Ошибки приводят к лучшему

Каждый шестикурсник должен был получить личное расписание от своего декана по предметам, которые он выбрал для изучения на оставшихся двух курсах. Конечно, если он получил нужный балл на экзамене. Гермиону, Гарри и Рона очень волновало, что Хагрид ожидал их присутствия на занятиях по своему предмету, хотя никто из троицы не выбрал уход за магическими существами. Да и вообще никто с их курса. Но брать предмет только ради того, чтобы порадовать Хагрида, никто из них не хотел. Гарри так вообще предпочёл бы, чтобы каждый день у него были уроки только по защите от тёмных искусств, которую теперь вёл Северус. Хотя, конечно, он выбрал ещё заклинания, травологию и трансфигурацию. — Итак, Поттер, Поттер... — проговорила профессор Макгонагалл, сверяясь со своими записями, когда очередь дошла до Гарри. — Заклинания, защита от тёмных искусств, травология, трансфигурация... Всё в порядке. Должна сказать, меня порадовала твоя оценка по трансфигурации, Поттер, очень порадовала. А почему же ты не хочешь продолжить занятия по зельеварению? Мне казалось, ты выражал желание стать аврором? — Э, так и есть, профессор, но вы же говорили, что для этого надо было получить «Превосходно» по С.О.В., — ответил Гарри. Он и думать забыл о зельях, раз их больше не преподавал Северус. Да и новый учитель был... странным. Судя по тому, какую компанию он собрал в купе поезда. — Именно такая оценка и была необходима, пока предмет преподавал профессор Снейп. Однако профессор Слагхорн с удовольствием принимает учащихся и с оценкой «Выше ожидаемого». Ты хочешь продолжить изучение зельеварения? — Да, — ответил Гарри, — но я ведь не купил ни учебников, ни компонентов для зелий, ни... — Уверена, что у профессора Слагхорна что-нибудь для тебя найдётся, — заверила профессор Макгонагалл. — Что ж, отлично, Поттер, вот твоё расписание. Да, кстати, двадцать подающих надежды новичков уже записались в качестве претендентов на места в команде Гриффиндора по квиддичу. Я передам тебе список, и можешь назначать испытания в удобное для тебя время. У них с Роном вышло одинаковое расписание, и, пока друг радовался, что у них есть куча свободных окон, Гарри радовался тому, что первым уроком в семестре была защита от тёмных искусств. Проторчав бесконечно долгий (для Гарри) и стремительно быстрый (для Рона) час в гриффиндорской гостиной, они спустились на четыре этажа ниже, к кабинету, где в коридоре возле двери уже стояла Гермиона. Пока Рон злорадствовал над ней из-за домашнего задания, Гарри нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая начала урока. Дверь класса открылась, и на пороге появился Северус. Его бледное лицо, как и всегда, обрамляли чёрные пряди волос. Взгляд надменно прошёлся по головам учеников. Гарри улыбнулся, но тут же одёрнул себя, мельком взглянув на слизеринцев. — Все внутрь, — скомандовал Северус. Гарри вошёл и огляделся по сторонам. Отпечаток личности профессора Снейпа уже лежал на всём в этой комнате: она казалась ещё мрачнее обычного из-за того, что шторы на окнах были задёрнуты, а освещали её только свечи. На стенах висели новые картины; на многих были изображены люди, явно охваченные болью, покрытые кровавыми ранами или со странно искажёнными частями тела. В гробовой тишине все расселись по местам, озираясь на жуткие, затенённые картины. — Я не просил вас доставать книги, — начал Снейп, закрыв дверь, прошёл к своему столу и обратился лицом к классу. Гермиона поспешно бросила свой экземпляр «Перед лицом безликих» обратно в сумку и затолкала её под стул. — Я желаю говорить с вами, и мне нужно ваше полнейшее внимание. Взгляд его чёрных глаз прохаживался по устремлённым на него снизу вверх лицам учеников, на долю секунды дольше остальных задержавшись на лице Гарри. — До сегодняшнего дня, насколько мне известно, по этому предмету у вас сменилось пять преподавателей. Гарри подавил смешок, плотно сжав губы и на миг прикрыв глаза. Будто Снейп не видел лично, как преподаватели сменялись один за другим каждый год. — Естественно, у каждого из этих учителей были свои собственные методы и пристрастия. Учитывая такую путаницу, я даже удивлён, что столь многим из вас удалось нацарапать что-то для СОВ по этому предмету. Ещё больше я буду удивлён, если всем вам удастся успевать в подготовке к ТРИТОНу, которая требует более высокого уровня. Снейп принялся ходить по периметру комнаты, теперь говоря тише. Классу приходилось выворачивать шеи, следя за ним. — Тёмные силы, — продолжал Снейп, — многочисленны, разнообразны, переменчивы и вечны. Бороться с ними — это всё равно, что бороться с многоголовым чудовищем, у которого всякий раз после отрубания одной головы на её месте вырастает другая — ещё более свирепая, ещё более умная, чем прежде. Вы боретесь с чем-то вечно ускользающим, меняющим форму, неистребимым. Гарри глядел на Северуса во все глаза. То, с какой нежностью и любовью в голосе говорил о тёмных силах Северус, вызывало в Гарри ревность и желание стать той тёмной силой, чтобы профессор так же трепетно рассказывал о нём. — Таким образом, приёмы вашей защиты, — продолжал Снейп немного громче, — должны быть такими же гибкими и изобретательными, как и те силы, которые вы пытаетесь одолеть. Эти картины, — он указал на некоторые из них, проходя мимо, — дают достаточно яркое представление о том, что случается с теми, кто испытывает на себе, к примеру, заклятие Круциатус, — он повёл рукой в сторону волшебницы, которая явно кричала от боли, — поцелуй дементора, — обессиленный волшебник с застывшим взглядом был распластан по стене, — или же вызывают агрессию со стороны инферии, — по земле растекалось кровавое месиво. — Так что, кто-то уже встречался с инфериями? — раздался высокий голосок Парвати Патил. — Значит, уже точно известно, что он их использует? — Тёмный лорд использовал инферий прежде, — сказал Снейп, — а следовательно, логично предполагать, что он может вновь прибегнуть к ним. Итак… — Он опять направился к своему столу в противоположной стороне класса, и опять они провожали его глазами, следя за развевающейся на ходу тёмной мантией. — Вы, как я полагаю, ещё совсем новички в невербальных заклинаниях. В чём преимущество невербального заклинания? Рука Гермионы взметнулась вверх. Снейп оглядел класс, проверяя, не вызовется ли кто-нибудь другой, и Гарри, наверное, впервые поднял руку на уроке у Северуса. Убедившись, что выбора у него особо нет, либо снова слушать Гермиону, которая и так постоянно тянула руку на уроках, заучено цитируя учебник, Снейп сухо сказал: — Ну, хорошо… мистер Поттер. Не зря же вы получили высший балл на экзамене? — Э, ну, противник не будет знать какое именно заклинание я использую против него? — Гарри учебник не читал, но само название техники о чём-то говорило ведь. — Верно, хотя ответ лежит буквально в названии. — отмахнулся Снейп (в углу раздался подавленный смешок Малфоя), — В самом деле, те, кто преуспел в применении волшебства без выкрикивания заклинаний, находятся в выигрышном положении благодаря элементу неожиданности. Разумеется, не все волшебники такое могут: это вопрос сосредоточения и силы ума, которых кое-кому, — он с злобным ехидством покосился на Гарри, — не хватает. Гарри упорно не опускал глаз, продолжая пристально смотреть Северуса, пока тот наконец не отвел взгляд. — Сейчас вы разделитесь, — продолжал Снейп, — по парам. Один партнер будет пытаться наслать проклятие на другого, не произнося ни слова. Другой будет стремиться отразить проклятие так же молча. Начали. Гарри успел научить чуть ли не половину класса (всех членов ОД) наводить отражающие чары. Однако никому из них прежде не приходилось отражать чары, не произнося заклинаний. Тут и там началось жульничество: многие просто произносили заклинания шёпотом, а не вслух. Как всегда, не прошло и десяти минут, как Гермионе удалось без единого звука отразить промямленное Невиллом заклинание ватных ног. За такой подвиг любой справедливый учитель добавил бы двадцать очков в пользу Гриффиндора, но Снейп достижением Гермионы пренебрёг, к чему Гарри уже привык и не особо обижался. Северус метался между учениками, пока те практиковались, как всегда похожий на летучую мышь из-за развевающейся мантии, и задержался возле Гарри и Рона, пытавшихся справиться с заданием. Рон, которому нужно было наслать проклятие на Гарри, застыл с побагровевшим лицом и плотно сжатыми губами, чтобы удержаться от соблазна пробормотать заклинание. Гарри держал палочку наготове, весь как на иголках, ожидая отражаемого им проклятия, которое, казалось, едва ли когда-либо последует. — Жалкое зрелище, Уизли, — наконец вмешался Снейп. — Ну-ка... дайте я вам покажу... Он направил свою волшебную палочку на Гарри так быстро, что тот отреагировал инстинктивно. Совершенно забыв о невербальных заклинаниях, он громко выкрикнул: — Протего! Его отражающие чары оказались такими сильными, что Северуса отбросило в сторону. Он потерял равновесие и ударился о стол. Гарри в панике метнулся к нему помочь, но остановился на полпути, вспомнив, что в классе куча детей Пожирателей смерти. Весь класс оглянулся и наблюдал теперь, как Снейп, злобно хмурясь, приводит себя в порядок. — Вы не забыли, как я говорил, что наше занятие посвящено невербальным заклинаниям, Поттер? — Извините, — ответил Гарри, кусая губы. — «Извините, сэр». — Ни к чему называть меня «сэр», профессор, — с улыбкой ответил Гарри и тут же побледнел, понимая свою ошибку. Эти слова вырвались у него прежде, чем он сообразил, при ком их говорит. Некоторые в ужасе ахнули, в том числе Гермиона. Однако стоявшие за спиной Северуса Рон, Дин и Симус одобрительно усмехнулись. — Наказание в субботу вечером в моём кабинете, — произнёс Снейп. — Я не потерплю дерзости ни от кого, Поттер... даже от «избранного». — Конечно, сэр. Простите, — смиренным тоном сказал Гарри, радуясь внутри. Вот и первая встреча. — Это было просто блестяще, Гарри! — ликовал Рон, когда они вскоре благополучно вышли на перерыв. Гарри его ликования не разделял. — Всё-таки тебе не стоило так говорить, — заметила Гермиона, бросив на Рона неодобрительный взгляд. — И чего это ты вдруг? — Не знаю, просто вырвалось. Хотелось как-то... разбавить атмосферу, — пожал Гарри плечами. — Атмосфера та ещё, — фыркнул Рон. — Слышали, как он говорил о тёмных силах? Да он их обожает! — Ну, — сказала Гермиона, — мне показалось, что его речи немного похожи на речи Гарри. — На мои? — с удивлённым восторгом уставился он на Гермиону. И спросил уже спокойнее: — Чем же? — Когда ты нам рассказывал, как это — стоять лицом к лицу с Волдемортом. Ты говорил, что это не то же самое, что заучить набор заклинаний. Ты говорил, что там всё зависит только от тебя, твоей головы, твоей решимости... Так что разве не о том же самом твердил нам Снейп? Что всё сводится к тому, насколько ты смел и насколько быстро соображаешь? Ответить ни Рон, ни Гарри не успели. Загонщик из квиддичной команды передал записку от директора и попытался вызнать, когда Гарри устроит отбор. Но тот его не слушал и, попытавшись отвязаться стандартным «потом», быстро пробежал взглядом по строчкам. Рон и Гермиона читали вместе с ним, склонив головы над кусочком пергамента. «Дорогой Гарри! Я бы хотел приступить к нашим дополнительным занятиям в эту субботу. Прошу тебя прийти ко мне в кабинет к восьми часам вечера. Надеюсь, ты доволен первым днём в новом учебном году. Искренне твой, Альбус Дамблдор P. S. Мне нравятся кислотные леденцы». — Ха! Вот ведь досада для Снейпа! — улыбнулся Рон. — Ты не сможешь прийти к нему на отработку в субботу. — Точно, — Гарри развернулся и быстрым шагом направился обратно в кабинет Северуса. — Надо сказать ему, чтобы поменял день. — Ты что, Гарри?! С ума сошёл?! — недовольно воскликнул Рон, поспевая за ним. — Он всё делает правильно, Рональд! — поучала его Гермиона. — Профессор Снейп только больше разозлится, если Гарри не придёт к нему. — Точно! — ухватился за эту идею Гарри. — Мне не нужны проблемы, Рон. — Вы двое... просто зануды, — буркнул друг, оставаясь у входа вместе с Гермионой. Гарри зашёл в класс. — Профессор, — позвал он Северуса, сидящего за столом. Тот поднял на него хмурый взгляд. — Что вам нужно, Поттер? Придумали новую шутку и пришли её опробовать? — Северус отложил перо, выпрямляясь на стуле. — Да ладно, — стушевался Гарри, на миг забыв, зачем вообще пришёл. — Я просто немного забылся и решил пошутить. — После Хогвартса планируете стать клоуном? — язвительно прошипел Снейп. — Ой, да бросьте вы быть таким серьёзным. — Гарри улыбнулся. — Никто же не видит. Профессор чуть склонил голову и взглянул на открытую дверь класса. Гарри обернулся: в проходе стояли Рон и Гермиона. — Ну, они не слышат, — пожал он плечами и снова повернулся к Северусу. — Я вот чуть не умер со смеху, когда вы рассказывали о сменяемости профессоров. Неужели вам не было смешно от моей безобидной шутки? Профессор вопросительно вздёрнул бровь, невозмутимо глядя на него. Но Гарри показалось, что уголок его губ дрогнул. — Так вы вернулись за этим, мистер Поттер? — прищурился Северус. — Объяснить свой порыв и попросить не наказывать вас? — Ой, точно, — вспомнил Гарри и показал записку. — Профессор Дамблдор хочет, чтобы я пришёл к нему в субботу на личные занятия. Поэтому я пришёл попросить вас перенести отработку на другой день. — Вы пришли, чтобы я изменил день отработки, вместо того чтобы просто её пропустить? — удивлённо спросил Снейп, поднимая взгляд от записки директора. — Э-э, ну да? — замялся Гарри. — Я подумал, что вы назначили эту встречу для нашего разговора... Ну, вы знаете. — Кажется, отработки у меня перестали действовать на вас как надо, — вздохнул Снейп и устало потёр переносицу. — Нет, Поттер, это именно наказание, вы понимаете? — Хорошо, сэр, — закивал болванчиком Гарри. — Так на какой день мы её перенесём? — Пятница. Приходите в пятницу. — Спасибо, профессор, — улыбнулся Гарри, игнорируя подозрительный взгляд Северуса. Уже уходя, он выпалил: — Кстати, мне очень понравился урок! — Ну чего так долго?! — возмущённо спросил его Рон, когда Гарри вышел к ним. — Этот слизняк сильно был недоволен? Они быстрым шагом направились в кабинет зельеварения. Перерыв должен был вот-вот закончиться. — Не называй его так, Рон. — нахмурился Гарри, поймав удивлённые взгляды друзей. — Всё нормально прошло, он перенёс отработку на пятницу. — Мог бы вообще не приходить на неё, — нахмурился Рон, подозрительно глядя на Гарри. — Чтобы он потом назначил мне отработку в день отбора команды по квиддичу, Рон?! — вспылил Гарри, не понимая, чего тот вообще прицепился к этому. — Теперь я могу провести отбор в воскресенье, а не отменять его в последний момент, потому что Снейп заставит меня драить котлы... Или что он там заставит драить сейчас. Рон хмыкнул, но замолчал, видимо приняв объяснение Гарри как достаточно веский аргумент. Как ни странно, подземелье уже было наполнено парами и диковинными запахами. Гарри, Рон и Гермиона на ходу с любопытством вдыхали ароматы, исходящие из больших кипящих котлов. Все четверо слизеринцев сели за один стол, так же, как и четверо когтевранцев. Гарри, Рону и Гермионе ничего не оставалось, кроме как занять стол вместе с Эрни. Они выбрали тот, что стоял всех ближе к котлу золотистого цвета, испускавшему один из самых соблазнительных запахов, какие только приходилось вдыхать Гарри. Этот запах каким-то образом одновременно напомнил ему пирог с патокой, благоухание дерева, исходившее от рукоятки метлы, и ещё какой-то травяной аромат, который он не помнил. Он заметил, что дышит неторопливо и глубоко, и пары от этого зелья, казалось, наполняли всё его нутро, словно напиток. Необычайно приятная истома всё больше охватывала его, он через стол улыбнулся Рону, и тот тоже ответил томной улыбкой. Слагхорн выделил для Гарри и Рона необходимые принадлежности для зельеварения из личных запасов. Затем начал спрашивать у класса содержимое трёх котлов стоящих перед учениками и отвечала только Гермиона. В котлах оказались уже знакомые для Гарри зелья: веритесерум и оборотное зелье. В третьем котле, откуда и шёл приятный аромат, оказалась амортенция — самое сильное приворотное зелье. — Вы узнали его, я полагаю, по четко различимому перламутровому отливу? — спросил Слагхорн Гермиону. — И по пару, поднимающемуся характерными завитушками, — увлечённо дополнила она, — и ещё оно должно пахнуть для каждого по-разному — смотря кого что привлекает, а я чувствую запах свежескошенной травы, и свежего пергамента, и… Она слегка покраснела и не договорила. Слагхорн был очень доволен её ответами и зачислив баллы в счёт Гриффиндора, продолжил: — Амортенция, по сути дела, конечно, не порождает любовь. Любовь вообще невозможно произвести или воспроизвести. Нет, нет, это зелье просто вызывает мощнейшую вспышку страсти или одержимости. Это, пожалуй, самое опасное и сильнодействующее зелье в этой комнате… да-да, — укоризненно кивнул он в сторону скептически посмеивающихся Малфоя и Нотта. — Поживите с моё — и вы не станете недооценивать силу слепой страстной любви… Ну а теперь, — снова начал Слагхорн, помолчав, — пора приниматься за работу. — Сэр, а вы ещё не сказали нам, что находится вот здесь, — и Макмиллан указал на небольшой черный котел, стоявший на столе Слагхорна. Зелье в котле весело плескалось, оно было цвета расплавленного золота, и большие капли прыгали над его поверхностью, словно золотые рыбки, хотя ни одна капля не пролилась из котла наружу. — Ах, да, — спохватился Слагхорн. Гарри не сомневался, что тот вовсе не забыл про это зелье, а ждал вопроса для пущего драматического эффекта. — Да-да. Ещё вот это! Что же, леди и джентльмены, это прелюбопытнейшее зелье — так называемый Феликс Фелицис! Как я понял, — обратился он с улыбкой к Гермионе, громко ахнувшей от восхищения, — вам, мисс Грейнджер, известно действие Феликс Фелицис? — Это эликсир удачи! — взволнованно откликнулась Гермиона, — Он приносит удачу! Весь класс застыл в напряжении. Теперь, взглянув на Малфоя, Гарри мог увидеть разве только его прилизанный белокурый затылок, ибо тот наконец-то удостоил Слагхорна полнейшим и безраздельным вниманием. — Совершенно верно, получите еще десять очков в пользу Гриффиндора. Да, зельце презанятное — этот самый Феликс Фелицис, — продолжал Слагхорн. — Невероятно замысловатое в приготовлении и смертельно опасное при ошибке в компонентах или приёмах. Однако, если приготовить его правильно, как приготовлено то, что мы имеем здесь, вы обнаружите, что во всех ваших начинаниях вам будет сопутствовать успех… По крайней мере, пока не закончился срок годности. — Почему же все не пьют его постоянно, сэр? — алчно спросил Терри Бут. — Потому что при передозировке оно вызывает легкомыслие, неосмотрительность и опасную самоуверенность, — пояснил Слагхорн. — Хорошего понемногу, как говорится… Так что в больших количествах оно чрезвычайно опасно. Но при умеренном приеме, и лишь в самых редких случаях… — Два раза в жизни, — ответил Слагхорн. — Один раз в двадцать четыре года и один — в пятьдесят семь. Всего две столовые ложки, принятые за завтраком. И два самых незабываемых дня. Он мечтательно уставился в даль. Играет он на публику или нет, подумал Гарри, но впечатление произвести ему удалось. — Так вот, именно это, — проговорил Слагхорн, возвращаясь с небес на землю, — и станет наградой за хорошую работу на сегодняшнем уроке! Воцарилась тишина, в которой все булькающие и клокочущие звуки, исходившие от котлов, казалось, усилились десятикратно. — Одного крошечного флакончика Феликс Фелицис, — говорил Слагхорн, извлекая из кармана и показывая всем миниатюрный пузырек, закупоренный пробкой, — достаточно для полного успеха в течение двенадцати часов. От рассвета до заката вам будет сопутствовать везение во всём, что вам случится предпринять. — Однако должен предупредить, что приём Феликс Фелицис запрещен перед спортивными соревнованиями… всякого рода событиями, подобными спортивным первенствам, такими как экзамены или, скажем, выборы. Так что тот, кому достанется это зелье, может воспользоваться им только в самый обычный день… и увидеть, как этот обычный день станет необычным! — Итак! — воскликнул Снобгорн с неожиданной живостью. — Как же вы можете выиграть этот легендарный приз? Так вот, вы сможете это сделать, обратившись к странице десятой вашего «Углубленного зельеварения». У нас осталось чуть больше часа, и за это время вам надо постараться успеть приготовить глоток живой смерти. Знаю, знаю, вам еще никогда не приходилось готовить ничего настолько сложного, и я даже не думаю, что у кого-либо из вас вообще получится хорошее зелье. Однако тот, кто справится с заданием лучше всех, получит вот этого маленького Феликса. Начали! Послышался скрежет придвигаемых котлов и громкое позвякивание разновесок о чаши весов, но никто не проронил ни слова. Атмосфера сосредоточенности, царившая в комнате, сгустилась до физической ощутимости. Гарри заметил, как Малфой лихорадочно листает свой учебник по «Углубленному зельеварению». Было совершенно ясно, что Малфою отчаянно нужен этот день удачи. Гарри быстро склонился над потрепанной книгой, полученной от Слагхорна. К своей досаде, он обнаружил, что прежний владелец так испещрил страницы своими записями, что поля книги были так же черны, как и печатный текст. Склонившись пониже, чтобы разглядеть состав зелья (ибо даже тут бывший хозяин книги понаставил своих пометок и что-то вычеркнул), Гарри поспешно прошел к шкафу с запасами за нужными ингредиентами. Все поглядывали по сторонам, пытаясь подсмотреть, кто чем занимается: как преимуществом, так и недостатком занятий по зельеварению всегда было то, что редко удавалось скрыть свою работу от посторонних глаз. Не прошло и десяти минут, как всё помещение наполнилось синеватым паром. Гермионе, конечно, и тут удалось всех опередить. Её зелье уже напоминало «однородную жидкость цвета черной смородины», что, согласно учебнику, было идеальным результатом в середине процесса приготовления. Покончив с шинкованием корней, Гарри снова склонился над книгой. Как же его раздражало, что приходится буква за буквой расшифровывать указания, поверх которых шли эти дурацкие каракули прежнего владельца: тот с чего-то взял, что тут необходимо нарезать плоды сопофоруса — снотворной фасоли, и вписал в текст собственную рекомендацию: «При ударе серебряным кинжалом плашмя сок выделяется обильнее, чем при разрезании плода». Боб сопофоруса и впрямь оказался крепким орешком для разрезания. Гарри повернулся к Гермионе: — Можно попользоваться твоим серебряным ножом? Она нетерпеливо кивнула, не отрывая глаз от зелья, всё ещё остававшегося тёмно-багровым, хотя в книге говорилось, что к этому моменту в нем должен появиться сиреневатый оттенок. Гарри ударил по фасолине тупой стороной лезвия. К его изумлению, из неё в тот же миг выделилось так много сока, что было непонятно, откуда столько взялось в этом ссохшемся плоде. Поспешно слив весь этот сок в котёл, он с удивлением обнаружил, что зелье тотчас приняло именно тот сиреневатый оттенок, о котором говорилось в книге. Всё его раздражение прежним хозяином учебника тут же бесследно испарилось, и теперь Гарри украдкой посмотрел на следующую строчку его рекомендаций. Согласно учебнику, ему сейчас следовало помешивать зелье против часовой стрелки до тех пор, пока оно не станет прозрачным, как вода. Однако, по дополнительному указанию бывшего владельца, после каждых семи движений против часовой стрелки следовало делать одно движение по часовой стрелке. А что, если старый хозяин и тут не ошибся? Гарри помешал против часовой стрелки, затаил дыхание и сделал одно движение по часовой стрелке. Эффект не заставил себя ждать: зелье стало бледно-розовым. — Как это у тебя получается? — стала допытываться Гермиона, лицо которой покраснело, а волосы, казалось, все больше густели и спутывались в парах, поднимавшихся над котлом: её зелье всё ещё оставалось неизменно багровым. — Добавь одно движение по часовой… — Да ты что, в книге же говорится — против часовой! — наотрез отказалась она. Гарри пожал плечами и продолжил своё занятие. Семь раз против часовой, один по часовой, пауза… семь против часовой, один по часовой… По другую сторону стола Рон скороговоркой ругался себе под нос: его зелье всё ещё напоминало настойку корня солодки. Гарри огляделся. Насколько он мог судить, ещё ни у кого зелье не поблекло так, как у него. Он был окрылён успехом. — И время… вышло! — объявил Слагхорн. — Пожалуйста, прекращайте мешать! Слагхорн медленно переходил от стола к столу, заглядывая в котлы. Он ничего не говорил, а то и дело нюхал или слегка помешивал то одно, то другое зелье. Наконец, он добрался до стола, за которым сидели Гарри, Рон, Гермиона и Эрни. Он соболезнующе улыбнулся, поглядев на вещество, похожее на смолу, в котле Рона. Молча прошел мимо тёмно-синего варева Эрни. Зелье Гермионы отметил одобрительным кивком. И тут он увидел зелье Гарри, и по его лицу расплылось выражение изумленного восхищения. — Чистая победа! — выкрикнул он на всё подземелье. — Великолепно, великолепно, Гарри! Владыка милостивый, ты, несомненно, унаследовал талант своей матери. Вот кто уж действительно блистал в зельеварении, так это Лили! Ну что ж, тогда получай, вот он — обещанный флакончик Феликс Фелицис! Да смотри, воспользуйся им умело! Гарри спрятал крошечный пузырек с золотистой жидкостью во внутренний карман, чувствуя одновременно радость при виде ярости на лицах слизеринцев и вину — при виде разочарованного выражения лица Гермионы. Рон выглядел просто пораженным. — Как тебе это удалось? — зашептал тот на ухо Гарри, как только они вышли из подземелья. — Думаю, мне просто повезло, — ответил Гарри, поскольку Малфой был близко и мог его услышать. Однако как только они оказались вдали от посторонних ушей на ужине за столом Гриффиндора, он почувствовал, что теперь можно все рассказать. С каждым его словом лицо Гермионы каменело всё больше. — Ты что, считаешь, что я смошенничал? — спросил он наконец, раздосадованный выражением её лица. — Ну не станешь же ты утверждать, что сам до всего додумался? — упрямо настаивала она. — Он всего лишь действовал не по тем инструкциям, по которым работали мы, — возразил Рон. — Ведь всё могло кончиться и полным крахом, правда? Но он рискнул — и риск оправдался, — из его груди вырвался вздох. — И что стоило бы Слагхорну отдать этот учебник мне, так нет же: на моём нигде ни одной пометки. Только следы блевотины на пятьдесят второй странице, а больше… — Постой, — раздался голос прямо у левого уха Гарри, и он вздрогнул. Он обернулся и увидел, что к ним подошла Джинни. — Я не ошиблась? Ты следовал инструкциям, вписанным чьим-то пером в текст учебника, Гарри? Вид у неё был озабоченный и сердитый. Гарри сразу понял, к чему она клонит. — Да ничего особенного, — попытался он её успокоить, понизив голос. — Это же совсем не то, что тот дневник Риддла. Это просто старый учебник, кем-то почерканный. — Но ты выполняешь то, что там рекомендуется? — Я просто попробовал воспользоваться несколькими подсказками, написанными на полях, честное слово, Джинни, тут нет ничего такого… — А ведь Джинни, пожалуй, права, — отозвалась Гермиона, тут же встрепенувшись, — нам надо бы проверить, нет ли во всём этом чего-нибудь странного. Я об этих дурацких указаниях — как знать?… — Эй! — возмущённо воскликнул Гарри, как только она выхватила из его сумки доставшийся ему экземпляр «Углубленного зельеварения» и занесла над ним свою волшебную палочку. — Специалис Ревелио! — произнесла она, легонько постучав ею по передней обложке. Ничего особенного не произошло. Книга так и лежала, всё такая же старая, перепачканная, с загнутыми страницами. — У тебя всё? — раздраженно спросил Гарри. — Или ты хочешь посмотреть, не сделает ли она пару кульбитов? — Вроде всё в порядке, — проговорила Гермиона, всё ещё не спуская с книги подозрительного взгляда, — в смысле, в самом деле, похоже, учебник как учебник. — Вот и прекрасно. Тогда я его забираю, — сказал Гарри, хватая книгу со стола, но она выскользнула у него из рук и упала на пол, раскрывшись. Никто больше не смотрел на неё. Гарри нагнулся, чтобы подобрать книгу, и в этот момент вдруг заметил какую-то надпись, нацарапанную в самом низу задней стороны обложки все тем же мелким неразборчивым почерком, что и указания, завоевавшие ему его флакончик Феликс Фелицис, который теперь надежно покоился, спрятанный в свернутой паре носков наверху, в его сундуке. «Эта книга принадлежит Принцу-полукровке».