Ошибки приводят к лучшему

Дамблдор вернул Гарри на Гриммо только после полуночи. Если бы Гарри знал, что его миссия заключается в том, чтобы вернуть какого-то странного профессора в Хогвартс, то не был бы настолько рад. — Гарри, это ты? Дамблдор сказал, что вернёт тебя только к утру. Сириус выглянул из столовой, немного заспанный и помятый. От него снова пахло спёртым запахом спирта, и Гарри невольно поморщился. — Ну сколько ты ещё будешь дуться? — неверно понял его крёстный. — Сколько захочу, — буркнул он в ответ, проходя мимо в столовую. В столовой за столом сидел Римус, и Гарри сразу же захотелось сбежать, вспомнив, что Люпин услышал из его уст. Одно дело — позлить крёстного и Снейпа, но другое — так опозориться перед Римусом. Гарри поспешно развернулся, но наткнулся на Сириуса. — Давай-ка поговорим. И ты наверняка голоден. — Сириус жестом пригласил его за стол. На это предложение живот Гарри издал жалобный звук — в нём действительно не было за весь день ничего, кроме запаса конфет, который должен был быть растянут на месяц. Гарри развернулся и прошёл в столовую. — Привет, — тихо поздоровался он с Римусом, ощущая жуткую неловкость. Сириус приказал домовику разогреть ужин, и вскоре перед Гарри возникли тарелка с супом, поджаренный хлеб на блюдце и миска с салатом. Гарри с жадностью принялся есть, и тишина, стоявшая в комнате, прерывалась только стуком ложки. Он чувствовал, как Сириус и Римус сверлят его взглядами, но, когда он вопросительно посмотрел на них, они тут же отвернулись, изучая паутину под потолком. Гарри проглотил еду и отложил ложку. — Ты хотел поговорить, Сириус? О чём? — Гарри старался говорить ровно, хотя сам напрягся так, что пальцы свело. — Сириус очень переживает за тебя, — ответил за него Люпин. — Ну, было бы странно, если бы он не переживал, когда за мной охотится тёмный волшебник. — Дело же не в нём! — яростно вклинился крёстный, но Люпин придержал его, положив ладонь ему на плечо. — Гарри, мы имеем в виду твой... особенный интерес к профессору Снейпу. — Значит, тебя больше волнует, что я влюблён в Снейпа, чем то, что за мной охотится Волдеморт? — Гарри попытался сделать свой тон холодным, но голос всё равно дрогнул. — Что? — Сириус растерял пыл, с беспокойством глядя на него. — Конечно, нет, твоя безопасность всегда будет для меня на первом месте. Но и твоё счастье для меня тоже важно, а со Снейпом... Его не будет, Гарри. — Да с чего ты взял, что я не буду счастлив с ним? — нахмурился Гарри, ощущая, как начинает дрожать от злости. Почему его просто не могут оставить в покое? Почему каждый считает своим долгом прописывать то, как ему жить? Дурацкое пророчество, которое обязывает его сражаться с Волдемортом. Дамблдор, решающий, где ему жить. Теперь ещё Сириус с Люпином, которые решают за него, кого ему любить. Гарри чувствовал, как в глазах собираются слёзы, и опустил голову, чтобы этого не заметили. — Ну не зря же твоя мать выбрала Джеймса, а не слизеринского гада! — отчаянно крикнул Сириус. — Может, у неё не было шанса узнать его получше, — пробурчал Гарри, глубоко вздыхая, чтобы успокоиться. — Ты не рассказывал ему? — спросил удивлённый Люпин. Гарри посмотрел на них исподлобья и заметил, как Сириус скривился и помотал головой. — Что? О чём он? — Снейп и твоя мать были друзьями, — ответил Люпин. — Курса до пятого, как раз пока он не назвал её... Ты знаешь. — Сириус махнул рукой. За всё это время куча людей говорила ему, кто дружил с его отцом. Даже когда все думали, что Сириус Блэк, сбежавший преступник, охотится за Гарри, даже тогда ему рассказали, что он был другом его отца. Но никто, ни одна живая (или мёртвая) душа не сказала ему, что Северус Снейп, его преподаватель по зельеварению, которого он знал с одиннадцати лет, дружил с его мамой. — Тогда очень зря, что она выбрала не его, — прохрипел Гарри. — Что ты такое говоришь? — Сириус нахмурился. — Если бы она выбрала Северуса, то не умерла бы! — Гарри поджал губы и, подавив рвавшийся всхлип, вскочил из-за стола. — Я был бы при живых родителях. Я не был бы отщепенцем у Дурслей... — Гарри... — Сириус преодолел расстояние между ними и бесцеремонно сжал его в объятиях. — Твои родители выбрали защитить тебя. Перегар крёстного заполонил лёгкие Гарри, отчего у него защипало в носу. И слёзы, которые он пытался сдерживать, скатились из глаз, затерявшись в рубашке Сириуса. — Ну какой тебе Снейп? — спросил Сириус, попытавшись пригладить волосы Гарри, но тот отстранился, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Лучше бы крёстный замял эту тему, пока у него был шанс. — О, хочешь сказать, я слишком плаксив для него? — Нет-нет, я не об этом. И вообще, плакать нормально. Знал бы ты, сколько я пролил слёз по твоему отцу... — Ну да, «нормально» настолько, что ты всё ещё зовешь Северуса Нюниусом. — Это просто привычка... — Сириус прикусил язык, заметив недобрый взгляд крестника. — Гарри, я ведь беспокоюсь о тебе. Ты для меня как сын и мне важно, что у тебя происходит в жизни. — Я думал, что родители всегда поддерживают своих детей и желают им счастья. — съязвил Гарри. — Ни один нормальный родитель не захочет, чтобы его ребёнок влюбился в Снейпа! — гаркнул Сириус, ударив кулаком по столу. Гарри вздрогнул и заметив это, Сириус выдохнул и попытался спокойно договорить. — Он же явно не тот, кто сможет тебя утешить, сделать счастливым. Я о том, что он же настоящая заноза в одном месте, с его язвительным характером. — О, то есть дело только в его характере? — упрямо посмотрел на него Гарри и хмыкнул. — Ладно. Тогда выбираю Люпина. Он посмотрел на сидящего Римуса, который ойкнул, округлив глаза. — Гарри, ты че-чего?.. Я же не л-лучше... — голос его дрожал, а взгляд забегал по комнате, и весь он выглядел будто зверь, который искал место, куда бы спрятаться. — Не смущай Римуса, Гарри. Бедняга аж побледнел. — Значит, остановлю свой выбор на Северусе. — Гарри улыбнулся, жутко довольный собой. — Хватит его так называть. — поморщился Сириус. — И вообще, ты ведь можешь найти себе парня по возрасту. — Сириус положил руку ему на плечо и крепко сжал. — По твоему уровню, знаешь? Гарри сбросил его руку, дёрнув плечом, и отошёл от него подальше. Кажется, спокойно доесть ему не дадут, да и всё равно аппетит пропал. — О, по моему уровню? — холодно отозвался Гарри. — Что ж, когда найдёте парня, который четырежды пережил нападение Тёмного Лорда, сразился с василиском, а потом ему в пятнадцать сказали, что он обязан будет убить могущественного тёмного волшебника, — маякните мне. Я бы с ним с радостью познакомился. Гарри рванул из кухни, стараясь побыстрее закрыться в комнате. — Подожди, Гарри! Что значит, что ты должен убить Волдеморта?! — крикнул ему Сириус вдогонку. — Спроси у Дамблдора! — услышал он в ответ, прежде чем дверь в комнату захлопнулась. До конца месяца особых происшествий не было, не считая постоянных сводок новостей о пропавших без вести или убитых волшебниках. Сириус всё время заводил разговор про влюблённость Гарри, который приводил их к ссоре, после которой Гарри пару дней не показывал носа из комнаты. Собраний Ордена Феникса практически не было, только иногда кто-то из его членов приходил на Гриммо передать новости или передохнуть перед новым дежурством. Гарри нравилось болтать с Тонкс, ведь казалось, что она единственная, кто его понимает. Кошмары вернулись, но теперь не были волдемортовскими. Гарри снилось, как он не справляется с ответственностью. Вообще ни с какой. То его заваливает книгами в школе, пока он учится, или он тонет в чернилах. Проигрывает кубок по квиддичу или падает с метлы и умирает. Вот на него нападает Малфой и сдаёт своей матери, которая отводит Гарри к Волдеморту. Или Гарри снова сражается с ним посреди поля, как тогда на кладбище, но проигрывает. Сириус отворачивается от него, и в его лице читается глубокое презрение. Кошмары были обо всём и обо всех. Пожалуй, кроме Северуса. Северус больше не приходил, когда Гарри засыпал медитативным сном. Каждый раз его встречала пустая кровать из слизеринской спальни и больше ничего. Зато Северус приходил в обычных снах, но это никогда не было кошмаром. Это всегда было так волнующе, смущающе и настолько приятно, что Гарри готов был терпеть кошмары ради этого. За три дня до его дня рождения Уизли пригласили его к себе в Нору. Когда Гарри жил у Дурслей, он мечтал сбежать куда угодно от них. В частности, в косоватый, но уютный дом семьи Уизли, который увидел впервые на каникулах после первого курса. Но сейчас, сидя на Гриммо, в доме, который он считал своим родным, уезжать не хотелось. Впрочем, настроение Гарри на этот счёт изменилось быстро, когда Сириус снова заговорил про Снейпа и попытался подсунуть ему подростковые маггловские журналы с поп- и рок-звёздами на разворотах и статьями на тему: «Как мне признаться мальчику...» или «Что делать со школьным хулиганом?» Так что на следующее утро, когда за Гарри пришла миссис Уизли, он был очень рад, что отдохнёт хотя бы пару дней от назойливого бурчания крёстного. Перед тем как уйти, Гарри отправил письмо с Хедвиг. — Когда тебя отправят обратно, я уже буду в Норе. Так что не потеряйся, — он заботливо почесал её клюв, и она, ухнув, вылетела в окно. Сириус провожал Гарри, стоя у выхода, и несколько раз настойчиво сказал, что будет ждать обратно в его день рождения. И, конечно, за Гарри остаётся право приглашать всех, кого он захочет видеть на празднике. Поспешно обняв крёстного, Гарри с миссис Уизли вышли из Гриммо, и она аппарировала их прямо с крыльца. Из Норы навстречу Гарри выбежали Рон с Гермионой. После коротких объятий они зашли в дом, сразу же пройдя на кухню, где сидела Джинни. — 'Арри! На него налетела белокурая девушка и, сжав его в объятиях, чмокнула в щёку. — Я так р'ада тебя видеть! Гарри запоздало узнал в ней Флёр и удивился её нахождению здесь. — Э, я тоже... рад, — улыбнулся он. — О, ты же не снаешь. Билль и я собир'аемся пожениться! — О, — без выражения произнёс Гарри. Он не мог не заметить, что миссис Уизли, Гермиона и Джинни упорно старались не смотреть друг на друга. — Ух ты... Э... поздравляю! Она снова бросилась на него и ещё раз поцеловала. — Мне нуж'но собрать яйца для савтрака, — Флёр поморщила свой носик и изящно выплыла из дома во двор. — Тьфу, — прошипела Молли Уизли сквозь зубы. — Идите-ка вы в комнату. Завтрак будет готов через полчаса. — Мама её терпеть не может, — сказала Джинни, когда они расселись на кроватях. — Разделяю её мнение. — Не понимаю, чего вы все на неё накинулись. — Действительно, не понимаешь, Рон, — фыркнула Гермиона, и друг насупился. — Мне она кажется милой, — Гарри пожал плечами, с непониманием глядя на Гермиону и Джинни. — Ну, ещё один. На их свадьбе все мужчины будут пускать слюни, — язвительно заметила Джинни, неодобрительно смотря на Гарри. — Ну, к нему это не относится, — ляпнул Рон, и Гарри с Гермионой выразительно посмотрели на него. — Да что такого? Тут все свои же! — Вы о чём? — спросила Джинни, переводя взгляд между ними тремя. — Мало мне надоедливого крёстного, — Гарри махнул Рону, чтобы тот продолжал, раз сам начал. Рон под неодобрительными взглядами Гарри и Гермионы стушевался и как-то тихо буркнул Джинни: — Гарри — гей. — Что?! — вскрикнула та. Гарри пожал плечами, мол, как есть. На лице Джинни он заметил какое-то разочарование, хотя, возможно, ему показалось из-за постоянных стычек с Сириусом. — А что Сириус? — спросила его Гермиона. — Он против? — Ну, пытается навязать мне своё видение моей жизни, — уклончиво ответил Гарри, почувствовав укол стыда. Крёстный и словом не обмолвился о его предпочтениях в поле партнёра, его только не устраивал выбор конкретного. Хотя, возможно, он был настолько шокирован из-за Снейпа, что удивиться голубому небу Гарри просто не успел. — Всё равно эта Флегма раздражает. Я бы хотела, чтобы Билл был с Тонкс, — выразила мысль Джинни. — Мама её постоянно зазывает на ужин. Надеется, что Билл бросит Флёр, влюбившись в Дору. Гарри испытал мерзкое чувство. Почему внезапно все вокруг начали считать, что вправе указывать, как другим распоряжаться своими чувствами? — Ну это вряд ли, — фыркнул он. — Тонкс уже любит кое-кого, так что это пустая трата времени. — Правда? Кого? — с интересом спросил Рон. — Не расскажу. Я не собираюсь выдавать чужие секреты, — хмыкнул он в ответ. — И вообще, лучше бы поддержали и порадовались за Билла. Он же не тупой и наверняка чувствует ваше отношение к его невесте. — Он просто не понимает, что она не подходит ему, — сказала Джинни с чувством знающего человека. — И мы беспокоимся за его счастье! — Билл сам решит, кто подходит ему! — огрызнулся Гарри. — Всё это звучит просто нелепо, как вы пытаетесь навязать ему свой выбор, прикрываясь заботой! — Ладно, ладно, умник, — фыркнула Джинни, явно не согласная с ним. — Мы слышали, что ты был с Дамблдором на миссии, — Рон попытался сменить тему. — Ничего такого. Директору нужно было, чтобы я уговорил вернуться одного профессора в Хогвартс. — О, новый преподаватель по Защите от Тёмных Искусств. Какой он? — спросила Гермиона. — Похож на моржа, — улыбнулся Гарри. — Раньше он был деканом Слизерина, но, вроде, нормальный. — Кто угодно будет лучше, чем Амбридж, — махнул рукой Рон. — Ещё Дамблдор сказал, что будет лично учить меня. — Гарри вспомнил их разговор. Это и радовало, и удручало его, и он подумывал попросить Дамблдора возобновить уроки окклюменции у Снейпа. — Круто! — восхищённо выдохнул Рон. — А чему? — Не знаю, он точно не сказал. «Наверняка, будет то, что поможет мне убить Волдеморта», — подумал Гарри, однако вслух не выразил свои мысли. Он так и не рассказал друзьям о пророчестве. Два дня в Норе прошли спокойно. Гарри узнал, что мистера Уизли повысили на работе, и теперь тот постоянно задерживается допоздна. Людей в Министерстве не хватало, но Артур Уизли был даже рад этому, ведь это означало, что сторонники Волдеморта не смогут навредить магическому миру изнутри политической структуры. На второй день они смогли уговорить миссис Уизли отпустить их полетать на мётлах. Та лишний раз не давала им выходить из дома под предлогом, что на Гарри могут напасть Пожиратели Смерти. Этой тревоге способствовали постоянные новости из газет или от мистера Уизли, приносившего с работы вести, что кто-то снова пропал. И Гарри становился всё мрачнее, гадая, сколько ещё это всё продлится, ведь он вряд ли сможет победить Волдеморта в ближайшие годы. Вечером Гарри сидел на лавочке, смотря на темнеющее багровое небо. Лавочка находилась на улице у кухонного окна, из-за которого было слышно, как миссис Уизли гремит посудой, готовя ужин. Все эти дни Гарри ждал Хедвиг с ответным письмом, но её всё не было. Он переживал, что совершил ошибку, вот так бездумно отправив письмо совой, которую могут перехватить. Переживал и за письмо, и за Хедвиг — мало ли что с ней могли сделать. Входная дверь открылась, и на тёмную площадку у дома упала полоска жёлтого света. Гермиона прикрыла дверь и села рядом с Гарри. — Тебя что-то беспокоит? — спросила она, смотря на загорающиеся звёзды. — Ну, если не считать, что Волдеморт похищает людей и бог знает что делает с ними, то ничего. Сущие пустяки, — тихо ответил ей Гарри. — А что насчёт Сириуса? Ты выглядишь подавленным с тех пор, как приехал. — Ничего. Я даже соскучился уже, просто... Просто не хочу слушать его нравоучения, — хмыкнул он. — Наверное, при вас он не будет пытаться исправить меня каждый день. — Всё настолько плохо? — в голосе Гермионы сквозила обеспокоенность. — Хочешь, я поговорю с ним? — Нет! — выпалил Гарри. — То есть нет необходимости, Гермиона. Честно. Всё в порядке... — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всём? — подруга настойчиво смотрела ему в глаза. — Конечно. Конечно, я знаю, — попытался заверить её Гарри. Во рту стало гадко от лжи. Он не рассказывал им о пророчестве, боясь, что они испугаются, бросят его. Гарри бы даже не обиделся. У них ведь есть право на свою жизнь. Боялся признаться о Северусе... Гермиона вот заверяла его в своей поддержке, но Флёр недолюбливала наравне с Джинни и миссис Уизли. Гарри казалось, что Сириус всегда будет на его стороне, безоговорочно будет принимать его любым... Но крёстный больше полмесяца пытается переубедить его. — Идём в дом. Рон хочет сыграть с тобой в шахматы до ужина. Утром к ним заглянул Билл и подал Гарри кошелёк с деньгами, взятыми из его сейфа, потому что в Гринготтсе огромные очереди. Гарри уже успел забыть, что они должны поехать за покупками к школе. Накануне к ним прилетели совы со списком всего необходимого, а также со значком для Гарри, которого сделали капитаном команды по квиддичу. Стоял хмурый пасмурный день. Возле Норы их ждала одна из машин от Министерства магии, выделенная для охраны Гарри. Если бы дядя Вернон видел его сейчас, то наверняка бы лопнул от зависти. Но Косой переулок встретил их мрачной тишиной. Никаких пёстрых витрин, ни смеющейся толпы. Пока Гарри, Гермиона и семейство Уизли ходили за покупками под безумным взглядом Беллатрикс с разыскиваемых плакатов, что висели везде, Гарри увидел, насколько люди были запуганы происходящим. Маггловский район пестрил весельем и шумными компаниями, в отличие от магического. Оливандер и Фортескью были закрыты — хозяева лавок без вести пропали, как сообщил мистер Уизли. Ещё несколько лавочек были закрыты по причине отъезда волшебников. И Гарри тоже хотелось взять чемодан и уехать куда-нибудь подальше, на материк. Вряд ли Волдеморт заберётся за ним в Америку или Индию, верно? Но тогда выходило, что Волдеморт будет третировать магов ещё долгие десятилетия, пока не умрёт... Если вообще способен умереть без помощи того, кто должен его победить из-за пророчества. От своей трусости Гарри становилось гадко. В лавочке мадам Малкин компания встретила Драко и Нарциссу Малфой. Гарри угрожал взрослой волшебнице, язвительно переругиваясь с ней, хотя ему до слёз хотелось кричать, чтобы та просто остановилась. Прекратила сотрудничество с Волдемортом и бежала из Британии подальше вместе со своим отпрыском, пока не оказалась в одной камере со своим муженьком. Когда перепалка прекратилась и Малфои ушли, Гарри виновато подумал, что у мадам Малкин могут возникнуть проблемы. Так же, как и у Оливандера или мороженщика Фортескью. «Как я смогу победить Волдеморта, если я даже не могу защитить обычных волшебников?» — всё раздумывал и раздумывал Гарри, пока его обкалывали булавками, чтобы подправить мерки. На фоне скучных, увешанных плакатами магазинов, окна Фреда и Джорджа бросались в глаза, словно выставка фейерверков. Случайные прохожие оглядывались на витрины через плечо, а несколько человек с ошеломлённым видом остановились не в силах оторвать взгляда. Окно слева было полностью занято товарами, которые вращались, лопались, вспыхивали, подпрыгивали и визжали. Глаза Гарри начали слезиться, едва он взглянул на них. Окно справа было закрыто огромным плакатом, таким же багровым, как и министерские, но расписанным сверкающими желтыми буквами:

Тебя беспокоит Сам-Знаешь-Кто? Съедай конфету "Я-Не-Посру" Вот так запоро-сенсация — Не обосрётся вся нация!

Гарри рассмеялся впервые, как зашёл в Косой переулок. Рон хохотал вместе с ним, пока его мать всё бледнела и бледнела шепча о том, что близнецов убьют прямо в их постелях. Компания зашла в магазин. Казалось, будто весь Косой переулок обитал тут — народа было столько, что по магазину было сложно передвигаться. Поболтав с близнецами Уизли, троица продолжила рассматривать кучу всякого, пока не заметила Драко Малфоя. Тот был один, без матери, и спешно покидал магазин. Гарри тут же достал мантию-невидимку — Дамблдор сказал Гарри таскать её с собой везде. Он настойчиво попросил Гермиону присоединиться к ним с Роном, чтобы проследить за Драко, и троица двинулась по переулкам следом за подозрительным слизеринцем. Слежка не привела их к чему-то конкретному — они только узнали, что Малфой посещал «Боргин и Берк», магазинчик с тёмными товарами. Гарри чувствовал, как паранойя захватывает его. Возвращались из Косого перулка они уже не в Нору, а на Гриммо, где Гарри, Рон, Гермиона и Джинни должны были провести остаток каникул, потому что там безопаснее. Гриммо встретил Гарри праздничными хлопушками, конфетти которых запутались в его волосах. — С днём рождения, мой любимый крестник! — Сириус крепко обнял Гарри. — Если будешь так сильно сжимать меня, останешься без крестника, — прокряхтел Гарри и рассмеялся, обнимая его в ответ. — Прости, прости, — забормотал Сириус и повернулся к остальным. — Молли, Артур, рад вас видеть! Что-то редко вы заглядываете... Время потекло в разговорах и подготовке к празднику. Гриммо был весь украшен переливающимися лентами и хлопушками, которые периодически стреляли конфетти. Гарри подумал, что для старого Кричера это будет лишней работой. Праздник проходил не как обычно. Не то чтобы Гарри регулярно праздновал дни рождения, но на этот раз людей было больше. Пришли Люпин, Тонкс, Хагрид и даже Аластор Муди. Вся семья Уизли, кроме Перси, а к Биллу присоединилась Флёр. Они долго сидели за большим столом и говорили, говорили, говорили. После того как Гарри задул свечи на торте, испечённом миссис Уизли, он принялся открывать подарки. Гермиона, изменив своим традициям, подарила ему набор для чистки метлы. Рон подарил коробку новинок из магазина своих братьев. Близнецы подарили Гарри мантию с наложенными защитными чарами. Открывая подарок крёстного, Гарри волновался. Он только надеялся, что там не будет чего-то, чем Сириус в очередной раз попытается надавить на него. — Это... книга? — Гарри погладил шершавую обложку и прочёл короткую надпись на приложенной к ней открытке.

«Я всегда буду на твоей стороне. Твой крёстный.

𓃦»

Под надписью бегала по кругу неуклюжая собачка. Гарри посмотрел на книгу, читая название. — «Подготовка к сдаче экзамена по зельеварению», — прочитал он мутным взглядом, чувствуя небывалое облегчение. — Ты же сказал, что хочешь пересдать зелья, — хмыкнул Сириус, нервно ёрзая на стуле. — Ну, как тебе? — Спасибо, — одними губами прошептал Гарри, бросаясь к крёстному и крепко обнимая его. — Это самый лучший подарок, Сириус! — Ты хочешь пересдать зелья? — удивлённо спросил Рон. Гарри смог только кивнуть. — Ну, Гарри же хочет поступить в аврорат, — с усмешкой сказал Сириус и подмигнул ему. Гарри благодарно улыбнулся. Разошлись все только после полуночи. Гарри устало поднимался в комнату, отчаянно пытаясь подавить зевок. Казалось, что как только его голова коснётся подушки, он сразу же уснёт. Но зайдя в комнату, Гарри увидел сидящую на окне Хедвиг, а к лапе у неё было привязано... Письмо.

•••

Большой зал был пуст. Только за преподавательским столом сидели несколько фигур, остальная часть профессоров разъехалась на каникулы. Северус был рад задержаться в Хогвартсе на несколько дней, потому что дома его вечно ожидал Петтигрю, подосланный Тёмным Лордом для слежки за ним. К счастью, причина оставаться в школе была достойная для оправдания. Взгляд четырёх профессоров привлекла белая сова, влетевшая в окно и несущая в лапах письмо. Позднее, чем утренняя газетная почта. Полярная сова, редкая, потому что дорогая, но было несколько человек, кто держал таких птиц. Однако Северус знал, чьё письмо несёт именно эта сова, и надеялся, что она приземлится напротив Дамблдора. Ошибка. Конверт упал в его полупустую тарелку, измазав уголок в желтке. Сова сделала ещё один круг по залу и приземлилась напротив Снейпа. Прикасаться к письму не хотелось, но было бы глупо оставить его под любопытными взглядами двух профессоров. — Можешь лететь обратно, — приказал Снейп сове и, указав пальцем на окно, получил лёгкий укус и уханье, похожее на смех. — Кажется, она будет ждать ответа, — с улыбкой сказал Дамблдор. — Это её проблемы, — процедил Северус и, убрав письмо во внутренний карман мантии, покинул Большой зал. Сначала Северус хотел сжечь письмо, как только окажется в своих комнатах. Но рука не поднялась бросить конверт в камин или наложить «Инсендио». Через несколько часов хождений вокруг да около Северус всё-таки вскрыл письмо и быстро пробежался по строчкам.

«Дорогой профессор Снейп.

Спешу принести Вам моё глубокочайшее почтение. Надеюсь, моё письмо застанет Вас в добром рассположении духа.

Долгом своим считаю принести Вам извинения за свои безнарвственные поступки. Наверное, за все годы нашего знакомства. Доношу до Вашего сведения, что я крепко обдумал те слова, которые Вы мне сказали. Они очень тронули меня и заставили пресмотреть свои взгляды.

Попытаюсь обрадовать Вас сообщив, что мой дорогой крёстный позеленел от злости, узнав о моём сожжалении, что моя мать не выбрала Вас. Возможно, тогда она была бы жива, и я не оказался бы сиротой.

Мне также стало известно, что вы с ней были друзьями, и я очень огорчон, что не ведал об этом ранее.

Извещаю Вас о своём скором дне рожденьие, которое наступит 31 июля. Осмелюсь пригласить Вас на праздник и буду перемного счастлив, если Вы придёте, но пойму, если не сможете явиться. Однако ожидаю от Вас письма, как от отца, которого у меня не было.

P. S. Сын, который мог быть вашим».

Северус прочитал письмо ещё несколько раз. Истерично хохотнул. И снова перечитал. Это было настолько нелепо, настолько абсурдно, что другой реакции у него просто не было. Письмо снова захотелось сжечь. Северус поднёс его к камину, держа над огнём, но, когда уголок пергамента почернел и задымился, он резко убрал его, пытаясь затушить. — Просто нелепо, — выругался Северус сквозь зубы. — Нелепо, что я жалею письмо школьника с кучей ошибок. Письмо отправилось в ящик стола и было позабыто на несколько часов. Вечером того же дня Северус обнаружил, что сидит и с маниакальной самоотдачей исправляет ошибки Поттера красными чернилами, резким почерком переписывая их на правильный вариант. Идея была отправить Поттеру его же письмо обратно, безжалостно представляя, как в зелёных глазах гаснет надежда. Но, когда Северус перечеркнул последнюю ошибку и взглянул на письмо, то передумал его отправлять. «Это его только спровоцирует», — пытался он оправдать себя, отказываясь слушать внутренний голос, который твердил, что он просто не хочет расставаться с письмом. Два дня, проведённые за работой, составлением учебной программы по Защите от Тёмных Искусств, прошли тяжело. В Большом зале на завтрак, обед и ужин его встречала белая сова, недовольно клевала его, брала угощения, но улетать насовсем отказывалась. Каждый раз, садясь за рабочий стол, Северус ощущал жжение в пишущей руке, под которой как раз был ящик стола с письмом Поттера. Совсем раздражившись, он убрал его в ящик прикроватной тумбочки. Грядущей ночью он был готов поклясться, что слышал шёпот, зовущий его. Третий день прошёл в куче свёрнутых и выкинутых в помойку пергаментов, потому что, как только Северус заканчивал письмо, оно сразу казалось ему недостаточно жестоким. Недостаточно шуточным. Недостаточно язвительным. Недостаточно было в них всё. Северус отбросил эту идею, решив придерживаться изначальной — полного игнорирования. — Ты всё ещё не ответил Гарри? — спросил его за завтраком Дамблдор, наблюдая, как белоснежная сова ворует сосиску из тарелки Северуса. — И не собираюсь, — процедил он в ответ, шугнув сову от себя. — Мальчику сейчас особенно тяжело, — наставительно сообщил Дамблдор. «А мне легко, как козлу скакать между школой, Орденом Феникса и собраниями ПСов?!» — мысленно ругался Северус, вслух ничего не ответив. — Я рад был узнать, что вы сдружились на занятиях окклюменцией, — продолжал директор. — Как я и говорил тебе, ты просто плохо его знаешь. «Это ты плохо его знаешь!» — хотелось гаркнуть Северусу и сдать Дамблдору все грехи его любимого героя. Впрочем, закончив завтрак, Северус принялся за ответ. Снова. Он тяжело вздохнул и потянулся, разминая затёкшую спину, когда закончил писать. Северус наклонился обратно, читая с самого начала то, что у него вышло.

«Дорогой мистер Поттер.

Имел я великую радость получить Ваше известие. Примите мою искреннюю признательность за Ваше драгоценное внимание.

Я принимаю Ваши извинения и прощаю Вас, однако ставлю условие: одно извинение за один проступок. Решите сами, за какой именно из сотни случаев Вы попросили.

Мне лестно было узнать о лёгком недуге Вашего крёстного, хотя сами обстоятельства этого не особо меня радуют. Передавайте ему от меня всего самого наихудшего.

Смею предположить, что известие о моей дружбе с Вашей матерью стало бы для Вас тяжёлым грузом в ранние годы нашего с Вами знакомства. Поэтому не стоит жалеть, что Вы узнали об этом столь поздно.

К сожалению, на Ваш праздник явиться не смогу. Но искренне поздравляю и желаю Вам хорошего вкуса, а также щепотку грамотности, чтобы дотянуть до уровня моего возможного сына.

Приношу свои извинения, что подарок, приложенный к письму, передаю не лично. Думаю, Вам он понадобится. Принимайте не более трёх капель за раз и не более двух дней подряд.

P.S. Отец, который мог быть Вашим.

P.S.S. Если переборщите с дозой, то я обязательно узнаю!

P.S.S.S. Не присылайте больше сову. Повезло, что на этот раз она застала меня в Хогвартсе.»

Боясь передумать, Северус поспешно упаковал в плотный конверт письмо и флакон с зельем «Сон без сновидений». За обедом, когда к нему снова прилетела сова, чтобы стащить что-то из его тарелки и неприятно цапнуть за палец, она радостно заухала, заметив конверт. Привязывая его к лапе совы, Северус настойчиво игнорировал ехидную улыбочку Дамблдора.