Ошибки приводят к лучшему

Гарри проснулся с улыбкой, продолжая ощущать поцелуи на губах. Кажется, всё налаживалось. Уроки по окклюменции возобновились, профессор Снейп не злился на него слишком сильно, и даже приятные сны удалось вернуть без особого чувства вины. Вечером Гарри ждало собрание Отряда Дамблдора. Несколько занятий подряд они пытались вызвать телесного патронуса, и пока ни у кого не получалось. Гарри надеялся, что это будет тот день, когда Отряд справится с этой задачей. Уже вечером, в Выручай-комнате, Гарри любовался кучей серебристых патронусов. Выдра Гермионы забавно плавала в воздухе, делая кувырки, а лебедь Чжоу парил высоко под потолком. Если бы Гарри вспоминал события, последовавшие за этим, то помнил бы их только по ярким кадрам, запечатлевшимся в сознании. Добби умоляет их бежать, потому что Амбридж нашла их тайное место; Малфой поймал Гарри и сдал этой жабе; в кабинете директора собралась компания из министра и его прихлебателей (не считая Кингсли); подруга Чжоу — Мариэтта — прячет пурпурные прыщи в виде надписи «ЯБЕДА» за воротом мантии... Дамблдор уходил от обвинений филигранно. Гарри даже поймал себя на мысли, что, если бы директор захотел, то смог бы с лёгкостью оправдать Сириуса. Но эта идея была настолько требовательной к детальным размышлениям, что Гарри пришлось отложить её, чтобы не пропустить разговор в кабинете. Он с наслаждением смотрел, как лицо Амбридж краснеет от злости, потому что Мариэтта перестала отвечать на её вопросы и свидетельствовать против Отряда Дамблдора. Гарри уже расслабился, но Амбридж достала свиток со всеми участниками, который висел в Выручай-комнате. Дамблдор признал вину, и Гарри, сообразив, что тот пытается его выгородить, начал сопротивляться, однако под красноречивыми взглядами Макгонагалл и директора быстро утих. Когда Фадж со своими приспешниками попытался схватить Дамблдора, тот взорвал кабинет, оглушая их. Макгонагалл прикрыла Гарри и Мариэтту, прижав их к полу. Не успев отдышаться, Гарри услышал слова директора: — Выслушай меня, Гарри, — твёрдо сказал он. — Ты должен учиться окклюменции, не жалея сил, понимаешь? Делай всё, что велит тебе профессор Снейп, и обязательно тренируйся каждый вечер перед сном, чтобы оградить своё сознание от кошмаров... Скоро ты поймёшь, зачем это нужно, а пока обещай мне... Человек из команды министра зашевелился. Дамблдор сжал руку Гарри: — Помни: береги своё сознание... Но едва пальцы Дамблдора сомкнулись на запястье Гарри, как шрам на его лбу пронзила боль, и он снова ощутил это страшное, неудержимое змеиное желание броситься на Дамблдора, укусить его, разорвать на части... — ...ты поймёшь, — прошептал Дамблдор. Фоукс сделал очередной круг и подлетел к Дамблдору. Тот отпустил Гарри, поднял руку и ухватился за длинный золотой хвост феникса. Вспыхнуло пламя, и оба они исчезли. Макгонагалл проводила Гарри до гостиной и ушла с Мариэттой в больничное крыло. На Гарри напали с вопросами, в первую очередь те, кто был в Отряде Дамблдора, и ему пришлось рассказать ребятам о том, что произошло и как сбежал директор. Многие не хотели верить, что директор ушёл, не потому, что Гарри был вруном, — просто не хотели терять чувство безопасности. Гарри оставил их обсуждать произошедшее, уйдя в спальню, чтобы успеть погрузиться в медитацию.

«ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ

Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора.

Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании № 28.

Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии.»

К утру копии этого объявления были развешаны по всей школе, а история побега Дамблдора обсуждалась всеми учениками. Эрни Макмиллан рассказал, что привидение факультета Хаффлпафф видело, как горгулья у кабинета Дамблдора не пускает туда Амбридж. Ребята вдоволь позлорадствовали, хотя их и поймали за этим Малфой с дружками и, уведомив их о создании Инспекционного отряда, вычли с них сразу пятьдесят баллов. Стоя напротив песочных часов Гриффиндора и наблюдая, как красные кристаллы уменьшаются, к ним подошли близнецы Уизли и посоветовали в обед быть в поле зрения Амбридж. Гермиона попыталась отговорить их от глупой затеи, но те были непреклонны. До обеда было ещё несколько уроков, одним из которых было зельеварение. Снейп заставил класс писать под диктовку весь урок и, как обычно в последнее время, не обращал внимания на Гарри. Но когда все сдавали свои пергаменты ему на стол для проверки, он взглянул на его работу и громко попросил задержаться. — Что вы понаписали в своей работе? — строгим голосом спросил Снейп, взяв его пергамент и пробегая взглядом по строчкам. — Я... Я просто писал то, что вы диктовали... — растерялся Гарри. Ученики будто специально задерживались, нарочито медленно складывая вещи в сумки. Гарри услышал, как Малфой издал смешок. — Вы, вероятно, думаете, что это смешно? — угрожающе спросил профессор. — Или считаете себя лучше остальных, раз смеете писать подобные опусы, где оскорбляете профессора? — Я ничего такого не писал! — огрызнулся Гарри, упрямо смотря на него. Он совершенно не понимал, в чём провинился, а ситуация с Амбридж и так порядком потрепала ему нервы. — Молчать! — гаркнул Снейп, возвышаясь над ним. — Я не желаю слушать ваши жалкие оправдания! Минус двадцать очков с Гриффиндора за ваше бесконечное упрямство, Поттер! Заберите свою писанину и подготовьте эссе на двадцать страниц о том, как вы раскаиваетесь в своём поступке! А завтра буду ждать вас на отработке. Снейп всучил ему в руки пергаменты и смотрел так, будто желал испепелить Гарри на месте. Но Гарри только благодарно улыбнулся ему. — Хорошо, сэр, — недовольным тоном сказал Гарри, прежде чем выбежать из класса под шуточки Малфоя. Он перестал бежать, когда попал во внутренний двор. Запыхавшись, Гарри ушёл на дальнюю лавку дожидаться друзей. Первым его догнал Рон. Гермиона присоединилась позднее, просто идя быстрым шагом. — Ты же в курсе, что бегать по школе запрещено? — сказала она деловитым тоном, бросая сумку на скамейку рядом с ним. — Что ты такого написал ему, Гарри? — С уходом Дамблдора эта слизеринская дрянь совсем распоясалась, — выругался Рон, пытаясь отдышаться. — Не оскорбляй его, Рон, — осадил его Гарри и получил удивлённый взгляд от друзей. Гермиона, которая сама хотела осадить Уизли, закрыла рот. Гарри развернул смятые пергаменты в руке и кивнул на них. Он сдавал только один, и, когда Снейп всучил ему лишний, сразу всё понял. — «У Амбридж есть веритасерум, будь осторожен, следи за своими бокалами и не пей ничего из её рук. Передай это остальным», — зачитывал Гарри послание, выведенное знакомым почерком. — «P.S. Веритасерум — это сыворотка правды. Послание сожги после прочтения.» Гарри хмыкнул на дополнительное пояснение названия зелья и посмотрел на друзей. — Он нам помогает? — не понял Рон. — Почему? — Наверное, потому что Дамблдор не зря ему верит? — саркастично вставила Гермиона. — Ты думаешь? — недоверчиво взглянул на неё Рон. — Я знаю, — сказал Гарри. — Снейп наверняка боится, что Амбридж начнёт расспрашивать нас и попытается копать под Орден Феникса. — Разве использовать сыворотку правды на учениках не запрещено? — задумчиво спросила Гермиона, глядя на друзей. Те пожали плечами. — Не думаю, что это остановит её. Надо предупредить всех. Если то, что задумали Джордж и Фред, получится, то Амбридж будет пытаться вызнать правду, пока не позеленеет от злости. Друзья кивнули и по пути в кабинет трансфигурации, где был последний урок перед обедом, рассказывали об этом всем знакомым, которых встречали по дороге. Они были уверены, что к обеду об этом будет знать уже вся школа. После урока они поспешили в Большой зал, но по пути встретили Аргуса Филча. Он грубо схватил Гарри за локоть, сказав, что директор желает его видеть, и всю дорогу до кабинета Амбридж продолжал расхваливать новую политику школы и ворчать на мягкотелого Альбуса Дамблдора. Кабинет Амбридж, хорошо знакомый Гарри благодаря его многочисленным наказаниям, почти не изменился — только поперёк её стола лежал массивный деревянный брусок с надписью золотыми буквами: «ДИРЕКТОР». В груди у Гарри что-то оборвалось, когда он увидел, что его «Молния» и «Чистомёты» Фреда и Джорджа прикованы цепями к прочному железному штырю, торчащему из стены за спиной Амбридж. Сама она сидела за столом и что-то усердно писала на куске розового пергамента, но при виде вошедших широко улыбнулась. — Благодарю вас, Аргус, — сладким голоском сказала она. — Что вы, что вы, мадам, — отозвался Филч, кланяясь так низко, насколько позволял ему ревматизм, и пятясь обратно за порог. — Садитесь, — коротко сказала Амбридж, кивнув на стул. Гарри сел. Некоторое время она продолжала писать. Он смотрел, как резвятся мерзкие котята на тарелочках над её головой, гадая, какой ужасный сюрприз она приберегла для него на этот раз. — Ну, — сказала она наконец, отложив перо. Вид у неё был довольный, точно у жабы, готовящейся проглотить особенно аппетитную муху. — Что будете пить? — Что? — спросил удивлённый Гарри, не ожидав, что предупреждение Снейпа так скоро ему пригодится. — Пить, мистер Поттер, — сказала она, улыбаясь ещё шире. — Чай? Кофе? Тыквенный сок? По очереди называя напитки, она каждый раз взмахивала волшебной палочкой, и на столе появлялись очередной полный стакан или чашка. — Спасибо, ничего, — сказал Гарри. — Но я хочу, чтобы вы выпили со мной, — сказала она. Её голос стал угрожающе приторным. — Выбирайте же. — Я не хочу, — заупрямился Гарри, с ужасом смотря на напитки. — Мистер Поттер, — её улыбка дрогнула. Гарри видел, с какой силой она сжимает челюсти, чтобы продолжать улыбаться. — Если вы не выпьете со мной, я исключу вас из школы. Всё-таки вы были капитаном вашего Отряда Дамблдора. — Вы в курсе, что покушение на убийство не сойдёт с рук даже вам? — спросил Гарри, с вызовом глядя ей в глаза. — Что будет, если я отправлю содержимое на независимую экспертизу, профессор? Амбридж некоторое время молчала, продолжая улыбаться. Упрямство Гарри ей совсем не нравилось. — Что вы, мистер Поттер, — сказала она сладким голосом. — У меня и в мыслях не было пытаться убить вас. Как вы могли подумать такое обо мне? Я бесконечно обеспокоена безопасностью каждого ученика. Гарри посмотрел, с чем чашка стоит возле неё. — Хорошо, тогда я буду чай. — Вот и отлично, — расслабилась Амбридж, явно довольная собой. Она взмахнула палочкой, и на столе перед Гарри осталась только чашка с чаем. — Спасибо, профессор, — улыбнулся он и потянулся за чашкой. Он сделал это так быстро, насколько мог, чтобы Амбридж не успела его остановить: перегнувшись через стол, он забрал её чашку и с шумом сёрбнул оттуда, чудом не скривившись от количества сахара. — Это... Это моя чашка, мистер Поттер! — взвизгнула Амбридж, растеряв способность притворяться милой. — Ничего страшного, я вами ни в коем случае не брезгую, профессор! — улыбнулся ей Гарри, сидя в кресле. — Вы можете взять мою, она ещё полная. Это так мило с вашей стороны — заботиться о нашем здоровье. — Немедленно поставьте мою чашку, Поттер! — взвизгнула Долорес. — Я не собираюсь пить ваш чай. — О, правда? Значит, мне достанется лишняя порция? Замечательно! Ведь я не успел на обед из-за встречи с вами. — Гарри поднялся, взял вторую чашку, где, вероятно, был подмешан веритасерум, и засобирался выйти из кабинета. — Куда вы пошли?! Сядьте! Я ещё не поговорила с вами! — Амбридж суматошно поднялась вслед за ним, обойдя свой стол. — И ради всего сущего, отдайте мой сервиз! — Я бы помыл и вернул его вам, профессор. Это меньшее, что я могу сделать для вас, когда вы устроили мне такое приятное чаепитие. — Гарри пытался сдерживать смех, как мог, наблюдая, как краснеет жабье лицо. Он попятился к двери, особенно аккуратно прижимая к себе чашку с веритасерумом — вдруг и правда получится подать в суд на Амбридж. Та же засеменила к нему, хватая его за руки, и попыталась отнять чай. — Осторожнее, профессор! Вы же разольёте! Гарри поднял обе чашки вверх на вытянутых руках и пытался устоять на месте, пока низенькая Амбридж пыталась допрыгнуть до своего сервиза, постоянно толкая его и наступая ему на ноги. Наконец, когда до неё дошло, что она может использовать палочку, Амбридж поправила растрёпанные волосы и полезла в карман. Поняв, что она не выпустит Гарри отсюда вместе с чаем, он сделал вид, что собирается отдать ей чашки, но внезапно «споткнулся», выливая чай ей прямо в лицо. Амбридж застыла на месте с вытянутой рукой и шумно вдыхала воздух носом. Чай стекал по лицу и волосам, но она упрямо сжимала губы и только тогда, когда вытерла подтёки рукавом, открыла рот. — Мистер Поттер, вы... Вы... БУ-УМ! Пол под их ногами вздрогнул. Амбридж испуганно заозиралась. — Что такое?.. Она смотрела на дверь. Гарри слышал беготню и крики на нижних этажах. — Марш на обед, Поттер! — рявкнула Амбридж, выхватила палочку и стремглав кинулась прочь из кабинета. Гарри подождал секунду-другую, затем тоже вышел посмотреть, отчего поднялась такая суматоха. Всё выяснилось очень скоро. Этажом ниже царил настоящий хаос. Кто-то (и Гарри догадывался кто) устроил прямо в школе гигантский волшебный фейерверк. Драконы, состоящие целиком из зелёных и золотых искр, плавали под потолком, с грохотом изрыгая пламя; ядовито-розовые огненные колёса пяти футов в диаметре с угрожающим свистом проносились мимо, как летающие тарелки; ракеты с длинными хвостами из ослепительных серебряных звёзд метались по коридорам, отскакивая от стен; шутихи выписывали в воздухе нескромные слова; повсюду, куда ни глянь, точно бомбы, взрывались хлопушки — и вместо того, чтобы сгореть и с шипением потухнуть, все эти пиротехнические штучки словно набирали силу и начинали вытворять что-то совсем уж немыслимое. Посреди лестницы, оторопев от ужаса, застыли Филч и Амбридж. На глазах у Гарри одно из самых больших огненных колёс, решив, по-видимому, что внизу негде развернуться, понеслось к ним со зловещим «вз-з-з-з-з». Завопив от страха, оба шарахнулись в сторону, а колесо вылетело в окно прямо за ними и усвистело куда-то в поля. Тем временем несколько драконов и большая летучая мышь, за которой тянулся пурпурный дымовой след, воспользовались открытой дверью в конце коридора, чтобы просочиться на третий этаж. — Скорее, Филч, скорее! — взвизгнула Амбридж. — Если им не помешать, они заполонят всю школу... Остолбеней! Из ее палочки вырвался луч красного света и угодил в одну из ракет. Вместо того чтобы замереть в воздухе, она взорвалась с такой силой, что прожгла дыру в картине с ведьмой, замечтавшейся на зеленой лужайке; та успела отскочить как раз вовремя и пару секунд спустя втиснулась в рамку соседней картины, где несколько волшебников, занятых игрой в карты, поспешно вскочили, чтобы освободить ей место. — Не заклинайте их, Филч! — сердито крикнула Амбридж, словно это была инициатива несчастного смотрителя. — Не буду, мадам! — пропыхтел Филч, хотя ему, сквибу, легче было бы проглотить шутихи, чем наложить на них заклятие. Кинувшись к ближайшему чулану, он вытащил оттуда метлу и принялся махать ею, пытаясь сшибить шутихи в полете. Не прошло и минуты, как прутья метлы вспыхнули. Гарри решил, что с него достаточно; смеясь, он пригнулся, пробежал немного по коридору до гобелена, за которым была известная ему потайная дверь, и, нырнув туда, обнаружил за ней Фреда и Джорджа — слушая вопли Амбридж и Филча, близнецы давились от хохота. — Эффектно, — ухмыляясь, тихо сказал Гарри. — Очень эффектно... Пожалуй, доктор Фейерверкус может с легкой душой отправляться на покой... — Да, недурно, — прошептал Джордж, вытирая слезы, от смеха выступившие у него на глазах. — Надеюсь, теперь она попробует применить к ним Заклятие исчезновения... От этого их сразу станет в десять раз больше. Пиротехнические изобретения близнецов продолжали гореть и носиться по школе до самого вечера. Хотя они причиняли немалый ущерб — особенно разрушительны были хлопушки, — других преподавателей это, похоже, не слишком огорчало. — Ай-яй-яй, — саркастически промолвила профессор МакГонагалл, когда один из драконов, с ревом изрыгающих клубы пламени, залетел в класс, где она проводила урок. — Мисс Браун, будьте так любезны, сбегайте к директору и поставьте ее в известность о том, что у нас в классе находится сбежавший элемент волшебного фейерверка. В результате всего этого новоиспеченному директору пришлось весь день бегать по школе в ответ на вызовы преподавателей, ни один из которых почему-то не мог избавиться от шутих и хлопушек без ее помощи. Когда отзвенел последний звонок и гриффиндорцы с тяжелыми сумками направились в свою башню, Гарри с огромным удовлетворением увидел растрепанную, закопченную Амбридж — мокрая от пота, она выходила из класса профессора Флитвика. — Благодарю вас, профессор! — послышался тонкий, скрипучий голосок Флитвика. — Конечно, я и сам мог бы загасить все эти ракеты, но у меня не было уверенности, что я имею на это право. И он с лучезарной улыбкой закрыл дверь за Амбридж, чье лицо исказилось от злобы. Вечером Фреда и Джорджа чествовали в гриффиндорской гостиной как героев. Даже Гермиона пробилась через возбужденную толпу, чтобы их поздравить. Очистить сознание перед сном Гарри не смог из-за шума и взрывающихся фейерверков за окнами, поэтому снова видел сон, в котором открывает дверь в отдел тайн. На этот раз ему удалось пройти дальше. Он очутился в слабо освещенном зале, просторном и высоком, точно храм, и весь его сплошь занимали ряды бесконечных стеллажей, на которых тесно лежали маленькие, покрытые пылью стеклянные шарики... Сердце Гарри быстро забилось от возбуждения... теперь он знал, куда идти... он побежал вперед, но его шагов не было слышно в этом гигантском безлюдном помещении... БАХ. Гарри проснулся от взрыва фейрверка за окном, чувствуя, как болит шрам. Кажется, успехов на завтрашнем занятии окклюменции ждать не стоило. Похоже, что весь замок после выходки близнецов Уизли решил вывести Амбридж из себя. Новый директор получила официальное разрешение от Министерства магии на выдворение Пивза из замка. Пивз и так постоянно пытался насолить Амбридж, а уж после шоу фейерверков был слишком перевозбуждён радостью учеников. Официальное разрешение, конечно, на полтергейста не подействовало, и он продолжал пакостить Амбридж. Словно взяв пример с поведения Пивза, призраки стали преследовать Амбридж везде, где только можно: они внезапно выплывали из стен и кричали ей в лицо; пролетали сквозь неё, будто её вообще не существовало для них (Гарри помнил эти неприятные холодные ощущения от прикосновений призраков); а за обедом Миртл повисла над Амбридж, и капавшая с неё вода плюхалась прямо в тарелку директора. — Что это за вода? Ты разве умерла, утонув? — дрогнувшим голосом спросила Амбридж. — Нет, — ответила Миртл, — я искупалась в туалете, прежде чем показаться вам. — И зачем же ты пришла? — спросила тоненьким голоском Амбридж в абсолютно гробовой тишине зала. — Хотела пожаловаться, что уборную на третьем этаже снова затопило, — вздохнула Миртл и положила свою прозрачную голову на плечо Амбридж. — Так обратись к мистеру Филчу! — закричала та ультразвуком, не выдерживая и рывком отстраняясь от призрака. По залу прокатились смешки. Даже от стола Слизерина Гарри услышал тихое хихиканье. Но призраки были не единственными, кто мешал Амбридж есть, пить, спать и просто продолжать жить в замке. Каждый раз, когда она проходила мимо одного из тысяч портретов, ей кричали оскорбления. Особенно старались прежние директора, ставшие свидетелями увольнения и последующего побега Дамблдора в тот день. Многие портреты оставались немыми после такого, но заколдовать буквально каждый она не могла, иначе ей пришлось бы потратить недели, чтобы заставить молчать весь замок. Вечером Гарри постучал в дверь кабинета Снейпа и, услышав разрешение, зашёл. Закрыв за собой дверь, Гарри в несколько больших шагов приблизился к профессору и крепко обнял его. — Поттер! Вы что творите?! — прорычал Снейп, пытаясь оттолкнуть его. — Спасибо, — прошептал Гарри и, сжав напоследок, отстранился. — Ваше предупреждение было как раз вовремя. — О чём это вы? — невозмутимо спросил Снейп, отряхивая одежду. Он слегка прищурился. — Я вас ни о чём не предупреждал, мистер Поттер. — О, конечно, сэр. Видимо, мне просто показалось, — с улыбкой согласился Гарри. — Как у вас дела? — Мы сюда не болтать пришли. Вы готовы к уроку? — Если честно, то нет, — поморщился Гарри и на вздёрнутую бровь Снейпа пояснил: — Я плохо спал. Фейерверки не дали сконцентрироваться. — Сдаётесь мне без боя? Не очень похоже на вас. — Вы ведь всё равно узнаете, когда залезете в мою голову, — пожал плечами Гарри и достал палочку. — Сэр, могу я вам показать воспоминание? — Если это опять ваши фантазии... — скривился Снейп. — Нет-нет, — поспешил заверить его Гарри, — оно про Амбридж. — Вы что-то выболтали ей? Гарри заметил беспокойство в глазах Северуса и не смог сдержать улыбки. Хотелось верить, что беспокойство это было о нём, а не об Ордене Феникса или Дамблдоре. — Сами увидите... Так как мне его показать, сэр? — Просто думайте о нём, вспомните, — ответил он и поднял палочку. Гарри кивнул, обозначая готовность, и Снейп погрузился в его мысли. Сеанс закончился спустя пять минут после просмотра воспоминания, где Гарри пытался сбежать от Амбридж вместе с чаем. Гарри, наверное, впервые смеялся во время того, как в его мозгах копаются, и утирал слёзы, выступившие в уголках глаз. Когда он взглянул на Снейпа, чтобы увидеть реакцию, тот молча стоял и ждал, пока Гарри успокоится. Казалось, что увиденное никак не впечатлило профессора, но Гарри заметил, как тот пытается сдержать улыбку, вздёрнув подбородок и прячась под покровом напыщенности. Удивительно, как Гарри начинал всё больше его понимать. — Это было... неплохо, — наконец ответил профессор, крепко сжимая губы, чтобы уголки предательски не потянулись вверх. — Хотя я бы предпочёл, чтобы вы просто сделали вид, что пьёте чай. Но чего от гриффиндорца не дождёшься, так это рациональности. — Бросьте, вам же понравилось, — улыбнулся Гарри и попытался успокоиться. — Ладно, давайте начнём урок. Знаю, вам не хочется торчать со мной дольше нужного. В момент, когда Снейп направил на него палочку, дверь кабинета внезапно распахнулась — в класс влетел Драко Малфой. — Вы безмозглый кретин! — гаркнул Снейп на Гарри и обернулся к вошедшему. — Профессор Снейп, сэр... Ох, извините... — не без улыбки сказал Малфой, услышав оскорбление, которое было сказано только ради него. — Чего вам, мистер Малфой? — Снейп опустил палочку. — Профессору Амбридж нужна ваша помощь, сэр, — сказал Малфой. — Они нашли Монтегю, сэр. Кто-то засунул его в туалет на пятом этаже. — Монтегю сказал, кто это был? — осведомился Снейп. — Нет, сэр, у него вроде как в голове помутилось. — Ну что ж, очень жаль, Поттер, — сказал Снейп. — Придётся нам перенести отработку на завтрашний вечер. Он повернулся и вышел из кабинета. Сердито засунув палочку обратно в карман, Гарри тоже направился к двери. Откладывать занятие ему не хотелось, и он желал, чтобы Малфой болтался в туалете вместе с Монтегю. Но, по крайней мере, теперь он получил ещё двадцать четыре часа на то, чтобы поупражняться в окклюменции. Он был уже у самого порога, когда вдруг увидел дрожащий на косяке блик света. Он остановился и загляделся на него, вспоминая что-то... Потом вспомнил: этот блик был немного похож на те, которые он видел прошлой ночью во сне — во второй комнате, которую миновал, путешествуя по Отделу тайн. Он обернулся. Свет исходил из каменной чаши, стоящей на столе Снейпа. Её серебристо-белое содержимое играло и переливалось внутри. Мысли Снейпа... Те, что он прятал от Гарри на случай, если тому удастся прорвать блокировку его сознания... Гарри не сводил глаз с Омута памяти, и в нём всё сильней разгоралось любопытство... Что же именно Снейп так хотел от него скрыть? Серебристые блики дрожали на стене... Напряжённо думая, Гарри сделал один шаг к столу, потом другой. Может быть, мысли, которые Снейп так упорно прячет, имеют какое-то отношение к Гарри? Его реальное отношение к нему, которое для профессора было слишком постыдное? Гарри подошёл к столу вплотную и склонился над Омутом памяти, вглядываясь в его глубины. Помедлил, прислушиваясь, затем снова вынул палочку. И в кабинете, и в коридоре царила полная тишина. Он тихонько коснулся палочкой содержимого Омута. Серебряная субстанция внутри закружилась очень быстро. Гарри наклонился над ней и увидел, что она стала прозрачной. Он не переставал ощущать огромное чувство вины и предательства только за желание узнать личные мысли Северуса. Если он посмотрит, тот его никогда не простит. Но и Гарри не мог спокойно жить, зная, что у него был шанс узнать истинное отношение к себе. Вдруг, в Омуте спрятана симпатия к нему? Или наоборот особо яркие эмоции о ненависти... Или если тот на самом деле больше верен Волдеморту? Может быть тогда, Гарри смог бы перестать влюбляться в Снейпа всё больше и больше. Он снова посмотрел вниз, в какую-то комнату, словно бы через круглое окошко в потолке... Если он ничего не путал, это был Большой зал. Его дыхание уже затуманивало поверхность мыслей Снейпа... его волю будто парализовало... если он сделает то, к чему его так неодолимо тянет, это будет чистым безумием... он дрожал...  Гарри набрал полную грудь воздуха и окунул лицо в мысли Снейпа. Пол кабинета тут же накренился, и Гарри полетел в Омут памяти головой вперед. Он падал в холодной тьме, отчаянно кувыркаясь по дороге, и вдруг... Гарри стоял посреди Большого зала, но четыре факультетских стола куда-то пропали. Вместо них в зале было больше сотни отдельных парт, обращённых в одну сторону, и за всеми сидели ученики — низко склонив головы, они что-то писали на пергаментных свитках. Тишину нарушали только скрип перьев да редкий шелест поправляемого пергамента. Очевидно, здесь шёл экзамен. Солнечные лучи потоками струились через высокие окна на склонённые головы, которые на ярком свету отливали золотым, медным, каштановым... Гарри осторожно огляделся вокруг. Где-то здесь должен быть Снейп... ведь это его память... И он действительно был тут — за партой, прямо позади Гарри. Гарри смотрел как зачарованный. Северус. Он выглядел так же, как его Северус из снов. Что было логичным, в общем-то. Выглядел он уставшим невыспавшимся, наверняка усердно готовился к экзамену. Гарри захотелось обнять его, погладить по голове, перебирая пряди волос и заверить, что всё будет хорошо, что тот наверняка сдаст экзамены на отлично и станет одним из умнейших человеком, которого знает Гарри. Он зашёл к нему за спину и прочёл на экзаменационном листе заглавие: «Стандарты Обучения Волшебству. Защита от Тёмных искусств». Значит, Северусу сейчас примерно столько же, сколько Гарри, — лет пятнадцать-шестнадцать. Его рука так и летала по пергаменту — он написал по крайней мере на фут больше своих ближайших соседей, хотя его почерк был совсем мелким и строчки тесно лепились друг к другу. — Еще пять минут! Гарри чуть не подскочил от неожиданности. Обернувшись, он увидел невдалеке, между рядов, макушку профессора Флитвика. Профессор двигался мимо мальчика с взъерошенными чёрными волосами... сильно взъерошенными чёрными волосами... Гарри дёрнулся так резко, что сбил бы соседние парты, будь он из плоти и крови, но вместо этого просто скользнул, как во сне, через два ряда в третий. Спина черноволосого мальчишки стала ближе... вот он распрямился, отложил перо и подвинул к себе пергамент, словно для того, чтобы перечитать написанное... Гарри остановился перед партой и посмотрел сверху вниз на своего пятнадцатилетнего отца. Его захлестнуло волной возбуждения — он точно смотрел на самого себя, но с некоторыми заметными отличиями. Глаза у Джеймса были светло-карие, нос чуть длиннее, чем у Гарри, а на лбу не хватало шрама, но у обоих были одинаково тонкие черты лица, те же губы, те же глаза; вихор у Джеймса на затылке был точно таким же, как у Гарри, его руки могли бы быть руками Гарри, и Гарри сразу понял, что, если его отец встанет, они окажутся практически одинакового роста. Джеймс отчаянно зевнул и взъерошил волосы, растрепав их ещё сильнее. Потом, кинув взгляд на профессора Флитвика, повернулся на сиденье и ухмыльнулся мальчишке, сидящему на четыре ряда дальше его. С новым приливом восторга Гарри увидел Сириуса, поднявшего большой палец в ответ на ухмылку Джеймса. Сириус лениво откинулся на спинку стула, наклонив его так, что он стоял только на двух ножках. Он был очень обаятелен: его прямые чёрные волосы падали на лоб с небрежным изяществом, о каком не могли бы и мечтать ни Джеймс, ни Гарри, и сидящая за ним девочка с надеждой глядела на него, хотя он, похоже, вовсе её не замечал. А ещё через две парты от неё — под ложечкой у Гарри снова сладко ёкнуло — сидел Римус Люпин. Довольно бледный и изнурённый на вид (может быть, приближалось полнолуние?), он был поглощён работой — перечитывал свои записи, почёсывал подбородок кончиком пера и слегка хмурился. Значит, где-то поблизости должен быть и Хвост... И действительно, не прошло и нескольких секунд, как Гарри заметил его — щуплого мальчишку с острым носиком и мышиного цвета волосами. Хвост казался встревоженным: глядя в свой пергамент, он грыз ногти и ковырял носками пол. Время от времени он с надеждой косился на свиток соседа. С минуту Гарри наблюдал за ним, потом снова переключился на Джеймса, который от нечего делать рисовал что-то на обрывке чернового пергамента. Он изобразил там снитч, а теперь выводил рядом буквы. «Л.Э.». Что они означали? — Отложите перья! — проскрипел Флитвик. — Это и к вам относится, Стеббинс! Пожалуйста, оставайтесь на местах, пока я не соберу ваши работы! Акцио! Больше сотни пергаментных свитков взмыли в воздух и, ринувшись в протянутые руки профессора, сбили его с ног. Раздался смех. Несколько учеников с передних парт встали и, взяв Флитвика под локти, помогли ему подняться. — Благодарю вас... благодарю, — пропыхтел Флитвик. — Очень хорошо, Теперь все свободны! Гарри взглянул вниз на отца — тот поспешно зачеркнул украшенную завитушками надпись «Л.Э.», вскочил на ноги, сунул перо и экзаменационный билет в сумку, забросил её за спину и подождал, пока к нему присоединится Сириус. Гарри обернулся с тревогой, потеряв Северуса из виду, и заметиу его неподалеку, выдохнул. Он пробирался к двери, перечитывая на ходу свой билет. Худощавый и угловатый, он двигался как-то судорожно, точно паук, и его волосы подпрыгивали при каждом шаге. Гарри улыбнулся. Его разрывало между желанием рассматривать Северуса в подробностях, запоминая мельчайшую деталь, или быть рядом с отцом, которого больше никогда не увидит вот так со стороны, а не по рассказам знакомых, которые только и говорили об их похожести и смелости Джеймса. Стайка щебечущих девочек отделила Снейпа от Джеймса, Сириуса и Люпина, и Гарри, внедрившийся в её середину, старался не терять Северуса из виду одновременно прислушиваясь к разговору, который вели между собой Джеймс и его друзья. — Тебе понравился десятый вопрос, Лунатик? — спросил Сириус, когда они вышли в вестибюль. — А как же, — весело отозвался Люпин. — «Назовите пять признаков, по которым можно узнать оборотня». Прекрасный вопрос. — Ты уверен, что тебе удалось правильно перечислить все признаки? — с притворной озабоченностью спросил Джеймс. — Думаю, да, — серьёзно ответил Люпин, когда они присоединились к скопившейся у выхода толпе учеников, которым не терпелось выбраться из замка на залитый солнцем луг. — Признак первый: он сидит на моём стуле. Признак второй: он носит мою одежду. Признак третий: его зовут Римус Люпин. Все, кроме Хвоста, засмеялись. — Я написал про форму морды, зрачки и кисточку на хвосте, — взволнованно сказал он, — а больше ничего не мог... — Ты что, совсем тупой, Хвост? — нетерпеливо сказал Джеймс. — Раз в месяц гуляешь с оборотнем всю ночь напролёт... Гарри поморщился. Хоть Петтигрю и не нравился Гарри по очевидной причине, но в этот момент Джеймс считал его своим другом. Гарри не мог и представить, что Гермиона сказала бы Рону или ему что-то такое же грубое. Конечно, у них бывали споры, но просто так в обычной жизни... Где-то в глубине себя Гарри подумал, что предательство Хвоста неудивительно с таким отношением. — Говори тише, — взмолился Люпин. Гарри снова беспокойно оглянулся. Северус шёл за ними, все ещё поглощённый чтением, — но это была его память, и если бы ему вздумалось выбрать на свежем воздухе другой маршрут, то Гарри, очевидно, больше не смог бы наблюдать за Джеймсом и его друзьями. Однако, к его огромному облегчению, когда Джеймс и трое его друзей направились через лужайку к озеру, Снейп двинулся вслед за ними — он никак не мог оторваться от своего пергамента и явно не смотрел, куда бредёт. Хотя, Гарри начинал думать, что Северус специально держался ближе мародёров, чтобы подслушать их разговор. Обычное дело. Гарри и Рон вообще стали Крэбом и Гойлом, чтобы вызнать информацию у Малфоя. Держась чуть впереди Снейпа, Гарри по-прежнему внимательно следил за Джеймсом и остальными. — А по мне, вопросы были — лучше не надо, — услышал он голос Сириуса. — Я удивлюсь, если не получу, как минимум, «превосходно». — Я тоже, — сказал Джеймс. Он полез в карман и достал оттуда трепыхающийся золотой снитч. — Где взял? — Стащил, — небрежно сказал Джеймс. Гарри встал и удивлённо уставился на отца, который напомнил ему некстати упомянутого Малфоя. Теперь он всё больше сомневался в успехе своей идеи посмотреть воспоминание. Такое знать о своём отце не очень-то хотелось. Джеймс принялся играть снитчем, отпуская его не больше чем на длину руки и ловя снова — реакция у него была великолепная. Хвост смотрел на него с благоговением. Они остановились в тени той самой берёзы на берегу озера, где Гарри, Рон и Гермиона однажды провели воскресенье за домашним заданием, и бросились на траву. Гарри ещё раз оглянулся через плечо и, к своей радости, увидел, что Снейп устроился неподалеку в густой тени кустарника. Как и прежде, он изучал материалы экзамена, и Гарри спокойно уселся на траву между кустарником и берёзой, глядя на четвёрку товарищей под деревом. На поверхности озера сверкали яркие блики, а на берегу, тоже залитом солнечным светом, сидела компания девочек, только что вышедших из Большого зала, — сняв туфельки и носки, они болтали ногами в прохладной воде и смеялись. Люпин вынул книгу и углубился в неё. Сириус с надменным и скучающим видом, что очень ему шло, поглядывал на прогуливающихся вокруг учеников. Джеймс по-прежнему играл снитчем, позволяя ему отлетать всё дальше и дальше — казалось, что он вот-вот вырвется на свободу, — но неизменно ловя его в самый последний момент. Хвост наблюдал за ним с открытым ртом. Всякий раз, когда Джеймс демонстрировал особенно сложный бросок, Хвост ахал от восхищения и принимался аплодировать. Минут через пять Гарри стал недоумевать — его удивляло, почему Джеймс не попросит Хвоста держать себя в руках, но Джеймсу, похоже, нравилось чужое внимание. Гарри поморщился, убеждаясь в словах Снейпа, когда тот оскорблял его отца самовлюблённым. Он заметил, что у его отца была привычка взлохмачивать себе волосы — он словно боялся, что его причёска покажется кому-то чересчур аккуратной. Кроме того, он всё время косился на девочек у воды. — Перестань, — наконец сказал Сириус после того, как Джеймс снова эффектным броском поймал снитч и Хвост издал очередной ликующий вопль, — а то Хвост описается от восторга. Хвост слегка покраснел, но Джеймс ухмыльнулся. — Как скажешь. — Он засунул снитч обратно в карман. Почему-то Гарри был почти уверен в том, что Сириус — единственный, ради кого Джеймс готов прекратить рисоваться. — Скучно, — сказал Сириус. — Когда наконец будет полнолуние? — А я бы и без него обошёлся, — мрачно сказал Люпин из-за своей книги. — Между прочим, нам ещё трансфигурацию сдавать. Если тебе так скучно, можешь меня проверить. — И он протянул ему книгу. Но Сириус лишь презрительно хмыкнул. — Оставь себе, я всю эту чепуху наизусть знаю. — Сейчас развлечёмся, Бродяга, — спокойно сказал Джеймс. — Гляди, кто там... Сириус повернул голову — и замер, как пёс, почуявший кролика. — Великолепно, — мягко сказал он. — Нюниус. Гарри обернулся и посмотрел в ту же сторону. Снейп около кустов только что поднялся на ноги и теперь прятал свои листки в сумку. Когда он вышел из тени и зашагал по лужайке, Сириус и Джеймс встали. — Нет… Нет, не надо, — взмолился Гарри, будто кто-то мог его услышать. Он поднялся следом. Люпин и Хвост остались сидеть. Люпин по-прежнему смотрел в книгу, хотя его зрачки не двигались и между бровей пролегла едва заметная морщинка. Хвост переводил взгляд с Сириуса и Джеймса на Снейпа и обратно, и лицо его светилось жадным нетерпением. — Как дела, Нюниус? — громко сказал Джеймс. — Мерлина ради, Римус, останови их! — продолжал лепетать Гарри, наблюдая за разворачивающимся спором. — Не могут же мой отец и крёстный быть такими же, как Малфой с его дружками! Северус отреагировал так быстро, как будто ждал нападения: уронив сумку, он сунул руку в карман и уже доставал оттуда волшебную палочку, но тут Джеймс воскликнул: — Экспеллиармус! Палочка Снейпа подлетела вверх футов на двенадцать и шлёпнулась в траву позади него. Сириус рассмеялся отрывисто, словно залаял. — Импедимента! — сказал он, направив палочку на Снейпа, и тот, рванувшийся за своим оружием, упал ничком на полпути к нему. — Нет! — крикнул Гарри и побежал к Северусу, чтобы поднять его, но руки прошли насквозь. — Нет-нет-нет, этого не может быть. Это же просто не честно! Гуляющие стали оборачиваться в их сторону. Некоторые ученики поднимались на ноги и подходили ближе. Одни смотрели на происходящее с неодобрением, другие — с удовольствием. Гарри не понимал, почему все просто смотрят и никто не пытается остановить их. Хотя бы уровнять шансы, чтобы они не нападали двое на одного. Северус, тяжело дыша, лежал на траве. Джеймс и Сириус приблизились к нему с поднятыми палочками; по дороге Джеймс поглядывал через плечо на девочек у озера. Хвост тоже поднялся на ноги и наблюдал за ними с жадным интересом — он даже отошёл от Люпина, чтобы лучше видеть. — Как прошёл экзамен, Нюнчик? — спросил Джеймс. — Я смотрел на него — он возил носом по пергаменту, — злорадно сказал Сириус. — Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни слова не разберёшь! Кое-кто из зрителей засмеялся: Снейпа явно не любили. Хвост пронзительно захихикал. Северус пытался встать, но заклятие еще действовало, и он корчился, будто связанный невидимыми верёвками. — Вы у меня дождётесь! — выпалил он, глядя на Джеймса с откровенной ненавистью. — Дождётесь! — Дождёмся чего? — хладнокровно сказал Сириус. — Что ты хочешь сделать, Нюнчик, — вытереть о нас свой сопливый нос? «Смерти и Азкабана!» — мстительно подумал Гарри. Он всё больше разочаровывался, глядя на мародёров. Из уст Северуса извергся поток ругани и проклятий, но его палочка лежала в трёх шагах от хозяина, и ничего не случилось. — Ну и грязный же у тебя язык, — презрительно сказал Джеймс. — Экскуро! Изо рта Снейпа тут же полезла розовая мыльная пена, она покрыла его губы, и он задыхался в ней... — Оставьте его в покое! — Хоть кто-то! — облегчённо вздохнул Гарри ища хозяйку голоса. Джеймс и Сириус оглянулись. Свободная рука Джеймса немедленно взлетела к волосам. Кричала одна из девочек у озера, с густыми тёмно-рыжими волосами до плеч и поразительно зелёными глазами миндалевидной формы — такими же, как у Гарри. — Мама... — Что, Эванс? — сказал Джеймс. Тембр его голоса вдруг изменился — он стал более глубоким и мелодичным, более взрослым. — И как ты выбрала его после всего этого? — спросил Гарри призрак воспоминания своей матери. — Оставьте его в покое, — повторила Лили. Она смотрела на Джеймса с откровенной неприязнью. — Что он вам сделал? — Ну, — сказал Джеймс с видом человека, серьёзно обдумывающего заданный ему вопрос, — пожалуй, всё дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чём я... Многие зрители, включая Сириуса и Хвоста, засмеялись, но Люпин, до сих пор притворяющийся, что читает, даже не улыбнулся. Не появилось улыбки и на лице Лили. — Считаешь себя остроумным, — холодно сказала она. — А на самом деле ты просто хвастун и задира, Поттер. Оставь его в покое, ясно? — Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Эванс, — быстро откликнулся Джеймс. — Давай... пойдем со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку. «Ну, конечно, зато Сириус продолжит задирать его» — с неудовольствием заметил Гарри. Тем временем чары помех, наложенные на Снейпа, слабели. Медленно, дюйм за дюймом, он подползал к своей палочке, отплёвываясь от мыльной пены. Гарри с замиранием сердца смотрел и желал, чтобы у того получилось. Но Джеймс этого не видел. — Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор между тобой и гигантским кальмаром, — сказала Лили. — Не повезло, Сохатый! — весело сказал Сириус и снова повернулся к Снейпу. — Стой! Но он опоздал: Снейп уже направил свою палочку прямо на Джеймса. Вспыхнул яркий свет, и на щеке Джеймса появился глубокий порез. Кровь хлынула ему на мантию. Еще одна яркая вспышка — и Снейп повис в воздухе вверх тормашками; мантия свалилась ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые от грязи подштанники. Многие в маленькой толпе разразились ликующими криками; Сириус, Джеймс и Хвост чуть не захлебнулись от хохота. В уголках губ у Лили что-то дрогнуло, и Гарри на мгновение показалось, что выражение ярости на её лице вот-вот сменится улыбкой. Но она громко сказала: — Опусти его! — Просто достань палочку, мам! — взмолился Гарри, чувствуя, как слёзы подкатывают к глазам. Если бы он увидел, как Малфой нападает так на кого-то, он бы не раздумывая вступился. — Пожалуйста, — сказал Джеймс и взмахнул палочкой. Северус шлёпнулся на землю, точно груда тряпья, пролетев сквозь руки Гарри, который снова пытался помочь. Выпутавшись из подола мантии, он быстро вскочил на ноги с палочкой наготове, но Сириус сказал: «Петрификус тоталус!» — и Снейп снова упал плашмя, как доска. — Оставьте его в покое! — крикнула Лили. Она тоже выхватила палочку. Джеймс с Сириусом настороженно следили за ней. — Послушай, Эванс, не заставляй меня с тобой сражаться, — серьезно сказал Джеймс. — Тогда расколдуй его! Джеймс тяжело вздохнул, повернулся к Снейпу и пробормотал контрзаклятие. — Ну вот, — сказал он, когда Снейпу вновь с трудом поднялся на ноги, — тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус... — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок! Гарри вздрогнул, как от пощёчины. Ну да, этот Северус ещё был таким... Его Северус, из снов, восхищался Волдемортом. Лили прищурилась. — Прекрасно, — спокойно сказала она. — В следующий раз я не стану вмешиваться. Кстати, на твоем месте я бы постирала подштанники, Нюниус. — Извинись перед Эванс! — заорал Джеймс, угрожающе направив на Снейпа палочку. — Я не хочу, чтобы ты заставлял его извиняться! — закричала Лили, обращаясь к Джеймсу. — Ты ничем не лучше его! — Что? — взвизгнул Джеймс. — Да я никогда в жизни не называл тебя... сама знаешь кем! — Ходить лохматым, как будто минуту назад свалился с метлы, выпендриваться с этим дурацким снитчем, шляться по коридорам и насылать заклятия на всех, кто тебе не нравится, только потому, что ты от природы... Непонятно, как твоя метла еще поднимает в воздух твою чугунную башку! Меня от тебя тошнит! Она круто развернулась и быстро зашагала прочь. — Эванс! — крикнул Джеймс ей вслед. — Погоди, Эванс! Но она так и не обернулась. Гарри чувствовал противную пустоту в душе. Хоть его мать и была единственной из всех, кто вступился за Северуса, по мнению самого Гарри, этого было недостаточно. Гермиона вот на третьем курсе вмазала Малфою, разбив тому нос. А Рон напустил на того "ешь слизней", когда он оскорбил их подругу в первый раз. Конечно, заклинание сработало на самого Рона, но важен был мотив. Только одного слова им было достаточно, чтобы вступиться друг за друга. И если бы какой-то задира, кем по мнению Гарри, несомненно являлся Малфой, напал бы вот так исподтишка, другие бы ответили ему тем же сразу, в не упрашивали их перестать нападать. Конечно, его мама и Северус не были друзьями. Молодой Северус Снейп стремился больше к компании Волдеморта и не дружил бы с магглорождёнными. Но почему-то ведь Лили вступилась за него? — Какая муха её укусила? — сказал Джеймс, безуспешно пытаясь сделать вид, что ответ на этот вопрос его вовсе не интересует. — Сдаётся мне, она считает тебя немножко зазнайкой, дружище, — сказал Сириус. — Ну ладно. — В голосе Джеймса зазвенела обида. — Ладно же... Опять вспыхнул яркий свет, и Снейп снова повис в воздухе вниз головой. — Не-е-ет, — застонал Гарри, — только не снова... Я не переживу этого. — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники? Но Гарри так и не узнал, выполнил ли Джеймс свою угрозу. Кто-то словно щипцами сжал ему руку чуть повыше локтя. Едва не вскрикнув от боли, Гарри обернулся — и, к своему величайшему ужасу, увидел позади себя другого, взрослого Снейпа с побелевшим от ярости лицом. — Развлекаетесь? Гарри почувствовал, что его поднимают в воздух; летний день вокруг него растаял, как дымка. Он летел вверх сквозь ледяную тьму, и рука Снейпа по-прежнему не отпускала его. Потом у Гарри на секунду захватило дух, как после головокружительного пике на метле; его ноги ударились о каменный пол подземелья, и он снова очутился в сегодняшнем дне рядом с Омутом памяти, стоявшим на столе в полутёмном кабинете преподавателя зельеварения. — Итак, — сказал Северус, сжимая руку Гарри так крепко, что она начала неметь. — Итак... вам понравилось, Поттер? — Н-нет, — ответил Гарри. Ему стало страшно: губы у Снейпа дрожали, лицо побелело, зубы оскалились. Внезапно весь увиденный Гарри ужас и разочарование начали выливаться из глаз горькими слезами. Он ухватился за мантию Северуса, глядя ему с яростью в глаза. — Не смейте больше сравнивать меня с ним! — крикнул он, поджимая трясущиеся губы. — Я не он... я не такой... Он же полный мудак! Снейп, кажется, не ожидал такой реакции и шокированно смотрел на подростка, который вот уже второй раз рыдал перед ним. — Почему мне никто не сказал, каким на самом деле был мой отец?! — Гарри уткнулся макушкой в грудь Северуса и до боли прикусил губу. — Ну... Я вам говорил все эти годы. Разве вы слушали? — хмыкнул Снейп. Гарри рассмеялся, не поднимая головы. И верно: единственный человек, который говорил ему правду, а Гарри ему не верил. — Ну вы же знаете меня, сэр... До меня не с первого раза доходит, — пошутил Гарри в ответ. — И не со второго... не с третьего... Простите. Простите за то, что я его сын... — он печально застонал, ощущая, как на него снова накатывает. Гарри поднял голову, заглядывая профессору в лицо. Тот выглядел уже не таким злым, как в начале. — Я действительно похож на него? Северус молча смотрел на него несколько секунд. — Нет, — ответил он, мягко похлопывая Гарри по спине. — Совсем не похож. — Врёте, — улыбнулся Гарри и, отпустив мантию Снейпа, начал вытирать лицо от слёз. Даже если это была ложь, чтобы успокоить его, что ж, это сработало. — Скажите мне... Он сделал то, что планировал? — осторожно спросил Гарри. — Хотите использовать это в своих фантазиях? — голос профессора стал холодным. — Хотя вы вряд ли после такого сможете вновь представлять... Что вы там себе представляли. — О, напротив, я сегодня же во сне буду целовать ваши тощие лодыжки, сэр-р. — Замолчите, Мерлина ради, — рявкнул Снейп, дёрнувшись от Гарри в сторону. — Вам хоть немного стыдно за то, что вы влезли в чужие воспоминания? — Очень, — честно ответил он. — Простите. Но мне правда нужно знать... Насколько отец низко пал. Гарри усмехнулся, вспомнив девиз Гриффиндора о благородстве и смелости. Ни один из мародёров не отвечал критериям своего факультета. — Спросите об этом своего крёстного, — предложил Снейп. — Чёрт! Си-ириус! — Гарри потёр глаза до звёздочек, пряча лицо, полное досады. — Он ведь всё ещё ведёт себя с вами как... как гандон! — Поттер! Язык! — приструнил его Снейп. — Понимаю ваше возмущение, но я всё ещё ваш профессор, а не дружок! — Простите... Просто если отец умер, никак не исправившись, то Сириус... Чёрт! — Гарри снова выругался и с надеждой взглянул на Снейпа. — Вы хотя бы отомстили? Тот тяжело вздохнул. — Поттер, ваш отец умер, а Блэк провёл двенадцать лет в Азкабане. Думаю, для моего чувства мести это была достаточная цена. — Снейп с сожалением взглянул на Гарри. — Вам пора возвращаться в свою гостиную. Завтра жду вас на занятии.