Ошибки приводят к лучшему

Через неделю, которая тянулась невообразимо долго, Снейп снова стоял в кабинете с Поттером, перебирая его воспоминания. Вот первобытный ужас одиннадцатилетнего мальчишки, который принимает решение не по возрасту: или он, или его. И убивает Квиррелла. Вот Поттер палочкой угрожает Дурслям и бежит из дома в темноту улицы, перед этим раздув свою тётку. Вот подкидывает флибустьер в котёл Гойла, отчего тот взрывается, а позже Поттер сидит в гостиной Слизерина перед Драко и смотрит, как у Гойла волосы становятся рыжими. Северус разорвал контакт. Поттер стоял, тяжело дыша; на этот раз он не упал на колени, и Северус понадеялся, что это прогресс. — Я знал, что это вы выкрали шкуру бумсланга. — Вы недосмотрели то воспоминание, — ответил Поттер, прерываясь на глубокие вздохи. — Шкуру украл не я, сэр. — Не смейте врать! Вы были под Оборотным! — крикнул Снейп. — А я и не вру! Не верите — досмотрите! Поттер упрямо смотрел ему в глаза и действительно был готов продолжить сеанс окклюменции только ради того, чтобы Снейп увидел, что тот не лжёт. — Грейнджер, — догадался Северус. — Ну конечно. Вы бы в жизни не отличили шкуру бумсланга от жабьей тушки. Что ж, она поплатилась за это, превратившись в кошку. Снейп злобно усмехнулся. Он лично затягивал приготовление зелья, которое должно было вернуть Грейнджер в нормальное состояние, просто потому, что знал: вся троица замешана в том инциденте. — Я мог бы вас исключить, Поттер, — пригрозил Снейп, глядя на мальчишку. — Попробуйте, сэр, — дерзко ответил тот. — Мы оба знаем, что Дамблдор сделает всё, чтобы я остался в школе. Снейп прекрасно услышал собственные нотки в этой фразе, которую сказал на одном из прошлых уроков. Его передёрнуло от такой наглости. — О, что случилось, Поттер? Школа больше не кажется вам детской площадкой для геройства? Хотите сидеть взаперти на Гриммо и видеть, как ваш крёстный спивается? — Северус брезгливо скривился. — Прекрасная семейная идиллия. — Сириус не такой! — крикнул Гарри, делая шаг ближе. Рука Поттера дёрнулась, будто хотела достать палочку, и Снейп, заметив это, сократил между ними расстояние, ткнув кончик своей палочки ему в шею. — Правда? Значит, не его я видел на прошедших выходных пьяным в стельку, валяющимся у камина? Добрая часть состояния Блэков уходит на выпивку. — Вы были там?! — внезапно у Поттера исчез весь задор спорить. — Конечно, я был. Что за глупые вопросы к члену Ордена Феникса? — фыркнул он. — Вы... Вы можете передать письмо, сэр? «Ах, вот оно что», — подумал Снейп. — «Как наивно и глупо полагать, что я стану заниматься чем-то подобным ради него». — Я вам не почта, Поттер, — выплюнул Снейп, отходя. — С чего бы мне помогать вам? — Я сделаю всё, что угодно! Пожалуйста! — выпалил Поттер, нервно сжимая губы. Выглядел он как просящий щенок. А Северус собак не любил. Шумные. — Вы уже не делаете всё, что угодно. Вы даже не можете выделить пятнадцать минут своего времени перед сном, чтобы попытаться очистить сознание. — Я буду! Буду пытаться изо всех сил, только пожалуйста... сэр. — Вы и так должны это делать! Не прошло и недели, а вы уже наплевательски относитесь к обучению! — Неправда! — крикнул Поттер в ответ. — Я пытался, правда. Просто... не получается. Вы не объясняете, как это сделать. Снейп сверлил его взглядом несколько мгновений. Ну что за наказание на его голову в виде этого идиота? — Как вы научились летать на метле? — спросил он наконец. — В смысле? — Вы разучились понимать речь, Поттер? — Нет, простите. Просто... полетел. — А как вы научились играть в квиддич? — Практиковался, — он нахмурился. — Простите, сэр, я не понимаю... — И что вы чувствовали, когда практиковались? — перебил его Снейп. — Счастье? Мне нравилось... Я не понимаю, к чему вы клоните! Сэр... У Снейпа нервно дёрнулось веко. Этот поганец никогда не делал того, о чём его просят. Неужели так сложно просто отвечать на вопросы? И это «сэр», каждый раз добавленное с опозданием, говорило о том, что в мальчишке нет ни капли уважения к Северусу. — Может, — скрипнул зубами Снейп, — вы попробуете изучать окклюменцию с таким же удовольствием, с каким занимались квиддичем? Лицо этого малолетнего идиота вытянулось от удивления лишь на секунду. На чёртову секунду, прежде чем смениться привычной наглостью и упрямством. Баран. — Знаете, сэр, с вами тяжело получить удовольствие! — выпалил Поттер. Северус поперхнулся воздухом. — Никаких писем вашему крёстному, — вкрадчиво произнёс Снейп и с восторгом заметил, как Поттер бледнеет, осознавая свою ошибку. — Вместо этого я снова заберусь в ваши мысли и найду то самое особенно личное воспоминание, чтобы досмотреть его уже до конца. Это станет вашей мотивацией усерднее тренироваться в окклюменции, Поттер. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Как же мерзко и противно Северус себя ощущал, произнося это вслух. Благо, что сам Северус был способен очищать своё сознание, чтобы мимолётные кадры того воспоминания не всплывали перед глазами. Его желудок буквально выворачивало от одной только мысли о подобных сцен с детьми, которая могла появиться в его голове, если бы Поттер тогда вовремя его не выкинул. Снейп даже был рад своей реакции — дети его не привлекали. И сейчас Северус наблюдал дикий ужас на лице Поттера. Кажется, того даже начало потряхивать. Если позднее вечером Грейнджер и Уизли услышат со слов Гарри, что Северус Снейп — педофил. Что ж, бывало и хуже. Это будет легче пережить, чем круцио, в любом случае. — А я уже поверил, что вы не так и плохи. В прошлый раз, когда вы... — Прошлый раз был фальшью! — огрызнулся Снейп. — И вам он не помог, судя по всему! — Неправда! У меня получилось вытолкнуть вас из головы! — Тогда попытайтесь это повторить снова. — Снейп направил на него палочку. — Легилеменс. Первая поездка на Хогвартс-экспрессе, где Поттер показывает шрам Уизли — надо же, уже тогда он хвастался своим героизмом; Поттер бежит от кузена и его дружков и случайно оказывается на крыше школьной столовой; миссис Фиг показывает очередного кота, когда Поттера снова оставили под её присмотром; дементоры нападают на матче по квиддичу, когда Поттер улетает в облака на своей метле. Северус остановился на этом воспоминании подробнее. Ему показался до боли знакомым крик женщины, который слышал Поттер. Сеанс прервался. Поттер вновь стоял на коленях. Его крик постепенно затихал по мере того, как он возвращался в реальность. Северус заметил, что воспоминания о дементорах были одними из самых тяжёлых для Поттера. Другие он будто показывал специально. По крайней мере, чувствовался азарт, поднимавшийся в душе мальчишки, когда приходилось смотреть те воспоминания, где Северуса оскорбляли или обманывали. — Это была моя мама, — тихо сообщил Поттер, о чём Снейп и так знал. Он напряжённо молчал. — Это последнее моё воспоминание о ней. Я видел его каждый раз, когда был рядом с дементорами. — На сегодня хватит, — через силу выдавил Северус. Поттер удивлённо взглянул на него, наверняка не веря в свою удачу. — Что до очищения разума... попробуйте попросить совета у профессора Трелони. — Вы издеваетесь даже в такой ситуации? — выплюнул Поттер, поднимаясь с пола и направляясь к выходу. — Я более, чем серьёзен, мистер Поттер. — сказал Снейп ему в спину. Мальчишка задержался на мгновение и неразборчиво буркнув "спасибо" закрыл за собой дверь. __-__-__ Январь для Гарри пролетел быстро с его нагруженным расписанием. День святого Валентина подкрался незаметно и сейчас Гарри вместе с Чжоу зашли в кафе мадам Паддифут. Всё кафе было выдержано в розовых тонах, и Гарри подумал, что это заразно. Совсем скоро одежда его и Чжоу окрасится в розовый, чтобы слиться с интерьером. Его передёрнуло, потому что последние полгода этот цвет ассоциировался исключительно с Амбридж. — Правда, миленько? — радостно сказала Чжоу, и Гарри соврал, согласившись с ней. Они сели за стол и заказали кофе. Гарри огляделся — все столики были заняты парочками, за соседним столом с какой-то блондинкой сидел Дэвис, капитан когтевранской команды по квиддичу. Все мило ворковали, держались за руки, и Гарри чувствовал себя здесь чужаком. И он молчал, не зная, о чём говорить. Но Чжоу сама завязала разговор, находя общие темы: они поболтали про Амбридж, про Отряд Дамблдора и защитные заклинания. Когда мадам Паддифут поставила кофе перед ними и отошла, Дэвис со своей девушкой начали целоваться. Гарри предпочёл бы, чтобы они этого не делали, ведь Чжоу наверняка захочет повторить. А Гарри не хотелось. Чмоканье за соседним столом резало ему слух и было неприятным. Молчание затягивалось. — Хочешь потом сходить в «Три метлы» пообедать? У меня там встреча с Гермионой. Чжоу приподняла брови: — Встреча с Гермионой Грейнджер? Сегодня? Её внезапно похолодевший тон совершенно не понравился Гарри, и он поспешил уточнить: — Да. У неё какое-то дело в Хогсмиде, а нас ведь выпустили только на один день. — А... Наверное, можно. Теперь она ответила расслабленно, и Гарри выдохнул. Тишина между ними вновь затягивалась, нарушаемая только беспардонным чмоканьем за соседним столом. Гарри хотелось гаркнуть и бросить какое-нибудь едкое замечание — совсем как Снейп, который гонял парочки на Святочном балу год назад. — В прошлом году я была здесь с Седриком, — сказала Чжоу. Гарри поперхнулся кофе и вытащил пару салфеток, вытирая рот. Чжоу подождала, пока Гарри обратит на неё внимание. — Я давно хотела тебя спросить... Седрик... Он вспоминал меня перед смертью? Гарри меньше всего хотелось вспоминать тот день. Как в один миг оборвалась жизнь Седрика. Как его тело упало, словно мешок с костями. И этот стеклянный взгляд в чёрное небо, который преследовал Гарри в ночных кошмарах. — Нет... — тихо сказал он. — Там... Авада забрала его жизнь в одно мгновение. Гарри отвернулся к окну, но оно было настолько запотевшим, что невозможно было отвлечься на рассматривание улочки Хогсмида. А от пёстро-розового кафе Гарри подташнивало. Он услышал тихий всхлип Чжоу и ужаснулся — успокаивать он не умел. Да и свидание вряд ли можно назвать хорошим, если девушка на нём плачет. — Может, — отчаянно сказал он, — не будем говорить о Седрике? Давай поговорим о чём-нибудь другом. — Я думала, — сказала она, и слёзы пролились по её щекам, — ты по... поймёшь! Мне надо поговорить об этом! И тебе ведь... тебе ведь тоже надо! Ты ведь видел, как он... как это произошло? Гарри видел. И Гарри говорил. Рон с Гермионой вынудили его рассказать обо всём, и хоть ему стало немного легче после этого, мёртвое тело Седрика продолжало преследовать его в кошмарах. Он предпочитал забывать о них сразу после пробуждения и не бередить эти воспоминания ещё сильнее. — Видел, — кивнул Гарри, утыкаясь взглядом в остатки кофе на дне чашки. — Чжоу, ты правда хочешь узнать подробности? — Хочу! — И новый поток рыданий не заставил себя ждать. Парочки за соседними столиками наверняка уже косились на них, но Гарри продолжал упрямо смотреть в чашку. — Я... не могу смириться. Мы виделись с Седриком перед испытанием. Он сказал мне, что всё... — последовали новые всхлипы, прежде чем Чжоу продолжила, — что всё будет хорошо. А потом его не стало, и никто толком ничего не объяснил. Даже его родители... Конечно, они были убиты горем, и я не лезла с расспросами. Почему ты не хочешь рассказать мне? — Потому что это моя вина, — прошептал Гарри, сжимая плечи. Но Чжоу его не услышала и переспросила, пытаясь не плакать, чтобы не пропустить слова. Гарри повторил громче: — Это. моя. вина. — Что? Почему ты так говоришь? — в её голосе послышались нотки ужаса. — Там, в лабиринте, я почти добежал до кубка, когда услышал Седрика — на него напал акромантул. И я... — теперь Гарри чувствовал, как его глаза наполняются слезами. Определённо худшее свидание. — Если бы я просто взял кубок... Но я спас Седрика и повредил ногу. Когда мы встали перед кубком вместе, Седрик предложил мне коснуться его. Он говорил, что я заслужил победу, что если бы я не побежал спасать его, то уже бы выиграл. Гарри потянулся за новыми салфетками и промокнул лицо, чтобы слёзы не успели скатиться из глаз. Он взглянул на Чжоу — та грустно улыбалась. — Похоже на него, — пояснила она. — Прости. Если бы я просто согласился. Если бы я просто взял кубок, Седрик был бы жив. Это моя вина. — Гарри, ты не виноват... — осторожно сказала Чжоу. — Виноват! — ощерился он в ответ. — Это я уговорил Седрика взять кубок вместе! Я предложил ему совместную победу! Чёртово гриффиндорское благородство! И кубок перенёс нас на кладбище, где ждал Волдеморт! Чжоу вздрогнула, и было непонятно, что напугало её больше: злой тон Гарри или имя Того-Кого-Нельзя-Называть. — Седрик погиб только потому, что был со мной. Волдеморт приказал убить лишнего так легко, будто это была надоедливая мошка. — Гарри тяжело вздохнул, нервно теребя салфетку. — Когда мы сцепились заклинаниями, произошло что-то... Я видел, как появились мои родители. И Седрик был среди них. Гарри молчал достаточно долго, чтобы Чжоу нарушила тишину. — Ты имеешь в виду призраков? — Нет, — мотнул он головой. — Это было похоже на фантомы. Может, души? Я проигрывал, и они сказали, что помогут сдержать Его, пока я не добегу до кубка, чтобы телепортироваться обратно. Седрик... Он попросил отнести своё тело его родителям. Дальше ты знаешь. Они погрузились в молчание. Мадам Паддифут из-за стойки наблюдала за этой странной парочкой и пыталась понять, кто кого из них бросает. Обычно её заведение использовалось иначе. Она могла бы выгнать их, чтобы те не портили атмосферу, но если бы она приставала к студентам с этическими нормами, её кафе не стало бы популярным у подростков как место, где их не будут критиковать. — Я не считаю тебя виноватым, Гарри, — отозвалась Чжоу. — И Седрик так не считает, раз он помог. Тебе не стоит корить себя. — Я просто хотел бы всё изменить. — Я понимаю. Спасибо, что рассказал, мне правда стало легче от этого. — Чжоу аккуратно вытирала своё лицо салфеткой. — Я тоже чувствую себя виноватой, что продолжаю жить, потому что это так несправедливо. Неправильно, что я могу ходить на свидания, играть в квиддич, смеяться... Она снова зашлась рыданиями. Гарри протянул руку и сжал её ладонь — Чжоу заплакала ещё сильнее. — Спасибо, что рассказал. Я не могла отпустить его всё это время. Мне казалось, что это неправда. — Она тяжело вздохнула. — Я скучаю по нему. Подвешенный над столиком херувим — украшение ко Дню святого Валентина — плюнул в них разноцветным конфетти, и Гарри с Чжоу рассмеялись. Они поболтали ещё немного. Чжоу рассказала несколько забавных случаев, связанных с Седриком: как он отдавил ей ноги на Святочном балу и как признался, что учился целоваться на помидорах перед свиданием с ней. Гарри расплатился за кофе, и они вышли из кафе на свежий воздух, где молча стояли у входа несколько минут. — Я тоже скучаю, — сказал Гарри, и это признание стало откровением и для него самого. — Это странно, ведь мы даже друзьями не были. — Вовсе нет, — замотала она головой. — Вы ведь были соперниками, уважающими друг друга. Гарри кивнул. — Спасибо, что поделился. И... Гарри, прости меня. — Он удивлённо взглянул на неё. — Наверное, это худшее свидание в твоей жизни. — Ну, у меня было только одно свидание, — сказал Гарри. — Но когда их будет больше, я составлю рейтинг и обязательно сообщу тебе. Чжоу рассмеялась. — Хочешь пойти в «Три метлы»? — спросил он её. — Нет, не хочу. Мне нужно ещё прогуляться, подышать воздухом, — виноватым тоном ответила Чжоу. — Гарри, прости, но, наверное, у нас ничего не выйдет. И Гарри, к своему удивлению, почувствовал облегчение от этих слов. Он улыбнулся: — Значит, друзья? — Гарри протянул ей руку. — Друзья. — улыбнулась Чжоу, но вместо рукопожатия крепко обняла Гарри. — Спасибо ещё раз. — Тебе спасибо, мне тоже это было нужно. — улыбнулся Гарри, и они распрощались. Спустя полчаса в баре «Три Метлы» Гарри вновь пришлось вспоминать тот день, когда погиб Седрик. Но уже с большими подробностями, детально рассказывая Скитер о том, как Волдеморт вернулся. Он не забыл упомянуть и о сбежавших Пожирателях из Азкабана, и о странности в том, что на этот раз дементоры не рыщут по округе, пытаясь поймать двенадцать сбежавших заключённых. Если бы Блэк хотел освободить своих сторонников, то сделал бы это, когда весь Хогвартс был окружён дементорами, ведь наблюдение за тюрьмой значительно ослабло в тот период. Но если Блэк не смог сделать этого даже тогда, то сейчас замешан явно кто-то более могущественный. После интервью у Гарри было приподнятое настроение. Даже если к журналу «Придира» относились как к несерьёзному изданию, это всё равно портило планы Министерства по замалчиванию фактов. А особенно это должно было испортить настроение Амбридж. Когда через неделю Гриффиндор проиграл матч по квиддичу и Амбридж торжественно смотрела, как он ничего не мог сделать, сидя на трибуне, Гарри получил огромное удовольствие от злорадства уже в понедельник, увидев её перекошенное жабье лицо. Ведь утром вышел выпуск «Придиры» с его интервью, которое обсуждала вся школа. — Кстати, Гарри. Совсем забыла спросить. Как прошло свидание? — спросила его Гермиона за ужином. — Хорошо, — с улыбкой ответил он. — Так значит, вы теперь пара? — Нет. — Ты фе скавал, фто профло хорошо. — Рон, не говори с набитым ртом! — сделала ему замечание Гермиона. — Да, прошло отлично. Просто мы решили, что пары из нас не выйдет. Гарри отчего-то не смог сдержать улыбку под недоумевающими взглядами друзей. А на следующий день в коридоре его поймала Чжоу. — Гарри! Дать такое интервью было очень смело. Ты молодец, — улыбнулась она. — О, спасибо. — Он не ожидал получить от неё похвалу. — Как дела? — М-м, неплохо. Дэвис - помнишь его? - посмеялся, сказав, что на свидании с ним я бы не плакала. — Прости, — Гарри виновато потупил взгляд. — Эй, это была не твоя вина. К тому же я ответила ему, что если бы хотела, чтобы меня сожрали на свидании, то лучше пошла бы с мантикорой. Гарри рассмеялся. — Да уж, неприятный он тип. — Согласна. Знаешь, есть одна проблема в том, что мы стали друзьями. Гарри удивлённо приподнял брови, напрягаясь внутри. — У нас одинаковый вкус на парней. — Чжоу озорно подмигнула ему. — О чём это ты? — Гарри судорожно пытался вспомнить весь их разговор. — Я не гей! — Разве? — Чжоу с замешательством смотрела на него. — Прости, Гарри. Просто мне показалось, когда мы общались... — Ох, чёрт... — Гарри уже не слушал поток её слов. Осознание прибило его, словно весенним градом. Ему ведь правда никогда не нравилась Чжоу. Ему не нравилась ни одна девочка. Он никогда не понимал пошлых шуток Рона или его братьев в адрес девушек. Никогда не смотрел на Флёр так, как смотрели другие парни. И на Святочном балу ему больше нравилось смотреть на улыбку Седрика, чем на... Чжоу. Ему было противно представить, что в кафе мадам Паддифут они будут целоваться так же, как Дэвис со своей девушкой. Почему же Гарри отчаянно желал быть с ней, но, когда оказался так близок к этому, всё закончилось? — ...Ты так говорил о Седрике, что я подумала не то. Гарри, прости, я не хотела обидеть. — Кажется, ты права. — севшим голосом ответил он, посмотрев на Чжоу, у которой в глазах снова стояли слёзы. — Что? — шмыгнула она носом. — О... Ооо, ты только что... — Да, — кивнул он. — Но это же ужасно. Это ведь неправильно! Это противно... Воображение лихо подсовывало ему последствия своей ориентации. То, как его гнобили на прошлом курсе или в начале этого, покажется невинными шутками по сравнению с тем, что будет, если школа узнает. Герой Магической Британии — гей! «Ох, Скитер за такую статью руку бы отдала», — с ужасом подумал он. — С чего ты взял? — строго осадила его Чжоу. — Да, это нераспространено, но не противно. Гарри грустно усмехнулся. — Я серьёзно! Если большинство станет считать, что маглорождённых надо убивать, — это будет правильно? — Нет, — тихо ответил он. — А когда большинство считало, что ты врёшь про Сам-Знаешь-Кого, — разве это изменило правду? — Нет, — уже твёрже ответил ей Гарри. — Так какая разница, что там будут говорить некоторые глупцы? Гарри, всё в порядке, я тебя поддержу. Уверена, что твои друзья тоже... — Не рассказывай им! — перебил он. — Я как-нибудь сам. Позже. Я ведь только что... — Ладно, да. Ты прав. Тебе стоит сначала обдумать это. Я буду молчать. — Спасибо, Чжоу. Она кивнула ему, и они расстались, поспешив на уроки. Никогда ещё Гарри не был так рассеян на трансфигурации, как сейчас. Они изучали заклинание обмена, и, постоянно отвлекаясь на свои мысли, Гарри случайно заменил свой нос на кактус. Макгонагалл смогла вернуть всё обратно, но щёки у него всё равно болели от уколов игл. И всё же он постоянно возвращался мыслями к Чжоу, пытаясь понять свои мотивы. Он думал о ней, а не о Седрике, чтобы не разреветься при всех. Но ответ на свой вопрос он смог получить вечером, когда остался один в душе и наконец позволил себе вспомнить. Чжоу была просто способом быть ближе. Гарри и Седрика объединял только квиддич, и в попытке сблизиться он неосознанно решил, что девушка сможет их объединить: общие вкусы, темы. Гарри не был красив, как Седрик. Не был так же сведущ в знаниях. В квиддиче они были соперниками. И Гарри пытался уцепиться хоть за что-то. Он не думал об отношениях, он ещё вчера не осознавал своих чувств, не то что год назад. Он просто тянулся к объекту своей влюблённости, стараясь быть похожим на него. И Гарри позволил себе беззвучно расплакаться, пока потоки воды смывали его слёзы. Вернувшись в гостиную Гриффиндора, Гарри обнаружил, что его чествуют как героя. Огромная обложка «Придиры» была подвешана на стене и, заколдованая кричала: «В МИНИСТЕРСТВЕ ОДНИ ИДИОТЫ!» или «НАЕШЬСЯ НАВОЗА, АМБРИДЖ!» Но уже через полчаса у Гарри от криков заболела голова, а шрам начало неприятно покалывать, так что он отправился спать пораньше. Он не смог очистить свой разум, пытаясь унять головную боль, отчего шрам с каждой минутой начинал гореть всё сильнее. Гарри стискивал челюсть до зубовного скрежета, пока не провалился в беспокойный сон от усталости. Сон был таким ярким, будто всё происходило наяву. Перед ним, Гарри, на коленях стоял мужчина и лебезил, уверяя, что справится с заданием. Сам Гарри называл его Руквудом. Он видел, как человек пресмыкается, как боится его, но Гарри одарил его благоволением и приказал привести Эйвери. Оставшись один в тёмной комнате, Гарри повернулся к стене. На ней, в тени, висело зеркало с трещиной, всё в каких-то древних пятнах. Гарри шагнул к нему. Его отражение выросло и яснее обозначилось в полумраке... Лицо белее черепа... Красные глаза с щелями вместо зрачков... — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! Гарри отчаянно замахал руками, запутался в пологе и упал с кровати. — Если ты перестанешь барахтаться как псих, я тебя вытащу! — раздался рядом голос Рона. Он сорвал с Гарри ткань, помогая ему выпутаться, и, увидев полные ужаса глаза Гарри, спросил: — Опять на кого-то напали? На отца? — Нет, нет, — поспешил успокоить его Гарри. — Ничего страшного... Дверь открылась, и в комнату вошли Дин с Симусом. — Я расскажу вам утром, — шепнул Гарри, и они оба улеглись в свои кровати. Голова у Гарри продолжала раскалываться от нарастающей боли. Он знал, что где-то карают Эйвери. Утром Гарри, Рон и Гермиона ещё до начала уроков ушли во внутренний двор, где их точно никто не мог подслушать. И Гарри рассказал подробности сна. — Так вот почему они его убили, — тихо сказала Гермиона, наконец оторвав взгляд от близнецов, которые сидели в другом углу внутреннего двора. — Когда Боуд попытался украсть это оружие, с ним что-то случилось. Я думаю, на этом оружии или вокруг него были какие-то защитные заклятия, и его нельзя было трогать. Поэтому Боуд и очутился в больнице святого Мунго — память отшибло, и язык отнялся. Но помните, что сказала нам целительница? Что он поправляется. А они не могли допустить его выздоровления, правда? Шок, который он испытал, коснувшись этого оружия, мог разрушить чары, наложенные Малфоем. Если бы к нему вернулся дар речи, он рассказал бы, что делал, так ведь? И все бы узнали, что его посылали украсть оружие. Конечно, Люциусу Малфою ничего не стоило наложить на него заклятие. Он же днюет и ночует в Министерстве! Гарри поражался тому, как Гермиона складывает все известные им факты воедино и как ловко формулирует выводы. Сам Гарри барахтался на поверхности всех этих предположений, интуитивно понимая их, но не имея достаточно знаний, чтобы выразить их так же чётко. Он поблагодарил судьбу за такую подругу. — Стерджиса Подмора арестовали за попытку проникнуть через запертую дверь! — торопливо продолжала Гермиона. — Наверное, Люциус и его заколдовал! Готова поспорить, что он сделал это в тот день, когда ты видел его там, Гарри. У Стерджиса была мантия-невидимка Муди, так? Что, если он стоял на часах у этой двери, невидимый, а Малфой услышал, как он пошевелился... или догадался, что там кто-то есть... или просто наложил заклятие Империус на всякий случай — вдруг сработает? И когда у Стерджиса опять появилась возможность... наверное, когда снова наступила его очередь сторожить дверь, тут-то он и попытался проникнуть в Отдел, чтобы украсть оружие для Волдеморта... спокойно, Рон... но его поймали и отправили в Азкабан... — Она посмотрела на Гарри широко раскрытыми глазами. — А теперь Руквуд объяснил Волдеморту, как заполучить это оружие? — Всего разговора я не слышал, но похоже на то, — сказал Гарри. — Руквуд ведь там работал... Может быть, теперь Волдеморт пошлёт за оружием именно его? Гермиона кивнула, по-прежнему поглощённая своими мыслями. — Гарри, ты должен рассказать обо всём Дамблдору, — вставил Рон. — Ничего я не должен, — решительно возразил Гарри. — Если бы я освоил окклюменцию, я бы вообще ничего этого не увидел. Они же хотели, чтобы я научился изолировать своё сознание. — Вот именно. Тебе нужно учиться усерднее ограждать своё сознание от таких вещей, — сказала Гермиона, внезапно посуровев. — Так что, я полагаю, нам надо постараться забыть всё, что ты видел. День не принёс ничего хорошего. На уроке по зельеварению Гарри получил "Тролля", а на ЗоТИ лишился баллов. Он продолжал мучиться неизвестностью о судьбе Хагрида и никак не мог избавиться от размышлений о сне, в котором он был Волдемортом. Гарри хотел обсудить его с Сириусом, но это было невозможно и он пытался загнать эту мысль на задворки сознания. К несчастью задворки его сознания перестали быть тем надёжным тайником, каким они были еще совсем недавно. — Встаньте, Поттер. Вечером Гарри стоял на коленях в кабинете Снейпа и пытался собраться с мыслями. В нём подняли вереницу воспоминаний о последних днях, которые и так постоянно кружились в его голове, словно рой пчёл. — Ваше последнее воспоминание, — сказал Снейп. — О чем оно? — Не знаю, — ответил Гарри, устало поднимаясь на ноги. Он побледнел. Вот и первый глупец (как назвала их Чжоу), который будет издеваться над Гарри. И всё же, он упрямо взглянул в глаза Снейпа и с вызовом сказал: — Вы о том, что я - гей? — Нет, — мягко сказал Снейп. — Я имею в виду человека на коленях посреди тёмной комнаты... — Ах, это... ни о чем, — сказал Гарри. Темные глаза Снейпа впились в него. Памятуя слова самого профессора о том, что зрительный контакт играет в легилименции решающую роль, Гарри моргнул и отвел взгляд в сторону. — Как этот человек и эта комната очутились в вашем сознании, Поттер? — спросил Снейп. — Это... — сказал Гарри, стараясь смотреть куда угодно, только не на Снейпа, — это просто... сон, который я видел. — Сон? — повторил Снейп. Наступила пауза. Гарри упорно не сводил глаз с большой мертвой лягушки, плавающей в банке с пурпурной жидкостью. — Вы ведь знаете, почему мы здесь, не правда ли, Поттер? — сказал Снейп тихим, угрожающим голосом. — Знаете, почему я жертвую своими вечерами ради этой скучной работы? — Да, — напряженно ответил Гарри. — Напомните мне, почему мы здесь, Поттер. — Потому что я должен научиться окклюменции, — сказал Гарри, уставившись вместо лягушки на мертвого угря. — Правильно, Поттер. И даже такой тугодум, как вы, — Гарри не выдержал и посмотрел на Снейпа с ненавистью, — за полтора месяца занятий, пожалуй, мог бы чему-нибудь научиться. Сколько еще снов о Тёмном Лорде вы видели? — Только этот, — солгал Гарри. — Наглая ложь, — сказал Снейп, чуть сузив свои холодные темные глаза. — Вы небрежны в работе! Вы ленивы и глупы, Поттер! — Позвольте спросить вас, сэр, — вспыхнул Гарри, — почему вы называете Волдеморта Тёмным Лордом? На моей памяти его называли так только Пожиратели смерти. — О, вы пытаетесь меня в чём-то уличить? — Снейп усмехнулся. — Возможно, в этих снах и видениях, вы пытаетесь что-нибудь вызнать обо мне, Поттер? Может быть, благодаря им вы чувствуете себя особенным — этакой важной шишкой, а? — Нет, не чувствую, — сказал Гарри сквозь зубы, крепко сжимая в руке волшебную палочку. — Может, если бы вы не держали всё в тайне от меня, я бы не цеплялся так за эти сны! — Что вы хотите, Поттер? Чтобы вас посадили за стол с Орденом Феникса и рассказали все планы? Объясните мне, и самому себе, как вам можно доверять, если всё, что вы слышите и видите может узнать Тёмный Лорд? — голос Снейпа звучал холодно. — Это совсем не ваше дело слушать, что Тёмный Лорд говорит своим Пожирателям смерти. — Нет, это ваше дело, не так ли? — выпалил Гарри. Он вовсе не хотел произносить эти слова, они вырвались у него помимо воли — уж очень он был раздражён. И ужаснее было то, что Снейп был прав. Гарри был опасен. Долгое время они сверлили друг друга взглядом; Гарри чувствовал, что зашёл слишком далеко. Но когда Снейп наконец ответил ему, на его лице было странное, почти что удовлетворённое выражение. — Да, Поттер, — сказал он, поблёскивая глазами. — Это моё дело. А теперь, если вы готовы, мы начнём снова. — Он поднял палочку. — Раз... Два... Три... Легилименс! Снейп будто специально ворошил все воспоминания о снах. Сотня дементоров летела к Гарри над поверхностью озера... Тесный чулан, стены которого сужались и сужались, норовя раздавить Гарри... Он смотрит на мир снизу, пробуя воздух раздвоенным языком... Бесконечный коридор с дверью в конце, до которой никак не добежать... Мёртвый Седрик смотрит бездушными глазами в небо, и Гарри склоняется, чтобы поцеловать его... Пышное свадебное... Почему-то Гарри видел и Снейпа в этот момент, который стоял перед ним, устремив взгляд на его лицо и бормоча себе под нос. Почему-то Снейп вырисовывался всё яснее, а сны таяли... Гарри поднял свою палочку. — Протего! Снейп пошатнулся. Конец его палочки взлетел вверх, она больше не указывала на Гарри, — и вдруг в сознание Гарри хлынули воспоминания, которые ему не принадлежали: крючконосый мужчина кричал на съёжившуюся женщину, а черноволосый мальчонка плакал в углу... Какая-то девочка смеялась над худощавым пареньком, который пытался оседлать брыкающуюся метлу... Подросток с сальными волосами сидел один в тёмной спальне, направив палочку в потолок и сбивая мух... — ДОВОЛЬНО! Гарри будто изо всех сил толкнули в грудь; попятившись назад, он ударился о полки, которые тянулись вдоль стен кабинета Снейпа, и услышал, как что-то треснуло. Снейп едва заметно дрожал и был страшно бледен. Мантия на спине у Гарри промокла. Когда он наткнулся на полки, одна из банок лопнула; теперь внутри неё, в убывающем растворе, медленно вращалась какая-то слизистая тварь. — Репаро, — прошипел Снейп, и трещина на банке мгновенно исчезла. Некоторое время царила тишина. Было очень тревожно сознавать, что тот самый маленький мальчик, который плакал, глядя, как его родители кричат друг на друга, сейчас стоит перед ним с такой откровенной ненавистью во взгляде. Гарри не знал, что сказать, и в голове всплыло воспоминание из их первого урока, когда они со Снейпом поссорились. — Ваша мама была красивой, — неловко сказал Гарри. Взгляд Снейпа не выражал ничего хорошего. Он попытался оправдаться: — Вы на неё похожи. Он только что назвал Снейпа красивым? Похоже на то. — Смеете глумиться, Поттер?! — Снейп оказался рядом за секунду, с ненавистью глядя Гарри в глаза. — Нет, сэр, что вы. Снейп собирался что-то ответить, но, видимо, не разглядев в глазах Гарри и намёка на шутку, передумал. — Простите, я вовсе не хотел врываться к вам в голову... Но... Это ведь прогресс? — Кажется, да, Поттер... Похоже, мы сдвинулись с мёртвой точки... — тяжело дыша, Снейп отошёл и поправил Омут памяти, где перед началом урока снова спрятал несколько своих мыслей, словно проверяя, на месте ли они ещё. — Не помню, советовал ли я вам применять Щитовые чары... однако они, без сомнения, оказались эффективными... Гарри молчал: он чувствовал, что говорить сейчас было бы опасно. — Попробуем ещё раз, ладно? — сказал Снейп уже спокойнее. Снейп поднял палочку, собираясь уже произнести заклинание, но тут где-то вдалеке раздался женский крик. Подбородок Снейпа взлетел вверх, он уставился в потолок. — Что за... — пробормотал он. Гарри слышал какой-то невнятный шум, доносящийся оттуда, где по его представлениям, находился вестибюль. Нахмурясь, Снейп перевел взгляд на него. — Вы видели что-нибудь необычное по пути сюда, Поттер? Гарри покачал голой. Где-то над ними снова вскрикнула женщина. Снейп шагнул к двери, держа палочку наготове и сказав Гарри оставаться здесь, скрылся из виду. Гарри немного помедлил, затем двинулся следом. Крики и впрям доносились из вестибюля; подбегая к каменной лестнице, видя впереди себя летящую чёрную мантию, Гарри слышал их всё отчётливее. Выскочив наверх, он обнаружил, что в вестибюле полно народу. Он захотел протиснуться поближе к центру, но тут его поймали за ворот мантии. — Что вам было не ясно в словах "оставайтесь здесь", Поттер? — Снейп встряхнул его, оттянув обратно за толпу и ядовито зашипел ему на ухо. — Вам незачем быть в центре события. — Но мне не видно! — пожаловался Гарри, упрямо смотря на профессора. — И что? Мне вас подсадить? Положитесь на своё воображение и слушайте. — Нет, — крикнула Трелони. — НЕТ! Это невозможно... так нельзя... я отказываюсь в это верить! — Вы не знали, что всё к этому шло? — сказал тонкий женский голосок, в котором слышалось жестокое удовлетворение. Гарри узнал Амбридж. — Вы н-не можете! — взывала профессор Трелони. — Вы... н-не можете меня уволить! Я п-провела здесь шестнадцать лет! Хогвартс — м-мой родной д-дом! — Ну-ну, Сивилла... успокойся... вот, вытри слезы... все не так плохо, как ты думаешь... тебе не придется покидать Хогвартс... — Неужели, профессор МакГонагалл? — ледяным тоном осведомилась Амбридж, сделав несколько шагов вперед. — И кто же уполномочил вас сделать подобное... — Я, — раздался звучный голос. Дубовые парадные двери распахнулись. Хоть что-то Гарри мог увидеть со своего места. По толпе прошел шепоток. Гарри потянули обратно к лестнице, а он все подпрыгивал и пытался увидеть из-за голов других студентов разворачивающуюся картину. — Вы так и не были у Трелони, Поттер. — Снейп сказал это, как известный факт. — Что же, теперь у вас есть шанс. — Но её же увольняют. — Не понял Гарри. — Но не выгоняют из Хогвартса. Вы придёте к ней и скажете, что вам нужна помощь. Если в вас действительно есть хоть капля сочувствия к этой... — Снейп запнулся, будто был не готов оскорблять профессора при ученике. — Женщине, то своей просьбой вы сможете её обрадовать. В конце-концов, для профессоров нет ничего лучше, чем чувствовать себя нужными. — И даже вам? — ляпнул Гарри и тут же пожалел, заметив как поджались губы Снейпа. — Занятие окончено, Поттер. И профессор ушёл обратно в сторону кабинета, оставив Гарри на лестнице одного.