили пункт, согласно которому, Вы получаете безоговорочный доступ ко всем поместьям и хранилищам семьи Малфой, включая ценные бумаги и прочие активы.       — Мне не нужны ваши хранилища… — начала было Гермиона.       — Это не обсуждается, мисс Грейнджер, — жестко перебила Нарцисса. — Так принято у Малфоев. Жена наследника не может быть ограничена в средствах. И как Вы просили, Вы полностью сохраняете за собой право продолжать вашу целительскую практику в Мунго, принимать любые решения касаемо Вашей карьеры и можете оставить свою девичью фамилию, если пожелаете.       Гермиона закатила глаза на пункте про средства, но мысленно отметила, что контрак идеально учитывал интересы обеих сторон.       — Хорошо, пойдемте к нему.       Драко лежал в той же позе, что и в прошлый её визит, словно его вообще не двигали с места. Заметив вошедшую Гермиону, он слабо скривил тонкие бескровные губы.       — О, надо же, моя невеста пожаловала, — протянул он с легкой хрипотцой. — А я-то так скучал, думал, от тоски умру. Или от проклятия, тут уж как повезет.       Гермиона остановилась у кровати, скрестила руки на груди и смерила его холодным целительским взглядом.       — Давай-ка без этого, Малфой. Сначала перейдем к делу, а флиртовать со мной будешь потом.       Драко тихо хмыкнул, явно не ожидавший такого ответа.       — Ну окей. Какие у нас там дела? — он перевел мутный взгляд на пергамент в руках матери. — Что это там у тебя? Образцы свадебных салфеток принесли на утверждение?       — Драко, прекрати паясничать, — строго одернула его Нарцисса. — Это ваш брачный контракт. Будешь читать?       — Нет, не буду. Мне вообще плевать, хуже, чем сейчас, всё равно не будет, — лениво отозвался он.       Гермиона с Нарциссой обменялись очень красноречивым, понимающим женским взглядом серии «вот же невыносимый кусок идиота».       — Нужно выбрать дату, — сказала Нарцисса, обращаясь уже к Гермионе. — И вызвать в поместье представителя Министерства, который имеет право провести регистрацию на дому.       Драко вдруг перестал улыбаться.       — А вы вообще уверены, что этот цирк поможет? — его голос стал серьезнее. — Вдруг этот Нокс был просто поехавшим психопатом? Вдруг никакой лазейки нет, и это была изощренная издевка? Довести наследника до ручки и заставить унижаться перед ведьмой, а в итоге ничего не сработает.       В комнате повисла тишина. Драко обдумал свои же слова и вдруг криво усмехнулся.       — Хотя, в целом, почему бы и нет? Грейнджер унаследует от своего скоропостижно скончавшегося мужа парочку поместий и миллионы галеонов. Не самый плохой исход для тебя, согласись?       — Замолчи, Малфой, и ради Мерлина, не неси чепухи, — вспылила Гермиона, подавляя желание ударить его чем-нибудь тяжелым по бледному лбу. — Мы все равно попытаемся, терять-то тебе нечего.       — А как же те крохи достоинства, что у меня еще остались?       Грейнджер лишь хмыкнула, проигнориров выпад своего излишне драматичного жениха. Драко тяжело выдохнул и прикрыл глаза.       — Ладно, хорошо. Будем пытаться.       Гермиона повернулась к Нарциссе.       — Миссис Малфой, что именно вы знаете о резонансе магических ядер? Я на днях перечитала несколько фолиантов на эту тему, чтобы убедиться в правильности теории.       Драко на кровати картинно закатил глаза.       — Конечно же, ты прочитала, кто бы сомневался.       Гермиона бросила на него предупреждающий взгляд, на что он просто ядовито улыбнулся.       — Да, разумеется, я знаю механизм, — кивнула Нарцисса. — Когда люди вступают в магический брак, их ядра образуют связующий канал и начинают резонировать. Если магия одного супруга истощается, магия второго подпитывает её. Разумеется, только в том случае, если у второго есть на то ресурс.       Драко тяжело вздохнул и прикрыл глаза, всем своим видом показывая, насколько наскучил ему этот разговор.       — Именно, — подтвердила Гермиона. — Но в книгах есть четкое предупреждение. Там очень важно взаимодействие.       Глаза Драко резко распахнулись. Его тёмные брови взлетели вверх, выдавая крайнюю степень возмущения.       — В смысле? Какое еще взаимодействие? Что это значит? Мы теперь должны, типа… что, общаться?       — А как ты думал, дорогой? — мягко, но непреклонно ответила Нарцисса. — Дистанционно магия не работает.       — Я не собираюсь… Вы что, серьезно?! — Драко попытался приподняться, но силы тут же ему изменили, и он снова откинулся на гору подушек, тяжело дыша. — Вы хотите, чтобы я вечерами распивал с Грейнджер чаи? Делился сокровенным? Что еще вообще? На что вы намекаете с этим вашим взаимодействием?!       Он завелся с пол-оборота, ворча и огрызаясь, как старый сварливый дед. Гермиона прекрасно понимала причину этой вспышки. Внутри него бушевала буря, ему было унизительно, больно и страшно, но признаться в этом он не мог, поэтому на пределе своих крошечных сил высасывал из себя этот яд и щедро поливал им окружающих.       Если бы Гермиона оказалась на месте этого гордого, беспомощного придурка — она бы, честно говоря, вела себя еще хуже. Поэтому она перенесла эту мини-истерику стоически и, вместо того чтобы обидеться, просто вернула ему мяч в таком же издевательски-саркастичном тоне.       — Ой, боже мой, трагедия какая, — фыркнула она. — Неужели ты думаешь, что я настолько невыносимая собеседница, Малфой? По крайней мере, мы сможем перекинуться парой ядовитых фраз за завтраком. Возможно, для начала этого будет достаточно. Я буду регулярно проверять твое магическое ядро, и будем отталкиваться уже от этого.       Драко наградил её испепеляющим взглядом, но сил спорить у него больше не осталось.       — Значит, решено, — поставила точку Нарцисса, сворачивая контракт. — Церемонию проведем как можно скорее. Я на завтра же вызову чиновника.       Гермиона кивнула, бросила последний взгляд на молчаливого, насупившегося Драко и отправилась к камину, мысленно готовясь к тому, что ближайшие месяцы ее жизни превратятся в хаос.       На следующий день, ровно между заполнением медицинских карточек и обходом палат в отделении сложных проклятий, Гермиону нашел филин леди Малфой. Записка коротко известила о том, что чиновник из Министерства прибудет в Мэнор ровно в час дня, и Нарцисса выступит единственным свидетелем. Гермиона бросила взгляд на часы. У нее как раз начинался законный обеденный перерыв. Выбежать на полчаса из больницы просто для того, чтобы выйти замуж — в этом была какая-то высшая, концентрированная степень иронии и абсурда. Переодеваться времени не было. Она лишь стряхнула невидимую пылинку со своей официальной лимонной мантии целителя Святого Мунго, шагнула к рабочему камину и назвала адрес.       В спальне Драко царила поистине праздничная атмосфера, если под праздником подразумевать поминки. Драко возлежал на своих подушках совершенно немощный и бледный как мел, но с дежурным саркастическим выражением лица, будто ему под нос подсунули тарелку с протухшими флоббер-червями. Нарцисса стояла по правую руку, идеальная и собранная, как мраморная статуя. Рядом переминался с ноги на ногу лысоватый, предельно чопорный чиновник из Отдела регистрации магических браков. Он то и дело нервно поправлял воротник и бросал на присутствующих такие взгляды, в которых отчетливо читалось: «Как я вообще оказался в этой точке своей жизни? Что это за безумная свадьба?». Действительно, свадьба бы не заурядной: невеста в больничной униформе, жених одной ногой в могиле и ни единого гостя.       — Кхм. Властью, данной мне Министерством Магии… — начал чиновник скрипучим, монотонным голосом, зачитывая стандартные, тошнотворно-пафосные фразы о единстве душ и совместном пути.       Гермиона поймала на себе снисходительный взгляд Драко. Он даже не пытался скрыть, насколько происходящее кажется ему нелепым. Она в ответ лишь едва заметно пожала плечами, мол, терпи, Малфой, иначе помрёшь.       Когда чиновник, запинаясь на словах «в горе и в радости», наконец объявил их мужем и женой, из-под мантии Нарциссы появилась маленькая бархатная коробочка. Внутри покоились два простых, но тяжелых золотых ободка, которые леди Малфой предусмотрительно извлекла из глубин семейного хранилища еще вчера.       Гермиона подошла вплотную к кровати. Драко с видимым усилием, но стараясь сохранить остатки грации, приподнял полупрозрачную ладонь. Гермиона взяла её — кожа была пугающе ледяной — и быстро, без лишних сантиментов надела кольцо ему на палец. Затем Малфой чуть дрожащими, но цепкими пальцами перехватил её левую руку. Золотой ободок скользнул на тонкий палец. В ту же секунду оба кольца ярко, ослепительно вспыхнули теплым светом. Гермиона почувствовала где-то в районе солнечного сплетения легкий, но вполне ощутимый толчок словно натянулась невидимая струна. Брак свершился.       Чиновник нервно откашлялся, закрывая свою папку.       — Ну что ж… Судя по специфическому формату вашей свадьбы, предлагать вам, эм, скрепить союз поцелуем я, пожалуй, не стану.       Драко сардонически ухмыльнулся, не отрывая серой радужки от лица Гермионы.       — Какой вы, однако, проницательный. Это определенно не тот формат.       Гермиону внезапно кольнуло. Остро, неприятно, где-то под самыми ребрами. Разумеется, целовать его сейчас было бы абсолютным бредом, она это прекрасно понимала. Они спасают ему жизнь, а не играют в романтику, но… где-то в изолированном отсеке её сознания старая неполадка нейронов обиженно заворочалась, и Гермионе стало до нелепого неловко.       Лица она, конечно же, не потеряла. Грейнджер лишь пренебрежительно фыркнула и развернулась к чиновнику:       — Избавьте нас от этих архаичных пережитков романтики. Вы не заметили? Я вышла замуж в целительской мантии в свой обеденный перерыв, у меня через двадцать минут новый обход, нам, черт возьми, не до поцелуев.       Чиновник, окончательно раздавленный предельной прагматичностью молодоженов, поспешно, почти сбегая, откланялся. Едва за ним захлопнулась дверь, Гермиона посмотрела на кольцо на своей руке, выдохнула и поняла: обратного пути больше нет.       ***       В восемь пятнадцать вечера камин в гостиной Малфой-Мэнора полыхнул изумрудным огнем, и Гермиона шагнула на ковер, левитируя за собой два тяжело нагруженных чемодана. Она официально переезжала.       Ее встретила новоиспеченная свекровь.       — Добрый вечер, Гермиона, — произнесла леди Малфой, и этот внезапный переход на имя заставил гриффиндорку на секунду запнуться. — Ваши покои готовы. Чипси перенесёт вещи.       Знакомая кислотно-зеленая эльфийка с энтузиазмом подхватила чемоданы и с хлопком исчезла. Нарцисса плавно повела Гермиону по коридорам восточного крыла к уже знакомой дубовой двери, но вместо того, чтобы открывать ее, она прошла чуть дальше и распахнула соседнюю.       Комната оказалась светлой, просторной и, к счастью, лишенной гнетущего антиквариата. Но взгляд Гермионы моментально приковался к массивной боковой двери, разделяющей эту спальню с соседней.       — Смежные комнаты? — уточнила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал беспристрастно.       — Так будет эффективнее для резонанса, — мягко пояснила Нарцисса. — Не волнуйтесь, дверь запирается с вашей стороны. Устраивайтесь. Драко, если что, еще не спит.       Гермиона кивнула, дождалась, пока Нарцисса уйдет, и выдохнула. Бросив мантию на стул и облачившись в светлую домашнюю одежду, она взяла свой неизменный блокнот с записями, решительно подошла к смежной двери и толкнула ее без стука.       Драко лежал в кровати, уставившись в потолок, но при звуке шагов медленно повернул голову. На его изможденном лице тут же расцвела издевательская ухмылка.       — Надо же, неужто моя законная жена пришла консумировать брак? — он окинул её ленивым, откровенно издевательским взглядом. — Боюсь, твои ожидания немного разошлись с реальностью: мое либидо сейчас находится где-то в районе наших подземелий, если не глубже, да и сил на амурные дела у меня ноль. Я истощен после нашей грандиозной и невероятно «счастливой» свадьбы, так что будь добра, избавь меня от своего присутствия.       Гермиона закатила глаза, пододвинула тяжелый стул к самой кровати и с непроницаемым видом уселась на него, изящно закинув ногу на ногу.       — В твоих мечтах, Малфой. Даже если бы ты был полностью здоров, твое непомерное эго все равно занимало бы в кровати слишком много места, не оставив мне ни дюйма.       — Ой, Грейнджер, ты разбиваешь мне сердце в первый же день совместной жизни, — Драко театрально прижал прозрачную ладонь к груди. — Так зачем ты здесь, просвети?       — Малфой, прекрати этот цирк. У нас с тобой по расписанию принудительное взаимодействие.       — Очаровательно. И в чем оно будет заключаться? Ты будешь зачитывать мне свои больничные отчеты, пока я не впаду в спасительную кому?       — Твоя способность хамить даже на пороге смерти вызывает у меня восхищение, Малфой. — парировала Гермиона, доставая палочку.       — Ты такая язва, Грейнджер, — протянул он, лениво следя за каждым ее движением. — Иногда я даже не знаю, чей язык ядовитее — твой или мой.       — О, Малфой, поверь мне, я только разминаюсь перед тем, как взяться за тебя всерьез, — отозвалась она, — А теперь сиди тихо, я хочу проверить твоё ядро.       Драко раздраженно цокнул языком и отвернулся, всем своим видом демонстрируя космическую степень страдания, но спорить не стал. Гермиона взмахнула палочкой, сплетая над его грудью узор диагностирующих чар. В воздухе зависло мерцающее облако. Она несколько секунд неподвижно смотрела на показания, и ее брови медленно поползли вверх.       — Интересно, — пробормотала Гермиона.       — Что там? Выяснилось, что я умру к четвергу и у тебя наконец-то освободятся выходные? — меланхолично поинтересовался он.       — Мечтай. Твое истощение сократилось до шестидесяти процентов. Было семьдесят, а теперь шестьдесят. Это произошло просто по факту заключения брака. Динамика феноменальная.       Драко нахмурился, переведя взгляд с окна на её лицо.       — Ты сейчас врешь, чтобы внушить мне ложный оптимизм? Учти, гриффиндорские методы поддержки на меня не работают.       — Я твоя жена и целитель по совместительству, Малфой, а не нянька. Я не вру людям, чтобы их утешить, — жестко отчеканила она, сверля его внимательным взглядом. — Ты чувствуешь какие-то изменения?       Драко сжал челюсти. Сказать правду означало бы признать слабость. Признать, что с первого мгновения, как она надела ему на палец теплое золото, тот жуткий, пробирающий до костей внутренний мороз просто растворился. Ему действительно стало легче дышать. По телу разлилось странное, успокаивающее тепло, а кости перестало ломить с такой адской силой. Но сказать это Грейнджер? Ни за что.       — Чувствую сокрушительную тяжесть брачных уз.       Гермиона проигнорировала выпад.       — Тебе нужно предельно беречь себя, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Десять процентов — это прорыв, но ты все еще в критическом состоянии. Не вздумай вставать, никаких геройств, Малфой.       Слово «геройство» подействовало как триггер. Маска безразличного аристократа треснула.       — Да пошла ты, Грейнджер! — вдруг зло процедил он, сжимая в кулаки дрожащие, тонкие пальцы. В его голосе зазвенело неприкрытое, яростное отчаяние. — Какое к черту геройство?! Я даже до гребаного унитаза не могу дойти, чтобы не свалиться в обморок! Месяцами лежу здесь, как бесполезный кусок мяса, и жду, когда это всё закончится! Как же я …       Он осекся, тяжело дыша, словно эта короткая вспышка злости сожгла весь его запас энергии.       Гермиона не отшатнулась. Она даже не моргнула.       — Малфой, успокойся, — ее голос прозвучал удивительно мягко, но уверенно. — Мы уже начали над этим работать. Ты слышал меня? У тебя восстановилось целых десять процентов магии. Это значит, что процесс обратим.       Драко замер. Гнев медленно потух в его глазах, уступив место чему-то очень хрупкому — чему-то, что ему самому было страшно назвать надеждой.       — Ты не соврала? Правда десять процентов? — переспросил он тихо, уже без всяких колкостей, глядя на свой палец, закованный в золотой ободок.       — Именно, — Гермиона чуть наклонилась вперед. — У нас есть все шансы. Если ты прекратишь упираться и будешь как хороший мальчик уделять своей жене по десять минут в день, скоро ты сможешь не только дойти до ванной, но и спуститься в гостиную. А там, глядишь, и до полноценной жизни недалеко.       Искренность момента продлилась ровно три секунды. Драко моргнул, словно отгоняя наваждение, быстро нацепил на лицо свою привычную непроницаемую маску и ядовито ухмыльнулся.       — Мерлин… — он покачал головой. — Никогда бы не подумал, что доживу до дней, когда мне, чтобы не подохнуть, придется выделять по десять минут в день на принудительный флирт с собственной женой.       Гермиона фыркнула, скрестив руки на груди.       — Ты абсолютный придурок, Малфой, если серьезно считаешь, что наше взаимодействие хоть немного похоже на флирт.       — Учитывая обстоятельства, Грейнджер, — лениво протянул он, — на фоне моего спасения от ужасающего родового проклятия, наши тихие, камерные посиделки у моей кровати выглядят практически как свидания.       Гермиона усмехнулась, не меняя позы, и посмотрела на него с откровенной иронией:       — Ты никогда ни с кем по-настоящему не встречался, верно? Потому что твои представления о флирте и свиданиях пугающе безнадежны.       Драко изогнул бровь, и его голос вдруг прозвучал непривычно низко:       — О, поверь, Грейнджер, если бы я с тобой действительно флиртовал, ты бы залилась таким румянцем, что твоя копна волос вспыхнула бы как стог сена. Так что считай это легкой разминкой и снисхождением с моей стороны.       — Это говорит человек, который вчера чуть не умер по дороге к унитазу, — не осталась в долгу Гермиона. — Твое снисхождение просто сбивает с ног, Малфой.       Не дав ему времени придумать очередную колкость, она выразительно взглянула на свои наручные часы и резко поднялась со стула.       — Какое счастье, что время вышло. Ровно десять минут. Я думаю, на сегодня нашей продуктивной беседы более чем достаточно.       Одним четким движением палочки она заставила стул послушно отъехать назад и встать точно перед небольшим столом       — Спокойной ночи, Малфой. Завтра начнешь жаловаться на жизнь ровно с того места, где остановился сегодня.       Она круто развернулась и вышла из спальни в свою смежную комнату. И только оказавшись одна, Гермиона прислонилась спиной к дереву и шумно выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Этот процесс будет куда сложнее, чем она рассчитывала.