Restless dreams

      Я отчетливо помню тот день, который мне хотелось забыть и вычеркнуть. А ещё лучше - повернуть время вспять и не допустить того, что произошло с моим самым…сокровенным.         Был поздний вечер: Леон, вместе со своей женой - Шарлоттой сидел около камина. В тот день она была уж слишком тактильной и отчаянно искала его касаний и поцелуев. Это уже должно было насторожить, однако...на тот момент он не увидел в этом чего-то странного и даже не догадывался, что таким образом Лотти прощалась?       Но вечер был прекрасный, они позволили себе просто обниматься и разделять поцелуи, греясь у камина. Работа выматывала их и лишь подобные вечера помогали не сойти с ума. Её руки в отчаянной потребности держались за щеки Кеннеди во время танца языков. Он же крепко обнимал Лотти и гладил по спине, словно защищая от несуществующей угрозы. — Я тебя люблю, Леон, — проговорила она тогда, утопая в своем возлюбленном. В голосе была присуща непривычная для неё тоска, которую было трудно отличить.       Леон благоговейно взглянул на неё и ласково заправил выбившийся пряди каштановых волос. Ему трудно давались прямые слова о любви, вместо этого он показывал глубокую привязанность действиями и различными ласками.       Но сейчас, глядя на блестящие глаза Шарлотты было трудно промолчать и замять это очередным поцелуем. — И я тебя, Лотти.       А спустя долгое время нежностей, когда время близилось к ночи - они перебрались в спальню. Леон лег поудобнее рядом с женой, с упоением наблюдая за её плавными изгибами, что были подсвечены мягким светом от торшера. В ней было идеально всё: чуткость и нежность, которые она теплила глубоко в своем сердце.       И та искра беззаботности, которой, порой, уж очень не хватало Кеннеди. Он был серьезным и тревожным, особенно когда дело касалось безопасности Шарлотты. Однако она могла сбавить его пыл и дать расслабится.       Жена мягко усмехнулась и придвинулась ближе. Её ладонь плавно скользнула по широкой спине Леона, ненавязчиво привлекая к себе. Раньше она терпеть не могла тактильность перед сном, но сейчас что-то изменилось… — Ты завтра работаешь, да? — ненавязчиво поинтересовалась Шарлотта, не отлипая от любимого. — К сожалению. Но перспектива никуда не идти и остаться с тобой уж слишком соблазняет…         Кеннеди обнял её крепче и оставил короткий, нежный поцелуй на макушке; вдохнул приятный запах шампуня, что доносился с каштановых волос. Это заставило её улыбнуться и прикрыть глаза в блаженстве. — Нам точно нужно устроить отдых. Ты так утомился, это видно, — прошептала она и своими румяными устами коснулась его. — Обещаю, как только получится взять отпуск - так сразу.       Леон оставил взаимный поцелуй, но уже на изгибе шеи Лотти. Факт того, что они подолгу были на работе и насладится друг другом сполна могли лишь вечером - расстраивал. Но это всяко лучше, нежели ничего. Поэтому они по особенному ценили эти моменты и утопали в друг друге так сильно насколько это возможно. Кто бы мог подумать, что это их последняя ночь вместе.       Утром всё происходило в привычном темпе. Они позавтракали, приятно беседовали о планах на ближайшее будущее...       Им хотелось оставаться в этом как можно дольше, однако Леону нужно было отправиться на работу, в то время как Шарлотте остаться дома на заслуженном выходном.         Он поднялся со стола и оставил нежный поцелуй на её щеке. Возлюбленная трепетно прильнула к его влажным, сладким губам, словно пытаясь запечатлеть образ мужа и никуда не пускать.       Кеннеди отстранился и мог поклясться, что увидел проблеск не пролитых слез, что скопились в уголках глаз Шарлотты. Но тогда он подумал, что это глупая игра воображения и не более. Ведь повода для грусти или слез вовсе не было.   —Удачи тебе на работе, Леон, — проговорила она и приподняла уголки своих губ. Леон сумел выдавить из себя улыбку в ответ, задержавшись у входной двери.   — А тебе...хорошего отдыха. Знаешь, может как вернусь домой закажем что-то? Ту стряпню, которую ты так любишь.   — Обязательно! Ну, беги. А то еще опоздаешь...         Он кивнул и скрылся за входной дверью, прежде чем отправиться в штаб, пребывание в котором заняло весь проклятый день.    

***

      Под вечер на Леона нахлынула жуткая мигрень, из-за которой воспринимать любую информацию и полноценно работать было сложно.       Он сощурился, уставившись на экран компьютера с отчетами по поводу прошедших миссий. Все напечатанные слова сливались в вязкую кашу, заставив его часто поморгать. Только Кеннеди хотел сместить фокус внимания с боли на работу, как тишину разрезал звонок от неизвестного номера.         Его палец задержался над кнопкой принять вызов и всё-таки, спустя считанные секунды - ответил.   — Ало? — сухо пробормотал Леон и грубо сжал свою переносицу.   — Мистер Кеннеди? Это вы?   — Да. А что? С кем имею честь поговорить и с какой целью?   — Я.…мы хотим сообщить вам, что Миссис Шарлотту Кеннеди нашли мертвой в лесу. Предварительно: самоубийство, поэтому вам нужно приехать и.…   — Что?! Вы наверняка что-то путаете, — грубо проговорил он, совсем не веря в сказанное этим неизвестным. Все его нутро попросту блокировало любую болезненную информацию связанную с возлюбленной.       Кеннеди ощутил, как мир уходит из-под ног, а тело окутывает сильная дрожь. Он отчаянно хотел верить, что это глупая ошибка. Сердце, казалось, стучало уже в самих ушах, а восприятие стало будто из-под толщи воды. Состояние некого транса с каждой секундой окутывало Леона всё сильнее.   — К сожалению, нет. Приедьте за адресом...         Он смутно слышал адрес и всё дальнейшие слова - просто подорвался с места и никому ничего не объясняя выбежал из штаба. Кеннеди не помнил, как завел машину и поехал по пустующим, ночным улицам.       Леон хотел приехать на место происшествия и убедиться, что эксперты обознались. Поэтому параллельно с этим его дрожащие пальцы в спешке начали набирать номер Лотти. Послышались долгие гудки, а ответа всё не было. Тишина. Он не собирался сдаваться, поэтому из раза в раз звонил, в попытках услышать её нежный голос и убедиться, что она в порядке.       И когда уже восьмой по счету звонок был адресован в никуда, к лицу начал подступать холодный пот настоящего страха. Такого, которого Леон никогда в жизни не испытывал. Даже перед самыми ужасающими миссиями.       Он ускорился, проигнорировав правила дорожного движения. Сейчас все мысли были заняты лишь ею. Кеннеди доехал к месту спустя несколько минут, удивляясь тому, что не попал при этом в аварию.       Припарковав машину около полицейской, он судорожно открыл дверь и ступил на асфальт. Перед ним растирался лес. Кроны деревьев плавно качались в такт ветра, а воздух наполнился легким запахом озона после дождя.       Вокруг было слишком много полицейских машин и скорая...Его сердце, казалось, остановилось на миг. Леон быстрым шагом прошел вглубь леса и протиснулся сквозь толпу мужчин, отчаянно пытаясь подавить бешеную дрожь в руках. Ком в горле стал невыносимым, а надежда на оплошность тухла с каждой секундой.   «Пусть это все окажется плохим сном и Лотти будет в порядке», — эти мысли эхом проносились в его голове, перекрикивая отрезвительную реальность.         Но Кеннеди всё-таки вышел вперед. И то, что он увидел убило…уничтожило его. Казалось, словно Леон лишился возможности говорить и двигаться.       Испуганный взгляд был устремлен на бездыханное тело возлюбленной, что лежало на влажной траве. Не было и капли сомнения, что это была она - тот же изгиб губ, выразительный нос с едва заметной горбинкой.       И глаза…ранее сияющие карие глаза сейчас были не более чем пустой, бездушной оболочкой. Её обступили медики, а полицейские обхаживали территорию в попытках найти улики, которые могли указывать на вмешательство человека.       Кеннеди на ватных ногах прошел вперед, движимый болью и настоящим шоком. После оцепления его с головой накрыло чувством вины. Она была настолько сильной и уничтожающей. Вина душила, терзала и заставляла переосмыслить всё свое существование. — Сэр, вы подтверждаете личность? — осторожно окликнул офицер, не представляя какое горе переживает агент.       Слова достигли к нему не сразу. Вместо ответа Леон опустился на колени рядом с её телом и кончиками пальцев провел по ледяной щеке. — Лотти, милая, взгляни на меня… Ему так хотелось верить, что сейчас она придет в себя и всё обойдется. Но Лотти продолжала лежать со стеклянным взглядом, не двинувшись.       Дышать стало в разы тяжелее и если бы не то количество людей, что окружали Кеннеди - он бы давно пролил слезы. Но он не позволял себе казаться слабым в такие моменты. Боялся обнажить истинные чувства и тот груз вины, что душил его до потери пульса. — Сэр…? — еще раз окликнул офицер, обменявшись сопереживательным взглядом с напарником. — Да, — хрипло произнес Леон, через силу выдавливая дальнейшие слова. — Это Шарлотта Кеннеди. Моя…жена. Его плечи опустились, а давление в висках стало пуще прежнего. Пелена заволокла всё вокруг, оставив лишь безжизненное тело Лотти и глубокую ненависть к себе. — Кеннеди, Вам следует отойти. Это всё таки территория преступления, так или иначе, — спокойно произнес другой мужчина, коснувшись напряженного плеча Леона. Он думал, что тот остро отреагирует на эту просьбу, но Кеннеди послушно поднялся и отошел к ближайшему дереву.       Взгляд был пугающе пустым: направленным куда-то далеко. Мозг блокировал любые мысли в русло гибели. Этап отрицания был одним из самых тяжелых и болезненных. Всё происходило словно в тумане, неком трансе…       Леон никак не мог в это поверить. Ведь ещё утром он разговаривал с Лотти и целовал её нежные губы. Они договорились о плане на вечер. Всё было прекрасно…Она не могла, попросту не могла оборвать свою жизнь вот так.       Кеннеди любил её всем своим израненным сердцем. Неимоверно дорожил и пытался сделать всё, чтобы одарить Лотти теплотой и заботой. Видимо - делал недостаточно. Едкое горе смешалось с виной. что тяжким грузом легла на его плечи. ”Её смерть – сугубо моя вина и ответственность», — подобные мысли не давали покоя, а лишь усиливались, превращаясь в мантру.       Он не мог смотреть на то, как её тело укрывают белым полотном и перекладывают на носилки. Что есть силы зажмурившись, Леон отвел взгляд и подавил поток подступающих слез. Казалось, еще миг и они хлынут настоящим, безудержным потоком.         Лишь спустя несколько минут Кеннеди удосужился осмотреть местность - на достаточно прочной ветке дерева, что была расположена низко к земле была затянутая петля. А на земле, меж листьев и травы пустая баночка из-под таблеток... — Она не могла...она бы никогда не сделала это с собой,— разбито прошептал он в пустоту.   — Кеннеди, — вновь произнес офицер, с искренним сочувствием глядя на него. — Все перечисленные улики и обстоятельства указывают на то, что Шарлотта сделала это своеручно. Мы, конечно, проведем забор отпечаток, вскроем тело и допросим вас, как…мужа. Но здесь…все очевидно.   "Очевидно"         Это слово пронзило разум Леона, перевернув все внутренности. Мир перед глазами плыл, и он почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Поморщившись, - немного отошел в сторону. Кеннеди наклонился и уперся ладонями в свои колени, попытавшись сделать глубокий вздох, но получился лишь судорожный.       А потом его стошнило...Было ли это из-за выброса стресса или от вида тела жены. Или всё сразу. Один из медиков заметил паршивое состояние Леона захотел помочь, но он лишь поднял руку в протестующем жесте.   — Пока тело вашей жены заберут для вскрытия - мы проедем в штаб. Там вам проведут опрос. Вы сами понимаете...родные люди - первые и главные подозреваемые.         Хотелось бы Кеннеди выгнать их всех и побыть с Лотти хотя бы ещё немного. Сделать хоть что-то...Однако, как порядочный гражданин он молча последовал за группой полицейских. В штаб поехал сам. Там начался кромешный ад. Допрос.

***

— Итак, мистер Кеннеди. Были ли в последнее время ссоры или недоразумения между вами и Шарлоттой? —мужчина задал очередной вопрос, перебирая в своих руках некоторые бумаги.   — Что? Повторите еще раз, пожалуйста , — сдавленно прошептал Леон, отрешенным взглядом смотря сквозь мужчину. — У вас…в последнее были ссоры с Шарлоттой? Громкие конфликты?       Кеннеди пришлось напрячь память, ведь сейчас соображать было непосильной задачей. Перед глазами пронеслись все моменты, что они делили. Тяжело сглотнув, он ответил: — У нас всё было хорошо. Ссоры были всегда, как и во всех парах. Мы решали их мирно, а громких конфликтов не было никогда, — проговорил Леон, облокотившись на металлический стул. Головная боль возросла до колоссальных размеров усугубляя состояние.       Он хотел пойти домой, выпить до беспамятства, чтобы хоть как-то облегчить мучительную боль и зияющую дыру внутри души. Правда в том, что ничто не справиться с этим. Даже самый дорогой и крепкий алкоголь. И больше ничего не вернет ему драгоценную жену.   — Если всё было нормально, как вы объясните то, что на протяжении последних трех месяцев она находилась в терапии и принимала седативный препарат? Вы интересовались состоянием жены?         Кеннеди, что есть силы, сцепил зубы. Ему стало больно от того, за кого они меня принимали? Обида, злость, горечь и отчаяннее настолько поглотили его, что он потерял самообладание..   — Вы думаете я не заботился о своей жене? Она принимала их из-за бессонницы и чрезмерного стресса, что возникли от тяжелой работы как журналистки, которая, заметьте, порой помогала вам в развитии дела. Она бы никогда не наложила на себя руки. — Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, Кеннеди, но абсолютно все зацепки сводятся к суициду. Других вариантов нет, — как можно мягче проговорил мужчина и поправил очки, что сползли на переносицу.         Леон плотно поджал губы и подбородок задрожал из-за слез, что вновь норовили накатить волной. Не могло это быть правдой...Если...если бы состояние Лотти было настолько плохим: выгорание или депрессия - он бы сразу заметил это. Ведь это не те вещи, которые протекают без следов.   — Позвольте спросить ещё. Участилась ли близость и тактильность в ближайшие месяцы или наоборот - исчезла и Шарлотта стала холодной по отношению к Вам?   — Какое отношение это имеет к делу? — Имеет. Понимаете, в случае обострения депрессивных эпизодов, выгорания и прочего...человек часто уходит в себя и отказывается от всего, даже от близкого. Либо наоборот - ведет себя слишком неестественно, словно хочет попрощаться.         И тогда Кеннеди будто обдало ледяной водой. В последнее время Лотти и правда была более требовательной и отчаянно искала его прикосновений. А если говорить про близость...в последние недели она участилась. Но....на тот момент это не показалось это странным. Ведь Шарлотта просто искала тепла и любви от мужа.   — В последнее время это стало происходить чаще. Вы правда хотите сказать, что…это единственное предположение?         Следователь промолчал и пометил что-то у себя в записной книжке с надменно умным видом, а после захлопнул её.   — К сожалению. Шанс того, что это убийство мал - никаких даже малейших намеков нет, понимаете..? — У вас ещё остались ко мне вопросы? — отстраненно произнес Леон, метнув взгляд на обручальное кольцо, что отливало серебром. Он помнит, как очень долго, с особым трепетом подбирал их, ведь Шарлотта не любила золото.       Глаза защипало от слез и Кеннеди, что есть силы, зажмурился. Не хотел показывать свою слабость перед посторонними.   — Пока нет. Езжайте домой - отдохните. Через два дня сможете забрать её тело и вещи, что были при ней.         На ватных ногах он поднялся из-за стола и больше не сказав ни слова направился домой.

***

      Дом встретил его пугающей и леденящей пустотой. Никто не встречал Леона с работы с улыбкой и сияющими глазами. Никто не дарил объятие и неимоверно вкусный ужин после тяжело дня.. Апатия накрыла с головой. Он не знал, что ему делать и как жить дальше… В этой звенящей, пугающей тишине без неё.       Единственным выходом был алкоголь. Поэтому Кеннеди взял бутылку виски и последовал в спальню. Он присел на край кровати, что слегка заскрипела под его весом и перевел взгляд на пижаму Лотти, что была в спешке брошена на постель.   Сделав щедрый глоток обжигающего алкоголя, свободной рукой Леон потянулся к ткани и притянул её к своему лицу. В нос ударил сладкий и приятный запах духов Лотти, смешанный с её собственным. На миг показалось, что она всё еще здесь.       Лишь отлучилась ненадолго и совсем скоро вернется. Привлечет в свои объятия и с трепетом поцелует в висок, рассказывая об очередном трудном рабочем дне. Его плечи затряслись в безудержном рыдании.   — Лотти...как же...как же я смогу жить без тебя дальше, милая? — сдавленно прохрипел Кеннеди, довольствуясь лишь воспоминаниями в своей голове. — Но я обещаю, что доберусь до правды. Ты не могла убить себя…         Последующие два дня прошли в забвении, словно день сурка. Все проходило по кругу: Леон просыпался и сразу тянулся к алкоголю и так на протяжении всего времени. Он не видел смысла делать что-либо еще и двигаться дальше.       Однако на третий день Кеннеди взял все силы в кулак, ведь нужно было удостоить её достойного прощания...Выбрал самое любимое платье из гардероба, в которое её оденут. Купил две бордовые розы и отправился на кладбище.         Там собралось достаточно много людей: её друзья, коллеги...даже несколько агентов были тут в знак поддержки. У всех было одинаковое выражение лица: скорбь. Но она ни за что не сравниться с его собственной болью.         От Леона словно оторвали частичку самого себя, и он до сих пор не мог осознать происходящее. Вот ведь совсем недавно Лотти дышала, чувствовала. Просто жила и Кеннеди ощущал себя самым счастливым человеком на свете. А сейчас она лежит в этом белоснежном гробе безмолвно. Губы, как и глаза плотно закрыты навсегда...       Леон прокашлялся и вышел вперед. Он склонился над телом, долгое время просто лицезрея. Ему хотелось впечатать этот образ в себя...стать им и лечь рядом с ней. Его кончики пальцев нежно скользнули по прядям её волос, что всегда отличались своей мягкостью.         Кеннеди не хотел прощаться. Как можно смириться, что твоего человека больше не будет рядом? Что его просто кладут на глубину двух метров и усыпают землей. По его щеке потекла одинокая слеза и попала на губы. Соленый привкус тут же заиграл на языке, на что он не обратил внимания.       Леон наклонился еще сильнее и сначала оставил короткий поцелуй на лбу, а потом на сухих губах. Он взял одну из роз и бережно вложил цветок в руки Шарлотты. Хотелось потрясти её, привести в чувства и осознать, что это всё - очень плохой сон. Но никак не реальность.   — Я тебя очень люблю, Лотти. Больше собственной жизни. Прости меня, пожалуйста, что я не...уберег тебя. Мне правда так жаль...         С этими словами Кеннеди сделал пару шагов назад, предоставив возможность другим попрощаться с ней. Он вовсе не заметил, как некоторые люди относились к нему с осуждением. Двое дам, что работали вместе с Шарлоттой отошли чуть поодаль. — Суицид…может это он ее и довел? Не очень то выглядит как человек убитый горем, — пробормотала одна женщина, поправив черную вуаль и зонтик, укрываясь от дождя. — Ещё говорят, что на допросе и при виде её тела он даже не заплакал. Вел себя максимально без эмоционально…Как черствый сухарь. — А вы не подумали что это его личный способ справится с болью? Через самокопание… — резко упрекнула другая женщина, что стояла рядом. В её взгляде читалась злость и надменность по отношению у этим двоим. Они тут же замолчали, поджав губы от досады.       Когда же этот злосчастный гроб погружали в землю - Леон не смотрел. Попросту не мог. Это зрелище было слишком жестоким...к тому же, он хотел запомнить её другой - живой и счастливой. Поэтому сел на траву чуть поодаль, игнорируя то, как беспощадный ливень промочил рубашку на сквозь. Шарлотта ненавидела дождь.         Кеннеди просидел так достаточно долго, пока один мужчина подошел к нему, громко прокашлявшись. — Мистер Кеннеди. Я здесь чтобы передать вам некоторые вещи вашей жены. Извините, что делаю это здесь, но в штабе вы не появлялись.         Он приподнялся с травы и устремил взгляд на весомую коробку в его руках. Осторожно приняв её - тут же заглянул внутрь. Там было обручальное кольцо Лотти и....кассеты? Пронумерованы от 1 до 8. Сердце Леона сердце сжалось, а глаза в недоумении смотрели на это всё. Я понятия не имел какое содержимое в них. Она что-то хотела передать ему? Или...правда планировала самоубийство?   — Спасибо, — проговорил Кеннеди, вырвавшись из ступора. Он сунул коробку под мышку и все оставшийся время витал в облаках. Ему очень хотелось поскорее послушать их. Возможно...услышать голос возлюбленной и хотя бы ещё раз ощутить её присутствие.         А потом, видимо, увидев, как Леон ведет диалог - его обступили все прибывшие со своими банальными словами: "мы сожалеем вашей утрате", "держитесь. Она была прекрасным человеком".         Лучше бы они молчали. Эти слова делают лишь больнее, вгрызаются в глотку и вскрывают кровоточащие раны. Лояльно уйдя от разговора с ними, остаток времени он провел вдали ото всех. Одиночество должно стать его единственным и главным спутником.  

***

        Кеннеди достал слегка запылившийся кассетный плеер и поджал ноги под себя. Он открыл коробку и бережно провел пальцами по кассетам. Значит Лотти хочет, чтобы их слушали в определённом порядке...         Взял кассету под номером один, Леон покрутил её: черным маркером кроме цифр, были нарисованы сердечки. — Лотти… — прошептал он, со скорбью усмехнувшись. И недолго думая - вставил кассету и нажал на кнопку воспроизведения. Сначала послышались помехи, а потом ровный и нежный голос Шарлотты:   "Леон, если ты слушаешь это, то я наверняка мертва. Прошу, прости меня родной. Если бы только был второй выход, я бы ни за что не допустила такого. Для начала хочу сказать, что я очень сильно люблю тебя. Ты мой муж, герой, мой якорь и неоспоримая опора...   Послышался её всхлип, который она тут же подавила. Кеннеди сильнее сжал плеер, пока душа рвалась на части. Было так непривычно слышать её голос, но не чувствовать….   Поверь, я....я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Я бы всё отдала чтобы этого не случалось, и мы просто были счастливы. Единственное, о чем я попрошу сейчас - не смей погрязнуть в вине. Пожалуйста, милый. Ты ведь можешь сделать это для меня?.."