Balance brings nothing but chaos

***

Я боюсь любви. Не потому, что я слаба — я никогда не была слабой. А потому что любовь делает нас уязвимыми. Она снимает доспехи, которыми мы так долго себя укутывали, обнажает сердце и оставляет его беззащитным перед ударом. Любовь — это зависимость. Это когда дыхание другого человека становится твоим собственным, когда его боль отдаётся в каждой твоей клетке, когда ты перестаёшь принадлежать себе. Однажды я полюбила. По-настоящему. Без остатка. С той отчаянной, слепой верой, на которую способны только те, кто ни разу не обжигался. И эта любовь разбила меня вдребезги. Я осколками рассыпалась по полу, и до сих пор нахожу их в самых неожиданных местах — в тишине ночи, в случайных словах, в запахе озёрной воды. Он обманул меня. Наплевал на мои чувства, как на пустое место. Воспользовался мной, моей верой, моим доверием, моим теплом, которое я так редко кому-то дарила. Он взял всё, что я могла дать, и исчез, оставив после себя лишь пустоту и вопрос, на который нет ответа: «Почему?» Я поклялась себе в ту ночь, когда оплакивала его на алтаре, когда сжимала в объятиях тело, которое уже никогда не согреется, — я поклялась, что никогда, слышите, никогда не совершу такую ошибку. Никогда больше не позволю кому-то иметь власть надо мной. Никогда не открою своё сердце настолько, чтобы его можно было вырвать и растоптать. Но воспоминания — они как старая рана. Кажется, что зажило, что боль утихла, что можно дышать полной грудью, но стоит только тронуть — и она открывается вновь, кровоточит и саднит. --- Flashback Помню его голос. Тихий, хрипловатый, с той особенной интонацией, от которой сердце замирало и пускалось в пляс. Мы стояли на вершине древнего храма, вокруг нас мерцали звёзды, а внизу расстилался мир, который мы поклялись изменить. — Техути, я тебя люблю, — произнёс он, и на его губах застыла болезненная, почти виноватая улыбка. Я помню, как в тот момент внутри меня всё перевернулось. Как по коже пробежали мурашки, а на глаза навернулись слёзы счастья. Я поверила ему. Поверила безоговорочно. Мы завершили ритуал крови — древний, священный, неразрывный. Клятва, скреплённая нашей сутью, должна была объединить нас навеки. Предзнаменование, которое мы готовили столетиями, было почти свершившимся. Осталось всего ничего. Но теперь всё должно было произойти без него. — Любишь? — мой голос сорвался на крик, когда до меня дошёл смысл его слов. Я билась в истерике, сжимая кулаки, чувствуя, как мир рушится вокруг. — Ты сейчас скинул все свои обязанности на меня! Ты оставляешь меня одну с этим бременем, со всей этой тяжестью, и говоришь, что любишь?! Он подошёл ближе, взял моё лицо в ладони. В его глазах плескалась такая боль, что я захлебнулась собственным гневом. — Ты в скором времени всё поймёшь, — прошептал он, и его голос звучал как прощание. — Просто доверься мне. Пожалуйста. Доверься хотя бы сейчас. Я хотела закричать, что больше не могу, что устала, что не выдержу этого груза, который он взваливал на мои плечи. Но слова застряли в горле, потому что я увидела в его глазах нечто такое, отчего кровь застыла в жилах. Я увидела прощание. --- Мой самый потаённый страх. Моя самая страшная боль, которая разрывает сердце в клочья, даже спустя вечность. Единственный, кто был по-настоящему дорог мне. Единственный, кому я позволила заглянуть в самую глубину своей души. Он был бледный. Такой бледный, что кожа казалась почти прозрачной, и сквозь неё проступали тёмные вены. Он почти не дышал — каждое его дыхание было агонией, последней попыткой цепляться за жизнь, которая ускользала сквозь пальцы. Я держала его на руках. Мои пальцы сжимали его холодную ладонь, и я чувствовала, как пульс — его пульс — замедляется, становится реже, слабее. Он умирал у меня на руках, и вместе с ним умирала я. Каждая секунда превращалась в вечность. Каждый вздох, который он делал, вырывал кусок из моего собственного сердца. — Не уходи, — шептала я, и слёзы застилали глаза, превращая мир в размытое пятно. — Пожалуйста. Ты не можешь уйти. Ты обещал. Мы должны были быть вместе. Мы должны были изменить этот мир. Хаос, слышишь?! Вернись! Его глаза открылись в последний раз. В них всё ещё теплился свет — тусклый, угасающий, но свет. Он посмотрел на меня, и на его губах застыла та самая болезненная улыбка, которую я запомнила навсегда. — Техути... — выдохнул он, и это было последнее слово, которое он произнёс. — Ты самая... сильная из всех, кого я знал. Ты справишься. Ты должна... ради нас... ради того, что мы создавали... Он умер. Прямо у меня на руках. Я осталась на алтаре одна. Прижимая к груди его тело, которое всё ещё хранило остатки тепла, но уже было пустым. Мёртвым. Навсегда ушедшим. Я сидела там, вцепившись в него, и молилась всем богам, которых не существовало. Я надеялась, что это неправда. Что сейчас он откроет глаза, обнимет меня, улыбнётся своей дьявольской улыбкой и скажет: «Всё хорошо. Всё закончилось. Я здесь. Я всегда буду здесь». Но нет. Тишина была единственным ответом. Я просто утопала в этом горе, в этом отчаянии, в этой бесконечной пустоте, которая разверзлась внутри меня и поглотила всё, что я когда-то знала. Мир вокруг перестал существовать. Была только я. Он. И бесконечная тишина. --- End of flashback Я резко выдохнула, словно выныривая из ледяной воды. Слёзы всё ещё катились по щекам, но я яростно смахнула их тыльной стороной ладони. Прошлое осталось в прошлом. Давняя боль уже не была такой острой, обида потускнела — остался только осадок. Тяжёлый, горький, тот, что оседает на дне души и никогда не выветривается до конца. Но я выжила. Я стала сильнее. Я превратила свою боль в броню, свою уязвимость — в оружие. Пришло время Хаоса. Того самого предзнаменования, которое мы начали когда-то вдвоём. Теперь я буду нести это бремя одна. Я завершу то, что мы начали. И я покажу команде Света, что они — лишь букашки в этой огромной системе, песчинки в бесконечных космических часах, которые я держу в своих руках. Я смотрела в окно на звёздное небо, и в моих глазах больше не было слёз. Только сталь. Только решимость. Только холодный свет феи баланса, которая больше не позволит никому управлять своей судьбой. Впервые за долгое время я решилась лечь спать. Стянула одежду, опустилась на кровать, укрылась одеялом, которое хранило запах трав и свежести. Глаза тяжелели, сознание погружалось в туман, и я плыла в него без сопротивления. Я засыпала в надежде, что там, во сне, я обрету долгожданный покой. Что хотя бы на несколько часов смогу забыть, кто я. Что есть на свете это маленькое счастье — просто спать и не видеть его лица, не слышать его голос, не вспоминать ту ночь на алтаре. Но в глубине души я знала: покой — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Покой — для мёртвых. А я всё ещё жива. И у меня есть миссия. Последняя мысль, которая промелькнула перед тем, как сон окончательно окутал меня, была горькой и светлой одновременно: «Я всё ещё люблю тебя, Хаос. И ненавижу тебя за то, что оставил меня. Но я справлюсь. Я всегда справляюсь. Даже когда кажется, что сил больше нет». Тишина окутала комнату. И только звёзды за окном молчаливо наблюдали за тем, как фея баланса впервые за долгие столетия провалилась в глубокий, тяжёлый сон.