Планета вечной мерзлоты.

Городок Гринхилл утопал в сентябрьской листве и запахе приближающегося дождя. Это было одно из тех мест, где люди оставляли двери незапертыми, а дети играли на улице до темноты. Никто здесь не ждал беды. Никто не знал, что этому миру оставалось ровно три недели, — да и не мог знать. Пока ещё в Гринхилле было тихо, сонно и до отвращения спокойно. Рэйчел Кроус сидела на подоконнике школьной библиотеки, закинув ноги в тяжелых ботинках прямо на стопку чьих-то рефератов, и красила губы вызывающе-алой помадой. Библиотекарь миссис Гроувз уже минут пять сверлила её взглядом, но сделать замечание не решалась — после последней стычки, в которой Рэйчел в пух и прах разнесла её доводы о «неподобающем внешнем виде», пожилая женщина зареклась связываться с этой дерзкой брюнеткой. Зеленые глаза Рэйчел, яркие, как осколки бутылочного стекла, смотрели в окно с выражением скуки пополам с презрением. Где-то там, на школьном дворе, её бывший, Ричард Форд, снова с кем-то ссорился. Рыжий и вспыльчивый, он вечно находил неприятности. Рэйчел усмехнулась: они расстались месяц назад, и всё, что она чувствовала теперь — глухое раздражение. Не на Ричарда даже, а на себя. Зачем она вообще с ним встречалась? — Кроус, твои ноги оскорбляют науку, убери их с трудов, — раздался знакомый голос. Стелла Форд, рыжая копия брата, только гораздо более отточенная и опасная, вплыла в библиотеку, неся себя как корону. Рэйчел лениво перевела на неё взгляд и улыбнулась краешком накрашенных губ. Со Стеллой их связывала странная дружба — смесь искренней привязанности, едкого соперничества и абсолютного нежелания признавать, что они похожи больше, чем хотелось бы. — Плевать я хотела на науку, — Рэйчел щелкнула колпачком помады и спрыгнула с подоконника. — И на твоего брата тоже, если ты за этим пришла. — Я пришла сказать, что Стефан устраивает вечеринку у старой дамбы, — Стелла поправила волосы. — Там будет всё пиво, которое Норст-старший прячет в гараже, и никаких родителей. Ты идёшь? Рэйчел хмыкнула. Стефан. Смешной блондин, который вечно таскается за Стеллой, словно щенок, и делает вид, что не влюблен. Скукотища. Но вечеринка — это хоть что-то, способное разогнать вязкую тоску этого города. — Посмотрим на твоего ручного блондина? Почему бы и нет. *** В тот вечер компания собралась у старой дамбы. Пахло сырой землёй и костром, Стефан травил дурацкие шутки, Ричард с кем-то спорил, Стелла красиво смеялась, запрокидывая голову. А Рэйчел сидела на перилах моста, болтала ногами и грызла яблоко, лениво оглядывая окрестности. Ей было скучно. И тут она его заметила. Он стоял на границе света и тени — там, где пламя костра уже не доставало до лица, а темнота только начиналась. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, падающими на лоб. Одет не как местные — слишком мрачно, слишком небрежно для их сонного городка. Он курил, прислонившись плечом к ржавому остову старого грузовика, и смотрел прямо на неё. Не просто смотрел — разглядывал. Пристально, с ленивым, почти хозяйским интересом, от которого у Рэйчел мгновенно зачесались кулаки. В карих, почти черных глазах плясало что-то наглое, оценивающее, словно он уже сделал какой-то вывод и остался им недоволен. Уголок его рта чуть дернулся в усмешке, и это стало последней каплей. Рэйчел спрыгнула с перил. — Эй! — окликнула она, делая несколько шагов в его сторону. — Ты что, заблудился, или просто уставиться не на что? Он не шелохнулся. Только выпустил струйку дыма и чуть склонил голову набок. — А ты всегда такая громкая или только когда на тебя смотрят? Голос у него оказался низким, с ленцой, и Рэйчел почувствовала, как внутри всё вспыхнуло. — Только когда пялятся, как на витрину, — отрезала она, скрестив руки. — Есть проблема? — Проблема? — он лениво оглядел её с ног до головы, и от этого взгляда стало жарко, несмотря на сентябрьскую прохладу. — Нет. Просто думаю, долго ли ты продержишься, прежде чем сорваться с этого моста. Выглядишь как заноза в заднице. Рэйчел моргнула. На мгновение ей показалось, что она ослышалась. — Как ты меня назвал? — Заноза, — повторил он с видимым удовольствием и, оттолкнувшись от грузовика, бросил окурок в пыль. — Громкая, острая и явно мешаешь всем вокруг. Я угадал? Она открыла рот, чтобы выдать что-нибудь уничтожающее, но слова застряли в горле. За его спиной уже темнела дорога, и он, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл прочь — неспешной, чуть пружинистой походкой человека, которому плевать на всё. — Придурок! — крикнула она ему в спину. Он не обернулся. Только вскинул руку в коротком прощальном жесте. Рэйчел стояла и смотрела, как его фигура растворяется в темноте, а внутри неё кипела злость — густая, необъяснимая, какая-то почти личная. И, что хуже всего, в этой злости пряталась крошечная, отвратительная искра досады: у этого мрачного наглеца было самое красивое лицо из всех, что она видела. — Вот же кретин, — пробормотала она, возвращаясь к мосту, и с силой швырнула огрызок яблока в темноту. Вечеринка продолжалась, но настроение было безнадежно испорчено. *** Рэйчел почти не спала. Это было глупо, и она прекрасно это осознавала, лёжа в кровати и пялясь в потолок. Часы показывали половину третьего ночи, за окном монотонно шумел дождь, а она прокручивала в голове их разговор снова и снова, каждый раз придумывая всё более хлёсткие ответы, которые должна была сказать. «Заноза». Надо же. Она фыркнула в темноту. Утром она спустилась на кухню в скверном расположении духа. Мать что-то щебетала про школьный благотворительный вечер, отец пил кофе, уткнувшись в газету, а маленький брат размазывал кашу по тарелке. Обычное утро, обычная жизнь. — Ты сегодня поздно? — спросила мать. — Как всегда, — буркнула Рэйчел, хватая тост. На самом деле школа была последним местом, куда ей хотелось идти, но другого выбора Гринхилл не предлагал. Она встретила Стеллу на перекрёстке у старого дуба. Подруга выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала, который никогда не существовал в их захолустье: идеально уложенные рыжие волосы, лёгкий макияж, безупречная осанка. — Ты выглядишь как человек, который не спал и кого-то ненавидит, — заметила Стелла вместо приветствия. — Я всегда так выгляжу. — Нет. Обычно ты выглядишь как человек, который не спал и ненавидит всех. А сейчас — кого-то конкретного. — Стелла прищурила зеленые глаза. — Это из-за того парня? Который вчера ушёл? Рэйчел дёрнула плечом. — С чего ты взяла? — Ты швырнула в него огрызком. — Я швырнула огрызок в темноту. — После того, как он ушёл. Это другое. — Стелла улыбнулась уголком губ. — Кстати, Стефан говорит, что никогда его раньше не видел. А Стефан знает всех. Эта фраза зацепилась в голове у Рэйчел и не отпускала до самого обеда. Гринхилл был крошечным. Здесь чужака замечали сразу. Все знали всех, и если Стефан Норст, местный балагур и душа любой компании, не знал этого мрачного типа, значит, тот действительно был не отсюда. На большой перемене Рэйчел сидела в столовой и ковыряла вилкой безвкусное пюре, когда с грохотом пододвинул стул Ричард. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, на скуле красовалась свежая царапина, а карие глаза метали молнии. — Ты с кем-то подрался, — констатировала Рэйчел без всякого интереса. — Это был не я! — возмутился Ричард. — Какой-то придурок на парковке наехал на мой байк. Буквально. Задел колесом. И даже не остановился. — Кошмар. — Ты не понимаешь! — он хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули стаканы. — Это был чёрный внедорожник. Без номеров. Я таких в городе вообще никогда не видел. Рэйчел замерла. Вилка застыла на полпути ко рту. — Без номеров? — Вообще. Тонировка в ноль, грязный, будто ехал откуда-то издалека. — Ричард потёр скулу и поморщился. — Я попытался догнать, но он свернул к старому заводу. — К заводу? — Рэйчел нахмурилась. — Там же тупик. И промзона заброшена уже лет пять. — Вот именно. — Ричард вдруг понизил голос. — Слушай, может, это глупо, но... Там на воротах я видел свет. Как будто кто-то внутри. Рэйчел отложила вилку. Внутри неё заворочалось нехорошее предчувствие — то самое, которое она привыкла игнорировать, но которое ещё ни разу её не подводило. — Ты кому-нибудь говорил? — Кроме тебя? Нет. Стелла скажет, что я параноик. — Ты параноик, — согласилась Рэйчел. — Но это не значит, что ты не прав. Она бросила взгляд в окно. Дождь кончился, но небо оставалось затянутым серой, неестественно плотной пеленой. В воздухе пахло чем-то странным — не то гарью, не то озоном, хотя грозы не обещали. — Сегодня после школы, — сказала она вдруг. — Пойдём, посмотрим. — Чего? — Ричард уставился на неё. — Рэй, это плохая идея. — Ты только что ныл, что кто-то задел твой драгоценный байк. Я предлагаю найти урода. — Я... — он осёкся. — Ладно. Но Стефану не говорим. Рэйчел усмехнулась. — Стефан узнает первым. Ты же знаешь, он чует неприятности лучше ищейки. *** Стефан действительно узнал. И, разумеется, увязался следом, прихватив с собой термос с какао, сэндвичи и свою неизменную улыбку. — Исследовательская экспедиция! — объявил он, когда они встретились у заброшенного завода. — Мне всегда хотелось здесь побывать. Говорят, тут водятся призраки рабочих, которых уволили в девяностых. — Заткнись, — беззлобно бросила Рэйчел. Стелла стояла чуть поодаль, кутаясь в лёгкую куртку, и смотрела на серое здание с выражением брезгливого любопытства. — Если там действительно кто-то есть, — сказала она, — мы просто спросим, что они здесь делают. Никаких драк, никаких глупостей. Ричард, ты меня слышишь? — Я ничего не начинаю! — тут же ощетинился тот. — Ты всегда начинаешь. — Хватит, — оборвала их Рэйчел. — Я иду первая. Ворота завода были приоткрыты ровно настолько, чтобы протиснуться боком. Изнутри тянуло холодом — неестественным, пробирающим до костей, совсем непохожим на обычную осеннюю сырость. Рэйчел поёжилась, но не отступила. Они прошли через пустой цех, заваленный ржавыми станками и битым стеклом. Где-то капала вода, эхом разносились их шаги. И ещё был звук — низкий, едва слышный гул, словно где-то глубоко под землёй работал генератор. — Тут реально что-то есть, — прошептал Стефан, и в его голосе впервые не было смеха. Они завернули за угол — и замерли. Часть цеха была расчищена. Горели лампы на переносных стойках, стояли столы с каким-то оборудованием, мониторы, ящики. И несколько человек в тёмной одежде что-то грузили в контейнеры. Рэйчел не успела их толком разглядеть — она успела лишь заметить, что все они были чужими, не местными, с напряжёнными лицами и движениями людей, которые делают что-то незаконное. И один из них обернулся. Это был он. Вчерашний парень. Те же тёмные глаза, тот же тяжёлый взгляд, но теперь без тени усмешки — холодный, оценивающий, опасный. — Бежим, — выдохнула Рэйчел. Они выбрались наружу, задыхаясь, перепачканные ржавчиной и страхом. Ричард выругался, Стефан уронил термос, Стелла прижимала руку к сердцу. А Рэйчел смотрела на тёмный проём ворот и ждала, что оттуда кто-то выйдет. Никто не вышел. — Что это было? — выдавил Ричард. — Что они там делают? — Не знаю, — ответила Рэйчел. — Но он нас видел. Я точно знаю. — Кто «он»? — Тот парень со вчерашней вечеринки, — она сглотнула. — Он был там. И он смотрел прямо на меня. Стелла и Ричард переглянулись. — Нужно рассказать кому-нибудь, — начала Стелла. — Кому? Шерифу? — Рэйчел покачала головой. — Мы даже не знаем, что мы видели. Может, это просто какие-то грузчики. Или... — Или что? Рэйчел не ответила. Потому что единственное, что приходило в голову, звучало как бред: он был там не просто так. И он знал, что мы придём. Он ждал. Ветер переменился, и откуда-то с севера потянуло холодом — таким резким и внезапным, что у всех четверых перехватило дыхание. В небе, за серой пеленой облаков, вспыхнуло что-то яркое, болезненно-белое — и тут же погасло. — Что за... — начал Стефан, но не закончил. Где-то в городе завыла сирена. Сначала одна, потом другая. Над крышами Гринхилла поднимался странный туман — не обычный, осенний, а густой, почти твёрдый, словно само небо опускалось на землю. И телефон Рэйчел завибрировал от экстренного оповещения. Сообщение состояло из трёх слов: «ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ В УКРЫТИЯХ» — Че за бред? — нахмурившись, сказала Стелла. — Похоже на комендантский час, только опасный, — ответила Рэйчел. *** — «Резкие перепады температуры. Климат нестабилен. Город закрывается на карантин. Аномальные явления происходят по всему миру. Просим вас не выходить из домов, пока правительство не узнает причину холода.» Ребята переглянулись. Новости не обрадовали. Что делать? Неизвестно. Как говорят они — ждать, как подсказывает сердце — разобраться самим. — Бред полный. Мы не можем вечно сидеть дома. Еда не вечная, — сказала Рэйчел. Слова Рэйчел повисли в воздухе, и никто не спешил с ними спорить. Они сидели в гостиной дома Фордов — родители Ричарда и Стеллы уехали на выходные, и дом на время стал штабом. Телевизор бормотал что-то об аномальных фронтах, перебоях со связью и «беспрецедентных мерах безопасности». На экране мелькала карта мира, исполосованная синими и белыми линиями — зонами похолодания, которые разрастались, как чернильные пятна. Стефан сидел на подлокотнике дивана, непривычно молчаливый. Он крутил в руках пустой термос, который подобрал у завода скорее по привычке, чем из необходимости, и смотрел в одну точку. Его всегда лёгкое, смешливое лицо теперь казалось старше. — Еды у нас, — он наконец нарушил молчание, — если считать запасы Норстов и Фордов, хватит дня на четыре. Может, на пять, если Рич перестанет жрать как после голодовки. — Я вообще-то растущий организм! — огрызнулся Ричард, но как-то вяло, без обычного задора. — Растущий куда? В ширину? — Стелла фыркнула, но тут же замолчала, поймав взгляд Рэйчел. Даже их обычные перепалки сейчас казались неуместными. Рэйчел подошла к окну и отдёрнула занавеску. Улица выглядела так, будто кто-то наложил на неё серый фильтр. Воздух казался густым, неестественным. Соседний дом просматривался смутно, словно сквозь мутное стекло. И — она только сейчас это осознала — на улице не было ни души. Гринхилл, который всегда жил, дышал, гудел детскими голосами и перекличкой соседей, замер. Как будто весь город затаил дыхание. — Мне это не нравится, — тихо сказала она. — Всё это. Завод, те люди, теперь ещё и погода. Слишком много совпадений. — Думаешь, они связаны? — Стелла подошла к ней и тоже выглянула в окно. — Те люди на заводе и... это? — она неопределённо махнула рукой в сторону неба. — Я думаю, что они появились здесь за несколько дней до того, как всё началось, — медленно произнесла Рэйчел. — И тот парень... он был у дамбы. Просто стоял и смотрел. А на следующий день он уже на заводе, с кучей оборудования. Это не похоже на совпадение. Ричард фыркнул. При упоминании незнакомца его лицо исказилось неприязнью. — Может, он просто шпионил. Вынюхивал что-то. — Зачем? — спросил Стефан. — Что можно вынюхивать в нашем городе? У нас даже торговый центр — два ларька и магазин ковров. — Не знаю, — отрезала Рэйчел. — Но я хочу узнать. Стелла скрестила руки на груди. В её зелёных глазах читалось сомнение. — Вообще-то правительство сказало сидеть по домам. — Правительство сказало то же самое, когда в новостях впервые сообщили о «климатической аномалии», — парировала Рэйчел. — И что? Мы знаем хоть что-то? Нет. Мы даже не знаем, откуда этот холод взялся. — Ты предлагаешь вернуться на завод? — спросил Стефан. — Пока нет. — Рэйчел покачала головой. — Сначала нужно понять, кто они такие. Тот парень — он приезжий. Кто-то должен его знать. Или хотя бы видеть. — Мой друг работает на заправке у восточного въезда, — неожиданно подал голос Ричард. — Я могу спросить, не заправлялся ли у них чёрный внедорожник. Без номеров такое не забудешь. Рэйчел кивнула. — А я пробью по своим каналам, — Стефан уже доставал телефон. — У меня двоюродный брат работает в муниципалитете. Может, у них есть записи о новых регистрациях или что-то такое. Стелла вздохнула, но спорить не стала. Она видела этот блеск в глазах подруги — тот самый, который появлялся всякий раз, когда Рэйчел что-то задумывала. Спорить с ней в такие моменты было всё равно что стоять на пути у поезда. — Хорошо, — сказала она. — Но если мы наткнёмся на что-то серьёзное — мы сообщаем властям. Без самодеятельности. — Конечно, — легко согласилась Рэйчел, и ни один мускул на её лице не дрогнул. Стелла прищурилась, прекрасно понимая, что это обещание ровным счётом ничего не стоит. Рэйчел Кроус никогда не делала то, что ей говорили. Она делала то, что хотела. *** Следующие два дня прошли в странном, гнетущем ожидании. Холод усиливался. Градусник за окном показывал минус пять, хотя по календарю был ещё только сентябрь. Деревья, не успевшие сбросить листву, покрылись коркой льда и стояли, как стеклянные скульптуры — жутко красивые и совершенно мёртвые. В домах то и дело мигало электричество, а мобильная связь работала с перебоями. Стефан узнал кое-что первым. Он ввалился в дом Фордов вечером, раскрасневшийся от холода, и с порога выпалил: — Никаких регистраций. Вообще. Я пробил все въезды в город за последние две недели. Чёрный внедорожник без номеров нигде не зафиксирован. Как будто его не существует. — Но мы его видели, — нахмурился Ричард. — Я его видел. Он задел мой байк! — Значит, они въехали не через посты, — медленно произнесла Рэйчел. — А через старую дорогу. Ту, что идёт через лес к промзоне. — Там же глушь, — возразила Стелла. — Её не использовали лет десять. — Вот именно. — Рэйчел прикусила губу, обдумывая услышанное. — Никто не использует. Значит, никто не увидит. На следующее утро пришли новости от Ричарда. Его знакомый с заправки вспомнил: за день до всего этого, поздно вечером, на станцию заезжала группа машин. Четыре штуки. Все тёмные, все без номеров. Заправились под завязку и уехали в сторону промзоны. Один из водителей — молодой парень, брюнет, высокий, с «таким взглядом, что мороз по коже». Он расплатился наличными, не сказал ни слова и даже не взглянул на кассира. — Тот самый, — сказала Рэйчел, и это был не вопрос. — Тот самый, — подтвердил Ричард. — Но это ещё не всё. Кассир сказал, что они заправляли канистры. Много канистр. И ещё у них в кузове было оборудование. Какое — он не разглядел, но говорит, что-то серьёзное, в ящиках с маркировкой. — Какой маркировкой? — резко спросила Рэйчел. — Он не запомнил. Говорит, там была какая-то эмблема. Что-то вроде перевёрнутой снежинки в круге. В комнате повисла тишина. Все четверо переглянулись, и каждый подумал об одном и том же: это точно не простое совпадение. Группа неизвестных, странное оборудование, эмблема со снежинкой, а через день мир начинает замерзать. Слишком много деталей, чтобы списать на случайность. — Мы должны вернуться на завод, — сказала Рэйчел. — Нет, — отрезала Стелла. — Ты помнишь, что там были люди? Опасные люди. Они нас видели. Если мы вернёмся... — А если не вернёмся, мы так и будем сидеть и ждать, пока мир превратится в кусок льда? — Рэйчел резко развернулась к подруге. — Ты сама говорила, что хочешь узнать правду. Правда там, Стелла. На этом чёртовом заводе. — Я хочу, чтобы мы были в безопасности! — голос Стеллы дрогнул, и это было так непохоже на неё обычную, что все замерли. — Я хочу, чтобы с нами ничего не случилось. Это не игра, Рэй. Это по-настоящему. Рэйчел смягчилась. Она шагнула к подруге и положила руку ей на плечо. — Именно потому, что это по-настоящему, мы не можем бездействовать. Посмотри в окно. Там уже минус десять, и температура падает. Еды хватит на пару дней. Что дальше? Мы будем сидеть и ждать, пока правительство нас спасёт? Ты правда в это веришь? Стелла опустила глаза. Она не верила. Никто из них не верил. Стефан кашлянул. — Я за то, чтобы идти. Но с умом. Сначала разведка. Мы не лезем внутрь, только смотрим, что там происходит. Если там что-то серьёзное — вызываем полицию. — С каких пор ты у нас стал голосом разума? — попытался пошутить Ричард, но улыбка вышла кривой. — С тех пор, как мир начал замерзать, а я всё ещё не поцеловал девушку, которая мне нравится, — ответил Стефан и бросил быстрый, почти незаметный взгляд на Стеллу. Та, к счастью, ничего не заметила — она всё ещё смотрела в пол, кусая губу. Рэйчел заметила. Она всегда всё замечала. — Значит, решено, — сказала она. — Сегодня ночью идём к заводу. *** Ночь наступила быстро — или это просто так казалось, потому что солнца не было видно уже несколько дней. Небо затянуло сплошной серой пеленой, сквозь которую не пробивалось ни лучика. Улицы Гринхилла опустели окончательно: кое-где в окнах горел свет, но людей видно не было. Город словно вымер. Они двигались переулками, стараясь держаться подальше от главных улиц. Стелла куталась в тёплую куртку — за последние дни температура упала так резко, что пришлось доставать зимние вещи. Ричард шёл впереди, сжимая в руке фонарик, который пока не решался включить. Стефан замыкал процессию, то и дело оглядываясь через плечо. Рэйчел вела их. Она помнила дорогу до завода, хотя бывала там всего раз. Что-то внутри неё — интуиция, чутьё, назовите как угодно — подсказывало, что сегодня они найдут ответы. Или, по крайней мере, приблизятся к разгадке. Завод вырос перед ними внезапно — мрачная громада на фоне ещё более тёмного неба. Ворота на этот раз были закрыты. Но изнутри доносился всё тот же низкий, вибрирующий гул. Генератор работал. Значит, внутри кто-то был. — Смотрите, — шёпотом сказал Стефан, указывая на крышу. Там, на фоне серого неба, поднимался тонкий столбик пара. Кто-то отапливал помещение. — Они там, — констатировала Рэйчел. — И им есть что прятать. — Давайте обойдём с восточной стороны, — предложил Ричард. — Там забор ниже, и есть старая проходная. Они двинулись вдоль стены, стараясь ступать как можно тише. Снег — а это был уже настоящий снег, хотя по календарю ещё даже октябрь не наступил — скрипел под ногами, заглушая звуки. Холод пробирался под одежду, кусал пальцы, заставлял дрожать. Проходная оказалась заперта, но окно рядом с ней было разбито. Рэйчел, не колеблясь, забралась внутрь первой. Стелла последовала за ней, мысленно проклиная всё на свете — и холод, и этот завод, и упрямство подруги, которое не давало ей сидеть дома. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Единственным источником света служили тусклые лампы в глубине цеха — те самые, которые они видели в прошлый раз. Компания двинулась туда, прижимаясь к стенам и стараясь не шуметь. И тут Рэйчел снова его увидела. Он стоял у одного из столов, склонившись над какими-то бумагами, и что-то сосредоточенно изучал. Тёмные волосы падали на лицо, широкая спина заслоняла обзор. Рядом с ним стояли двое мужчин в такой же тёмной одежде, но они явно слушали его, а не наоборот. Значит, он тут главный. Или как минимум не последний человек. Рэйчел почувствовала, как сердце пропустило удар. Она хотела подойти ближе, разглядеть, что там на столах, но он вдруг поднял голову. Их взгляды встретились снова — так же, как в тот вечер у дамбы. Сначала удивление. Потом узнавание. А затем — что-то ещё, что Рэйчел не смогла расшифровать. — Кроус, бежим! — прошипел Ричард, дёргая её за руку. Но она не могла пошевелиться. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то такое, от чего земля уходила из-под ног. Не угроза. Не злость. Скорее — раздражённое любопытство. Как будто она была занозой, которая засела слишком глубоко. И он двинулся к ней. Не быстро, не агрессивно. Просто пошёл, обходя ящики и оборудование, не сводя с неё глаз. Рэйчел попятилась. — Ты опять здесь, — сказал он, когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров. Его голос звучал ровно, с той же ленивой усмешкой, что и в прошлый раз. — Что, в Гринхилле других развлечений нет? — Что здесь происходит? — выпалила Рэйчел, игнорируя вопрос. — Кто вы такие? Почему после вашего появления всё пошло к чёрту? Он остановился. Сунул руки в карманы и склонил голову набок, разглядывая её с откровенным интересом. — Тебе не говорили, что совать нос в чужие дела опасно? — Мне говорили, что я сама разберусь. Он усмехнулся. Коротко, почти беззвучно, но в этой усмешке было что-то почти человеческое. — Упрямая, — констатировал он. — Ладно, Заноза. Давай так. У тебя есть тридцать секунд, чтобы убраться отсюда вместе со своими друзьями. Иначе я перестану быть вежливым. — Ты и так не особо вежлив, — заметила Рэйчел. — Ты меня ещё не видела, когда я невежлив, — в его голосе прорезалась сталь. Стелла потянула подругу за рукав. — Рэй, пожалуйста... Но Рэйчел не двигалась. Они стояли друг напротив друга — двое незнакомцев, разделённые парой метров холодного воздуха и целой пропастью непонимания. И всё же что-то между ними искрило. Напряжение — да, но не только. Было в этом противостоянии что-то почти электрическое. — Как тебя зовут? — спросила она вдруг. Он приподнял бровь, явно не ожидая такого вопроса. — Зачем тебе? — Хочу знать имя человека, которого буду ненавидеть. Он тихо рассмеялся. Этот смех был неожиданным — низкий, короткий, почти искренний. — Тэй, — сказал он. — Тэйрон Беринг. Но для тебя — просто Тэй. А теперь — проваливай. — Я вернусь, — пообещала Рэйчел. — Не сомневаюсь. Она развернулась и пошла к выходу, уводя за собой остальных. Спина горела — она знала, что он смотрит ей вслед. И, чёрт побери, какая-то часть её была этому рада. Когда они выбрались наружу, Ричард взорвался: — Ты с ума сошла?! «Как тебя зовут?» Серьёзно?! Он мог нас пристрелить! — Не мог, — спокойно ответила Рэйчел, шагая по снегу. — Почему ты так уверена? Она остановилась и обернулась. Завод стоял тёмной громадой, молчаливый и чужой. Но в одном из окон верхнего этажа горел свет. И там, в проёме, она увидела тёмный силуэт. Он стоял и смотрел им вслед. — Потому что я ему зачем-то нужна, — тихо сказала Рэйчел. — Или не нужна, но интересна. И это почти одно и то же. Стелла переглянулась со Стефаном. Тот пожал плечами, мол, не спрашивай, я сам ничего не понимаю. Ричард зло пнул сугроб и зашагал вперёд, бормоча что-то о том, что все женщины сумасшедшие. А Рэйчел ещё раз обернулась, прежде чем скрыться за поворотом. Силуэт всё ещё стоял в окне. И, хотя она не могла разглядеть лица, ей почему-то показалось, что он улыбается. — Кретин, — пробормотала она и пошла догонять своих. Где-то вдалеке снова завыли сирены. Холод усиливался. Мир за окнами съёживался, сжимался до размеров одного города, который пока держался, но никто не знал, как долго это продлится. А в голове Рэйчел вертелась только одна мысль: Тэй. Его зовут Тэй. И он знает больше, чем говорит. Она была намерена выяснить, что именно.