Ошибки приводят к лучшему

В один из дней, когда на Гриммо обитал Люпин, Гермиона с яростной настойчивостью выговаривала ему, как было безответственно с его стороны не рассказать Гарри, что патронусом можно отправлять сообщения, и как это было бы полезно для них на пятом курсе при Амбридж. Римус, конечно, согласился научить их, но предупредил, что патронуса используют в исключительных случаях, ведь он может застать человека где угодно, и никакой тайны разговора соблюдено не будет. Учить там было особо нечему. Суть заклинания не менялась: нужно было призвать телесного патронуса, сообщить ему послание и продолжать поддерживать его существование достаточно долго, чтобы патронус успел его доставить. Так как телесный патронус является сгустком магии, то преодолевать большие расстояния он может за несколько секунд, а после выполненной им задачи сам растворяется, и волшебник чувствует оборванную связь, когда можно перестать подпитывать заклинание своей магией и воспоминаниями. Начали с Рона, Гермионы и Джинни, так как Римус считал, что им ещё нужно научиться призывать телесного патронуса. Но, узнав, что они уже умеют это делать благодаря Гарри, очень сильно нахваливал того и даже сделал предположение, что из него вышел бы отличный профессор. Гарри зарделся от похвалы. Несколько минут Рон и Гермиона переругивались с помощью патронусов, отправляя их передразнивать друг друга. Гарри показалось, что они сейчас поссорятся, но всё закончилось, когда Джинни призвала свой патронус-лошадь, которая встала посреди комнаты и пропела издевательскую кричалку про жениха и невесту. Рон с Гермионой ополчились на неё вместе, к счастью, для Гарри, потому что в последнее время только и делали, что собачились друг с другом. — Ну, давай теперь ты, Гарри, — позвал его Римус. Гарри достал палочку и почувствовал, как накатывает волнение. Ни Римус, ни Сириус не знали, что его патронус изменился. Он и сам за это время уже успел позабыть об этом. Рассудив, что это меньшее, о чём им приходилось волноваться, Гарри сосредоточился. — Экспекто Патронум! — из палочки полился серебристо-голубой свет, постепенно формируясь в лань. Она встала напротив Гарри и вопросительно, как ему показалось, склонила голову. Гарри зашептал ей послание. Ничего путного ему в голову не пришло, поэтому, когда лань остановилась напротив Рона, она закричала голосом Гарри рекламу Фреда и Джорджа про конфеты для запора. Рон хохотал до слёз даже после того, как лань растворилась. — Слышать такое от патронуса ещё смешнее! — попытался сказать Рон сквозь икоту. — Твой патронус изменился? Когда? — озвучил Сириус вопрос, который терзал и Римуса, судя по его взгляду. — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Наверное, где-то весной. Я заметил это только на экзамене, когда меня попросили его показать. — На экзамене?! — воскликнул Рон. — Так вот почему тогда все обсуждали лань... Я-то думал, что они дураки, неспособные отличить её от оленя. — Ты знаешь, почему патронус может измениться? — спросил Люпин. — Ну, точно я не узнавал, но примерно тогда же я увидел то воспоминание... — Гарри замялся, а затем быстро выпалил: — В общем, я думаю, что немного разочаровался в отце, а форма патронуса у меня была от него. Вот и поменялась. — Я читала, что патронус может измениться от сильного потрясения, — сообщила Гермиона. — Видимо, это и правда так сильно на тебя повлияло. — Прости, Гарри. Мы и правда были полными идиотами, — Сириус грустно ему улыбнулся. Гарри кивнул, улыбнувшись в ответ. — Я слышала, что патронус может измениться из-за любви. — сказала Джинни. — Твой защитник становится таким же, как у человека, которого ты любишь. По-моему, это очень романтично. — Но я никого не знаю, у кого был бы патронус лани. — задумчиво сказал Гарри и кое-что вспомнил. — Ну, раз ты разочаровался в своём отце... — протянул Римус. — В матери же нет? У Лили был патронус — лань. — Правда? — Гарри почувствовал облегчение. Ему нравилось, что теперь их с матерью объединяют не только глаза. — Здорово. Гарри обратился к Сириусу. Он хотел давно спросить крёстного, но как-то было не до этого. — Кстати, Сириус, а какой патронус у Снейпа? — Снейп может призывать патронуса? — удивился Люпин, пока Сириус задумчиво нахмурился. — Разве не все в Ордене Феникса способны на это? — спросила Гермиона. — Ну так-то оно так, но бытует мнение, что Пожиратели Смерти патронуса призвать не могут. А Снейп хоть и на нашей стороне, всё равно был среди них, — пояснил Римус. — К тому же я никогда не видел патронуса от него. Он всё передаёт лично или через Дамблдора. — Но Сириус-то видел, — настойчиво возразил Гарри. — Когда Волдеморт наслал на меня то видение, то Снейп при мне отправил патронуса Сириусу, чтобы узнать, где он. — Почему же ты тогда спрашиваешь? — не понял Римус. — Он... попросил меня отвернуться, — замялся Гарри. — Я подумал, что он пытается скрыть технику отправки сообщений! — А я говорил! — воскликнул Рон. — Что его патронус настолько отвратительный, что ему за него стыдно! Хоть бы глист, хоть бы глист... Все посмотрели на Сириуса в ожидании. — Я не знаю, — виновато пожал тот плечами. Заметив рассерженный взгляд Гарри, он пояснил: — Я тогда спал, Гарри. К тому моменту, как смог продрать глаза, патронус уже исчез. И огорчу тебя, Рон: он явно был больше, чем глист. Гарри подавил стон разочарования, зато Рон вполне громко выразил неудовольствие. В последний день на Гриммо Гарри собирал чемодан. Он каждый раз откладывал это дело до последнего. Сначала в чемодан было упаковано только самое необходимое. По мнению Гарри. Карта мародёров, мантия с щитовыми чарами от близнецов Уизли, письмо от Северуса и его подарок — флакон зелья «Сон без сновидений», который Гарри ни разу не открывал. Подарки от Сириуса: нож, открывающий все замки, зеркало для общения с ним и учебник для подготовки к экзамену по зельеварению. Подарки от Гермионы и Рона он тоже сложил, а после этого заполнил чемодан учебным барахлом и в оставшееся место сунул вещи. Они допоздна проболтали с Сириусом, и Гарри пытался успокоить крёстного, когда тот в очередной раз начинал хандрить, что приедет на Рождество. Настойчиво просил его не пристращаться к бутылке и, раз тому нечем заняться, то пусть думает, как получить свободу и выиграть суд, потому что Гарри хотелось проводить время с крёстным не только в стенах Гриммо. Заодно Гарри рассказал о судебных делах, которые изучал больше четырёх месяцев назад. Когда пришло время отправляться на вокзал, за ними снова прислали машину из Министерства. Гарри грустил, прощаясь с крёстным, видя, как тому тяжело. Но не мог не ощущать волнующее покалывание от возвращения в школу. За последние полгода прошлого курса Гарри привык постоянно видеть Северуса. И два месяца лета казались ему невыносимо долгими, так что хотелось пойти в грядущее полнолуние выть вместе с Люпином. Прежде чем сесть в поезд, Гарри рассказал мистеру Уизли о Драко Малфое и о том, какой магазин тот посещал. Тот заверил его, что Малфой-мэнор проверяли несколько раз и ничего запрещённого там не нашли. А предостережение Гарри о том, что у Малфоя метка, мистер Уизли пропустил мимо ушей, попытавшись заверить, что вряд ли Тот-Кого-Нельзя-Называть будет принимать к себе шестнадцатилетних детей. Разговором Гарри не был доволен. Его безумно раздражало, что каждый раз взрослые относились с пренебрежением к его предупреждениям. Что делали недостаточно, чтобы поймать злоумышленников. Чёрт возьми, если двенадцатилетняя девочка поняла раньше всех «мудрых» профессоров, что на учеников нападает василиск, а сразиться с ним отправили Локхарта, когда каждый знал, что он из себя ничего не представляет, — о чём вообще можно было говорить со взрослыми? Гарри, кажется, начинал понимать, почему Северус считает всех вокруг идиотами. Потому что так и есть, в конце концов! Поэтому, когда для Гарри выдался шанс пробраться в купе, где сидела слизеринская компания, он не раздумывал ни секунды и, спрятавшись под мантией, прокрался на багажную полку. «Идиоты», — думал Гарри, когда лежал на полу купе под «Петрификусом» Малфоя и глотал собственную кровь, текущую из разбитого носа. К счастью, его страх уехать обратно в Лондон никем не найденным не оправдался. Тонкс, которую поставили как дополнительную охрану к школе, нашла его в купе раньше, чем поезд тронулся. Хотя им всё равно пришлось прыгать из вагона, который только начал набирать скорость. Она вызвала патронуса, который был похож на огромное четвероногое чудовище, и отправила сообщение в школу, что нашла Гарри и приведёт его к воротам. — Это... оборотень? — спросил Гарри, смотря, как патронус убегает с сообщением. — Да, — коротко ответила та с улыбкой. — Он поменялся из-за Люпина? — продолжал Гарри, вспомнив слова Джинни о патронусах. — Да. Просто однажды вместо своего привычного зайца я увидела его, — усмехнулась Тонкс. — Видел бы ты лицо Римуса, когда я при нём отправила сообщение. Гарри рассмеялся, представляя смущённого Люпина. Такого он уже видел. — Мой тоже поменялся, — в тему продолжил он. — Ого, надо же. И какой же патронус у Снейпа? — с интересом и лёгкой насмешкой спросила Тонкс. — Э, не думаю, что это из-за него... — неловко пробормотал Гарри. — Раньше мой патронус был как у отца, а сейчас стал ланью, как у матери. Просто я узнал, что мой отец был не слишком приятным человеком, хотя все вокруг пытались доказать мне обратное. — Ну, с неприятными родственничками я тебя отлично понимаю. Всё-таки Нарцисса и Беллатрикс приходятся мне тётками. — Точно. Каждый раз забываю. Идти до Хогвартса оказалось безумно далеко, ведь раньше этот путь он преодолевал в карете. Ворота школы оказались закрыты, и Гарри предложил перелезть через них, но Тонкс остановила его, сказав, что ничего не получится — защиту замка усилили в этом году. Зато за ним уже кто-то шёл от школы, освещая путь тусклым фонарём. Гарри представил, как Филч будет бухтеть на него всю дорогу до замка, и уже успел пожалеть, что попал в такую передрягу. Но когда между тёмной фигурой и воротами оставалось метров пятнадцать, Гарри узнал Северуса. — Так, так, так, — надменно усмехнулся Северус, вытаскивая свою палочку и касаясь ею замка. Цепи тут же расползлись в стороны, и ворота со скрипом открылись. — Очень мило с вашей стороны, Поттер, что вы всё-таки прибыли, хотя, по всей видимости, решили, что школьная мантия унижает ваше достоинство. — Я не смог переодеться, у меня не было моей... — начал Гарри, не в силах перестать глупо улыбаться, но Снейп прервал его. — Можете не ждать, Нимфадора, со мной Поттер... в полной безопасности. — Вообще-то моё послание предназначалось Хагриду, — нахмурилась Тонкс. — Хагрид, так же как и Поттер, опоздал к началу праздника, поэтому ваше послание пришлось принять мне. И, кстати, — Снейп отодвинулся, пропуская вперёд Гарри, — я не без интереса посмотрел на вашего нового патронуса. Он с громким лязгом демонстративно закрыл перед ней ворота и вновь прикоснулся своей палочкой к цепям, отчего те со звоном заползли на место. — Знаете, лучше бы вы оставили старого, — сказал Северус с явной злобой. — Новый выглядит слабоватым. — А вам вот не помешало бы сменить своего, — с лёгким азартом ответила Тонкс. — Думаю, кто-то вроде оленя вам отлично подойдёт! Она развернулась и зашагала прочь в сторону Хогсмида. Гарри почувствовал, как стремительно начинают гореть его щёки. С минуту Северус не проронил ни слова, молча идя в сторону замка. Гарри шёл чуть позади, чтобы иметь возможность неприкрыто разглядывать профессора. — А какой у вас патронус? — спросил Гарри после долгого молчания. — Что, Блэк не разболтал вам этого? — с удовольствием заметил Снейп. — Он не успел заметить, — буркнул Гарри. — Почему вы не хотели показывать своего патронуса? — Потому что тогда вы ещё не знали, — вздохнул Северус, останавливаясь. Он повернулся к Гарри, смотря на него свысока. Его бледное лицо подсвечивалось фонарём в сумраке ночи. — Мой патронус — лань, Поттер. Патронус вашей матери. — Значит... — он попытался скрыть досаду за удивлением. — У нас с вами теперь одинаковые патронусы. — Получается, так, — усмехнулся Северус. — Если вы хоть что-то знаете о смене патронусов, то должны понимать, насколько неуважительно продолжать докучать мне вашими нелепыми чувствами. К горлу Гарри подкатила обида, но он сдержался, решив придерживаться плана. — Я ведь уже писал вам об этом, сэр... Вообще-то, мне уже нравится кое-кто другой... — стушевался Гарри под недовольным взглядом Северуса. — Просто я бы хотел пообщаться с вами поближе. Профессор Снейп фыркнул и вновь отправился к замку. — Ну да, так я и поверил. — Нет, правда! — упрямо крикнул Гарри, догоняя его. — Просто Римус и Сириус вечно болтают только про отца и постоянно восхваляют его. А про маму... почти ничего не говорят. Я бы хотел узнать её поближе от кого-то, кто может рассказать, чем она жила. Снейп резко остановился, из-за чего Гарри врезался ему в спину, неприятно ударившись носом о позвоночник. — Послушайте, Поттер, — развернулся он и, приблизив своё лицо, заглянул Гарри в глаза. — Я узнаю, если вы пытаетесь меня обмануть. Если я замечу хоть один намёк, вы до конца Хогвартса будете драить туалеты зубной щёткой. Понятно? Гарри кивнул, смотря в тёмные глаза Северуса, и всё, о чём он думал в этот момент, — это предсмертный крик его матери, самое яркое воспоминание о ней, чтобы профессор не увидел другие мысли. Внезапно Северус ткнул в лицо Гарри волшебной палочкой. Он так испугался, что ему сотрут память или покопаются в мыслях, что отшатнулся, но замер, почувствовав, как пальцы грубо схватили его за подбородок. — Успокойтесь, Поттер, — рявкнул Снейп и произнёс заклинание: — Тергео. Гарри почувствовал дуновение магии на лице и больше ничего. Он вопросительно нахмурился, глядя на Северуса и потирая подбородок там, где только что его сжимали чужие пальцы. — У вас всё лицо было в крови. Или хотели оставить её, чтобы эффектно появиться в Большом зале? Будто вашей одежды недостаточно. — Это Малфой! — возмущённо крикнул Гарри и вспомнил о том, что ещё хотел рассказать. Он поведал всю историю — от Косого переулка до того, что услышал в поезде. Пока Гарри рассказывал, они вошли в Хогвартс и остановились перед дверями Большого зала, за которыми были слышны смех и разговоры. — Будьте осторожнее, сэр. Он что-то замышляет, — попросил Гарри. — Поттер, я осведомлён о делах мистера Малфоя, и директор тоже. Не лезьте в это. Вам ясно? — сказал ему Снейп, но, заметив упрямый взгляд Гарри, продолжил: — Если я узнаю, что вы суёте свой нос в это дело, то никаких разговоров о вашей матери не будет. — Вы... правда расскажете о ней?! — воодушевился Гарри. — Не чаще одного раза в две недели. — Договорились! — выпалил Гарри, пока Снейп не успел передумать. — И ещё кое-что... Пожалуй, пятьдесят очков с Гриффиндора за опоздание. И, наверное, ещё двадцать — за ваш маггловский наряд. — На лице профессора было довольное злорадство. — Знаете, что-то я не припомню, чтобы хоть один факультет так быстро уходил в минус в самом начале семестра. — Как скажете, — улыбнулся ему Гарри, заметив, как его реакция не обрадовала Северуса. — Я могу заходить? И, дождавшись короткого кивка, Гарри толкнул дверь, входя в Большой зал. Гермиона и Рон накинулись с вопросами, но на Гарри было устремлено столько взглядов, что даже шёпотом он не рискнул рассказывать им о своём позоре. Он попытался скорее начать ужин, но как только потянулся к картошке, та исчезла. Стол опустел, а затем заполнился десертами и пришлось довольствоваться тыквенным пирогом, чтобы в желудке оказалось хоть что-то более-менее приличное. Дамблдор поднялся и начал свою речь. Он случайно показал на весь зал свою почерневшую руку и среди учеников послышались обеспокоенные шепотки. — В этом году мы рады приветствовать нового члена нашего преподавательского состава. Профессор Слагхор, — Слагхорн встал со своего стула. Его лысина сверкала в свете свечей, а толстый живот, облачённый в жилетку, отбрасывал тень на стол, — мой бывший коллега, согласился вернуться на свою прежнюю должность преподавателя зельеварения. — Зельеварения? — Зельеварения? Слово эхом пронеслось по залу. Все удивлялись: неужели они не ослышались. — Зельеварения? — хором спросили Рон с Гермионой, оборачиваясь к Гарри. — Но ты же сказал… — В свою очередь профессор Снейп, — Дамблдор повысил голос, заглушая общее бормотание, — займет место преподавателя Защиты от Тёмных искусств. — Да! — ликующим шёпотом выпалил Гарри и Гермиона сидящая рядом с ним удивлённо на него посмотрела. — Гарри, ты же сказал, что Слагхорн будет преподавать Защиту от Тёмных искусств! — сказала она. — Я тоже так думал! — ответил он ей с улыбкой. Гарри чувствовал, как счатье затапливает его, что этого бы хватило на сотню патронусов сразу. Северус, сидевший по правую руку от Дамблдора, даже не встал при упоминании своего имени. Он лишь лениво поднял руку в знак признательности за аплодисменты, доносившиеся от слизеринского стола, однако Гарри не сомневался, что заметил ликование на его лице. — Одно хорошо, — злорадно произнёс Рон. — К концу года Снейпа уже не будет. — В смысле? — спросила Гермиона. — Эта должность проклята. Никто не задерживается больше года… Квиррелл, тот вообще умер на этой работе… Лично я буду надеяться на еще одну смерть… — Рональд! — с укоризной сказала потрясенная Гермиона. Рон закатил глаза и взглянул на Гарри, ища у того поддержки, ведь с Гермионой они только и ссорились последнее время. Но Гарри смотрел на него с гневом, чувствуя, как внутри появляются сомнения и страх за Северуса. — Теперь, как все в этом зале знают, лорд Волдеморт и его сторонники снова на свободе и они становятся все сильнее. При этих словах Дамблдора тишина стала особенно напряженной. Гарри взглянул на Малфоя. Тот не смотрел на Дамблдора, а забавлялся тем, что заставлял свою вилку парить в воздухе, словно считал слова директора недостойными его внимания. — Мне трудно передать словами, насколько серьёзна нынешняя ситуация, и как предельно осторожны должны быть все в Хогвартсе, чтобы остаться в безопасности. За это лето мы усилили магическую защиту замка. Теперь мы защищены новыми и более мощными способами, но всё же беспечность недопустима. Это касается и учеников, и работников замка. В связи с этим настоятельно прошу вас терпимо относиться ко всем ограничениям, связанным с безопасностью, которые могут наложить ваши преподаватели, какими бы раздражающими они вам не казались. В частности это касается правила, которое запрещает вам покидать замок после его закрытия. Прошу вас, если вы заметите что-то странное или подозрительное внутри или за пределами замка, немедленно сообщить об этом кому-либо из преподавателей. Надеюсь, что вы будете вести себя хорошо и не забывать о собственной безопасности и безопасности других. Голубые глаза Дамблдора пробежались взглядом по ученикам, после чего он снова улыбнулся. — А сейчас вас ждут ваши кровати, такие тёплые и удобные, какими вы только можете их себе представить, ведь самое главное сейчас это хорошенько выспаться перед завтрашними занятиями. Поэтому, пожелаем друг другу спокойной ночи. Пока-пока!