Ошибки приводят к лучшему

Гарри вернулся в спальню, по пути встретив обеспокоенных Рона и Гермиону. Заверив их, что всё в порядке и он объяснит всё позднее, Гарри ушёл спать. Как только он закрыл глаза, то сразу провалился в сон, который уже видел. На полу в тёмной комнате корчился Сириус, его тело немыслимо изгибалось от каждого взмаха палочки, которая насылала Круциатус. Его палочкой. Его рукой. «Нет! Хватит!» — отчаянно думал Гарри. Он хотел закрыть глаза, убежать, но его тело не слушалось, и он слышал неприятный, зловещий смех. Не имея возможности прекратить страдания Сириуса или хотя бы перестать смотреть, Гарри чувствовал свою беспомощность. Казалось, это длилось часами. «Это неправда. Это неправда. Это неправда!» — твердил он себе, ощущая, как происходящее необратимо влияет на него. Он оказался заложником кошмара, заключённым в безумных издевательских планах Волдеморта. Гарри начал отсчёт дрожащим голосом, который делал каждый раз до начала экзаменов: — «Раз, д-два, т-три, че-четыре... ...дес-сять, девять, восемь...» И внезапно Гарри понял, что стоит. Его шрам обжигало болью. Он смотрел на происходящее будто на экране в тёмной, непроглядной комнате. Гарри перестал видеть глазами Волдеморта, перестал быть им — он будто очутился у него в голове. Гарри опустил взгляд и увидел своё тело в помятой рубашке, брюках и мантии, увидел оправу очков на носу. Гарри попытался вспомнить уроки окклюменции, но выкинуть из своей головы Волдеморта оказалось сложнее, чем Северуса, который был ближе, буквально направлял в него палочку на занятиях. — Вот если бы была палочка... Подожди... — Гарри залез в карман мантии. — Если это мой сон, значит... Он достал палочку, но единственное место, куда бы он мог направить её, был экран напротив Гарри, в котором корчился Сириус. — Ладно. Ступефай! Красная вспышка ударилась в экран, изображение дёрнулось и, на мгновение сменившись другим кадром, вернулось обратно. Гарри повторил заклинание снова и снова, чередуя его с другими чарами. Несколько минут из его палочки вырывались цветные всполохи: Эскуро, Аква Эрукто, жалящее заклинание, Экспеллиармус, Конфундус, Перикулум, Протего. Гарри продолжал до тех пор, пока картинка совсем не пропала и он не оказался в полной темноте. Но это его тоже не устраивало. Он поднял палочку и попытался повторить: — Легилименс! Кадры замелькали так же быстро, как тогда, когда профессор Снейп врывался ему в голову: мальчик лет десяти прячет в шкаф игрушку; он же разговаривает с ужом, сидя возле куста; Гарри видит, как с ним разговаривает Дамблдор, приглашая в школу чародейства и волшебства Хогвартс; «Том Риддл!» — мальчик садится на табуретку в Большом зале, и шляпа на его голове кричит: «Слизерин!» Гарри почувствовал, как его вытолкнули, буквально отшвырнули прочь, и он проснулся. Была глубокая ночь. Коридоры ночного замка были тёмными и пустыми. Гарри давно не прогуливался в такое время и очень соскучился по тишине, по спокойному похрапыванию портретов, по эху собственных шагов. Будто весь замок принадлежал ему. Он дошёл почти до гостиной Хаффлпаффа, остановившись возле портрета с грушами. Пощекотав одну из груш, Гарри проник на кухню — он был голоден. На кухне его радостно встретили домовые эльфы. Особенно счастлив был видеть его Добби. Именно он предупредил их тогда на занятии Отряда Дамблдора, хоть Амбридж всё равно их поймала. Они немного поговорили, эльфы досыта накормили Гарри, и он отправился обратно. Прогуливаясь вдоль окон, Гарри смотрел, как светлеет небо в преддверии рассвета, но лес оставался всё таким же тёмным и зловещим, как и всегда. Неспешно наслаждаясь видом, Гарри запоздало услышал голоса впереди, у входа в замок. Он затаился возле колонны и открыл карту мародёров, подсвечивая её люмосом под мантией. Стоило переждать, если там болтались Амбридж или Филч, но на карте были совершенно другие имена. Те, которые он не ожидал увидеть. Гарри помчался со всех ног в холл и затормозил у лестницы, выглядывая из-за угла. В его сторону шли двое волшебников. — Профессор Дамблдор! — крикнул Гарри, выбегая ему навстречу и снимая капюшон мантии-невидимки. Он широко улыбнулся и кивнул второму: — Добрый вечер, или утро, профессор Снейп. — Поттер, — Снейп нахмурился после короткого удивления, — вы в курсе, что сейчас комендантский час? — Простите, я просто пропустил обед и ужин, — без тени вины пояснил Гарри и обратился к Дамблдору: — Вы вернулись насовсем? Что произошло? — Рад тебя видеть, Гарри. Ты очень помог, — сказал Дамблдор и, хитро улыбнувшись, начал подниматься по лестнице. — Давайте все вместе пройдём в мой кабинет и поговорим там. Кабинет директора выглядел как обычно, будто тут и не было взрыва. Дамблдора долго приветствовали портреты, говорили, как скучали по нему, пока он заваривал чай и разливал его по трём чашкам. Профессор Снейп занял кресло и, невозмутимо сложив руки на груди, не обращал внимания на светскую беседу. Гарри занял соседнее кресло — их разделял небольшой столик — и украдкой поглядывал на угрюмого профессора. — Ну что ж, — обратился к ним Дамблдор, садясь за свой стол. — Давайте начнём... Дамблдор рассказал, как Орден Феникса готовился встретить Волдеморта и Пожирателей Смерти в Министерстве магии; как началась битва в Отделе тайн и продолжилась в холле; как Дамблдор схлестнулся с Волдемортом, но тот смог поймать Тонкс и, шантажируя Дамблдора, готовился её убить. — И убил бы, если бы не ты, Гарри. — Чего? — не понял он, чуть не поперхнувшись чаем от неожиданности. — Но что я сделал? Я спал в башне всё это время. Ему вдруг стало стыдно, что, пока другие жертвуют жизнями, он спокойно отдыхал, никак не рискуя своей. — О, ты очень многое сделал, — улыбнулся Дамблдор. Гарри быстро взглянул на Северуса, надеясь, что хотя бы тот подскажет, но тот лишь слегка пожал плечами, тоже ожидая продолжения истории. — Когда Волдеморт наслал на Нимфадору Круциатус, у него вдруг пошла пена изо рта. — Дамблдор многозначительно посмотрел на Гарри, который всё ещё не понимал, при чём здесь он. Директор продолжил: — Он также попал под действие таких заклинаний, как Жалящее, Конфундус, чары красных искр и даже Экспеллиармус. Будто кто-то невидимый атаковал его. — Поттер, вы что, покидали Хогвартс? — строго спросил его Северус, очевидно намекая на ночные прогулки в мантии-невидимке. — Нет! — обиженно воскликнул Гарри, но он, кажется, начал понимать. — Я спал, честно. Просто... мне снова приснился кошмар о Сириусе. — Значит, вы не очистили своё сознание перед сном, — заключил Снейп, и Гарри нахмурился. — Нет. То есть да, не очистил. Но у меня получилось! — Гарри весь светился от счастья, не в силах усидеть на месте, и захлёбывался словами, пускаясь в рассказ. — Я попытался закрыть сознание, как на уроках... Ну, это у меня не вышло... Зато я смог оказаться в голове Волдеморта и начал раскидываться заклинаниями. А потом использовал Легилименс и увидел его воспоминания. — Что вы увидели, Поттер? — Северус смотрел на него с таким интересом, что Гарри на несколько секунд забыл, где находится. — Ну?! — Ничего такого, просто его детство, — ответил он и обернулся к Дамблдору. — И вы поймали его? Ведь так? — К сожалению, нет, Гарри... Ему удалось сбежать, — сказал директор. — Зато его увидел Фадж и куча его прихлебателей. Поэтому меня больше не преследуют, а профессор Амбридж уже завтра покинет школу навсегда. Гарри грустно уставился в чашку. Новость об Амбридж не могла перекрыть разочарование из-за Волдеморта. — Раз ты смог освободить разум от Волдеморта, значит, ваши занятия с профессором Снейпом не прошли даром. Я горжусь вами обоими. Гарри краем глаза увидел, как Северус скривился от похвалы. — А потому, — продолжил Дамблдор, — пришло время рассказать тебе. — О чём, профессор? — Ты уже знаешь, что твой шрам ощущает присутствие Волдеморта. — Гарри кивнул и Дамблдор продолжил: — Я начал опасаться, что Волдеморт узнает о вашей связи. Так и случилось: в ту ночь, когда ты стал свидетелем нападения на мистера Уизли, ты проник в его сознание настолько глубоко, что он почувствовал твоё присутствие. — Да, профессор Снейп говорил мне об этом, — пробормотал Гарри. — Но ты не задавался вопросом, почему это объяснил не я? Почему именно профессор Снейп обучал тебя окклюменции? Почему я избегал встречаться с тобой взглядом? Гарри поднял глаза. — Да, меня это удивляло. — Я боялся, что Волдеморт воспользуется вашей связью. Если бы он понял, что между нами есть нечто большее, чем отношения директора и ученика, то попытался бы использовать тебя, чтобы следить за мной. Я опасался, что он сможет проникнуть в твой разум и подчинить тебя своей воле. И, к сожалению, оказался недалёк от истины. В редкие моменты, когда наши взгляды встречались, мне казалось, что в глубине твоих глаз я вижу его тень... Гарри вспомнил чувство, охватывавшее его в те мгновения, когда их взгляды встречались: словно дремлющая в нём змея поднимала голову, готовясь к броску. Он отпил чай и взглянул на Снейпа, тот сидел, опустив голову с прикрытыми глазами. — Волдеморт догадался, что тебя можно использовать. Чтобы обезопасить твоё сознание от его вторжений, я организовал уроки окклюменции у профессора Снейпа. И он обнаружил, что тебе снилась некая комната из Отдела Тайн. Но, насколько, я знаю, ты так и не понял, куда она ведёт? — Нет, — Гарри помотал головой, — я перестал видеть сны о ней, за редким исключением, конечно. Дамблдор довольно улыбнулся этой информации. — Волдеморта очень интересовало одно пророчество, Гарри. Связанное с вами двумя. Гарри удивлённо вскинул брови. — Пророчество? Разве это не чушь из прорицаний, которые мне постоянно гадала профессор Трелони? Северус насмешливо фыркнул и Гарри резко обернулся на него, но тот продолжал делать вид, будто спит. — Нет, Гарри. Это немного другое. Ты никогда не задумывался, почему Волдеморт хотел убить тебя? «Потому что он чокнутый?» — подумал Гарри, но вслух сказал: — Потому что мои родители были против него и он захотел отомстить. — Не совсем. Волдеморт узнал о пророчестве, но не совсем понимал его суть. Когда он отправился в дом твоих родителей, он думал, что выполняет предначертанное судьбой. Но это повредило ему самому и вот почему он весь этот год пытался проникнуть в Отдел Тайн. Он хотел узнать содержимое пророчества, найти ответ — как тебя погубить. — И как же звучит это пророчество? Можно мне его посмотреть? — тихо спросил Гарри. — К сожалению, во время битвы оно было разбито, но то была запись. И так как пророчество было сделано при мне, я наизусть помню его текст. Гарри ушам своим не поверил и нахмурился. Дамблдор знает пророчество, весь год он заставлял членов Ордена Феникса сторожить эту дверь. Отец Рона чуть не погиб. И всё это ради того, чтобы Волдеморт не получил запись пропочества, которую можно было уничтожить ещё год назад? Гарри издал нервный смешок. — Что-то хочешь сказать? — спросил его директор, но Гарри помотал головой в нетерпеливом ожидании. Он продолжил: — Это случилось шестнадцать лет назад, холодной промозглой ночью, в комнате над трактиром «Кабанья голова». Я пришёл туда, чтобы познакомиться с кандидатом на должность преподавателя прорицаний, хотя в ту пору мне вообще не хотелось сохранять этот предмет в школьной программе. Однако вышеупомянутым кандидатом была праправнучка знаменитой, весьма одарённой провидицы, и я считал, что должен встретиться с нею хотя бы из простой вежливости. Меня ждало разочарование. Мне показалось, что у неё нет и следа тех способностей, которыми обладала её прапрабабка. Я сказал ей — надеюсь, вежливо, — что не считаю её пригодной для занятия вакантной должности. И повернулся к двери. Дамблдор поднялся с места и прошёл к шкафу, чтобы достать оттуда чашу Омута Памяти, ту же самую, которую использовал Северус перед каждым занятием с Гарри. Директор поставил чашу на стол и с помощью палочки окунул туда воспоминание из своей головы. Над чашей выросла фигура закутанная в многочисленные шали. Гарри с лёгкостью узнал в ней молодую версию профессора Трелони. Она заговорила:

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... And either must die at the hand of the other for neither can live while the other survives... Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...»

Фигура медленно погрузилась обратно в чашу. В кабинете некоторое время царила тишина. У Гарри было столько вопросов... И в то же время ни одного. — Это означает... — нарушил тишину Гарри, — что речь в пророчестве идёт обо мне и именно я должен... убить Волдеморта? Дамблдор кивнул. У Гарри было такое чувство, будто его загнали в ловушку. Ему стало трудно дышать. Он обернулся на Северуса — тот продолжал смотреть на чашу, где несколько минут назад был мираж Трелони. — Вы тоже об этом знали? — спросил его Гарри севшим голосом. Снейп медленно перевёл взгляд на него и кивнул. Гарри заметил сожаление на его лице. — Самое странное, Гарри, — мягко промолвил Дамблдор, — что это мог оказаться вовсе не ты. Пророчество Сивиллы подходило к двум мальчикам из волшебных семей: оба родились в конце июля того года, у обоих родители были членами Ордена Феникса и трижды чудом избежали гибели от руки Волдеморта. Один из этих мальчиков, конечно, ты. Другой — Невилл Лонгботтом. — Так, может быть... может быть, это всё-таки не я? — спросил Гарри. — Боюсь, — Дамблдор выговаривал слова медленно, будто каждое из них требовало от него огромных усилий, — боюсь, что сомнений нет и это всё-таки ты. — Но вы сказали... Ведь Невилл тоже родился в конце июля... И его мама с папой... — Ты забываешь следующую часть пророчества — ту, где даётся последняя примета мальчика, способного победить Волдеморта. Сам Волдеморт отметит его как равного себе. И он это сделал, Гарри. Он выбрал тебя, а не Невилла. Он наделил тебя шрамом — этим благословением и проклятием одновременно. Гарри фыркнул — вот уж точно, благословение. Да в каком вообще месте? Но спорить с директором он не стал, оставшись при своих сомнениях. Ему казалось, что, если он будет так настойчиво твердить, будто этим мальчиком из пророчества может быть Невилл, то покажется последним трусом. Но Гарри и правда было страшно. И мерзкое чувство сжало его внутренности, когда он с сожалением подумал, что Волдеморт выбрал его, а не Невилла. — Профессор. — Да, Гарри? — Если с Трелони виделись только вы... как Волдеморт узнал о пророчестве? — О, Гарри... — Дамблдор убрал чашу обратно в шкаф, перед этим вернув воспоминание, и сел за стол. — Тот, кто нас подслушал, был замечен сразу и выдворен из «Кабаньей Головы». Поэтому Волдеморту не стало известно полное пророчество. — Вы знаете, кто это был? — спросил Гарри, сглатывая вязкую слюну. Дамблдор долго смотрел ему в глаза, и Гарри услышал, как в кресле завозился Северус. — Нет, Гарри, — наконец ответил директор. Солнце уже поднялось над Запретным лесом, когда Дамблдор выпроводил Гарри из кабинета, сказав, что им с профессором Снейпом нужно ещё обсудить некоторые дела. Вернувшись в гостиную, Гарри увидел Рона и Гермиону. На их расспросы он предложил ответить по дороге в Большой зал и рассказал всё, что случилось вчера на экзамене и после него. — Снейп помог тебе связаться с Сириусом? Ну и ну, — недоверчиво переспросил Рон, садясь за гриффиндорский стол. — Почему Люпин не сказал нам, что мы можем общаться с помощью патронусов? — возмущалась Гермиона, присаживаясь рядом. — Это было бы так полезно, и Амбридж не смогла бы сунуть свой нос в наши дела. — Может, это секретная техника Ордена Феникса? — пожал плечами Гарри и улёгся на стол: для завтрака было ещё рано. — Снейп же запретил мне смотреть. — А я думаю, он просто хотел скрыть от тебя своего патронуса. Наверняка его патронус скользкий глист! — хохотнул Рон. — Да какая разница, какой у него патронус, Рональд?! К тому же какой смысл скрывать его от Гарри, если тот может спросить у Сириуса? — И то верно, — поник друг, видимо разочаровавшись в том, что патронус у профессора может оказаться красивым. — Эх, вот вечно ты всё испортишь своим умом. — Мой ум помог тебе лучше подготовиться к экзаменам. На седьмом курсе помогать не стану тогда, — хмыкнула Гермиона и вернула взгляд к Гарри. — Гарри, что ты имел в виду, когда сказал, что от страха забыл, что был зол на Сириуса? Гарри удивлённо вскинул брови — и как он мог проболтаться? — Ничего, — поспешно ответил он. Но Гермиона сверлила его взглядом, и выражение её лица становилось всё более обиженным. Гарри застонал. — Ох, ладно-ладно. Кое-что произошло... Гарри рассказал, как подсмотрел воспоминания Снейпа; как увидел мародёров и свою маму; как разочаровался в своём отце и Сириусе; как потом разговаривал с Сириусом и Римусом через зеркало. Он только упустил слишком позорные подробности и, как оказалось, не зря, потому что Рон и без этого хохотал. — Подвесили Снейпа вверх ногами?! — просипел он сквозь смех. — Это же круто! Хотел бы я это увидеть. — Это не круто! — прикрикнул на него Гарри. — Ты не понимаешь, что они повели себя как трусы! Они напали вдвоём, из-за спины. Опозорили его на всю школу. — Да, неприятно, — согласилась Гермиона и повернулась к Уизли, который всё ещё тихо подхихикивал, но пытался выглядеть виноватым. — Знаешь, кто ещё так делает, Рон? Малфой. Только тогда рядом не оказалось профессора Муди, чтобы... — Крауча-младшего, — поправил её Гарри. — Да, лже-Муди, чтобы Джеймса и Сириуса превратили в хорьков. — Гермиона протянула руку к руке Гарри и ободряюще сжала её. — Я понимаю, почему ты злишься. Но и то, что ты залез в чужие воспоминания, тоже не очень здорово. Хорошо, что профессор Снейп не отказался обучать тебя. — Ну, он хотел, кажется. — Гарри улыбнулся, вспоминая тот вечер. — Просто я был так зол в тот момент на своего отца... Думаю, сильнее, чем он, и поэтому он сжалился. — А мне кажется, они правы. Это было так давно, что бесполезно уже злиться — проще забыть, — хмыкнул Рон. — Ты не понимаешь. У извинений или раскаяния нет срока давности, Рон. Разве ты не был бы рад, если бы Малфой понял, что ведёт себя как полный мудак, и извинился? — спросил его Гарри, но Рон неопределённо пожал плечами. Гарри вздохнул. — Я был бы рад, если бы мой кузен извинился передо мной за все издевательства, которые позволял себе, когда я ещё не был в Хогвартсе... Я просто знаю, каково это, когда тебя никто не любит. Гарри замолчал, насупился и уставился на преподавательский стол. Рон, чувствуя себя слишком неловко, попытался сменить тему. — Зачем мы вообще пришли так рано? Я от вида пустых столов ещё больше есть хочу, — застонал Уизли. — Завтрак уже через двадцать минут, потерпи, Рон. — Я просто не хочу пропустить кое-что, — подмигнул им Гарри, и друзья непонимающе переглянулись. Постепенно в Большой зал приходило всё больше учеников и преподавателей. Гарри проследил взглядом за профессором Снейпом, который прошёл мимо стола Слизерина, прежде чем сесть за стол преподавателей. Через несколько минут на столах появился завтрак, и к разговорам в Большом зале прибавились звон бокалов и стук приборов о тарелки. Гарри легонько толкнул Гермиону и Рона, указывая им на вошедшую Амбридж. Как он и думал, та ещё не знала о своём бедственном положении. Никто не знал. — Что? — Рон проглотил яичницу. — Ты хочешь, чтобы меня стошнило от её вида? Амбридж гордо семенила через зал к преподавательскому столу. На её жабьем лице была довольная улыбка — ещё бы, это был последний день, когда комиссия экзаменаторов находилась в школе. Затем они уедут из Хогвартса, и Амбридж не перед кем будет лебезить — она снова станет главной. Долорес села за стол на место директора и, что-то жеманно щебеча профессорам, сидевшим по соседству, принялась за завтрак. Гарри посмотрел на Северуса, но тот делал вид, что ничего не замечает и ничего не ждёт, ведя себя как обычно. — Смотри! — шепнул друзьям Гарри, и те обернулись ко входу. В дверях Большого зала стоял директор Дамблдор. По залу прокатилась запоздалая волна изумления — от ближайших к выходу учеников до стола преподавателей. — Кажется, вы заняли моё место, Долорес, — сказал Дамблдор и медленно пошёл к столу. Гарри посмотрел на Амбридж. Из её коротких пальчиков выпала вилка, со звоном упавшая в тарелку. На лице смешались предвкушение и тень страха. Первой очнулась профессор Марчбэнкс из комиссии экзаменаторов. — Дамблдор, наконец-то мы встретились. Рада видеть вас в добром здравии, — на её морщинистом лице расцвела улыбка. После неё все будто очнулись и наперебой здоровались с Дамблдором, говоря, как рады его возвращению. — Молчать! — взвизгнула Долорес, поднимаясь с места. — Дамблдор, вы всё ещё в розыске, и я имею полное право арестовать вас и отправить под суд! Долорес достала палочку, направляя её на директора. Макгонагалл, Флитвик и Спраут тоже достали палочки и направили их на Долорес. — Это измена! — крикнула она. — О, боюсь, в этом нет необходимости, — успокоил их Дамблдор, жестом прося профессоров опустить палочки. — Я только что вернулся из Министерства магии. Все обвинения с меня сняты, мисс Амбридж. — Не может быть! — неверяще пискнула та. — У меня для вас кое-что есть. — Дамблдор достал из-под мантии письмо и протянул его ей. — Это от министра Фаджа. Он настоятельно просит вас вернуться в Министерство магии. Вы больше не командуете в этой школе. Кажется, вам пора собирать чемоданы. Амбридж выхватила письмо из рук директора и, наскоро вскрыв его, забегала глазами по строчкам. Дамблдор в это время обернулся к залу. — Все декреты Долорес Амбридж отменяются. Порядок в школе будет восстановлен в привычном нам виде. Зал встретил эти слова криками и аплодисментами и несколько минут не утихал, пока Дамблдор пробирался к своему месту и бесцеремонно сел в кресло, попросив Амбридж пропустить его. — Круто! — улыбнулся Рон, глядя на Гарри. — Ты знал, что Дамблдор вернулся? — спросила Гермиона. — Да, я встретил его рано утром у дверей замка, и мы поболтали в его кабинете. А потом я пошёл к вам, — пояснил он друзьям, отпивая апельсиновый сок. — О чём вы говорили? — не унималась подруга. — Давай я расскажу потом, — предложил Гарри. И они продолжили завтракать.

•••

До конца семестра оставалось несколько дней. Амбридж в тот же день, когда вернулся Дамблдор, покинула Хогвартс. Вернулись Хагрид и Трелони. Настроение у всех, кроме, пожалуй, Филча и слизеринцев из Инспекционного отряда, было замечательным. В «Пророке» вышла статья о снятии обвинений с Дамблдора и о том, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. Газета пестрела статьями только на эту тему, поливая отборными помоями министра Фаджа и рассказывая, какой опасности он подверг волшебников, пытаясь скрыть от них этот страшный факт. Гарри снова начали приходить письма, прямо как тогда, после интервью в «Придире», только теперь в каждом из них либо извинялись за то, что не верили ему раньше, либо поздравляли и писали, что верили ему всегда. В один из дней Гарри столкнулся с Чжоу в коридоре. Они не общались с того дня, как её подруга Мариэтта сдала Отряд Дамблдора. Гарри не винил Чжоу, хотя та и принесла извинения за подругу, попытавшись её оправдать. Тогда они чуть не поссорились. — Знаешь, Чжоу, мои родители погибли, потому что мой отец доверился не тому другу, — оборвал её Гарри. — Грядёт что-то похуже, чем Амбридж, где предательство друзей может обернуться чьей-то смертью. Просто будь осторожна, хорошо? И Гарри оставил её в тяжёлых раздумьях. В гостиной Гриффиндора каждый день был праздник по поводу возвращения Дамблдора и изгнания Долорес. В последние дни семестра, после экзаменов, профессора уже не нагружали учеников. В среду, как обычно, Гарри постучал и зашёл в кабинет профессора Снейпа. Тот с удивлением посмотрел на него. — Что вы здесь делаете, Поттер? — Как же... Пришёл на окклюменцию, — не понял Гарри. — Дамблдор не передавал вам, что уроков больше не будет? — Северус нахмурился и устало вздохнул. — Нет, сэр... Но почему? Я ведь ещё не так силён. И Волдеморт снова может попытаться проникнуть мне в голову! — запротестовал Гарри, порывисто приближаясь к Северусу. — Тёмный Лорд боится. Он не станет снова пытаться залезть в ваши мысли, если есть шанс, что вы в ответ начнёте копаться в его воспоминаниях, — профессор улыбнулся. — Уроки окклюменции закончены. Гарри почувствовал, как внутри у него всё сжалось. Он явно не набрал нужный проходной балл, чтобы в следующем году продолжать ходить на зельеварение. А теперь ещё узнавал, что и личных уроков с профессором больше не будет. — Может, хотя бы последний? Закрепить мой прогресс? — умоляюще попросил Гарри, глядя ему в глаза. — У меня сейчас нет даже Омута памяти, я не готовился, Поттер. — Бросьте, — Гарри фыркнул. — Я ведь уже знаю о пророчестве. И про отца тоже знаю. Вы же не скрывали всю свою жизнь в этом Омуте. Северус вопросительно поднял бровь, глядя на Гарри выжидающе. — Но, может, хотя бы продолжим в следующем году? — Гарри пытался уцепиться хоть за что-то. — Может, вы научите меня легилименции? — Поверьте, следующий год будет не легче этого, — продолжал настаивать профессор. — Вам будет не до наших занятий... Поттер, что вы?.. Гарри, наплевав на приличия, в два шага преодолел расстояние между ними и крепко обнял Северуса, пряча лицо в складках его мантии. — Спасибо, — буркнул он. — Я вам очень благодарен. За всё. Он уже хотел отойти, как почувствовал ладонь, которая мягко похлопала его по спине. — Пожалуйста, Поттер. — Профессор приобнял его на короткий миг и отстранил от себя, заглядывая ему в глаза. — Вы что, снова собрались реветь? — Нет, нет... — замотал головой Гарри, промаргиваясь и улыбаясь. — Честно, всё хорошо. — Я же не умираю, Поттер. Прекратите эти сопли, — фыркнул Снейп. — Встретимся ещё в следующем году. — Нет... То есть да. Просто вы больше не будете моим профессором, — прерывисто выдохнул Гарри, стараясь успокоиться. — Наверное, вы рады этому. — Что, Поттер, так плохо сдали зелья? — спросил его с насмешкой Снейп, но, увидев, что у Гарри от этих слов глаза наполнились слезами ещё сильнее, явно пожалел о сказанном. — Я слышал, вы неплохо справились с устной частью. Возможно, получите нужную оценку, чтобы пройти ко мне на уроки. — Правда? — недоверчиво спросил Гарри. — Я смогу продолжить обучение у вас? — Дождитесь сперва оценок, а потом уже рыдайте. Северус хмыкнул и сделал что-то, от чего у Гарри сердце готово было разорваться от счастья. Он потрепал его по голове, взъерошив и без того непослушные волосы, и попытался выпроводить из своего кабинета. Гарри был в таком восторге, что даже не сопротивлялся. В последние дни семестра Гарри, как и остальные ученики, собирал вещи перед отправкой домой. Он помог Луне Лавгуд найти спрятанные кем-то её вещи, пообщался с Хагридом, который, к счастью Гарри, решил отпустить Грохха, и успел полетать на метле, которую не трогал с момента запрета Амбридж. На пиру в честь окончания учебного года объявили о победе Слизерина, что было неудивительно, ведь Инспекционная дружина вычла из Гриффиндора абсолютно все баллы за время своего существования. Гарри посмотрел на профессора Снейпа, который гордо улыбался своим ученикам, и ему вдруг стало совсем неважно, что Гриффиндор кубок в этом году не получил. Перед самым отъездом Дамблдор поговорил с Гарри, пытаясь объяснить ему, почему тот должен вернуться к Дурслям. Он долго рассказывал про древнее колдовство, любовь его матери и защиту, которую она ему подарила. Гарри даже не особо расстроился из-за того, что придётся отложить встречу с Сириусом. Его комнатка в Литтл-Уингинге как раз способствовала тому, чтобы хорошо обдумать предстоящий разговор с крёстным, а также подумать над его оправданием перед судом. Пусть Гарри на него и злился, но желать тому вечно оставаться преступником было уже слишком. Он хотел свободы для крёстного и мечтал, чтобы тот провожал его и встречал с «Хогвартс-экспресса», как это делают родители других учеников. Гарри настойчиво попросил не больше двух недель, и директор согласился, решив не спорить с ним. А на вокзале, когда его встречали Дурсли, к ним гурьбой подошли члены Ордена Феникса и наперебой объяснили, что если они продолжат обижать Гарри, то им не поздоровится. Дядя Вернон побелел от страха, когда Аластор Муди показал ему свой вращающийся глаз. И Гарри подумал, что это будут самые спокойные две недели в его жизни на Тисовой улице.