After captivity

Знаю я, ничего в

жизни не вернуть,

И теперь у меня один

Лишь только путь.

Разбежавшись,

прыгнуть со скалы!

      Джинни безуспешно куталась в мантию, сидя на железной койке в углу тёмной камеры. Сыро. Холодно. Неприятно. И неизвестность медленно снедала изнутри.       «Интересно, как там Гермиона? Жива ли? А Антонин? Родители? Братья?» — крутились мысли в голове.       Прошли почти сутки. За это время её дважды кормили странной жидкой похлёбкой с капустой, куском хлеба и свиной отбивной. Любые вопросы оставались без ответа — по-английски здесь никто не разговаривал. Но, допустим, Джинни и без слов поняла, что старикан из камеры напротив явно оказывал ей двусмысленные знаки внимания. Его покрытый язвами язык омерзительно облизывал пересохшие, потрескавшиеся губы, а рука постоянно находилась в штанах у причинного места. Джинни мутило от одного его вида, но, к счастью, отвратительное представление в исполнении старого мага не продолжалось долго — авроры, заметив его поведение, немедленно сковали маньяка волшебными наручниками. Спасибо им, что ли.       К концу первых суток её нервная система дала сбой, когда в соседнюю камеру привели юношу в хорошем дорогом костюме, с уложенными волосами и светлым взглядом. Джинни невольно приблизилась к решётке, не понимая, почему парень, чем-то смахивающий на молодого Невилла и без грамма злобы на лице, попал в места не столь отдалённые.       Он о чём-то умолял авроров на коленях, но те не слушали его, пуляли заклинания, и юноша падал на каменный холодный пол, истошно крича что-то по-русски. Затем вставал — и… снова падал, когда луч проклятья поражал его.       — Что вы делаете? — закричала Джинни. — Перестаньте! Ему же больно! Он же совсем мальчишка!       Авроры, очевидно, не поняли ни слова, лишь едко усмехнулись и продолжили экзекуцию над бедным юношей.       — Ублюдки! Да как вас земля носит? Вы же — блюстители закона! — не унималась она, крепко схватившись за железные прутья камеры.       — Дайте-ка подумать, мисс Уизли, — появилась из-за угла Долохова, и Джинни невольно замерла с раскрытым ртом. — Вы полагаете, будто мои ребята просто так пытают «совсем мальчишку»? Интересного вы о нас мнения, однако.       Её голос, звучавший как сталь, казалось, был громче всхлипов поражённого заклинаниями юнца, что валялся в собственных слюнях на полу.       — Я не знаю русского, но он явно просил их остановиться, — буркнула Джинни, чуть смутившись.       — Думаю, те маленькие девочки, в похищении и растлении которых его обвиняют, тоже просили его остановиться. Вы так не считаете? — ровно спросила Долохова, встав почти вплотную к решётке.       Джинни посмотрела в её глаза и мгновенно заметила сходство с Антонином. Те же глаза, тот же нос. Но, признаться, Варвара была красивее и, конечно, женственнее. Моложе.       — Простите, — вдруг опомнилась Джинни, наконец осознав сказанное Долоховой, — вы сказали «растление маленьких девочек»?       Варвара сухо кивнула, и Уизли с ужасом перевела взгляд на доброго с виду юношу и гулко сглотнула.       — Именно это я и сказала. У нас орудует преступный синдикат, специализирующийся на похищении детей… Как это по-вашему? — женщина задумалась, нахмурив брови. — Магглов. И Борис — один из ключевых фигурантов в этом деле. А так и не скажешь, да? — насмешливо произнесла Долохова, бросив на юношу неприязненный взгляд.       Джинни хоть и с трудом, но словам главы аврората поверила. Вряд ли блюститель закона станет врать.       — Не спи, — щелчок пальцев пронёсся перед самым её лицом. — Собирай свои пожитки. Сегодня тебя переведу в место получше. Но сначала — допрос.       Едва Джинни собралась с духом, чтобы расспросить подробнее, как Варвара взмахнула рукой, и железная решётка бесшумно открылась в сторону. Уизли по инерции рванула вперёд, но Долохова успела схватить её за капюшон.       Она что-то проворчала по-русски, и Джинни почувствовала, как густо заливается краской. Рядом раздался хрип — Борис всё ещё боролся с болью, но уже не так рьяно.       — Иди за мной, — холодно приказала Долохова и, не отпуская захвата, поволокла её к выходу из тюремного отсека.       На мгновение взгляд Джинни встретился с взглядом Бориса, и, к её удивлению, в его глазах не было ни капли сожаления. Лишь безумие.       — Мне нужно увидеться с Гермионой, — выпалила Уизли.       — Сначала сделаешь всё, что скажу, потом отведу, — отрезала Долохова.       Она тащила Джинни по мрачным коридорам цокольного этажа министерства, изредка перебрасываясь короткими фразами с встречающимися волшебниками в синих, алых и белых мантиях. Те с нескрываемым изумлением разглядывали растрёпанную и грязную Джинни, которую, словно котёнка, держала Долохова.       — Сейчас в моём кабинете примешь душ, еду прикажу доставить из кафе, одежду подберу, — Варя бегло окинула её наряд оценивающим взглядом. — Не такую роскошную, юная леди.       — Это Тони выбрал, — почему-то проговорила Джинни, опустив глаза. — Для свадьбы. Не нашей. Он меня вообще многому научил, пока…       — Заткнись, — буквально прошипела Долохова, встряхнув её. — Не смей обсуждать его в стенах министерства, — продолжила она тем же тоном. — Хочешь обратно в камеру угодить?       — Что? — непонимающе уставилась на Варю Джинни. — Какую ещё камеру? Мы же…       Взгляд женщины заострился, глаза опасно сузились.       — Заткнись, я сказала, — снова встряхнула её Долохова. — Впереди лифт и пара многолюдных коридоров. Просто не открывай рот. Пока не попросят.       Джинни едва заметно кивнула, не решаясь продолжать спор. Несмотря на долгую разлуку, Варвара всё же была родной младшей сестрой Антонина и, вероятно, представляла собой не меньшую опасность, чем он. Пусть и не скажешь с первого взгляда. Даже её хватка ощущалась как стальные тиски.       Джинни с нескрываемым интересом разглядывала убранство коридоров. Это, кстати говоря, был её третий выезд за границу. Уизли мечтала, что после поездки в Париж отправится в Сидней, а быть может, и в Нью-Йорк, но…       Уж никак не в Россию!       Что она вообще знала о России?       Закрытая, жёсткая страна с бесконечным списком запретов, суровые люди, мрачные лица, невкусная еда… Она хотела насладиться туризмом, а не выживать. Из истории магии припоминала, что Россия — одна из сильнейших магических держав в мире. И заклинания у них раньше отличались от общепринятых — были на русском. Сейчас же перешли на международную систему.       Удивительно, однако.       — Ты так громко думаешь, Уизли, — с явным недовольством произнесла Варвара. — Какие бредовые стереотипы. Неужели тебе говорили, что у нас тут медведи по улицам бродят? Или водку на завтрак вместо кофе пьём?       Джинни демонстративно фыркнула.       — То… — начала она и тут же прикусила язык, вспомнив запрет Долоховой. — Он мне ничего не рассказывал. Про вашу страну.       — Но почему-то решил, что лучшим вариантом будет отправить вас ко мне? Как… Ладно, обсудим всё в кабинете.       Преодолев несколько пролётов, лифт и толпу мракоборцев, бросающих на неё любопытные взгляды, Джинни и Варвара наконец оказались в кабинете главы аврората.       Просторный кабинет в светло-серых тонах был обставлен минимально: диван, два кресла, платяной шкаф. Но Джинни поразило другое — огромное панорамное окно с видом на город. Красиво.       — Ванная там, — Варвара махнула рукой в сторону глухой стены, где не было ни намёка на дверь. Однако после её жеста проступили чёткие очертания, и раздался щелчок замка. — Домовая Марфа принесёт тебе чистую одежду, полотенце и еду. Можешь не торопиться. Дам тебе час, чтобы прийти в себя.       Джинни кивнула и медленно направилась в ванную.       Джинни зашла в невзрачную комнату, отделанную простой мраморной плиткой, и, с наслаждением сбросив с себя грязную, пропахшую страхом и пылью одежду, погрузилась в прохладную гладь ванны. Под потолком, на хогвартский манер, парили свечи. Она только потянулась к крану, как вода сама собой хлынула внутрь, быстро наполняя ёмкость и мгновенно нагреваясь до идеальной температуры.       — Ого, как… современно, — хмыкнула Джинни с благодарной улыбкой и, прикрыв глаза, погрузилась в воду по самую шею. — Главное — не заснуть.       И, конечно же, Уизли задремала. Ненадолго, на полчаса, но этого хватило. Разбудил же её отдалённый, но отчётливый треск — будто где-то далеко с невероятной силой ломали дерево. Джинни резко подскочила, чуть не ударившись головой о край ванны, но, увидев стоявшую перед ней домовую эльфийку (отличавшуюся, как и Фёдор, повышенной «волосатостью»), выдохнула и успокоилась.       — Простите, что разбудила вас, — хрипло протянула эльфийка на чистейшем английском. — Я принесла еды и одежду.       Она взмахнула маленькой серой ручкой, указав на левитирующий в воздухе поднос, а затем, не проронив больше ни слова, бесшумно испарилась. На раковине под зеркалом лежала свёрнутая мантия.       Голодная и измотанная Уизли не стала церемониться. Она притянула поднос к себе. Тёплый хлеб, сладкая булочка, картофель с душистым мясом и дымящийся чайник с чаем — всё это вызвало на её губах самую искреннюю, счастливую улыбку за последние тяжелые недели. Эти яства так разительно отличались от тюремной баланды, что Джинни едва сдерживала слёзы радости.       Она с упоением поглощала обед, когда вдруг заметила, как огромное зеркало, во всю стену дрогнуло. По его поверхности пробежала грубая, глубокая трещина, и стекло помутнело, словно затянулось дымкой.       Вилка с грохотом выпала у Джинни из ослабевших пальцев. Напрягшись, она неотрывно смотрела на зеркало, не понимая, что происходит. Наконец, отодвинув поднос, она выбралась из ванны и босиком подошла к загадочной поверхности. Окинула бегущую рябь задумчивым взглядом и осторожно коснулась кончиками пальцев…       И всё резко прекратилось. Трещина исчезла, дымка рассеялась, и зеркало вновь обрело свой первоначальный, кристально чистый вид.       — Может, это магия… красоты? Или что-то в этом роде, — почесала она в недоумении затылок и, пожав плечами, вернулась к своему долгожданному ужину, списав странный случай как очередную российскую магическую диковинку.

***

Лондон, поместье Волдеморта

      Изувеченный суточными пытками Антонин, привязанный к стулу посреди комнаты, помутневшим взглядом сквозь кровавые слёзы наблюдал, как обнажённая Джинни непонимающе касается зеркала.       Жива.       Она жива.       С Варей.       Косая улыбка едва заметно скривила его потрескавшиеся губы.       Но был в комнате ещё один человек, совершенно не разделявший его счастливого настроения. Лорд негодовал. Негодовал неистово. Настолько, что порядка шести юных бойцов из Пожирателей были убиты одним махом его палочки.       Плотно сцепив челюсти, он наблюдал за недоумевающей Уизли, явно надеясь увидеть вместо неё своё сокровище, так удачно сбежавшее из-под венца.       Но безуспешно. Раз Грейнджер, несмотря на следящий артефакт в её ушах, не появлялась нигде, значит, находилась под особыми защитными чарами. А подобные чары можно встретить в России лишь в двух местах: Боткинская больница и Излободь.       Убедившись, что сокровища ему не видать, Том взмахнул ладонью, и зеркало пошло трещинами, а затем и вовсе разбилось вдребезги. Осколки посыпались на пол.       — Смотри-ка, Антонин, а твоя рыжая шлюха наслаждается ужином в какой-то роскошной ванной, — едко ухмыльнулся Том, развернувшись к Долохову на каблуках. — Интересно. Быстро же она нашла тебе замену.       Волдеморт направился к предателю поступью змеи, готовящейся к атаке, — медленно, хищно, устрашающе. Антонин невольно вжался в стул, засвербевшая в груди паника сковала внутренности. Он сглотнул вязкую слюну.       Яростный взгляд Реддла прожигал до костей. Тот и так здравомыслием не отличался, но сейчас окончательно потерял рассудок.       — Мой лорд… — начал Антонин, но не договорил.       Лорд вскинул древко и резко отбросил Долохова к стене со всей бурлящей в нём силой. Ударившись о каменную кладку, тот рухнул на паркет. Раздался хруст — стул сломался, и его часть впилась в тело. Сломалась и рука — Тони не чувствовал её, лишь резкую боль, горящую в предплечье.       — Блядь…       Удар ботинком в лицо. Снова хруст — нос. Кровь немедленно хлынула потоком.              Это конец. Ему не жить. Перед глазами потемнело, сознание ускользало, воздух выбило из лёгких.       Долохов позорно хрипел, едва найдя в себе силы посмотреть на Тома, грозно над ним возвышавшегося. Как ни странно, судя по выражению лица, тот не испытывал былого наслаждения от экзекуции. Лишь ярость. И неконтролируемое, безумное желание найти её.       Найти Гермиону.       — Будь ты тупее и слабее, Антонин, я бы выжег тебе мозг. Превратил в кровавое месиво, лишь бы узнать, куда ты отправил мою жену, — произнёс он, наступая носком ботинка на кисть Антонина. С губ предателя сорвался позорный стон боли. — Но ты, жалкое подобие человека, смог неведомым образом скрыть разум даже от лорда Волдеморта. Какая… прелесть. И всё ради чего? Любви к предательнице крови? Да вы достойны друг друга.       Долохов не ответил, лишь постанывал и сипел, еле ворочая языком. Силы покидали его.       Снова давление сапогом на пальцы. Похоже, хруст костей звучал для Тома как успокаивающая мантра.       — Контроль, — произнёс он вкрадчиво. — Когда я его потерял, Антонин?       Он снова вперил взгляд в лежащего в собственной крови Долохова. Тот даже рта не мог открыть.       — Отвечай, — поторопил его Том, сильнее давя на пальцы.       — Я… не… могу… — пролепетал Антонин с полузакрытыми глазами.       — Весьма прискорбно.       Том убрал ногу с руки бывшего Пожирателя и подошёл к окну.       Сад начал подгнивать.       — Ты же знаешь, что, несмотря на твоё упрямство, я найду её. Найду свою жену. И твою шлюху, — совершенно спокойно заявил Том. — Голову Уизли подам тебе на ужин, заставлю съесть, а потом… казню тебя публично. Как свинью.       Антонин не слушал, пялился в потолок, моля Перуна о скоропостижной смерти.       Если он умрёт — Уизли будет жить.

***

Министерство Магии, Россия

      — Открой разум шире, — приказала Варвара, прислонив к её виску рубиновый перстень.       Сглотнув, Джинни вскинула на неё прищуренный взгляд и, насколько было возможно, отстранилась, сбрасывая ладонь.       — Разве я ничего не должна подписать? — хмуро поинтересовалась она. — И разве легилименцию не назначает суд?..       — Легилименс, — перебила её Варя и бесцеремонно ворвалась в сознание, сломав маломальские ментальные стены.       Она рыскала по воспоминаниям, будто листая журнал — быстро пролистывала одни и подолгу задерживалась на других, особенно, как казалось Уизли, щепетильных — их беседах с Антонином.       На удивление, боли от вторжения в разум Джинни не чувствовала, лишь неприятное покалывание. Легилименция Долоховой была плавной, почти нежной, если можно так выразиться.       Внезапно всё прекратилось, и Джинни пошатнулась, едва не рухнув со стула на ковёр кабинета.       — Тебя посадят, — без тени каких-либо эмоций заявила Варвара, натирая рубиновый камень о лацкан тёмно-синей мантии. — Как международную преступницу.       — Что? — обомлела Джинни. — Какую еще преступницу! Я из Ордена Феникса!       — Сотрудничество с Пожирателем смерти противозаконно в нашей стране. Пособничество, сожительство — и подавно.       Нахмурив брови, Варя приблизилась к платяному шкафу и, протяжно выдыхая, распахнула его настежь. Взору предстали пергаменты, склянки, артефакты и прочая аврорская мелочовка.       — Нет, подождите! — вскочила Джинни и двинулась к Долоховой. — Несмотря на… дружбу с вашим… братом, я не была на тёмной стороне!       Варя даже взглядом её не удостоила, продолжая изучать содержимое шкафа сосредоточенным взглядом.       — Да посмотрите же вы на меня! — потеряла терпение Уизли, сжав кулаки изо всех сил. — Ответьте мне!       — Что тебе ответить? — насмешливо хмыкнула Варя. — Ты, будучи членом сопротивления, трахалась с Пожирателем смерти. Сначала, конечно, против воли, но потом — по собственному желанию. Какие тут могут быть оправдания? В твоей рыжей головушке всё было предельно ясно.       Растянув губы в усмешке, Долохова постучала пальцем Джинни по голове. Та отпрянула, насупившись.       — И что, правда отправите меня в тюрьму? — пробормотала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Можно мне тогда хотя бы с Гермионой повидаться?       Долохова громко прыснула и, подхватив чёрную склянку, захлопнула дверцы шкафа.       — Можно. А потом сразу на казнь тебя отведу, — с явным глумлением над её паникой продолжила она.       — По-вашему, это смешно?!       — По-моему, да, — вновь разразилась смехом Варвара. — Как хочешь умереть? Есть несколько вариантов…       — Да вы издеваетесь! — всплеснула руками Джинни.       Только Варя хотела было ответить, как вдруг в кабинете появилась бумажная оранжевая птичка и юркнула в её ладони.       Джинни узнала на сургучной печати, скрепляющей крылья птицы, герб школы Колдовтворец. Варя же немедля сорвала печать и развернула послание.       — Чёрт, — поджала губы, читая написанное. — Чёрт-чёрт-чёрт! У Ксюши же сегодня весенние каникулы начались. Твою… сука. Так, Уизли, — она строго воззрилась на Джинни. — Времени тебя убивать пока нет, поживёшь денёк-другой. Выпей.       Протянула доставшую из шкафа склянку.       — Что это? — недоверчиво посмотрела на зелье Джинни.       — Зелье памяти. Ты забудешь всё об Антонине.       Уизли показалось, что в груди что-то треснуло.       Забыть… Антонина?       — Но я… не хочу, — выпалила она без тени сомнений, глядя в глаза главы аврората.       Варя плотно сомкнула челюсти, раздув ноздри от гнева, а затем, пожав плечами, отбросила зелье на диван.       — Ладно, — кивнула и сделала шаг к Джинни. — Значит, мы поступим иначе.       — Это как? — нахмурилась Уизли.       — Вот так, — рука вновь дотронулась до её лба, и Джинни даже сообразить не успела, как с губ Долоховой сорвалось: — Обливиэйт.