Ошибки приводят к лучшему

В понедельник, на уроке по зельям, Гарри приложил все усилия, чтобы получить хорошую оценку у Северуса. Снейп, судя по всему, решил держаться так, словно Гарри был невидимым. В конце урока он отлил немного настоя Животворящего эликсира в отдельную склянку, закупорил её и отнес на стол профессора для проверки, уверенный, что на сей раз получит хотя бы «В». Едва он отошел от стола, как за его спиной что-то со звоном разбилось. Малфой испустил ликующий вопль. Гарри стремительно обернулся и увидел, что осколки его образца лежат на полу, а Северус смотрит на него со злорадным удовлетворением. — Какая неприятность, — мягко сказал он. — Что ж, Поттер, очередной неуд. Гарри был готов разбить ещё несколько флаконов, лишь бы снова услышать эту мягкость в голосе. Порой, он слышал её на уроках окклюменции, когда Северус хвалил его. Или когда Гарри начинал о чём-то болтать. И теперь он всё больше сомневался в издевательском подтексте, когда слышал этот тон. Гарри поспешил к своему котлу, чтобы наполнить другую склянку и всё таки получить хорошую оценку и, может, похвалу на следующем уроке окклюменции, где не будет свидетелей. Но с ужасом увидел, что содержимое котла исчезло. — Прости меня! — сказала Гермиона, прижав ладони ко рту. — Прости пожалуйста, Гарри! Я думала, ты закончил, и всё вылила! Гарри не смог выдавить из себя ответ. Когда прозвенел звонок, он поспешил наверх из подземелья, даже не оглянувшись, а за обедом нарочно сел между Невиллом и Симусом. Когда настала пора отправляться на прорицания, он был в таком дурном настроении, что совсем позабыл о назначенной ему консультации с профессором Макгонагалл и вспомнил о ней только после того, как Рон спросил, почему он ещё здесь. Гарри бегом кинулся наверх и опоздал лишь на несколько минут. — Извините, профессор, — выпалил он, закрыв за собой дверь. — Я забыл. — Ничего, Поттер, — быстро ответила она, но тут Гарри услышал, как в углу позади него кто-то хмыкнул. Он обернулся. Там, с блокнотом на коленях, сидела профессор Амбридж — шею её украшал нелепый кружевной воротничок, а на губах играла отвратительная самодовольная усмешка. — Садитесь, Поттер, — напряжённо сказала Макгонагалл. Затем поправила кучу брошюрок на своём столе, и Гарри заметил, что руки у неё слегка дрожат. Гарри сел спиной к Амбридж и постарался сделать вид, что не слышит скрипа пера, которым она сразу же что-то застрочила в блокноте. — Итак, Поттер, мы встретились, чтобы обсудить ваши профессиональные перспективы и помочь вам решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсах, — сказала Макгонагалл. — Есть ли у вас какие-либо идеи относительно того, чем вы займетесь по окончании Хогвартса? — Э-э... — промычал Гарри. Назойливый скрип за спиной мешал ему собраться с мыслями. — Ну? — поторопила его Макгонагалл. — Ну, я думал, может, мне пойти в авроры, — ляпнул Гарри. Об этом он раздумывал ещё с того момента, как Муди указал на его способности. То есть, конечно, это был Крауч Младший. А ещё некстати вспомнилось, что отец тоже был аврором и Гарри внезапно испытал отвращение к профессии точно такое же, какое испытывал теперь всякий раз, когда вспоминал отца или крёстного. Но Гарри и не задумывался о других профессиях, поэтому был готов обсудить с Макгонагалл и аврорство. Это ведь не было окончательным решением. Просто разговор. — Для этого нужны высшие баллы, — сказала Макгонагалл, извлекая из-под бумажной груды на своём столе маленькую тёмную брошюрку. — Вот видите: они требуют не менее пяти ЖАБА, и по всем нужно получить, как минимум, «выше ожидаемого». Кроме того, вы должны будете пройти ряд обязательных тестов на психологическую устойчивость и профессиональную пригодность в Главном аврорском центре. Это очень трудно, Поттер, — они берут только самых лучших. По-моему, за последние три года у них вообще не было пополнения. Профессор Амбридж еле слышно кашлянула, точно проверяя, насколько тихо ей удастся это сделать. Профессор Макгонагалл не обратила на неё внимания. — Наверное, вы хотите знать, какие предметы вам следует выбрать? — сказала она, чуть повысив голос. — Да, — сказал Гарри. — Очевидно, защиту от Тёмных искусств? — Разумеется, — твёрдо ответила Макгонагалл. — Я бы также посоветовала... Амбридж снова кашлянула, на этот раз немного отчетливее. Макгонагалл на секунду прикрыла глаза, потом опять открыла их и продолжала говорить как ни в чём не бывало. — Я бы также посоветовала взять трансфигурацию, поскольку аврорам часто приходится прибегать к ней в своей работе. Кстати, Поттер, должна предупредить вас, что я беру в свою группу только тех старшекурсников, которые получили на СОВ оценку «выше ожидаемого» или еще более высокую. Сейчас, по моему мнению, вы заслуживаете только оценки «удовлетворительно», так что до экзаменов вам придётся как следует потрудиться, если вы хотите продолжать обучение у меня. Затем, вам нужно будет взять заклинания — это всегда полезно — и зельеварение. Да, Поттер, зельеварение, — повторила она, и по её лицу скользнула едва заметная тень улыбки. — Каждый аврор должен быть хорошо знаком с ядами и противоядиями. И учтите, что профессор Снейп решительно отказывается брать учеников, получивших на СОВ что-либо, кроме «превосходно», поэтому... У Гарри всё упало внутри при осознании, что уже в следующем году он сможет видеть Северуса только в коридорах и Большом Зале. Но как следует задуматься над этим ему не дали. Профессор Амбридж кашлянула громче, чем в предыдущие два раза. — Позвольте предложить вам микстуру от кашля, Долорес, — сухо сказала Макгонагалл, не глядя на Амбридж. — Нет-нет, не надо, благодарю вас, — ответила Амбридж со своим обычным жеманным смешком, от которого Гарри всегда коробило. — Я только хотела спросить, нельзя ли мне вставить в ваш разговор одно крошечное замечание, Минерва. — По-видимому, я не вправе вам отказать, — процедила Макгонагалл сквозь крепко сжатые зубы. — Меня всего лишь интересует, достаточно ли у мистера Поттера данных, чтобы стать аврором, — сладким голоском пропела Амбридж. — Ах, вот как? — высокомерно сказала Макгонагалл. — Ну что ж, Поттер, — продолжала она, точно её никто не прерывал, — если ваши намерения серьёзные, я посоветовала бы вам пополнить свои знания в области трансфигурации и зельеварения. Я вижу, что в последние два года профессор Флитвик выставляет вам в основном «удовлетворительно» и «выше ожидаемого», так что с заклинаниями у вас всё более или менее в порядке. Что же касается защиты от Тёмных искусств, то в среднем ваши оценки были довольно высоки. Профессор Люпин даже считал вас... Может, вам всё-таки стоит принять микстуру от кашля, Долорес? — Нет-нет, благодарю вас, Минерва, — откликнулась Амбридж, которая только что кашлянула уже совсем громко. — Но меня тревожит одна вещь: получили ли вы самые последние оценки Гарри по защите от Тёмных искусств? Уверена, что я их вам передавала. — Вы имеете в виду это? — с отвращением сказала Макгонагалл, выуживая из личного дела Гарри кусочек розового пергамента. Она проглядела его, слегка приподняв брови, а затем убрала обратно в папку, воздержавшись от всяких комментариев. — Итак, Поттер, как я уже говорила, профессор Люпин считал вас весьма одарённым учеником в этой области, а для аврора, естественно... — Вы не разобрали мой почерк, Минерва? — спросила Амбридж елейным тоном, позабыв кашлянуть. — Конечно, разобрала, — сказала Макгонагалл, так крепко стиснув зубы, что её слова прозвучали слегка невнятно. — Тогда я в недоумении... Боюсь, я не совсем понимаю, зачем внушать мистеру Поттеру ложные надежды, если... — Ложные надежды? — повторила Макгонагалл, всё ещё избегая отвечать Амбридж взглядом на взгляд. — Он получил высокие оценки за все контрольные работы по защите от Тёмных искусств... Гарри, почувствовал, как невольно сжал кулаки. Хотелось приложить Амбридж ступефаем, наорать и облить ругательствами с ног до головы. Но он ничего не делал, помня постоянные напоминания Гермионы, что должен быть сдержанным. Что должен стараться, чтобы Амбридж не выгнала его из школы, иначе Дамблдор будет очень расстроен. И Гарри терпел, чувствовуя себя последним трусом. — Мне крайне неловко возражать вам, Минерва, однако, как вы можете видеть по моей записке, у меня на уроках Гарри демонстрировал очень низкий уровень знаний... — Что ж, тогда мне следует высказаться более определённо, — заявила Макгонагалл, наконец повернувшись и глядя Амбридж прямо в глаза. — Он получал высокие оценки по защите от Тёмных искусств у всех преподавателей, компетентность которых не вызывала сомнений. Гарри попытался сдержать улыбку, но когда Макгонагалл вновь на него взглянула, в глазах её он увидел понимание. Улыбка исчезла с лица Амбридж мгновенно, будто выключили лампочку. Она откинулась на спинку стула, перевернула страницу в своём блокноте и застрочила в нём с невероятной скоростью — её зрачки так и шныряли туда-сюда. Профессор Макгонагалл снова обернулась к Гарри — её тонкие ноздри раздувались, глаза горели. — Есть вопросы, Поттер? — Да, — сказал Гарри. — Какого рода тесты предлагает Министерство, если у претендента достаточно высокие баллы по ЖАБА? — Ну, вам нужно будет доказать, что вы умеете сопротивляться давлению и так далее, — пояснила Макгонагалл, — продемонстрировать выносливость и упорство, поскольку подготовка авроров занимает ещё три года, и вдобавок иметь очень хорошие навыки практической защиты. Это означает необходимость усердно трудиться даже вне школы, так что, если вы не готовы... — Полагаю, вам стоит учесть, — сказала Амбридж на сей раз очень холодным голосом, — что Министерство интересуется прошлым тех, кто хочет стать аврором. Я имею в виду их уголовное прошлое. Гарри вскочил, развернувшись к Амбридж и гневно глядя на неё. В её глазах затаилось радостное предвкушение. Но ему надоело сидеть и смиренно выслушивать, как Амбридж говорит о нём так, будто его вовсе здесь нет. — Поттер, прошу вас, сядьте обратно, — попросила его Макгонагалл, но Гарри её не послушал. — Я могу стать аврором, — упрямо заявил Гарри. — Очень сомневаюсь, мистер... — Могу им стать и проработать год или всю жизнь, — перебил он Амбридж. — Могу через год после поступления пойти в целители или пойти преподавать. Могу уехать путешествовать по миру. Долорес смотрела на него с ехидной усмешкой. — Но знаете, профессор Амбридж, я хочу поблагодарить вас за прекрасный пример. Кем я точно не захочу быть, так это жалкой пешкой на побегушках, готовой исполнять любую волю своего самовлюблённого начальника! Глаз у Амбридж нервно дёрнулся, но её улыбка стала только шире. — Аврором вам всё равно не стать, мистер Поттер. Вы привлекались по уголовному обвинению, — елейно сказала Амбридж, сморщив нос. — Он был полностью оправдан! — сказала Макгонагалл, поднимаясь с места. — А как насчёт старшего заместителя министра магии? — спросил Гарри с улыбкой. — Ему уголовное дело не помешает? — Сомневаюсь, что ваших знаний хватит, чтобы дослужиться до этой должности, — хихикнула Амбридж. — А я и не говорил, что хочу работать в коррупционной шарашке, профессор. — Вы клевещете на Министерство магии и самого министра, Поттер. — Голос Амбридж дрогнул от ликования. — Вы слишком долго испытывали судьбу. Я думаю, вас стоит исключить из школы Хогвартс. С вашими данными, думаю, вы всё-таки скоро окажетесь в Азкабане. — Вы не посмеете! — крикнула Макгонагалл. — Давайте, — беспечно согласился Гарри, стараясь не обращать внимания на обеспокоенный взгляд декана. — И мне не придётся дожидаться летних каникул, чтобы подать на вас в суд, профессор Амбридж. — Что вы имеете в виду? — Её лицо застыло с елейной улыбкой, а голос сквозил угрожающим холодом. — Я просмотрел некоторые дела и заглянул в законы на досуге, — сказал Гарри и продолжил с притворным удивлением: — Оказывается, на учеников Хогвартса нельзя применять физические меры наказания. Амбридж, кажется, расслабилась. — Это было не наказание, я только старалась вам помочь осознать свою ошибку, мистер Поттер. — Так же нельзя использовать веритасерум на учениках, — продолжил Гарри. Макгонагалл шокированно посмотрела на Долорес. — Что вы себе позволяете? У вас нет никаких доказательств! — взвизгнула та. — Вы пытаетесь ложно обвинить меня, Поттер? — Вы ошибаетесь. Доказательства у меня есть, — сказал Гарри, гордо задирая подбородок. Он блефовал. — Помните чай, которым вы меня угощали? — Который вы вылили на меня? — усмехнулась та. — Это был просто чай, вы всё себе придумали. — На дне чашки осталось достаточно, чтобы экспертиза смогла установить, что в чае был веритесерум. Более того, я нашёл ещё свидетелей, которые чувствовали себя странно после вашего чаепития, и они готовы свидетельствовать против вас в суде. Гарри смотрел, как вся спесь сходит с лица Амбридж. — К тому же, я узнал, что на суде можно предоставить доказательства в виде воспоминаний и подтвердить их под сывороткой правды. И привлечь к этому же методу сторону обвинения, — Гарри улыбнулся, хотя чувствовал, как ноги его дрожат от нахлынувших эмоций. — Так что, если я вдруг попаду в Азкабан, то будем с вами соседями, профессор Амбридж. — Министерских работников нельзя проверять под сывороткой правды, — она попыталась найти лазейку. — Можно, если вопросы заранее подготовлены и одобрены судом. Думаю, вы не сможете выболтать тайну Министерства на вопрос: «Поили ли вы школьников веритесерумом?» Так что, профессор? Вы исключаете меня немедленно, и я пойду собирать необходимые документы, или мы продолжим мирно обсуждать мою будущую профессию? Амбридж некоторое время молчала, пытаясь удержать на лице приторную улыбку. — Прошу, продолжайте, Минерва, — наконец сказала она, уткнувшись в свой блокнот. — Я думаю, вы станете отличным аврором, мистер Поттер, — улыбнулась ему Макгонагалл, присаживаясь обратно. До конца профориентации они больше не слышали кашля Долорес, будто её вообще не было в этом кабинете. В этот же день близнецы Уизли разлили болото в коридоре на шестом этаже у восточного крыла. Когда Амбридж пыталась их наказать, они вызывали мётлы запертые в её кабинете и сбежали из школы, перед этим оповестив всех присутствующих учеников о том, что открыли свой магазин. И каждого, кто решит купить у них что-то для того, чтобы насолить новому директору, будет ждать скидка. Неделя была несомненно весёлой. Самое запоминающееся, что видел Гарри, была Макгонагалл проходившая мимо Пивза, который откручивал болты у хрустальной люстры, и не разжимая зубов тихо сказала: «Не в ту сторону крутишь!» Но всё таки Гарри был больше увлечён подготовкой к экзамен, делая особый упор на зельеварение и трансфигурацию. — Как твои занятия окклюменции, Гарри? — спросила его Гермиона, когда в один из вечеров Гарри вернулся от Снейпа. — Всё хорошо. У меня почти получилось. — улыбнулся он ей, садясь за учебники по зельеварению. Он твёрдо решил получить достаточно высокий балл на экзамене, чтобы в следующем году иметь возможность посещать уроки профессора Снейпа. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что мне кажется, что ты врёшь! — Гермиона подозрительно смотрела на него. Она пояснила: — Рон слышал, как прошлой ночью ты бормотал во сне. Гарри метнул на Рона сердитый взгляд. Его товарищ, надо отдать ему должное, выглядел пристыженным. — Ты бормотал совсем немножко, — извиняющимся тоном промямлил он. — Я разобрал только что-то вроде: «Ну же, еще чуть-чуть!..» Гарри удивлённо посмотрел на Рона, чувствуя, как его щёки начинают алеть. Он помнил, в какой момент сказал это. С профессором Снейпом, в его снах, было немного иначе, чем с его молодой версией придуманной Гарри. Видимо, его подсознание считало, что слишком податливого Снейпа фантазировать нельзя, ведь иначе это уже не был бы он. Поэтому, каждую ночь, Гарри медленно разрушал невидмую стену между ними и с каждым разом становилось всё больше касаний, объятий или... драк. Прошлой ночью, Северус прижал его к стене, как тогда в классе, но на этот раз Гарри был ближе и быстрее, чтобы попытаться урвать поцелуй, смотря на усмешку тонких губ. — О, так это был не кошмар... — понял Рон и Гермиона злобно закатила глаза. — Ради Бога, вы можете не быть такими... Такими... — она не могла подобрать слово. — Снимите комнату себе, наконец! Мне надоел ваш пубертат. — Эй, я же не гей, чтобы Гарри меня привлекал! — возмутился Рон. — А я не... — но Гарри не нашёлся, что сказать. — Не виновен. Буду накладывать полог тишины, а то ни единой минуты личного пространства! — Так значит, ты делаешь успехи? — вернула Гермиона разговор в прошлое русло. — Да и надеюсь, что скоро мы перейдём к следующему этапу, — кивнул Гарри и улыбнулся. — Снейп даже похвалил меня. — Не верю! — воскликнул Рон. — На зельях он делает вид будто тебя не существует, а когда замечает, то вечно издевается. Гарри пожал плечами, не собираясь доказывать обратное и снова уткнулся в учебник. Время для Гарри мчалось слишком быстро. Он жалел, что не уделял должного внимания зельям все эти годы. Но кто же знал, что в авроры не возьмут, если ты полный ноль в зельях, несмотря на то, что смог победить басилиска в двенадцать лет? Вероятно, об этом знали все взрослые. Гарри бы и не заметил, что приближается завершающий матч по квиддичу в этом году, если бы Рон постоянно не ныл об этом. Не особо веря в победу Гриффиндора, Гермиона и Гарри всё-таки пришли на матч, откуда их почти сразу забрал Хагрид, чтобы познакомить со своим братом. Какова была вероятность того, что их друг притащит к школе великана? Вероятно, такая же, как и вероятность того, что Гриффиндор выиграет кубок по квиддичу в этом году. Оба этих события случились. Гарри и Гермиона надеялись, что Хагрида не попрут из школы, ведь в этом случае им пришлось бы навещать Грохха из-за обещания, которое Хагрид заставил их дать. Экзамены приближались. Гермиона всё больше тревожилась, и Гарри с Роном заражались её нервозностью. Они даже купили у старшекурсника зелья для повышения интеллекта, но Гермиона их конфисковала и уничтожила, сообщив, что это не поможет и вообще является фальшивкой: вместо порошка когтя дракона в бутыльке был высушенный и перемолотый помёт докси. По слухам, услышанным от Малфоя, среди членов принимающей комиссии должна была быть волшебница, которая помогла бы сдать Крэббу и Гойлу экзамены. Однако Невилл, услышав эти слухи, развенчал их, сообщив, что его бабушка и профессор Марчбэнкс — хорошие подруги и с Малфоями точно не общаются. За ужином накануне экзамена царила атмосфера легкой подавленности. Гарри и Рон почти не говорили, но ели с аппетитом, проголодавшись за целый день занятий. Однако Гермиона то и дело откладывала нож с вилкой и ныряла под стол, чтобы выудить из сумки книгу и проверить какой-нибудь факт или цифру. Рон уже собирался сказать ей, что надо нормально поесть, иначе она не заснёт, как вдруг вилка выскользнула из её ослабевших пальцев и с громким звоном упала в тарелку — Держите меня, — пробормотала она, глядя в вестибюль. — Неужто это они? Экзаменаторы? Гарри и Рон мгновенно повернулись на скамье и уставились в открытую дверь. В вестибюле стояла Амбридж, а рядом с ней — группа очень древних на вид магов и волшебниц. Гарри с удовольствием отметил, что Амбридж явно нервничает. Остаток вечера прошел довольно уныло. Все пытались что-то повторить в последнюю минуту, но проку от этого было немного. Гарри улёгся в постель, пораньше, но лежал без сна, как ему показалось, не один час. Наутро, за завтраком, пятикурсники по-прежнему почти не разговаривали между собой. Парвати бормотала себе под нос заклинания, и солонка перед ней судорожно подёргивалась. Гермиона перечитывала «Успехи заклинательных наук» с такой скоростью, что взгляд её казался расплывшимся, а Невилл каждые полминуты ронял нож или вилку и опрокидывал вазочку с мармеладом. Когда завтрак кончился, пяти- и семикурсники остались слоняться в вестибюле, а прочие ученики разошлись по аудиториям. Затем, в половине десятого, оставшихся начали класс за классом приглашать обратно в Большой зал, который стал в точности таким же, каким Гарри видел его в Омуте памяти, когда СОВ сдавали его отец, Сириус и Снейп: четыре факультетских стола убрали, заменив их множеством парт, обращённых к концу Зала, где находился стол для преподавателей. За ним стояла профессор Макгонагалл. Когда все расселись по местам и успокоились, она сказала: «Итак, начали» — и перевернула огромные песочные часы. Рядом с ними были разложены и расставлены запасные перья, баночки с чернилами и свитки пергамента. Гарри с гулко бьющимся сердцем взял свой билет — Гермиона, сидевшая на три ряда правее его и на четыре парты ближе к преподавателям, уже строчила как сумасшедшая — и прочёл первый вопрос «а) приведите магическую формулу и б) опишите движения палочки, с помощью которых можно заставить предметы летать». У Гарри в голове мелькнула смутная картина: дубинка, парящая высоко в воздухе и с треском обрушивающаяся на толстый череп тролля... Слабо улыбаясь, он склонился над пергаментом и начал писать. После письменного экзамена был перерыв на обед перед тем, как их пригласят на устную часть. Гарри кусок в горло не лез, он только постоянно пил чай и молча смотрел на потолок Большого Зала, где была проекция голубого летнего неба. Устный экзамен прошёл неплохо. Гарри точно справился с парящими чарами лучше, чем сидящий недалеко Малфой. Всё таки практическая часть давалась ему легче, чем устная, несмотря на то, что он перепутал формулы и вместо того, чтобы сменить у крысы цвет — раздул её до невероятных размеров. Но быстро исправил ошибку. Вечером отдыхать было некогда: после ужина они сразу отправились в свою гостиную и взялись за подготовку к завтрашнему экзамену по трансфигурации. Когда Гарри наконец добрался до постели, голова у него шла кругом от сложных магических теорий и диаграмм. Утром, на письменном экзамене, он позабыл определение Заговора обмена, но после обеда, пожалуй, отыгрался на устном. Во всяком случае, он сумел заставить свою игуану исчезнуть полностью, тогда как несчастная Ханна Аббот у соседнего стола совсем потеряла голову и умудрилась превратить своего хорька в целую стаю фламинго — в результате экзамен прервали на десять минут, чтобы изловить всех птиц и вынести их из Зала. В среду они сдали экзамен по травологии (если не считать легкого укуса зубастой герани, для Гарри всё прошло сравнительно хорошо), а на четверг был назначен экзамен по защите от Тёмных искусств. Здесь Гарри в первый раз почувствовал, что ему не в чем себя упрекнуть. Он без труда ответил на все письменные вопросы, а на устном экзамене с особенным удовольствием применял все требуемые Щитовые чары на глазах у Амбридж, которая холодно наблюдала за ним от дверей. — Браво, браво! — воскликнул профессор Тофти, когда Гарри по его просьбе эффектно расправился с боггартом. — Великолепно! Что ж, полагаю, это всё, Поттер... если только... — Он чуть подался вперёд. — Я слышал от своего близкого друга Тиберия Огдена, что вы можете вызвать Патронуса... Не угодно ли продемонстрировать? Конечно, за дополнительные баллы... Гарри поднял палочку, взглянул прямо на Амбридж и представил себе, что её увольняют. — Экспекто патронум! Из его палочки вырвалась серебряная лань и проскакала по залу из конца в конец. Все экзаменаторы проводили её глазами, а когда она обратилась в серебристую дымку, профессор Тофти восторженно зааплодировал своими жилистыми, узловатыми ручками. — Прекрасно! — сказал он. — Очень хорошо, Поттер, можете идти! Гарри оцепенел, с удивлением смотря туда, где расстаял его патронус. — Можете идти, мистер Поттер. — похлопал по его плечу Тофти, и подтолкнул к выходу. — Вы вероятно переутомились. Отдохните как следует. Гарри запоздало кивнул ему и покинул зал, находясь в такой простарции, что даже не заметил мерзкую усмешку Амбридж. Вечером до Гермионы и Рона дошли слухи, что Гарри на экзамене попросили призвать телесного патронуса. Рон посмеивался, что люди не могут отличить оленя от лани, ведь периодически в разговорах проскальзывало точное название животного. Гарри не стал рассказывать друзьям, решив, что не стоит отвлекаться пока они не сдадут все экзамены. Для себя Гарри решил, что настолько разочаровался в своём отце, чей патронус был тоже олень, что телесная форма изменилась под его эмоциональными переживаниями. В пятницу у них с Роном был выходной, а Гермиона сдавала экзамен по рунам. Рон предлагал Гарри отдохнуть и отвлечься, но Гарри упорно повторял материалы по зельям, экзамен по которым был назначен на понедельник. В понедельник, Гарри так распереживался перед экзаменом, что его стошнило до начала. Благо, он успел добежать до туалета. Однако, письменная часть далась ему не так уж и сложно, как он боялся, особенно вопрос про Оборотное зелье, действие которого он испытал на себе на втором курсе. Но вот уже на практическом занятии, у него постоянно тряслись руки, от чего было проблематично подготавливать ингредиенты. Когда профессор Марчбэнкс сказала: «Пожалуйста, отойдите от котлов — ваше время истекло», Гарри закупорил бутылочку с образцом и дрожащими руками отдал её экзаменаторам. Осталось всего несколько экзаменов. Гарри хорошо сдал уход за магическими существами; неплохо справился с устной частью астрономии и полностью завалил прорицания не особо расстроившись, что в следующем году лишится этого урока. Осталась только практика астрономии, которая была назначена на вечер. В одиннадцать, поднявшись на верхушку Астрономической башни, они убедились, что ночь для наблюдений над звёздами выдалась идеальная — тихая и безоблачная. Окрестности замка купались в серебристом лунном свете, воздух был прохладный, бодрящий. Они настроили телескопы и по команде профессора Марчбэнкс принялись заполнять пустые карты, которые им роздали. Но на самом экзамене, Гарри заметил, как Амбридж, в сопровождении нескольких тёмных фигур вышла из замка и отправилась в хижину Хагрида. Он не мог игнорировать это, начал нервничать делать кучу ошибок. Вскоре шум привлёк и остальных учеников, потому что вся компания, включая Хагрида высыпала из домика и пыталась схватить лесничего. — Негодяи! — крикнула Гермиона. Экзаменаторы пытались утихомирить взбудораженных учеников, напоминая, что осталось совсем немного времени до конца экзамена, но всё изменилось, когда из замка выскочила профессор Макгонагалл и поспешила остановить Амбридж и её компанию. Ребята испугано закричали, когда увидели, что в их декана полетели по меньшей мере одиннадцать оглушающих заклинаний. — Разорви меня горгулья! — воскликнул профессор Тофти, который, по-видимому, тоже успел совершенно забыть об экзамене. — Без всякого предупреждения! Это возмутительно! — Трусы! — взревел Хагрид. Его слова были хорошо слышны на верхушке башни, и после этого возгласа в замке снова вспыхнуло несколько окон. — Жалкие трусы! Получайте! Вот вам! — О боже! — ахнула Гермиона. Хагрид угостил двух ближайших к нему противников мощными ударами; судя по тому, как они рухнули наземь, это был чистый нокаут. Гарри увидел, как Хагрид согнулся вдвое, и решил, что его наконец одолели с помощью заклятии. Но нет — в следующий миг Хагрид распрямился снова. Теперь у него на спине чернело что-то похожее на тюк, и Гарри сообразил, что это бесчувственное тело Клыка. — Взять его, взять! — вопила Амбридж, однако ее последний помощник явно не торопился свести знакомство с Хагридовыми кулаками — наоборот, он пятился так быстро, что споткнулся о лежащего без чувств товарища и упал. Хагрид развернулся и кинулся бежать с Клыком на плечах. Амбридж послала ему вслед еще одно Оглушающее заклятие, но промахнулась, и Хагрид, во всю мочь несущийся к далеким воротам, исчез во мраке. — У вас ещё пять минут, — бесцветным голосом нарушил тишину профессор Тофти. После экзамена, результаты которого теперь мало волновали Гарри, ученики обсуждали увиденное в гостиной Гриффиндора. Никто не уходил спать часов до четырёх утра, всё обсуждая и обсуждая по кругу эту историю. Гарри смог уснуть под утро всего на каких-то жалких три часа, прежде чем отправиться на последний экзамен — историю магии. Он чувствовал себя так плохо, что через раз понимал вопросы и постоянно путался в именах и датах. Недели подготовки и бессонная ночь вымотали его окончательно, и Гарри не заметил, как погрузился в сон. Гарри снова оказался в кордиоре Отдела Тайн. В его голове отчётливо пульсировала мысль, что ему нельзя здесь быть, нельзя видеть это и он отчаяно пытался отвернуться, но у него ничего не получалось. Он миновал последние несколько шагов до двери и она распхнулась... В самом конце прохода, на полу, была какая-то фигура — эта чёрная фигура корчилась, словно раненое животное. От испуга и волнения у Гарри сжалось сердце. И вдруг из его собственных уст раздался голос — высокий, равнодушный, лишённый всякой человеческой теплоты. — Возьми его и отдай мне... ну же, бери... я не могу до него дотронуться... зато ты можешь... Чёрная фигура на полу шевельнулась. Гарри увидел, как перед его глазами появилась белая рука с длинными пальцами, сжимающая палочку, — это была его рука... И снова услышал холодный, высокий голос: — Круцио! Человек на полу закричал от боли, попытался встать, но сразу же, корчась, рухнул снова. Гарри смеялся. Он поднял палочку, исходящий из неё луч тоже поднялся, и человек на полу застонал, но остался недвижим. — Волдеморт ждёт! Очень медленно, опираясь на дрожащие руки, человек приподнял плечи и голову. Его худое лицо было залито кровью, искажено страданием, но на нём застыло выражение непокорства... — Тебе придётся убить меня, — прошептал Сириус. — Рано или поздно — разумеется, — произнес холодный голос. — Но сначала ты дашь мне его, Блэк... Думаешь, тебе уже известно, что такое боль? Подумай ещё... у нас впереди долгие часы, и никто не услышит твоего крика... Но едва Волдеморт вновь опустил палочку, как кто-то отчаянно закричал и боком рухнул из-за горячего стола на холодный каменный пол. От падения Гарри проснулся, всё ещё крича, — его шрам невыносимо жгло, а вокруг вместо Отдела тайн внезапно опять выросли стены Большого зала. — Я не хочу... Не надо меня в больничное крыло... Пожалуйста... Гарри бормотал эти бессвязные слова, пытаясь освободиться от профессора Тофти, который только что вывел его в вестибюль и теперь смотрел на него с большой тревогой. Вокруг сразу собралась толпа любопытных. — Со мной... со мной всё в порядке, сэр, — запинаясь, сказал Гарри и вытер со лба пот. — Честно... я просто заснул, и мне приснился кошмар... — Нервное напряжение! — сочувственно произнёс старый волшебник, похлопывая Гарри по плечу дрожащей рукой. — Бывает, молодой человек, бывает! Ну а теперь — глоток холодной воды, и вы, быть может, вернётесь в Большой зал? Экзамен подходит к концу, но вы, пожалуй, ещё успеете закруглить ответ на последний вопрос... — Да, — растерянно сказал Гарри. — То есть нет... Я уже... по-моему, написал всё, что мог... — Ну ладно, ладно, — мягко сказал старый волшебник. — Я пойду заберу вашу работу, а вы идите-ка ложитесь в постель. — Хорошо, сэр, — энергично кивнул Гарри. — Огромное вам спасибо! Как только полы мантии старого чародея исчезли за дверью Большого зала, Гарри взбежал по мраморной лестнице, промчался по коридорам с такой скоростью, что портреты на стенах недовольно бормотали ему вслед, прыжками одолел ещё одну лестницу и очутился перед портретом Полной Дамы. Он несколько раз нетерпеливо назвал ей пароль, и, когда она наконец открыла дверь, ринулся в спальню. Там Гарри перевернул чемодан вверх дном, сразу найдя заветное зеркальце. — Сириус! Сириус! — закричал он, срывая обёртку и глядя на колышущуюся поверхность. В зеркале Гарри увидел потолок, край подранного полога у кровати и тёмные стены спальни крёстного. Но сам Сириус не отвечал. Сердце Гарри бешено стучало в груди, и он ощутил, как его вот-вот накроет истерика. Вскочив и сунув зеркало в карман, Гарри выскочил из башни, пропустив мимо ушей возмущённые возгласы Полной Дамы, и ринулся в подземелья. Урок подошёл к концу, и в коридоры высыпала толпа учеников, через которую Гарри пришлось проталкиваться силой. Наконец он добрался до двери класса зелий и ворвался туда, сразу столкнувшись грудью с профессором Снейпом. — Поттер, что вы... — Профессор, сэр! Простите! — Гарри оттолкнул его вглубь пустого кабинета и захлопнул дверь. Пытаясь отдышаться, Гарри протянул зеркало Снейпу, но тот, кажется, не совсем понял, чего от него хотят. — Объясните нормально, что происходит? — профессор взмахнул палочкой в сторону двери, на всякий случай запирая её, чтобы никто не мог случайно им помешать. — Сириус. Он у него, у Волдеморта... — адреналин спадал, и Гарри начал чувствовать, как дрожат его конечности и всхлипы подступают к горлу. — Он пы-пытает его в Министе-р-рстве магии... — Этого не может быть, — нахмурился Снейп, трансфигурировал из лежащего пера бокал и наполнив его водой из палочки, протянул Гарри. — Выпейте и объясните нормально наконец. Гарри повиновался, трясущейся рукой забирая стакан и залпом осушая. Пару минут они ждали, пока к Гарри вернётся способность нормально говорить. — Я заснул на экзамене... — Снейп закатил глаза, даже не удивившись, но промолчал, не став прерывать рассказ. Гарри поспешил оправдаться и продолжил: — В последние дни я всё не мог нормально выспаться, наверное, поэтому... Не важно. Я видел всё глазами Волдеморта, видел, как он пытал Сириуса, заставляя отдать ему что-то. Клянусь, что видел! Он ведь убьёт его, а я... Я так и не простил его... Гарри мучительно застонал, зажмуривая глаза и ощущая огромную вину. — Этого не может быть, — прервал его страдания Снейп. — Сегодня утром он ещё был на Гриммо. Я знаю, что Дамблдор с остальными членами Ордена Феникса отправились в Министерство магии, потому что Тёмный Лорд только готовится прорваться туда. Сегодня ночью. — Но как же... Как же мой сон! — воскликнул Гарри, отказываясь верить профессору. — Для этого мы с вами и изучали окклюменцию, Поттер. Чтобы в ваши мысли не смог проникнуть Тёмный Лорд и не показал вам ложные воспоминания. — Снейп нахмурился, недвольно глядя на того. Гарри замотал головой. — Нет-нет. Всё было таким... таким настоящим... — Он вспомнил и вновь протянул дрожащей рукой Снейпу зеркало. — Почему тогда Сириус не отвечает мне?! Он бы уже показался! — Вероятно, — профессор заглянул в артефакт, — валяется где-нибудь опять пьяный из-за того, что его не взяли на миссию. — Вы лжёте, — упрямо твердил Гарри. — Если вы не хотите мне помочь, то я сам спасу крёстного! Гарри развернулся к выходу и дёрнул дверь, но та не поддалась из-за заклятия. Он достал палочку и попытался расколдовать замок, но трясущиеся руки не слушались его в полной мере. — Поттер, как вы собрались спасать его, если даже из кабинета выбраться не можете? — хмыкнул Снейп. — Не знаю! — крикнул Гарри, разворачиваясь. — Выломаю её к чертям собачьим, если вы меня не выпустите! Снейп молча смотрел на него, и Гарри от отчаяния направил на него палочку, но в ответ получил лишь удивлённо вздёрнутые брови. — Вас победил замок, и после этого вы хотите сражаться со мной? Его рука безвольно опустилась. — Пожалуйста... — прошептал Гарри, смаргивая слёзы. — Пожалуйста, Северус. Я не могу потерять единственного родного человека. Снейп вздрогнул, услышав своё имя, и, недовольно сверля взглядом Гарри, наконец обречённо вздохнул. — Отвернитесь. — Что? — не понял он. — Отвернитесь, Поттер, что непонятного?! — рявкнул Снейп. Гарри повиновался, устало прислонившись лбом к деревянной двери. — Экспекто Патронум! — услышал Гарри и увидел серебристый отблеск в отражении своих очков. Он дёрнулся, но подавил желание подсмотреть, хотя не понимал, с чего бы Снейпу прятать своего патронуса от него. — Иди на Гриммо, найди Блэка и передай: если ты сейчас же не ответишь, то твой крестник побежит спасать тебя от Тёмного Лорда. Свет от патронуса исчез, и Гарри обернулся. — С их помощью можно передавать сообщения? — спросил он, шмыгнув носом. — Люпин мне не говорил. — На каникулах у вас будет время расспросить его подробнее, — хмыкнул Северус, отводя взгляд от окна, куда умчался его патронус. — Вы пытались скрыть от меня эту технику или своего патронуса? — задал вопрос Гарри, подходя ближе. — Очевидно, первое. Что за глупые вопросы? Гарри почему-то не поверил этому тону, но понятливо кивнул. Минуты через три из зеркала послышался взволнованный голос крёстного. — Гарри?! Гарри?! — кричал Сириус. — С тобой всё в порядке? Гарри поднял зеркальце и почувствовал, как у него отлегло от сердца, когда увидел лицо крёстного. — Да. Да, всё в порядке, — выдохнул он, неловко улыбаясь. — О чём говорил этот Нюниус? Улыбка сползла с лица Гарри, и он нахмурился. — «Этот» всё слышит, — Снейп обошёл Гарри и заглянул в зеркало через его плечо. — Сообщаю тебе, Блэк, что Поттер уверен в твоём кретинизме, ведь без сомнений поверил в мираж, насланный Тёмным Лордом, где тебя пытают в Министерстве магии. И собирался сбежать из Хогвартса, чтобы спасти твою безрассудную шкуру. Сириус расплылся в довольной улыбке по ту сторону зеркала. — Со мной всё в порядке, Гарри, — и с гордостью добавил: — Ты очень храбрый, совсем как твой отец. Гарри поморщился. Ну зачем нужно было напоминать? — Никуда не уходи, Сириус. Я приеду, и мы поговорим, — оборвал он крёстного. — Мне нужно идти. Будет нехорошо, если кто-то увидит, как я болтаю с тобой. Пока. К удивлению Гарри, зеркало помутнело, и вскоре он вновь увидел своё отражение. Так вот как можно было прервать сеанс. — Простите, — виновато покосился Гарри на Северуса. — И спасибо большое за помощь. Гарри развернулся с намерением обнять его, но Снейп, будто уже наученный сотнями подобных случаев, резко остановил его, вытянув руку. Затем он взмахнул палочкой, отпирая замок на двери. — Идите, Поттер. У меня скоро начнётся урок.