Balance brings nothing but chaos

***

Я проснулась с тяжёлым сердцем. В груди зияла пустота — та самая, что приходит после долгих ночей, полных воспоминаний, которые лучше бы никогда не всплывали на поверхность. Разбитая. Потерянная. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как каждая клетка моего тела пропитана усталостью, которую не могли исцелить ни сон, ни время. Паршивое ощущение. Чтобы хоть как-то успокоиться, я заставила себя подняться и побрела в ванную. Босые ноги ступали по прохладному каменному полу, и это лёгкое прикосновение холода возвращало меня в реальность. Я повернула кран, и вода с тихим журчанием полилась из медного крана. Провела ладонями под струёй, поднесла к лицу. Прохлада обожгла кожу, но не принесла облегчения. Я подняла глаза на зеркало. Оттуда на меня смотрела я — тёмные волосы спутаны, под глазами залегли тени, а в глубине зрачков плескалась такая тоска, что я едва узнала себя. — Этого ты добивалась? — прошептала я своему отражению. Зеркало молчало, но я и не ждала ответа. Я знала его сама. Умывшись, я привела себя в порядок и вдруг вспомнила о том, что оставила в прошлой спешке. Ритуальный клинок. Тот самый, что был необходим для завершения начатого. Его нужно было забрать как можно скорее. Терпение Матери уже начало угасать — я чувствовала это по тому, как с каждым днём возрастало давление на границах миров. После ритуала я даже не удосужилась забрать его, а это непозволительная халатность с моей стороны. Клинок принадлежал богу. Не просто оружие — артефакт. Он был нужен. И я должна была его вернуть. Я оделась — бордовый корсетный топ, подчёркивающий мою фигуру, и черные широкие брюки. Сделала лёгкий макияж, чтобы скрыть следы бессонной ночи, и нанесла на губы холодный оттенок помады — будто надевала маску безразличия. Чёрная стрелка на глазах делала взгляд острым, колючим, как у птицы, готовой к атаке. Я вышла из комнаты и направилась по коридору в сторону кухни. Запах свежего чая и тостов доносился из столовой, и я услышала приглушённые голоса. Стелла и Блум сидели за столом, их кружки парили, а разговор затих, как только я появилась в дверях. Они посмотрели на меня. Обе. С усталой тревогой в глазах, которая уже начала их раздражать. Стелла покачала головой, и я безошибочно прочитала в этом жесте: "Опять." Я лишь закатила глаза в ответ и направилась к выходу, не удосужившись поздороваться. Мои шаги отдавались глухим эхом в тишине утра. — Да что с тобой происходит?! — крикнула Блум, и голос её сорвался от напряжения. Она уже не сдерживала эмоций. Я остановилась на пороге, не оборачиваясь. — Я занята, — бросила я ровно, без единой интонации, и вышла из холла, громко хлопнув дверью. Стекло в ней жалобно звякнуло, но мне было всё равно. Я шла по коридорам Алфеи, и холод, который исходил от меня, чувствовался даже в воздухе. Ощущение, что я обволакивала всё вокруг ледяной пеленой, и никто не смел приближаться. На кухне воцарилась тишина. Стелла медленно опустила чашку и посмотрела на Блум. — Почему от неё так веет холодом? — спросила она, и в голосе её звучало недоумение. — Я чувствую это за версту, даже когда она просто проходит мимо. Блум вздохнула и отвела взгляд к окну. — На самом деле она не такая, — тихо сказала она, и в голосе её прозвучала та грустная нотка, которую Стелла слышала от неё редко. — Баланс рассказывала мне однажды... что раньше она была другой. Светлой. Жизнерадостной. Стелла удивлённо приподняла бровь. — В это даже поверить сложно, — пробормотала она, качая головой. — Та, кого мы знаем сейчас, и та, которую ты описываешь... это два разных человека. — Я не знаю, что случилось, — Блум пожала плечами и встала из-за стола. — Я почти ничего о ней не знаю. Как и вы. Она никогда не говорит о прошлом. Никогда. Каждый раз, когда я пытаюсь спросить, она уходит от ответа или переводит разговор. Она направилась к выходу, но Стелла окликнула её: — Мне кажется, или ты знаешь о ней больше, чем мы? Блум замерла. Её плечи напряглись, и она медленно обернулась, встретившись взглядом с блондинкой. — Ты права, — призналась она после долгой паузы. — Знаю. Но я не могу рассказать тебе то, что знаю. — А что ты о ней знаешь? — Стелла подалась вперёд, её глаза загорелись любопытством. — Пожалуйста, расскажи мне. Я просто хочу понять, почему она такая. Почему она отталкивает всех, кто пытается приблизиться. Блум покачала головой, и в её взгляде мелькнула твёрдость. — Извини, но я действительно не могу сказать, — ответила она тихо, но твёрдо. — Я дала ей слово. Её тайны не принадлежат мне. Я не имею права раскрывать их, даже тебе. Стелла скрестила руки на груди и прищурилась. — Хорошо, Блум, — сказала она, и в голосе её прозвучал холодный металл. — Но знай: тайное всегда становится явным. Всегда. Вопрос только во времени. Блум ничего не ответила. Развернулась и вышла из кухни, оставив Стеллу одну в тишине, наполненной невысказанными вопросами. --- Я шла к озеру Роккалуче. Воздух был прохладным, влажным, и каждый вдох пах лесом, тишиной и древностью. Я не надеялась на лёгкий путь — но я знала: если сосредоточусь на клинке, дорога сама укажет мне направление. Я закрыла глаза на мгновение, замедлила дыхание и представила его — холодный, тяжёлый, с тёмной рукоятью, на которой всё ещё сохранились следы той самой крови. Я ощутила тонкую нить. Связь, которая тянулась от меня к артефакту, как паутина — хрупкая, но неразрывная. И эта нить привела меня к озеру. Когда я подошла к воде, её гладь была неподвижной, как зеркало. Глубокий, тёмный цвет отражал облака и верхушки сосен, но под поверхностью угадывалось нечто иное — древняя сила, скрытая в глубине. — Дафна, ты здесь? — позвала я, и голос мой разнёсся над водой, разбивая тишину на тысячи мелких осколков. Вода замерцала, и из её глубины начала подниматься фигура. Нимфа Дафна предстала передо мной — её волосы струились, словно водоросли, а в глазах плескалась древняя мудрость. — Я знала, что ты придёшь, Баланс, — улыбнулась она, и улыбка её была тёплой, почти материнской. — Клинок здесь? — спросила я. Хотя я и так знала ответ. — Зачем спрашиваешь, если сама знаешь ответ на свой вопрос? — её голос звучал мягко, покровительственно, будто она разговаривала с несмышлёным ребёнком. Меня это жутко раздражало. Я не выносила, когда со мной говорили свысока, будто я нуждалась в опеке. — Оставь свои милые разговорчики для Блум, — произнесла я резко, и в голосе моём зазвенел лёд. — Со мной, будь добра, разговаривай нормально. Дафна не обиделась. Она лишь слегка наклонила голову, разглядывая меня с любопытством, словно изучая древнюю рукопись. — Не гневайся, Баланс, — ответила она спокойно. — Просто возьми его. Она протянула руку, и в её ладони появился клинок. Я увидела его — и на мгновение мои губы сжались в тонкую линию. Тёмный металл, изогнутая форма, рукоять, покрытая едва заметными символами, которые я узнала бы среди тысячи. Этот клинок хранил слишком много воспоминаний. Но я быстро взяла себя в руки. Слишком быстро. Я не хотела, чтобы Дафна видела мою слабость. — Благодарю, — произнесла я сухо, принимая клинок и пряча его в складках одежды. Я уже развернулась, собираясь уйти, но голос нимфы остановил меня: — Баланс... — окликнула она. Я обернулась через плечо. — Я вижу твою боль, — сказала она, и в голосе её прозвучала искренняя тоска. — Её сложно не почувствовать. Она окутывает тебя, словно тень. Каждый раз, когда ты здесь, воздух становится тяжелее. Ты носишь её в себе, как ношу, которую не снимаешь даже во сне. Я сжала челюсть и отвернулась. — Это не твоё дело, — бросила я холодно, и в голосе моём не осталось ни капли тепла. — Я не нуждаюсь в твоём сочувствии, Дафна. Оставь его тем, кто просит. Я поспешила обратно, шагая быстро, почти бегом. Слова Дафны застряли в голове и не давали покоя. "Я вижу твою боль." Какое право она имела говорить мне об этом? Какое право вообще кто-либо имел заглядывать в мою душу? Я почти дошла до ворот Алфеи, когда кто-то внезапно преградил мне путь. Тёмная фигура, знакомая до боли, возникла из ниоткуда. Валтор. Он стоял передо мной, скрестив руки на груди, и на его губах играла самодовольная улыбка. Он явно ждал меня. — Отойди, — сказала я, толкнув его плечом, и пошла дальше. Но он не отстал. Пошёл рядом, как привязанный, и я чувствовала его взгляд на своей спине. — Почему ты так груба со мной? — спросил он, и в голосе его послышалась наигранная обида. — Я ведь могу и обидеться, знаешь ли. Я ранимый и чувствительный демон. Он состроил печальную гримасу, но в глазах его плясали смешинки. — А что ты пристал ко мне? — ответила я, и голос мой был на пределе. — У тебя других дел нет? Кажется, ты еще не все артефакты собрал, — я перевела дыхание, пытаясь успокоиться. — Вот у меня есть дела. Настоящие. Поэтому займись уже чем-нибудь. Или кем-нибудь. Только не мной. — Ты так и не ответила мне на тот вопрос, — напомнил он, ускоряя шаг, чтобы идти со мной в ногу. — Не обязана, — отрезала я, не глядя на него. — Ты такая милая, когда злишься, — протянул он довольно, и я почувствовала, как его взгляд скользит по моему профилю. Я остановилась и развернулась к нему. Мы встретились глазами — мои золотые, его алые. — Зачем тебе этот клинок? — неожиданно серьёзно спросил он, и в голосе его исчезла вся игривость. Я напряглась. Откуда он мог знать? — Нужно одно дело закончить, — ответила я коротко. — Не твоего ума. Я сделала шаг в сторону, обходя его. — А теперь мне правда пора. Он не стал меня останавливать. Только тихо произнёс мне в спину: — До завтра, Баланс. Я замерла на мгновение, нахмурилась и резко развернулась. — "До завтра"? Но за моей спиной никого не было. Лишь пустая дорога, ветер и шум деревьев. Валтор исчез так же внезапно, как и появился. Я постояла ещё несколько секунд, вглядываясь в темноту между деревьев, но ничего не увидела. Только тени, пляшущие от лунного света. — Чёртов демон, — прошептала я себе под нос и направилась дальше. В руке я сжимала ритуальный клинок, и его холод отдавался в моей ладони. Он напоминал мне о том, что сделано. И о том, что ещё предстоит сделать. Я вернулась в Алфею, когда солнце уже клонилось к закату. В коридорах было тихо. Все разошлись по комнатам, и лишь эхо моих шагов сопровождало меня до самой спальни. Я закрыла дверь за собой, прислонилась к ней спиной и перевела дыхание. В руках всё ещё был клинок. Я посмотрела на него, и в груди снова заныла та старая, знакомая боль. — Осталось совсем немного, — прошептала я в пустоту. — Ещё чуть-чуть, и всё закончится. И я не знала, утешаю ли я себя или просто произношу эти слова, чтобы не сойти с ума от тишины.