Моя тьма выбрала тебя

      ***       Илиана резко распахнула глаза. И не успела предпринять ровным счётом ничего, когда в эту же секунду молодая женщина с короткой завитой прической и одетая в длинное летнее платье пронеслась мимо нее словно маленький ураганчик.              Здоровское начало видения, ничего не скажешь, подумала Иля.              Девушка не успела отшатнуться от нее, чтобы избежать, как она ожидала, столкновения, когда блондинка проскочила, почти просочилась сквозь нее, не касаясь тела абсолютно никаким образом. Потому что не могла коснуться её, даже, если бы хотела.              Иля скользнула взглядом по своему телу, сквозь которое мгновением назад прошла без любых затруднений эта женщина и с вздохом удивления отметила, что она по-прежнему находилась на кухне в доме Крилов. Пол под ногами был по-прежнему твёрд, а уверенность в собственном здравии с точностью до наоборот была столь мягкой, как растопленное на сковороде сливочное масло.              Она действительно была словно привидение для других людей. И теперь это было сродни факту, а не предположению.              Однако, Генри здесь уже не оказалось и Илиана попыталась прикинуть сколько часов или дней прошло с ее последнего появления.              Возможно, это был всё тот же день, пятое мая тысяча девятьсот шестьдесят четвертого, всего спустя пару часов после возвращения родителей Генри с похода, в который они ушли, оставив мальчика одного дома. Но также, могло вполне оказаться и так, что с последнего видения прошло несколько месяцев.              Илиана цепким взглядом осмотрела кухню-столовую. Как минимум кружки Генри, в которой тот так старательно мешал свой напиток до появления девушки всего несколько минут назад, не было. Но и это мало чем могло помочь.              На столе медленно вырастали тарелки с ужином и приборы. Иля сделала несколько неуверенных шагов к молодой женщине и убедилась, что та напрочь не замечала ее.              Илиана осмотрела лицо блондинки, которая в данный момент занималась тем, что разливала сок по стаканам. Ее причёска и платье отсылали к моде шестидесятых, о ней девушка знала лишь из старых выпусков модных журналов и фотографий её матери, сделанных в этих годах.              Это была та же женщина, с которой столкнулась в коридоре Иля в первый свой побег, недопобег, из дома Крилов. И, судя по всему, это была та самая мать Генри и Элис, которая профессионально делала вид, что не замечает, как страдает ее старший ребенок.              На вид она казалась ангелом, но им никогда не была.              Дрожь в руках, когда женщина разливала по стаканам сок из кувшина, постоянно соскакивающая с губ улыбка, которую Вирджиния Крил тут же спешила вернуть обратно, словно забывая о том, что необходимо постоянно улыбаться даже тогда, когда никто не видит её. Всё это недвусмысленно свидетельствовало о том, что счастливая мамочка двух детей в одном из домов Хоукинса, ангелом отнюдь не была. Никогда. Но свою роль выполняла. Играла её. И играла превосходно.              Илиана вновь крутанула головой. Эта женщина не заслуживала большего внимания, чем то, которое уже получила.              Задумавшись, девушка потерла глаза, с которых окончательно осыпалась тушь, и попыталась найти ответ на вопрос, который не отпускал её всё последнее время.              Зачем она оказалась здесь на этот раз?              Где-то внутри девушка выстроила логический вывод, что сознание или другая неведомая сила, царствующая здесь, (Илиана по-прежнему не понимала, где это – здесь), всегда переносила ее в те места, где есть сам Генри Крил. Это было логично, нет?              Казалось бы правильный ответ мелькнул перед носом, но девушка упустила его и скользнула в прихожую.               В этот раз Генри не было здесь и в помине. На горизонте она не улавливали ни одного намёка на его присутствие, и поэтому успела разочароваться в выявленном предположении.              Видимо, Илиана со своими логическими цепочками оказалась не права. Хотя никто и не говорил, что в этом всём хаусе перед ней встанет такая задача.              Но это было правильно. Для неё.              Мир вокруг мог рушиться, но Илиана Мэллори упорно искала во всём логику.              В любом хаосе она пыталась нащупать связующую нить: разложить всё на причины и последствия, вникнуть в сам процесс и размотать клубок до самого основания.              Её главным правилом было душить проблему в зародыше, и не важно, о чем шла речь. Был ли это низкий балл за контрольную, который теперь предстояло исправить, или сложный реферат, требующий времени и усидчивости, чтобы разложить по полочкам всю информацию и структурировать её. Даже, если дело касалось того, что никак не зависело от самой Илианы Мэллори, она предпочитала просчитывать и выявлять причины, затем предотвращать их, чтобы в конечном итоге не разгребать тяжелые последствия.              Однако сейчас её идеальный алгоритм дал сбой. Ей казалось, что она всё рассчитала верно, выстроила безупречную мысленную цепочку, но реальность упорно шла наперекосяк. Это вызывало глухую злость и печаль.              Илиана понимала одну простую истину: перед тем, как двинуться дальше, ей придётся вернуться к исходной точке, проанализировать имеющиеся исходные и отыскать в этом хаосе другую, скрытую логику, ведь любой такой хаос просто не имел права существовать без правил.              Правила есть у всего. Природа есть у всего.              А значит любой хаос можно подчинить, стоит лишь понять, по каким правилам он действует.              Она думала, что ее перемещения во времени связаны именно с Генри. Ведь каждое появление происходило в тот момент, когда он нуждался в друге. В любом живом существе, способном выслушать его.              И вот, Илиана оказывается на кухне наедине с матерью Генри Крила. Его же здесь не было. Перед девушкой возник всё тот же вопрос: что требовалось от нее на этот раз? Понаблюдать за кукинг шоу Вирджинии Крил?              Цепочка была неверной. А осознание в необходимости отката к началу убивала одной лишь мыслью.              Илиана понаблюдала за действиями блондинки ещё некоторый период времени, словно в её действиях крылся ответ, который Иля сразу могла не заметить.              Единственное, что откликалось в душе, когда девушка видела её: раздражение. Говоря проще, Вирджиния одним лишь своим присутствием бесила её.              Илиане не нравилась искусственность и фальшивость в ее улыбке и действиях. А стоило вспомнить, как она относилась к Генри, казалось бы, своему родному сыну – видеть эту наигранную улыбку становилось до тошноты противно.              Отмахнувшись от неприятного чувства внутри, Иля ещё раз выглянула в прихожую. Напротив нее была все та же маленькая гостиная или диванная, где она очнулась в предпоследний раз.              На том же диване, на котором сидела она, казалось, всего двадцать минут назад, расположился глава семьи – Виктор Крил.              Илиана не знала, что это за человек кроме того, что о нем успел рассказать Генри. И это знание баллов и очков к симпатии со стороны девушки ему отнюдь не прибавляло. Ни разу. Если не говорить о том, что наоборот – лишь убавляло.              И навряд ли её цель здесь – Виктор Крил. Это было очевидно бредовым предположением.              Однако, ничего не происходило. Илиана чувствовала себя не в своей тарелке, в прямом смысле слова, ведь это был чужой дом, чужая семья.              В это мгновение, скользя взглядом по сначала лицу матери, затем отца Генри, Иля успела мысленно перебрать несколько вариантов того, что возможно требовалось от нее. Напротив в столбик выстроились крестики и галочки. Одна идея была бредовей другой. Захотелось забиться в угол и просто дождаться волшебного спасения. Но время шло, и ничего не происходило.              Илиана проследила взглядом за тем, как Виктор перелистнул страницу какого-то военного журнала и провела в своей голове интересное сравнение.              Это все было похоже на компьютерную игру, одну из тех, в которые играла Макс, тратя на них все свои карманные деньги.              Ты попадаешь в мир с определенным устройством и не можешь покинуть его, пока не выполнишь ряд заданий. Перед тобой множество уровней, которые ты должен пройти, чтобы выиграть игру.              Действительно ли то была игра? Навряд ли. Но Илиана пометила в своей голове, что это сравнение не совсем уж безжизненное, каким может показаться на первый взгляд. И уж тем более, не самое глупое и безнадёжное из тех, что успели возникнуть в её голове за это время.              Тем не менее, шутить на этот счёт не приходилось. Если это всё было реально, в чем Илиана была склона и сомневаться и одновременно во что верила, то все знают, чем заканчиваются неудачно пройденные уровни. Верно. Проигрышем. Или тем, что твои жизни заканчиваются до того, как ты вообще доходишь до проигрышного финала.              Но несмотря на всё это, в одной истине Илиана была уверена и так просто отказываться от нее не собиралась. Она действительно оказывалась в те моменты рядом с Генри Крилом, когда тому была нужна помощь или поддержка. И, когда Илиана оказывала ему ее – ее выкидывало из этого дня и переносило в такой же другой, где Генри вновь оставался один и ему бы не помешало присутствие друга, пусть и невидимого для других.              Теория Илианы действительно была странной. И единственной, пусть и не объяснимой никакими законами. Как и то, что для неё по-прежнему оставалось непонятным то, как она оказалась в этом доме и сколько времени прошло с ее исчезновения, случайного перемещения на двадцать с лишним лет назад. Которое, девушка надеялась, хоть кто-то заметил.              Ладно. Второй вариант у нее все же был.              Возможно, все вокруг действительно лишь сон и совсем скоро она проснется, осознавая, что никакого мальчика по имени Генри Крил никогда не существовало. От этой мысли кольнуло сердце, но желание вернуться домой заставило засунуть зерно печали подальше, в кучку с теми вещами, которые первое: да, вызывают сожаление, второе: не должны перетягивать на себя внимание и занимать первое место в списке приоритетов, и третье: о которых можно подумать и погрустить. Но потом. И совсем недолго.              Но чтобы сдвинуться с мёртвой точки, нужно сделать шаг. Даже, если ты не знаешь, к чему он тебя приведёт.              Поэтому, в следующее же мгновение Илиана резко развернулась и покинула гостиную, оставляя Виктора Крила наедине с его демонами.              Решив, что даже, если ее теория ошибочна и смысл пребывания здесь кроется в чём-то другом, ей было нужно найти Генри. Так, лишь убедиться, что с ним все в порядке. Успокоить внутреннюю тревогу и понять наконец, что с её теорией было не так.              И, тогда, возможно, ее перекинет на следующий уровень. Ей нравилось это сравнение.              В это время девушка быстрым шагом поднялась по уже знакомой лестнице на третий этаж, концентрируясь на скрипе ступенек под ногами.              Она прошмыгнула по коридору к двери, ведущей в спальню мальчика, не желая задерживать внимание на лишних вещах.              Распахнув дверь комнаты, Илиана с удивлением отметила, что Генри в ней не было. Она прошла внутрь и лишь убедилась в этом.              Дверь в ванную была приоткрыта, но свет там не горел.              В это время за окном вновь темнело, а единственным источником освещения в спальне по-прежнему оставалась настольная лампа. Ничего кардинально не изменилось. По крайней мере, так показалось на первый взгляд.              Илиана прошла к рабочему столу, не особо надеясь, что он поможет ей в поиске разгадки.              Всё было обычно. На деревянной поверхности расположились пустые листы бумаги и разбросанные чертежные принадлежности. Все выглядело так, словно мальчик покинул комнату, не особо этого планируя, либо надеясь вернуться в скором времени и продолжить то, чем он занимался.              Однако, внизу его не было, как и не было в ванной комнате. Где же тогда он был?              Илиана успела подумать, что возможно, Генри был с младшей сестрой – Элис. И возможно, что они даже помирились.              Девушка напоследок скользнула взглядом по столу еще раз и с удивлением заметила настольный календарь, который сначала остался ею проигнорирован.              Это был небольшой календарь на 1964 год. И судя по листику, который был пролистнут в тот момент – за окном давно царил июнь. И не важно, было ли сегодня первое число, или двадцать девятое. Срок был большим.              Илиана вздохнула и оперлась бедром на угол стола.              Она перескочила с пятого мая на июнь и это было и не хорошей новостью, и не плохой.              Илиана взяла в руки календарь и перелистнула его на июль, словно там кто-то волшебным карандашом отметил следующие даты, в которые она могла бы здесь появиться, удосужливо составил календарь специально для нее.              Конечно, ничего подобного на бумаге цвета слоновой кости не было. Лишь цифры месяца и дни недели. Единственное, что выбивалось и привлекало к себе внимание – небольшая пометка.              Шестнадцатое июля было обведено красным карандашом. И снизу подпись.              Поход с клубом Бойскаутов.              Илиана вернула календарь на место, это было уже что-то. Хотя по правде говоря, оставалось непонятным, что ей предстояло сделать с этой информацией.              Почувствовать себя Шерлоком Холмсом девушка, однако, не успела. Она услышала копошение, доносившиеся откуда-то из коридора. Резко развернувшись, Иля прошмыгнула к двери и выглянула в коридор. Однако, источник шума отыскать не удалось. Копошение прекратилось, а через секунду Илиана услышала тихие звуки. Другие.              И это был чей-то плач.              Сердце ухнуло в груди. Почему-то, Илиана без затруднения угадала, кому тот принадлежал.              Она сделала несколько неуверенных шагов по коридору к самой дальней двери, словно боялась увидеть, что за ней скрывалось. Но все же нашла в себе силы и аккуратно приоткрыла ее.              В нос тут же ударил запах затхлости и плесени. В воздух взвился столб пыли, который тут же проник в легкие, оседая на языке. Илиана присмотрелась и заметила маленький подрагивающий комок у самой дальней стены.              Голубые заплаканные глаза, а от того болезненно красные, резко уставились на внезапную гостью, словно мальчик ожидал увидеть кого угодно, кроме нее.              Илиана еще раз окинула взглядом коридор, и, не заметив никого, прошла в комнату, закрывая за собой дверь.              Это оказалась кладовка небольших размеров. Окон здесь не было, лишь крохотная лампа, которая трещала, но освещала хоть что-то в этой непроглядной тьме.              Вокруг был сплошной хлам. Старые вещи, газеты, сломанные приборы и мебель. Все валялось тут и там, загромождая некогда свободное пространство.              И среди всего этого, в дальнем углу сидел Генри Крил.              Илиана преодолела расстояние до него в несколько шагов. Она опустилась на колени перед ним и заглянула в испуганные красные глаза.              В следующее мгновение волна гнева и злости поднялась в ней и забурлила в горле.               На бледном лице Генри, усыпанном слезами, красовался синий синяк прямо на правой щеке.              – Генри… – прошептала она, замечая, как тот дернулся от одного лишь ее голоса.              – Ты вернулась, – так же тихо прохрипел он, продолжая всхлипывать. Его голос прозвучал так, словно лишь после того, как Илиана позвала его, он наконец убедился, что она и вправду здесь была.              Следом за этим, маленький кулачок скользнул к глазам, утирая их. Его рука случайно задела синяк, из-за чего Генри тут же замычал, щурясь от боли.              Илиана аккуратно отодвинула его руку от лица и попыталась рассмотреть цветущую всеми оттенками синего ссадину.              – Что случилось, малыш? – дрогнувшим голосом спросила она. Кошки заскребли в ее душе, заставляя колени затрястись.              В голове возник лишь один вопрос: что не так с этой чертовой семьей?              – Отец…ударил меня, – вновь начиная плакать, проговорил Генри.              Илиана поджала губы. Она почему-то не была удивлена, тем более после того, что Генри рассказал о своём отце ранее. Однако, сжав руку в кулак, Илиана не позволила злости на главу семейства отобразиться на ее лице.              – Ох черт, мне так жаль, – тихо проговорила Иля. Глаза защипало от вида этого измученного ребенка.              – И он сказал, что я буду сидеть здесь до ужина, – добавил через секунду Генри, перебирая мокрыми от слез пальцами.              – Но за что? Что случилось? – спросила Илиана, обхватывая подрагивающие руки мальчика и сжимая их в своих.              И в тот момент она поняла, что вообще не была готова к тому, чтобы услышать ответ на свой вопрос. Потому что в её понимании не существовало ни единой причины, чтобы сотворить с собственным ребёнком нечто подобное.              Приглушенный свет играл бликами на блестящем от слез лице Генри, а синяк казался почти кровяным или чёрным. А следом наконец послышался краткий ответ. Ужасный ответ.              – Просто.              Илиана почувствовала, как сперло воздух.              Ее глаза удивленно расширились и она непонимающе посмотрела на Генри. Его мокрые ресницы подрагивали, отбрасывая тень на его лицо.              Что, черт возьми, значит просто?              Что значит, просто ударить своего ребенка, а затем закрыть его в чертовой кладовке, где даже мыши не смогут нормально дышать и вероятно сдохнут от недостатка кислорода в ближайшие пять минут?              – Он вернулся с работы расстроенным, – тем временем проговорил тихо Генри, стараясь смотреть куда угодно, кроме лица девушки. И её поразило, что даже в этот момент мальчик не осуждал своего отца, словно произошедшее было само собой разумеющимся.              – Кажется, у него не получается сделать свою работу так, как хочет главный дядя, – на этих словах Генри замолчал. Ему самому до конца не было понятно, что это значило, но он искренне надеялся, что у Илианы такой проблемы не возникнет. – И он увидел меня, я сидел на кухне, когда он зашел домой. Снова сказал, что я несносный мальчишка и…              Илиана сглотнула. Генри внезапно замолк, а новая порция слез покатилась из его глаз. Ему не стоило продолжать. Девушка и так поняла, что последовало дальше.              Закрыв глаза на мгновение, Илиана собралась с мыслями, не понимая, что первым стоило сказать в ответ на этот рассказ.              Отец избил Генри просто потому, что у него было плохое настроение.              Ладно. Его отец тоже имел все шансы занять первое место в конкурсе лучших пап года, как и мать, которая судя по всему – в очередной раз выбрала закрыть глаза и проигнорировать факт того, что ее конченный муж ударил ребенка, оставляя тому фингал, просто потому, что у него, мать твою, было плохое настроение.              Илиана нервно облизнула губы и посмотрела в лицо мальчика.              Она аккуратно обхватила его руками, боясь задеть синяк. Генри вздрогнул. Не от боли, а скорее от чужого прикосновения.              – Посмотри на меня, Генри, – прошептала Илиана.              Дождавшись, когда мальчик вскинет на нее глаза, Иля постаралась улыбнуться.              – Все синяки заживут, а боль пройдет, – проговорила тихо девушка. – Ты не виноват в том, что отец сделал это.              Она заметила, как блеснуло сомнение в глазах Генри. О господи, неужели он действительно считал, что во всем этом есть его вина?              – Ты не сделал ничего такого, чтобы заслужить подобное отношение к себе. Не думай, что отец…ударил тебя, потому что ты не так на него посмотрел или может, сделал что-то не так, – попыталась убедить его Илиана. – Это проблема исключительно в нем и его голове. Это его надо к психотерапевту, а не тебя.              Иля вспомнила, как некоторое время назад, еще в марте, Генри говорил, что его мать хочет сводить его к этому врачу. Лучше бы мужа своего придурковатого сводила. И сама бы заодно заглянула к вышеуказанному специалисту, вдруг, случай не был ещё окончательно запущен, в чем Иля, признаться честно, сомневалась.              Мальчик медленно кивнул. Илиана почти слышала, как крутятся шестеренки в его голове, пока он пытался принять и осознать новую правду. Эмоции на его лице сменялись друг за другом.              – И вообще, шрамы красят мужчину, – постаралась разрядить обстановку Иля.              Генри удивленно вскинул брови.              – У меня останется шрам? – спросил он, испуганно опуская руку на свой синяк.              Илиана замотала головой.              – Нет! – воскликнула она. – Конечно нет. Просто так говорят, знаешь? Подобные ситуации делают мужчину сильнее и храбрее. В этом смысле.              Генри облизал губы и склонил свою маленькую голову вбок.              – Но я ведь не мужчина.              Илиана позволила улыбке возникнуть на ее лице.              – Ты уже маленький мужчина, – заметила она, кивнув несколько раз, словно говорила это со знанием дела. – Ты еще вырастешь в прекрасного мужчину, я не сомневаюсь в этом.              Генри хлопнул ресницами несколько раз.              В это мгновение Илиана осознала, что раз она оказалась в июне, у мальчика не так давно было день рождения.              – Тебе ведь недавно исполнилось восемь, – улыбнулась она, нежно откидывая прядь волос с его лица.              Мальчик кивнул.              – Две недели назад.              Иля быстро подсчитала. Две недели назад. Его день рождения первого июня, значит, она оказалась в четырнадцатом июня шестьдесят четвертого.              – Ты светлый ребенок, знаешь? Солнечный человечек, – сказала Илиана. Ее руки опустились на собственную шею. Длинные пальцы скользнули под волосы на задней ее части.              Мальчик проследил за ее действиями, непонимающее покачав головой.              – Ты родился первого июня, – начала объяснять медленно Иля, продолжая держать руки на шее. – В первый день лета. Летом солнце самое яркое, а ты родился в тот день, когда лето только-только начинается и все самые светлые дни лишь впереди.              В следующее мгновение Илиана наконец опустила руки. Послышался тихий звон.              Девушка улыбнулась и заметила заинтересованный взгляд Генри, которым тот смотрел на ее сжатый кулак.              – В тебе много света, поэтому ты сам, как солнце. И никакая тьма тебе не страшна. Понял меня?              Мальчик кивнул и вновь посмотрел на Илю.              – У меня нет подарка для тебя, а твой день рождения был аж две недели назад, но… – она раскрыла кулак. На ее ладони оказался небольшой кулон в виде солнца на золотой цепочке. –... Я хочу дать тебе это. Чтобы ты никогда не забывал, о том, что самый главный свет внутри тебя.              Илиана протянула ладонь. Кулон блеснул в свете лампы, все еще продолжающей тихо похрустывать.              В это мгновение Генри, словно завороженный, смотрел на протянутую ладонь. Его глаза счастливо блеснули, когда он вскинул их на Илиану.              – Это мне?              Кивнув, Иля взяла маленькую руку Генри и вложила в ладонь еще теплый из-за ее тела кулон.              – Я могу надеть его? – спросил тихо мальчик, пальцами скользя по краям украшения.              – Конечно, только будь аккуратен с тем, чтобы никто лишний не увидел его, иначе возникнут неудобные вопросы, – предостерегла Илиана, покачав головой.              Она взяла кулон и застегнула его на шее Генри, после чего оценивающе кивнула несколько раз, удовлетворенно улыбаясь.              – Я застегнула так, чтобы цепочка была короче, но ты сможешь регулировать ее длину, когда станешь старше.              Кивнув, мальчик еще раз сжал маленькое солнышко и скрыл его под одеждой.              – Спасибо, – прошептал Генри. Его щечки окрасились в нежный розовый.              И, Илиана была готова поклясться, что, если бы не чертов синяк на его лице, Генри выглядел бы самым счастливым ребенком, которого она только видела.              Даже Макс не светилась так, когда они вместе с Сьюзен подарили ей новый скейт.              В следующее мгновение в коридоре послышались чьи-то шаги.              – Думаю, твой арест закончен и тебя зовут на ужин, – проговорила Илиана, вставая с пола.              Генри прижался к стене.              – Не бойся, – шепнула девушка.              Комнату разрезало ярким светом из коридора. В проеме вырос силуэт Виктора Крила.              Генри наконец разлепил глаза и обнаружил, что Илиана вновь ушла.              Он встал с пола, отряхнул шорты, и подошел к отцу.              – Урок усвоен? – спросил мужчина, осматривая результат своего плохого настроения, который уже налился и теперь занимал всю область скулы и щеки мальчика.              Генри кивнул, смотря в пол.              – Тогда идем ужинать.              Виктор вышел в коридор, дожидаясь, когда Генри пойдёт впереди него.              Мальчик повернул голову и еще раз окинул взглядом кладовку, где он просидел последние несколько часов, и откуда вновь исчезла Илиана мгновением ранее.              Конечно же, там уже никого не было.              Мальчик двинулся в сторону лестницы, слыша громкие шаги отца за своей спиной.              Кулон грел его тело сквозь одежду, но Генри не позволил себе коснуться этого места. Он не хотел, чтобы кто-то видел его.              Когда Генри уселся за стол, за которым уже сидела его мать и младшая сестра, все, о чем он мог думать – то, что он забыл сказать своему воображаемому другу.              Из одной из книг библиотеки, которая осталась в этом доме, он узнал, что имя Илиана в переводе с греческого означает: свет, сияние.              И солнце.                            ***       Голову пекло.              Илиана моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Она повернула голову и осознала, что жар на голове был из-за палящего солнца. Зажмурившись, девушка отвернулась. От этого прекрасного небесного тела Иля уже успела отвыкнуть.              Она осмотрела все вокруг быстрым скользким взглядом. Трава, детская площадка, и трехэтажный дом прямо перед ее носом.              Понимание пронзило голову болью. Она находилась во дворе дома Крилов, из которого ее наконец выпустили. Порадоваться, однако, Иля не успела, точнее сказать, она не рассчитывала на эту радость. Оказаться на улице – было мало для того, чтобы убедиться в том, что она свободна.              Теория Илианы медленно подтверждалась, поэтому она встала с травы, на которой сидела прямо пятой точкой и осмотрелась. Вокруг не было ни единой души и абсолютно никакого движения. Вероятно, малыш Генри опять находился где-то в доме или за его пределами и было бы хорошо отыскать его до того, как его сумасшедший отец решит вновь ударить его.              Для Илианы прошлый инцидент в кладовой случился лишь несколько мгновений назад, но ей не было известно, сколько на самом деле прошло времени с того момента. Она лишь старалась не думать о том, чем тот день закончился для Генри. Выпустил ли отец его из кладовки? Повторялись ли случаи рукоприкладства?              Илиана не знала, поэтому поспешила отыскать Генри до того, как может стать поздно. Она почти бегом преодолела расстояние до входной двери и дернула ее ручку, однако, та не поддалась.              Вероятно, стоило поискать Генри в другом месте. Девушка скользнула взглядом по обстановке вокруг и попыталась прикинуть, где тогда мог находиться мальчик.              Солнце беспощадно пекло и в горле успело пересохнуть. Слишком реальные ощущения для того, чтобы все это было просто сном.              Отмахнувшись от этих мыслей, Илиана с появившимся волнением еще раз осмотрела двор перед домом. Да, это был именно тот вид, который предстал перед ее глазами в тот самый день, когда она посмотрела в окно спальни Генри, услышав звук двигателя машины.              В эту секунду взгляд девушки зацепился за флажок почтового ящика. Красная стрелка была направлена вверх и Илиана быстрым шагом, к концу переходя на бег, приблизилась к почтовому ящику.              Было два варианта. Либо кто-то из членов семьи оставил письмо для того, чтобы почтальон забрал его, либо все было наоборот. Почтальон оставил корреспонденцию для хозяев дома и поэтому поднял флажок, оповещая их об этом.              Илиана была бы рада любому из этих вариантов. Что угодно могло бы стать зацепкой для нее и натолкнуть ее на какие-то правильные ответы.              Она осмотрелась, словно кто-то мог увидеть, что она прямо сейчас крадет почту семьи Крил, и распахнула ящик, доставая из него содержимое.              В руках оказалась свежая газета и небольшой журнальчик. Второй безусловно был адресован миссис Крил, об этом свидетельствовала обложка, сообщающая, что это был именно модный журнал.              Илиана вернула его обратно и развернула свежий выпуск газеты. Тот приятно пах типографией и свежей краской.              New York Journal American              Взгляд тут же зацепился за дату в углу первой страницы.              16 июля 1964 года.              Девушка резко выдохнула. Та же дата, которая была обведена красным в календаре в спальне Генри. Именно в этот день был запланирован его поход с клубом Бойскаутов.              Иля удержалась от того, чтобы самодовольно не хмыкнуть. Ее теория подтверждалась все быстрее и быстрее, а никто так и не назвал ее Шерлоком Холмсом. Признаться честно, и некому было.              Но теперь Илиана знала точно, это было не просто совпадение. Ее цель здесь – Генри и значимые события его жизни (не всегда позитивные, как выяснилось многократно ранее). Однако, что может случиться во время похода с бойскаутами?              На самом деле, всё, что угодно. Генри умудрялся влипать в проблемы, находясь дома, что говорить о походе, который изначально предполагал возможные опасности.              Илиана просто надеялась, что в жизни маленького Генри Крила были не только хреновые моменты, но и по-настоящему счастливые для него. И этот поход – один из них.              Девушка закусила губу и быстро окинула взглядом полосы новостной газеты. В голове возник логичный вопрос: тогда что в этот раз требуется от нее? Просто дождаться, когда мальчик вернется домой?              Сомнение ударило по черепу изнутри. Слишком просто, чтобы быть похожим на правду.              Илиана вновь осмотрела пространство вокруг. Солнце продолжало светить и печь ее спину, пока дверь в дом оставалась закрыта, ей совсем однозначно и прозрачно намекали, что путь туда сейчас закрыт. Так куда она должна идти?              Осмотрев дорогу, девушка с удивлением отметила, что не видела ее продолжения за окончанием участка дома. И это была не прихоть ее зрения, которое внезапно решило подвести ее. Она действительно не видела, что было там, вдали и куда вела эта дорога.              Круто развернувшись на носках, девушка посмотрела в противоположную сторону. Та часть дороги также размывалась, словно текстуры игры, которые не успели прогрузиться.              И так было со всем, что было вокруг дома. Тогда Илиана повернулась к тому, что оставалось таким же четким, как и дом.              Лес.              Девушка почти истерически хмыкнула. Полное безрассудство с ее стороны – решить, что ей просто нужно пойти в неизвестный лес. И самое безрассудное, на что она могла бы пойти – это двинуться в его сторону в тот же момент.              Но пластырь срывают одним резким движением. И поэтому Илиана почти бегом направилась в сторону зелёного убежища, чувствуя, как кроссовки утопают в траве.              Навряд ли Генри был там? Он ведь должен находиться прямо сейчас в походе со своим клубом, верно?              Илиана почувствовала, как перехватило ее дыхание.              А что, если ему нужна помощь? Что, если он попал в беду и именно поэтому ее перенесло конкретно в этот день?              Через несколько мгновений силуэт девушки скрылся среди густых ветвей деревьев.                                   ***       Лето раскалило лес до хрустального зноя.              Воздух гудел от жары. Он был таким густым и сладким, что походил на забродивший сок. Илиана шла, не зная куда и не зная сколько. Возможно, прошло пять минут, а возможно все два часа.              Колючие ветви деревьев и кустарников цеплялись за её некогда белую рубашку, оставляя на ней призрачные узоры. Под ногами, обутыми в светлые кроссовки, с сухим треском ломались засохшие шишки и маленькие веточки. И казалось, это было единственным звуком, который разрезал тишину помимо гулкого глубокого дыхания девушки. Здесь даже птицы не пели.              Она шла, точно не зная, верно ли ею было выбрано направление. Все, на что Илиана ориентировалась – четкость “текстур”, так она прозвала это. Если сворачивала не туда – пространство вокруг начинало расплываться и терять четкость. Это значило, что ей нужно сменить направление. Так она брела по лесу, аккуратно ступая на хрустящими под ногами ветки. Периодически Иля вертела головой так, что волосы ударяли ее по лицу. Она боялась не диких зверей, которые наверняка могли бы быть здесь. Она боялась упустить что-то важное, то, что могло бы подсказать ей местонахождение Генри.              Потому что где-то здесь, в этой зеленой, дышащей едва-едва парилке, мог быть Генри Крил.              И теперь Илиана почти полностью была уверена в этом.              Мысль о нём, маленьком и возможно находившемся в одиночке здесь, в этой огромной чащобе, человечке сжимала её сердце холодным комом, который не таял даже под этим палящим солнцем.              Конечно, Илиана надеялась, что все же с ним все хорошо и он вместе с бойскаутским клубом в своем походе, но предчувствие беды оседало на ее языке слишком реальными кристалликами, словно песок или сахар.              Илиана периодически звала Генри по имени, но ее голос тонул в густом переплетении листвы и поглощался стрекотом цикад.              Пот стекал по ее вискам, хотя солнце уже начало медленно склоняться к закату, теперь больше оранжевые, чем желтые лучи слепили сквозь ветви густых деревьев.              Под ногами внезапно проступила тропинка – узкая, едва заметная. Иля крутанула головой и обнаружила, что все, кроме этой тропинки начало медленно расплываться.              И в следующее мгновение девушка перешла едва ли не на бег.              Тропа вилась, петляла и вдруг уперлась в неровную стену из песка и глины. Она выглядела так, словно ее слои накладывались друг на друга долгие десятилетия и теперь представляли из себя высокую стену из разных оттенков глины.              На глаза тут же попал единственный проход – тёмный провал в этой стене. Это был скорее даже не проход, а щель, ведущая в какое-то иное пространство. Воздух из неё тянул прохладой и запахом влажного песка.              Илиана прошла вовнутрь и с наслаждением почувствовала облегчение. Прохлада скользнула по ее телу, даря долгожданное и приятное чувство. Девушка сделала несколько неуверенных шагов.              Тишина здесь была абсолютной, а стены, мягкие и податливые. Они состояли из жёлтого песчаника, а под ногами хрустел чистый желтый песок, смешанный с белым. Илиана прошла вперед и обнаружила, что оказалась в пещере, которая не имела, если можно было бы так назвать, одной из своих стен. Вместо этого, оттуда открывался вид на невероятных размеров пространство. Словно Илиана оказалась в коробке телевизора, в котором отсутствовала та самая стеклянная стенка, а впереди было нескончаемое пространство.              Иля заслонила лицо ладонью от внезапного закатного солнца.              Лес исчез, оставаясь позади. Его сменил огромный, сияющий на оранжевом солнце карьер. Илиана обвела взглядом представшее перед ее глазами заброшенное место.              И увидела. Его.              Там, внизу, на фоне песка и редко встречающихся кустарников виднелся маленький, но чёткий силуэт. Он смотрел куда-то вниз, словно рассматривал что-то под ногами. Неподвижный.              – Генри… – выдохнула Иля. Тихий голос отскочил от стен пещеры.              Он действительно был здесь. Илиана не заметила рядом с ним никого из посторонних. Где же другие участники клуба? А как же их поход?              Ладно, она разберется с этим позже.              Илиана сделала аккуратный шаг вперёд, пытаясь понять, как возможно спуститься вниз и, желательно, не свернуть себе шею.              Она сделала лишь один шаг, когда песок под ногой предательски громко захрустел и посыпался вниз. Иля резко подалась назад, чувствуя как от накатившего адреналина сердце забилось в бешенном ритме, стуча где-то в горле. Взгляд зацепился за спуск в нескольких метрах левее. Он выглядел более безопасным и Илиана двинулась к нему.              Она повернула голову к Генри и с ужасом осознала, что его силуэт начал медленно скрываться в земле. Через несколько мгновений из-под поверхности торчала одна лишь макушка.              – Генри! – громкий голос разрезал тишину. Однако, было уже поздно, мальчика не было видно.              Илиана поторопилась и уже через несколько мгновений перескакивала через выступы из камней и песка. Дыхание шумно ударило по ушам, а сердце билось в горле.              Куда он мог деться?              Иля попыталась успокоиться, пока бежала к тому месту, где она видела Генри всего несколько десятков секунд назад.              Он спускался так, словно под ним была лестница. Возможно, мальчик нашел заброшенную шахту или что-то типо того. По крайней мере, Илиана надеялась на это.              Через несколько мгновений девушка наконец оказалась в том же месте. И с некоторым облегчением обнаружила, что это был действительно вход в какое-то подземное сооружение, шахту или тоннель.              И там действительно была лестница.              Илиана опустилась на колени и попыталась рассмотреть содержимое, однако, ей не удалось это сделать. Было слишком темно и кроме конца лестницы девушка ничего не смогла увидеть.              – Генри! – вновь позвала она, но ответа ожидаемо не последовало.              Чертыхнувшись себе под нос несколько раз – для убедительности, Илиана аккуратно поставила ногу на лестницу и принялась спускаться вниз.              Как оказалось, шахта была не особо глубокой. Всего два, максимум три метра под землей.              Спрыгнув с последних двух ступенек, Иля резко развернулась, когда за спиной послышались голоса.              Она преодолела расстояние в мгновение ока, издалека замечая подрагивающую спину Генри.              Мальчик был одет в форму бойскаутов, а в руках сжимал небольшой фонарик.              Илиана нашла его. Однако, обрадоваться этому не успела. В конце небольшого тоннеля виднелось лицо неизвестного ей мужчины.                            ***       Генри никогда не планировал забираться так глубоко в неизвестные ему шахты. После похода с бойскаутами, когда тот закончился, ответственный за младшую группу детей развел по домам своих подопечных. Большинство встретили родители, Генри никто не встречал.              Автобус, который развозил детей, оставил его прямо напротив дома. В тот момент мальчик уже знал, что родители еще не вернулись. Они ужинали в ресторане в тот день. Все, кроме него. Но он не был против. Ему давно не удавалось уговорить отца отпустить его в такие походы, а когда это наконец случилось – отказываться от возможности и идти вместо этого в ресторан казалось непозволительной глупостью.              Его ноги сами понесли в сторону леса. Он уже бывал там. И знал, как пройти через него, чтобы выйти к высокой стене из песка и глины, в которой была небольшая пещерка без одной стены. Генри нашел это место в первые несколько недель после переезда. И когда родители отпускали его гулять, он сразу же шел сюда.              Мальчик знал, сколько времени нужно, чтобы преодолеть лес, сколько времени потребуется на обратную дорогу и таким образом вычислял, сколько у него оставалось в распоряжении, чтобы побыть здесь, прежде чем его родители что-то заподозрят.              Ему всегда нравились пещеры – их тишина, прохлада, ощущение некой тайны, доступной лишь ему. Вероятно, он бы хотел привести сюда своего друга – Илиану. Но она вновь долго не появлялась.              В такие моменты Генри просыпался с мыслью, что возможно эта девушка всегда была лишь сном и ее не существует на самом деле. Тогда его охватывала печаль и грусть. Но стоило скользнуть рукой под рубашку и обнаружить кулон в виде солнца, который грел его сквозь одежду, как Генри тут же приободрял себя. Раз есть кулон, если он реален, значит реальны и его воспоминания о воображаемом друге Илиане, которая непременно вернется к нему. Просто нужно немного подождать.              Тем временем, Генри вышел с другой стороны стены и пещеры. Он аккуратно спустился по крутым выступам, несколько раз рискуя сорваться вниз. Еще несколько минут мальчик бродил по карьеру. Пинал камни и небольшие ветки.              Но тут что-то привлекло его внимание. Сухая трава и ветки были как-будто лишними здесь и лежали слишком неестественно вокруг какой-то ямы. Он не помнил, чтобы видел ее раньше.              Генри подошел ближе и обнаружил, что вниз вела лестница. Огонь интереса, граничащего с любопытством, тут же вспыхнул в его глазах. Через несколько мгновений мальчик оказался внизу.              Он прошел через недлинный коридор, освещая себе путь фонариком. Оказавшись в небольшой пещерке с сырыми стенами Генри испуганно дернулся, прижимаясь спиной к одной из них, когда по ушам ударил чей-то крик. Сквозь одежду он тут же почувствовал холод, исходящий от твёрдой стены.              Его глаза скользнули к источнику шума.              У дальней стенки, в луже слабого света, лежал человек. Он был бледен и держался за толстый бок.              Сквозь пальцы сочилась кровь, которая окрашивала некогда белую рубашку. В дрожащей руке мужчина зажимал пистолет. Его глаза лихорадочно блестели, пока он пытался рассмотреть лицо того, кто нарушил его покой. Испуганный взгляд Генри скользнул к тому, что лежало рядом с массивной тушей. Это был металлический кейс.              – Сэр? – тихо позвал Генри, замирая. Его голос дрогнул. – Вы ранены? Вам нужно в больницу.              Мужчина вздрогнул, а его глаза, широко раскрытые от страха, уставились на мальчика. В них плескалась животная дикость и то, что люди принялись называть сумасшествием.              – Не подходи! – прохрипел мужчина с сильным русским акцентом. – Ты хочешь украсть её, но ты опоздал! Она моя!              Генри смотрел на мужчину широко распахнутыми глазами. Что он нес?              Мальчик сделал несколько неуверенных шажков в сторону раненого.              – Я вижу это в твоих глазах! Ты хочешь этого! Ты хочешь украсть частицу Истязателя Разума! Ты один из тех же, кто работает на Бреннера!              Генри, восьмилетний ребенок в своей форме бойскаута ничего не понимал. После слов про Истязателя Разума он сделал шаг назад. Мурашки пробежали по его телу, скапливаясь на загривке шеи.              Кто такой Истязатель Разума?              – Я просто изучал пещеры, – пробормотал Генри все еще срывающимся голосом. – Я не хочу ничего красть. Я хочу помочь, вы ранены.              В этот момент за его спиной послышались шаги, слышимые только для него. Сбоку возникла Илиана. Счастье блеснуло в глазах Генри.              Она вернулась.              – Генри, отойди! – её голос прозвучал резко, взволнованно и испуганно одновременно.              Генри чувствовал, как ее крик, который слышал только он, отпечатался в его сознании, закрепляясь где-то на подкорке в мозге. – У него оружие! Нужно уходить отсюда!              Генри не слышал в голосе Илианы такой тревоги никогда до этого.              – Но он ранен, – шепнул тихо Генри, чтобы мужчина не услышал его.              Но учёному это и не было нужно. Он не видел Илиану.              И не мог слышать ее.              Он видел только, как мальчик говорил с пустотой, обращаясь к ней, а его глаза блуждали где-то в стороне.              Лицо мужчины исказилось ужасом.              – Генри, он сумасшедший! – крикнула Илиана, хватая Генри за руку.              – Бесы… — прошептал мужчина, крепче сжимая пистолет. – Рядом с тобой дьяволица! Я чувствую её дыхание!              Иля нашла время, чтобы закатить глаза.              Ох уж эти русские, везде видят бесов и паранормальщину.              – Какая дьяволица? – растерянно спросил Генри, оглядываясь на Илиану, она на это лишь повела плечом, а затем мальчик повернулся обратно к учёному. До этого момента Генри даже не знал о значении этого слова, но сомневался в том, что Илиана была определением понятия дьяволица. – Здесь никого нет!              Это стало ошибкой.              Мужчина сощурил глаза, а его палец дёрнулся на спусковом крючке, за секунду до того, как Илиана успела дернуть Генри на себя.              Оглушительный грохот выстрела отразился от стен.              Генри испуганно вскрикнул – пуля прожгла его левую ладонь, пролетая насквозь и оставляя за собой жгучую, пульсирующую боль. Он скользнул взглядом, полным слез, вниз, к руке и схватился за рану. Тёплая кровь сразу просочилась сквозь пальцы, обжигая.              По его глазам текли слезы, застилая взгляд. Он всхлипнул и упал на колени. Ему было больно одновременно везде, хотя рана была лишь в ладони.              Илиана не осознала, что делает. Она метнулась вперёд, пытаясь выбить пистолет из руки мужчины.              Но с ужасом признала, что по-прежнему была лишь призраком для всех, кроме Генри.              Её пальцы прошли сквозь металл, не цепляясь за него. Ни единой клеткой своей кожи.              Почему она не могла схватить его? Ведь до этого Илиана трогала объекты в доме Крилов.              Но думать об этом было не время.              Девушка предприняла еще одну попытку, но та вновь не увенчалась успехом. Она хотела крикнуть Генри, чтобы тот бежал, но ученый опередил ее. Мужчина скользнул взглядом в то место, где Илиана стояла возле него на коленях.              Он всё ещё не видел ее.              Но смотрел ровно в то место, где она была. И тогда в его глазах вспыхнул животный ужас и страх.              Ему казалось, что он почувствовал ледяное прикосновение, словно сама смерть пометила его. Он закричал в диком вое.              – Это она! Его слуга! Дьяволица пометила меня, потому что я украл его частицу из лаборатории Бреннера! – его голос сорвался на хрип.              Он завертел головой, а по бледному лицу текли крупные капли слез.              – Я украл частицу, а теперь Истязатель пришёл за мной!              Его глаза, полные безумия и отчаяния, встретились с глазами плачущего Генри и вновь посмотрели прямо в глаза Илианы, которую тот не мог видеть.              Илиана не успела осознать, что бессвязным потоком лилось из его рта. Ужас осел на кончиках ее пальцев.              Истязатель Разума              Нет. Только не он.              А в следующее мгновение Илиана резко дернулась.              Мужчина поднёс дуло пистолета к своему виску.              Второй выстрел прозвучал глухо, приглушённый плотью и костью, которые выступили в роли преграды на пути пули, которая все же нашла выход и пролетела сквозь его череп и мозг на вылет.              Тело учёного осело на песчаный пол.              Генри зажмурился, но видел всё – как голова откинулась вбок, как исчез дикий блеск в глазах и как расслабилось тело мужчины, пока кровь хлестала из его виска и все той же раны в боку.              Он рыдал, прижимая окровавленную руку к груди, боль и ужас сплелись в один единый клубок.               Илиана шокировано смотрела на мертвое тело перед собой. Ее тело словно окаменело и больше не принадлежало ей. Она неотрывно упиралась взглядом на дырку в виске и то, как оттуда хлестала багровая кровь. Это было слишком реально, чтобы быть сном. Но Илиана мечтала забыть эту картинку перед глазами и больше никогда не видеть ее.              Девушка нашла в себе силы оторвать взгляд лишь тогда, когда тишину, прерываемую всхлипами Генри, нарушил щелчок.              Скользнув взглядом к мальчику, Иля попыталась визуально оценить его рану. Ему было срочно нужно в больницу.              И тогда же поняла, что обратила внимание на щелчок и то, что за ним последовало слишком поздно. Она была слишком увлечена страхом и волнением за, черт возьми, дырку в ладони восьмилетнего мальчика от долбанной пули, чтобы заметить ещё одну угрозу. Более страшную и ужасную.              А дальше случились те три секунды, о которых Илиана будет жалеть всю жизнь. Те три секунды, на которые она опоздала.              Крышка тяжёлого кейса отскочила сама собой, словно её подтолкнула невидимая рука изнутри.              Внутри, на чёрном бархате лежало “это”.              Оно не было похоже ни на что, что Генри видел когда-либо раньше до этого.              Это был не кристалл, не металл, не камень.              Неизвестный сгусток, размером с его детский кулак, мерцал тусклым, глубоким красным светом – цветом огненной, обжигающей лавы и свежей крови одновременно.              Оно было жидким, переливалось и колыхалось, словно живое сердце, но при этом казалось невероятно плотным и твёрдым, как камень. От него исходила тихая, настойчивая вибрация, которая отзывалась в костях мальчика. Генри смотрел на него завороженно, не отрываясь. Ему казалось, что прошло несколько минут, на самом же деле – всего две секунды.              Генри ничего не слышал. Он уже не обращал внимания на боль и слезы, которые все текли из его глаз. Пещеру заполнил однотонный гул. Это был не просто звук, а давление: в висках, в грудной клетке, в руках, ногах и его сосудах, везде одновременно.              Его повреждённая рука, будто против его воли, потянулась вперёд.              Генри начало казаться, что это “нечто” зовёт его, обещает сделать боль в руке тише, сделать так, чтобы страшная картина перед глазами исчезла. Обещала показать другой мир, сделать так, чтобы его семья больше не издевалась над ним, обещала сделать его сильнее.              – Нет, Генри! Не смотри! Не трогай! – закричала Илиана, до хрипоты в горле.              Но она опоздала. Всего доля секунды. На третью – Генри Крил коснулся его.              Кончики дрожащих пальцев коснулись поверхности субстанции. А в следующее мгновение Илиана снесла его словно цунами. Но было поздно.              Мир взорвался.              Не было ни огня, ни света – только всепоглощающее, немое ощущение вторжения. Красная “лава” не обожгла его – она растворилась при касании, втянулась в рану, как вода в сухую губку.              По руке, по плечу, в грудь разлилась ледяная волна, которая тут же сменилась адским жаром. Генри вскрикнул, но звука не было. Он почувствовал, как внутри него что-то просыпается и впивается в самое нутро – в его мысли, в его страхи, в его детские воспоминания.              Его зрение помутнело. Лицо Илианы, склонившееся над ним и искаженное ужасом, расплылась в размытом пятне. Последнее, что он услышал, прежде чем тьма поглотила его – это тихий, чужой шёпот где-то в глубине его черепа.              Шёпот, полный древнего голода, бесконечной холодной ярости и желания уничтожать.                                   ***              Илиана действовала на чистом инстинкте.              Она видела, как глаза мальчика закатились, как его маленькое тело обмякло и рухнуло на песчаный пол рядом с телом учёного. Ужас, который девушка испытала, бурлил на кончиках ее пальцев, придавая небывалую силу.              Она не помнила, как подхватила беспомощное тело на руки, как несла его сквозь тоннель и вытащила из ямы на воздух. Солнце в тот момент уже сильнее склонялось к закату.              Потом был лес.              Уже знакомый, бесконечный, полный цепляющихся веток и кочек. Илиана продиралась сквозь чащу, не видя пути, ведомая лишь одной мыслью: “Дом. Нужно донести до дома”.              Память о лесе для Илианы стёрлась, как смытый дождевой водой рисунок. Не помнила девушка и дорогу и как забились ее мышцы в руках от веса Генри.              Это точно был не сон. Кошмар. Да. Но не сон.              Она действительно несла Генри на руках до самого дома.              В его ладони действительно была рана от пули, а его кровь действительно щедро пропитала ткань ее одежды.              Дома ли его родители? Смогут ли они увидеть, что их сына тащит из леса…ничто? Призрак? Воздух?              В мыслях не было ничего.              Лишь страх.              За жизнь мальчика.              Его бойскаутская одежда была испачкана в кровь и грязь, а лицо горело, несмотря на то, что из-за потери крови должно было быть бледным и холодным.              А потом – наконец порог дома. Дверь оказалась открытой, словно кто-то издевался над Илей.              Был скрип половиц под ногами, которые не могли оставлять звука. В доме стояла абсолютная тишина. Неужели никого нет?              Илиана пронесла Генри через пустоту прихожей, мимо тикающих часов вверх по лестнице, которая скрипела от быстрых шагов и веса.              Дверь в комнату мальчика была приоткрыта. Илиана вложила в последнее движение остаток своей силы и уложила Генри на кровать прямо поверх покрывала. Его лицо было бледным и красным одновременно.              Детская окровавленная рука безвольно упала на грудь. Но он дышал. Неглубоко, прерывисто.              Илиана отпрянула к стене ровно в тот момент, когда она осознала, что прямо на ее глазах рана на руке Генри начала затягиваться.               Она смотрела на мальчика и в ее сердце стучал ледяной молот ужаса. Илиана вернула его домой, сделала, что должна была. Прошла уровень. Но что она принесла в этот дом вместе с Генри?              Вдруг Генри вздрогнул. Не проснулся – его веки оставались сомкнутыми. Но по его лицу пробежала судорога.              И тогда из его полуоткрытых губ вырвался шёпот, тихий, хриплый и абсолютно чужой. Не детский голосок, а что-то древнее, скрипучее, ползущее из самой глубины.              Илиана в ужасе накрыла рот рукой, ее губы подрагивали. Она не смогла разобрать ни слова. Звуки походили на змеиное шипение.              Частица того монстра, который убивал людей в ее Хоукинсе восемьдесят седьмого, – попала в маленького Генри Крила. Прямо на ее глазах.              В углу комнаты, в тени книжной полки, воздух задрожал и на мгновение сгустился. Проявилось нечто – мимолётный, искажённый образ: огромная, многосуставчатая тень, похожая на паука.              Он был там лишь долю секунды, но Илиана почувствовала на себе его внимание. Она испуганно вздрогнула, когда холодный, аналитический, всевидящий взгляд, устремлённый сначала на неё, а затем на спящего мальчика издал скрипучий звук.              И в этот момент холод не просто коснулся её кожи, он пророс глубоко внутрь, добравшись до самых костей и сдавив легкие сухим, колючим спазмом.              Илиана выдохнула – изо рта вырвалось облачко белого пара.              Она инстинктивно обернулась к окну. Теперь уже там, за запыленным стеклом, в едва уловимом отражении, мелькнула такая же ломаная тень.              Многоногая, неестественно быстрая фигура, что-то, отдаленно напоминающее гигантского паука. Силуэт беззвучно скользнул своей тенью во тьме опустившегося сумрака и растворился в ночной темноте.              Сердце Илианы пропустило удар.              На секунду ей показалось, что этот могильный холод – отголосок того кошмара из её родного 1987 года, когда Векна прямо на её глазах забирал Макс.              Но этот холод был другим. Он был... фантомным. Хотя, возможно, Илиана хотела, чтобы это было так. Чтобы оказалось, что на самом деле Векна не имеет никакого отношения к тому, что прямо сейчас случилось на ее глазах. Но уже тогда девушка с отчаянием понимала, что заблуждается.              Лихорадочно хватая ртом ледяной воздух, Илиана вдруг осознала нечто более жуткое. Неважно, каким бы этот могильный холод. Куда ужаснее было то, что она уже знала этот страх. Знала этот холод.              Этот липкий, парализующий ужас и арктическая стужа в груди не были для неё новыми. Никогда.              Она была абсолютно уверена, что столкнулась со тьмой Векны лишь однажды, в доме Сьюзен и Максин, когда Векна пришёл за её лисичкой.              Илиана считала себя случайным свидетелем, чужаком. Но сейчас, глядя в окно, она физически ощутила: эта тьма – её старая знакомая.              Ей показалось, что образ гигантского паука вновь возник за её спиной. И возможно, так оно и было.              А следом за этим, образ рассыпался. Превратился в пыль.              Шёпот стих.              В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Генри.              Илиана медленно сползла на пол, не в силах больше держаться на ногах.              Она не знала, что это было. Не знала, что теперь проснулось внутри того, кого она спасла.              Она только понимала, что вытащила Генри Крила из одной шахты, чтобы привести в другую – бесконечно глубокую и тёмную. И в этом была лишь ее вина. Что теперь будет с Генри? Что теперь будет с Хоукинсом?              Илиана ощутила, как сознание начало медленно покидать ее. Она уже знала, что это значило.              Девушка еще раз скользнула взглядом к лицу Генри. Ей не хотелось покидать его в этот момент. Она постаралась встать, но у нее не вышло.              – Нет, нет, нет, – зашептала Иля. – Только не сейчас.              В горле забурлила тошнота и глаза сами собой прикрылись. Истина была начертана на внутренней части век.              У Илианы Мэллори никогда не было выбора. Потому что выбирали за нее. Выбирали ее.              А на улице, за окном, в медленно опускающейся на Хоукинс тьме, замерло и притаилось нечто. Оно медленно, беззвучно вытянуло свои щупальца теней, готовясь к долгому, терпеливому ожиданию. Это нечто ждало веками, подождёт и одну ночь.              Частица Истязателя Разума нашла своего носителя.              Игра началась, потому что тьма сделала свой выбор.