Ошибки приводят к лучшему

Раз, два, три… …десять, девять, восемь… Гарри открыл глаза и вновь оказался в комнате напротив кровати Северуса. Он улыбнулся, садясь на край кровати, чтобы неловко клюнуть поцелуем в щёку. — Я скучал, — сказал Гарри, разглядывая Северуса. — Разве ты не только что видел меня в том воспоминании? — хмыкнул Северус, запуская руку в непослушные вихры Гарри. — Ну, это было не то… И было не очень-то приятно. — Гарри виновато взглянул на него, ластясь под руку. — Прости. — Это ведь был твой отец, а не ты. Тебе не за что извиняться… — Северус хмыкнул. — Но если ты представишь на мне те грязные подштанники, я убью тебя. Гарри улыбнулся и, повернув голову, поцеловал тонкое запястье руки Северуса. — Но я уже не забуду эти ноги, — прошептал он, лукаво глядя Северусу в глаза. — Ах, эти «тощие лодыжки», — недовольно хмыкнул тот. — Тонкие, изящные и любимые лодыжки. Да. — Гарри наклонился к нему, останавливаясь в сантиметре от губ. Северус отвернулся. — Я ещё не простил тебя за то, что ты не пришёл вчера. — Прости, — Гарри поцеловал линию подбородка. — Это была всего одна ночь, у меня не получилось прийти. — И за то, что пропадал на неделю, — продолжил Северус. — Ну, ты — это он, а он был не особо рад всему… этому. Так что как я мог заявиться к тебе после такого? Гарри опустился к шее, медленно ведя губами по тонкой коже. Он почувствовал, как Северус задрожал, и не смог сдержать довольной улыбки. — Я не Он. Ты это знаешь, и я это знаю. — Северус отстранился и с холодом посмотрел на Гарри. Гарри сел, вздыхая. — Ты правда обижен? — О, я не могу быть обижен. — Северус скривился, презрительно изгибая губы в знакомой Гарри манере. — Я — это ты. Буквально твоя проекция, фантазия, основанная лишь на одной секунде увиденного. — Как проекция, мог бы стараться и лучше, — фыркнул Гарри, заражаясь пессимизмом. — В действительности ты влюблён в себя. Посмотри на меня. Посмотри на моё лицо. Ты видишь того, кто назвал твою мать грязн… — Молчи! — крикнул Гарри, подскакивая. — Ты уже не такой! — Нет, я как раз должен быть таким. — Северус поднялся следом, вставая напротив. — «Не такой» — уже Он. Не я. — Ты не можешь этого знать. Вдруг ты старше и уже изменил свои взгляды? — Гарри попытался ухватиться за соломинку. — Не ври себе, Гарри. Мы ещё в школе. Поменял взгляды, а потом ушёл к Тёмному Лорду? — Северус горько усмехнулся. — Ты ведь понимаешь, что это ненормально? Влюбляться в человека, которого видел три секунды, и то он просто лежал. Гарри молча замотал головой, отказываясь признавать. — Я просто фантазия. Но Он… — Северус сделал акцент. — Живой человек, которого ты знаешь уже несколько лет. И, судя по всему, продолжаешь узнавать его с новой стороны. — Но влюбился я в тебя… — прошептал Гарри, умоляюще глядя на Северуса. — Нет, Гарри, в себя. Ты наградил меня характером… Ты ведь понимаешь, что вместо меня можешь представить любого человека? Лицо и одежда Северуса начали меняться, постепенно приобретая взрослые черты профессора Снейпа, пока наконец он полностью не стал им. — Ну, мистер Поттер. Будете грезить о живом человеке или продолжите уподобляться своему самовлюблённому отцу? — Ему это не понравится, — виновато сказал Гарри, но жадно рассматривал Снейпа. Хотелось броситься с объятиями, попробовать на вкус губы, может, зайти дальше поцелуев… Но он боялся. И ему было жутко стыдно. Однако, Снейп сам протянул к нему ладонь в приглашающем жесте, и Гарри медленно потянулся в ответ, будто боясь спугнуть или развеять свою фантазию. Когда их пальцы коснулись, Гарри резко проснулся, дёрнувшись в кровати. Ему пришлось подавить стон разочарования.

•••

Гарри был страшно расстроен и выбит из колеи. Дело было в том, что он знал, каково это, когда тебя унижают на глазах у посторонних. Он точно знал, что чувствовал Снейп, когда его отец издевался над ним, и, если судить по увиденному им в Омуте памяти, Снейп отнюдь не преувеличивал, называя его отца высокомерным хвастуном и позером. А Сириус... Его крёстный. Неужели Джеймс затеял всё это только потому, что Сириус пожаловался на скуку? Гарри вспомнил давнишний разговор с Люпином на площади Гриммо: по словам Люпина, Дамблдор назначил его старостой, рассчитывая, что он поможет ему обуздать Джеймса с Сириусом... но в Омуте памяти он просто сидел и смотрел на происходящее... Каждый из мародёров был трусом: Люпин — не остановил Джеймса и Сириуса, Хвост их предал из чувства страха, а сами Джеймс и Сириус вдвоём напали исподтишка на одного. Гарри помнил, как Муди, точнее, конечно, Барти Крауч Младший, превратил Малфоя в хорька, потому что тот атаковал Гарри в спину. Если даже у Пожирателя Смерти были такие принципы... Мир Гарри рушился. Он постоянно напоминал себе, что Лили все-таки вмешалась — его мать вела себя достойно. Однако выражение её лица, когда она кричала на Джеймса, не давало ему покоя, как и всё остальное: Джеймс явно вызывал у неё отвращение, и у Гарри просто в голове не укладывалось, что после всего этого они могли пожениться. У него даже мелькнула мысль, уж не заставил ли её Джеймс выйти за себя силой... Почти пять лет отец был для него источником утешения и вдохновения. Если кто-нибудь говорил ему, что он похож на Джеймса, Гарри преисполнялся гордости. А теперь... теперь при одной мысли об отце у него внутри всё точно съёживалось от холода. Хотя бы за мать ему было не стыдно. На самом деле, он был бы жутко зол на Снейпа при других обстоятельствах, если бы просто узнал, что тот назвал его мать грязнокровкой. Но сейчас у Гарри уже сложилось понимание, что Снейп давно пересмотрел свои принципы и точно искупил свою часть вины, поддвергая себя опасности и шпионя для Дамблдора. Мысли тянулись друг за другом ниточкой. Вспомнив Дамблдора, Гарри снова увидел перед глазами картину разворачивающуюся в кабинете директора при министре. Дамблдор прекрасно уходил от обвинений до последнего и Гарри не мог не поверить, что директор не смог бы провернуть тоже самое на суде Сириуса. Только если бы захотел. Не сейчас, конечно, но после третьего курса, когда Фадж ещё не сошел с ума, можно было бы полностью оправдать Сириуса. Особенно, с теми знаниями о магическом мире, которые Гарри узнал позднее. Никто не говорил ему, что воспоминания можно смотреть круче, чем телевизор, с такими подробностями. Или о сыворотке правды. Почему на судах, где обвиняют в убийстве, просто не заливать всем в глотки веритесерум? Тогда Сириусу пришлось бы признаться, что он незарегистрированный анимаг, но ему бы и так пришлось по первоначальному плану, если бы Петтигрю не сбежал. К тому же, за это Сириус отсидел срок сполна. — Гарри, с тобой всё в порядке? — спросила его Гермиона. Кажется, от неё он слышал чаще этот вопрос, чем «доброе утро». — Да, да, — попытался заверить Гарри. — Я просто хочу сходить в библиотеку. — Чего? — с ужасом восклинул Рон. — Гермиона, ты его заразила? — Ничего подобного! У нас скоро экзамены, вообще-то, так что я думаю, это отличная идея. Наконец-то о них переживаю не только я. Рон, кажется, только что обнаружил, что до экзаменов осталось всего полтора месяца. — Как ты мог об этом забыть? — требовательно спросила Гермиона, дотрагиваясь своей палочкой до расписания Рона. От ее прикосновений квадратики на расчерченном листе пергамента по очереди вспыхивали разными цветами в зависимости от предмета, которому они соответствовали. — Не знаю, — ответил Рон. — Так много всего происходило... — Ладно, держи, — сказала она, протягивая ему расписание. — Готовься по нему, и всё у тебя будет в порядке. Рон мрачно поглядел на пергамент, но потом его лицо прояснилось. — Ты отвела мне по одному свободному вечеру на каждой неделе! — Это для тренировок по квиддичу — сказала Гермиона. Улыбка Рона увяла. — Какой в этом смысл? — угрюмо сказал он. — В этом году у нас столько же шансов выиграть Кубок по квиддичу, сколько у моего отца — стать министром магии. Гермиона ничего не ответила: она смотрела на Гарри, который невидящим взглядом уставился в противоположную стену гостиной, хотя Крукшенкс царапал его руку, требуя, чтобы ему почесали за ухом. А он просто снова погрузился в свои мысли и надеялся найти в библиотеке какие-нибудь архивы по судам над волшебниками. — Ладно, пойдёмте в библиотеку. — сказала Гермиона. В библиотеке Гарри набрал вырезки статей из газет, где было описано несколько судебных разбирательств во всех подробностях. Но чтобы Гермиона не лезла к нему с распросами, взял и книжки для подготовки к экзаменам. Правда нормально читать он всё равно не мог, постоянно отвлекаясь и смотря в одну страницу по минут десять. Гермиона в итоге не выдержала. — Ладно, Гарри, прекращай и уже расскажи нам, что происходит. — Со мной? Ничего, — поспешно ответил он. Схватив книгу «Теория защитной магии», он притворился, будто ищет что-то в указателе. На душе у него скребли кошки. Всю жизнь он свято верил, что его родители были прекрасными людьми, и потому ни секунды не сомневался в том, что злобные выпады Снейпа в адрес его отца — чистейшей воды клевета. Разве другие, например Хагрид и Сириус, не говорили ему, каким замечательным человеком был его отец? «Ну да, конечно, ты посмотри на самого Сириуса,» — раздался у него в голове чей-то язвительный голос. — «Неужто он был лучше?» Да, однажды он случайно услышал от профессора Макгонагалл, что его отец с Сириусом были в школьные годы порядочными смутьянами, но она говорила о них как о предшественниках близнецов Уизли, а Гарри не мог себе представить, чтобы Фред с Джорджем подвесили кого-нибудь в воздухе вверх тормашками просто ради забавы... разве что если бы по-настоящему его ненавидели... Хотя Гарри не представлял, что мог бы поступить так же с Малфоем, напасть исподтишка вдвоём... Раньше в его картине мира подобная черта была скорее присуща слизеринцам. — Я тебе не верю. Что-то случилось на вчерашнем уроке по окклюменции? — Гермиона зрила в корень. — Её вчера не было, пришлось перенести на сегодня. — сказал Гарри, вздохнув. — Но тебя не было больше часа... — Гермиона, не стоит спрашивать пятнадцатилетнего парня о том, куда он потратил час жизни. — философски сказал Рон, за что получил учебником по затылку от Гермионы. — Фу! Ну и мерзкий же ты, Рональд Уизли! Меня не интересуют подробности твоей личной жизни! — Серьёзно? Час? — с удивлением и лёгкой насмешкой спросил Гарри. — Эй! Я пытаюсь понять своё тело! — невозмутимо продолжал тот, потирая голову. — Лучше бы ты пытался понять трансфигурацию с таким же рвением! — поморщилась Гермиона, вновь утыкаясь в книги. Через час Гарри удалось сбежать из библиотеки. Мысли так вымотали его, что он совершенно не мог усваивать любую информацию, поэтому и чтение статей отложил. Но он удачно вспомнил о Рождественском подарке Сириуса — зеркало, которое позволяло с ним связаться. Когда он только получил подарок, то дал себе слово, что не воспользуется им, чтобы обезопасить крёстного. Бурный характер мог заставить его покинуть безопасный дом и отправиться на помощь Гарри, какой бы она не требовалась. А позже... Позже Гарри просто забыл о нём. В спальне, удачно, никого не было. Гарри достал чемодан и выворачивая кучу вещей, отыскал на самом дне свёрток. Он забрался на кровать, закрыл полог и распечатав подарок, смотрел в маленькое зеркальце, где отражалось его собственное лицо. — Сириус? По отражению пошла рябь и вскоре вместо своего лица Гарри увидел... — Римус? Где Сириус? Что-то случилось? — засыпал его вопросами Гарри, растеряв запал ругаться с крёстным. — Гарри? — спросил Люпин, беря зеркало со стола. — Нет-нет, не переживай, Сириус дома. Просто отошёл. Ты в опасности или просто поболать? — Ну, — Гарри замялся, нельзя было назвать разговор, с которым он пришёл просто «поболтать». Но... — Всё в порядке, я хотел просто поговорить. — Я позову его, — сказал Люпин, продвигаясь по Гриммо. Он выглядел крайне озадаченным. Спустся минуту-другую, Римус нашёл Сириуса и они вдвоём сели в гостиной. — В чём дело? — взволнованно спросил Сириус, отбрасывая с глаз свои длинные чёрные волосы и усаживаясь на диване в гостиной. Люпин тоже сел рядом, в его глазах светилось беспокойство. — У тебя всё нормально? Может, тебе нужна помощь? — Нет, — сказал Гарри. — Со мной ничего такого... Я просто хотел поговорить... об отце. Сириус и Люпин обменялись изумлёнными взглядами, но Гарри некогда было смущаться и медлить: кто-то из юношей в любую минуту мог вернуться в спальню. И он начал рассказывать о том, что увидел в Омуте памяти. Когда он закончил, Сириус и Люпин некоторое время хранили молчание. Потом Люпин негромко сказал: — Я бы не стал строго судить твоего отца за то, что ты видел, Гарри. Ему же было всего пятнадцать... — Мне тоже пятнадцать! — горячо воскликнул Гарри. — Послушай, Гарри, — миролюбиво сказал Сириус, — Джеймс со Снейпом возненавидели друг друга при первой же встрече — такое бывает, ты ведь можешь это понять! — Нет! — перебил его Гарри. — Нет, не могу! Мы с Малфоем тоже возненавидели друг друга, но я никогда не нападал на него... Таким образом! И ты! Ты ведь не лучше! Люпин молча сидел рядом, с какой-то жалостью в глазах глядя на Гарри. «Трус! Вы оба трусы!» — с горечью подумал Гарри. — Мне тоже гордиться не чем, — быстро ответил Сириус. — Но и Снейп не был полностью жертвой. Я думаю, у Джеймса было всё, чего так хотелось Снейпу: его любили товарищи, он прекрасно играл в квиддич — да ему вообще удавалось почти всё! Гарри от чего-то сомневался, что Снейпу хотелось того, что перечислял Сириус. Гермионе вот совсем плевать на то, умеет она играть в квиддич или нет. И вообще, логичнее завидовать ученику со своего факультета, а не с чужого. Какой смысл издеваться над тем, кто не забирал твоё место в квиддичной команде? Сириус продолжал. — А Снейп был типичный замухрышка, — «Как и я, когда мне приходится таскать вещи Дадли. Или Рон, чья семья не располагает средствами покупать новое каждому ребёнку.» — отстранённо думал Гарри, чувствуя, как напряжение в нём растёт от каждого слова крёстного: — странный малый, который с головой ушёл в изучение Тёмных искусств, тогда как Джеймс — что бы ты о нём теперь ни думал, Гарри, — всегда терпеть не мог Тёмные искусства. — Но на моих глазах он напал на Снейпа без всякой причины, только потому... только потому, что ты пожаловался на скуку! Люпин покосился на него и сказал: — Послушай, Гарри, ты должен понять одну вещь: в школе твой отец и Сириус всегда и во всём оказывались лучшими — многие просто души в них не чаяли, и если порой это слегка кружило им голову... Гарри молчал, упрямо сжимая губы. Было противно выслушивать эти жалкие оправдания. «Слегка кружило им голову» — будто такой низкий поступок можно было назвать так. Будто то, что его отец и крёстный были лучшими, давало им хоть какое-то право... — Ты хочешь сказать, если порой мы вели себя как заносчивые болваны, — вставил Сириус. Люпин улыбнулся. — Он всё время взъерошивал себе волосы, — с болью в голосе сказал Гарри, вспомнив привычку отца. Спорить казалось бессмысленным и Гарри теперь даже не знал, что именно изначально он хотел услышать от крёстного. Сириус и Люпин рассмеялись. — Я и забыл об этой его привычке, — с нежностью сказал Сириус. — А со снитчем он баловался? — жадно спросил Люпин. — Да, — ответил Гарри, непонимающе взирая на просветлевшие от воспоминаний лица Сириуса и Люпина. Их вообще не волновали моральные тяжбы. — Это выглядело по-идиотски. — Конечно, это выглядело по-идиотски! Мы все тогда были идиотами! — решительно воскликнул Сириус. — Хотя... к Лунатику это относится в меньшей степени, — честно добавил он, посмотрев на Люпина. Но тот покачал головой. — Разве я когда-нибудь говорил вам, чтобы вы оставили Снейпа в покое? — спросил он. — Разве у меня хоть однажды хватило духу сказать вам, что вы зарываетесь? — Всё равно, — сказал Сириус, — иногда ты заставлял нас стыдиться самих себя... это было уже кое-что... — А ещё, — упрямо продолжал Гарри, решив выложить всё, что занимало его мысли, раз уж они начали говорить, — он всё время поглядывал на девочек у озера — надеялся, что они на него смотрят! — Ну конечно, он всегда вёл себя как осёл, если Лили была поблизости! — пожал плечами Сириус. — Стоило ей оказаться рядом, как он уже не мог перестать выделываться! — Почему она вышла за него замуж? — спросил Гарри, чувствуя себя очень несчастным. — Она же его ненавидела! — Вовсе нет, — сказал Сириус. — На седьмом курсе она стала гулять с ним, — сказал Люпин. — Когда у Джеймса малость поубавилось спеси, — сказал Сириус. — Когда он бросил задирать людей ни с того ни с сего, — сказал Люпин. — Он задирал и других!? — вновь вспылил Гарри и зажмурил глаза от досады. — Ну хоть перестал, но и Снейпа ведь тоже? — Ну, — уклончиво сказал Люпин, — Снейп — это особый случай... Он ведь никогда не упускал возможности пальнуть в Джеймса каким-нибудь заклятием — ты же не стал бы требовать от своего отца, чтобы он безропотно это сносил! — Я бы и сам после такого позора до конца жизни кидал бы заклятиями в своего обидчика! Так что хорошо понимаю Снейпа! — Гарри, не нужно быть таким злопамятным. Особенно к глупым подросткам. — попытался остудить его Сириус — Сам-то перестал? — вздёрнул нос Гарри. — Ты всё ещё цепляешься к Снейпу! Сириус замолчал, обижено глядя на крестника. — Как мама могла смириться с этим? — Честно говоря, она не слишком много знала, — пояснил Сириус, решив, что отвечать на каждый вопрос будет меньшее, что он может сейчас сделать. — Сам понимаешь, Джеймс не приглашал Снейпа на свидания вместе с ней и не насылал на него заклятий прямо у нее на глазах... «Он ещё и обманывал её» — Гарри был готов провалиться от стыда на дно Гриффиндорской башни. Сириус нахмурился, видя, как Гарри продолжает смотреть на них злобным взглядом. — Послушай, — сказал он, — у меня никогда не было друга лучше, чем твой отец, и он был хорошим человеком. В пятнадцать лет многие кажутся идиотами. Он перерос это. — А ты нет! — продолжал настаивать Гарри. — Ты хоть представляешь, как я чувствую себя после всех этих лет? Все, кроме Снейпа, врали мне в глаза, что мой отец был храбрым человеком! — Он и был! — попытался заверить его Сириус. — Он был трусом! — крикнул Гарри. — Не смей называть своего отца трусом! — разъярился Сириус, рывком поднимаясь и дивана, от чего изображение в зеркале задёргалось и Гарри почувствовал, как его мутит. — Вы все были трусами! Если бы я учился с вами в одно время, то с лёгкостью стал бы одной из ваших жертв! — Мы бы никогда... О чём ты говоришь? — опешил Сириус, в его взгляде плескалось беспокойство. — Ты так говоришь, только потому что я его сын. — Гарри прикусил изнутри щеку, чувствуя, как подбираются слёзы. — Но подумай сам, Сириус. Я был замухрышкой, потому что Дурсли отдавали мне только старые вещи Дадли. У меня не было друзей и я старался не отсвечивать лишний раз, чтобы не нарваться на побои. Я говорю на парселтанге, что заведомо приравнивает меня к тёмным волшебникам, о чём все и болтали на втором курсе. Моя судьба изменилась только из-за случайного стечения обстоятельств, будто я в год смог победить Волдеморта, но это не так... Гарри усмехнулся, чувствуя, как его заполняет отчаяние. — Как приятно осознавать, что надо мной бы издевался собственный отец! — Гарри! Это не так, послушай... Но Гарри перевернул зеркало на кровати, не слушая доносящийся голос крёстного, и завернув обратно в бумагу, закинул в чемодан поглубже, где его бы не услышали. Лучше от разговора ему не стало. К вечеру Гарри немного успокоился, что было кстати, ведь окклюменция требовала значительных усилий по сдерживанию эмоций. Гарри пришёл раньше и смотрел, как профессор Снейп снова прятал свои воспоминания в Омут памяти. — Есть ли в этом смысл, если я уже видел его? — спросил Гарри. — Вы думаете, что у меня единственное воспоминание, которое я не хочу вам показывать? — хмыкнул Снейп. Закончив с воспоминаниями, он отошёл в центр комнаты. — К слову, если вы вдруг вздумаете повторить свой идиотский поступок и залезть в мои тайны, я с вас шкуру спущу. Больше вы так просто не отделаетесь. — Снейп заглянул ему в глаза. — Это вам понятно? Гарри кивнул. — Тогда начинаем... Спустя мучительных полчаса Гарри пытался отдышаться после очередного вмешательства в свою голову. — Неплохо, Поттер. Три из пяти — это заметный прогресс. Хороший день? Гарри удивлённо посмотрел на Северуса, опешив от похвалы. В ответ он помотал головой. — Нет, сэр, день — дерьмо. — Увидев, как Снейп скривился от ругательства, Гарри поспешил виновато добавить: — Простите, сэр. Я разговаривал с крёстным. — Вызнали у него оставшиеся подробности? — Северус обнажил верхний ряд зубов, презрительно поджав губы. — Забыл... — честно ответил Гарри. — Я хотел узнать, что Сириус скажет на это... Гарри вообще-то не планировал рассказывать и поднимать больную тему, но слова посыпались из него сами. Он не мог остановиться, рассказывая подробности разговора с Сириусом и Римусом, добавляя свои нелестные мысли и нервно меряя комнату шагами. — ...Я перестал его слушать. Как-то так. Что думаете? Снейп, задумчиво смотревший на него всё это время, не проронил ни слова. — В какой-то степени Блэк прав, — задумчиво ответил Северус. — Что? Но как же?.. Как же... — Гарри задохнулся от возмущения. — В вашем возрасте терять своего кумира довольно болезненно. К тому же это были дела давно минувших дней. — Снейп с усталостью в глазах посмотрел на Гарри. — Вам нужен образ отца, которым вы восхищались. — Я не согласен! Такой не нужен! — упрямо заявил Гарри. — Я не жалею, что узнал. И как вы можете так говорить? Это касалось вас напрямую. Мой отец испортил вам жизнь! — Ну, вы слишком много о нём возомнили, — холодно отрезал Снейп. — В защиту собственной гордости могу вас заверить, Поттер, что один ваш отец не смог бы загубить всю мою жизнь. — Они ведь даже не раскаиваются. Сириус убеждал меня, что отец изменился, но как я могу верить в это, видя, как ведёт себя сам Сириус? — И как? — Он постоянно цепляется к вам! — Вы всё это время всегда были на его стороне. Вполне могли заметить, что я не безобидная пушинка и вашему крёстному я как заноза. Или вам отшибло память на наших занятиях? — Вы всё равно не убедите меня в обратном, — буркнул Гарри, чувствуя предательство и со стороны профессора. — Я уверен, что ваша реакция такая бурная на всю эту ситуацию только потому, что вы неровно ко мне дышите, Поттер. Точнее, к тому воспоминанию меня молодого. Последняя фраза была наполнена желчью, и Гарри подозрительно уставился на Снейпа. Будто он ненавидел того себя. — Вам стыдно, что вы назвали мою мать грязн... — Не смейте договаривать это слово, — пригрозил Снейп и добавил: — Да, стыдно. — Я вас не виню. Уверен, что она бы тоже не стала винить вас сейчас. Вы ведь раскаиваетесь... В глазах профессора промелькнуло что-то странное. Будто воспоминание об этом случае причиняло ему огромные страдания. — Можно вопрос? — спросил Гарри и, получив кивок, задал его: — Почему вы присоединились к Дамблдору? В смысле, я рад. Но, судя по всему, вы были двольны вступить в ряды Пожирателей Смерти... Что заставило вас измениться? Снейп долго молчал, сверля его взглядом, и Гарри, подумав, что ответа не дождётся, начал бормотать извинения и засобирался на выход, но у самой двери ответ догнал его: — Смерть любимого человека. — Простите, что заставил вас вспомнить об этом. — Гарри опустил взгляд в пол, ощущая затопившую его вину. — Я никогда и не забывал.