После тишины

Квартира Ами, Сеул. 21:47, четверг. Красный индикатор камеры горел ровным светом. Ами сидела на диване, подобрав ноги под себя, и смотрела прямо в объектив. Никаких листков с текстом рядом — она не готовилась. Не хотела заученных фраз. — Привет, ARMY, — начала она, чуть помолчав. — Давно мы вот так не разговаривали. По-настоящему. Она сделала короткую паузу, собираясь с мыслями. — Вы наверняка уже заметили, что в последние дни в сети появляется разная информация. Про меня. Про то, что я скрываю. Я не буду врать — да, скрывала. Не потому, что не доверяю вам. А потому что… не была готова. И сейчас, честно говоря, тоже не до конца. Но обстоятельства изменились. Ами перевела дыхание. — В 2015 году, когда мне было семнадцать, врачи обнаружили у меня редкое заболевание костной ткани. Прогрессирующее. Неизлечимое, как они тогда сказали. Вердикт звучал так: если я не брошу танцы и любую активность — через год перестану ходить, через два стану лежачей. Она говорила ровно, без надрыва. Как будто читала лекцию. Но глаза чуть потеплели. — Я не бросила. Вы же знаете меня — если я что-то решила, меня не свернуть. Пять лет, с 2015 по 2020, я колола обезболивающие в бешеных количествах. Утром, перед сценой, после сцены, ночью. Весь мой заработок уходил на них. Компания тогда была бедной, я не могла рассчитывать ни на чью помощь. Она усмехнулась краем губ. — Я не рассказывала вам, не потому что не хотела. Просто… зачем вам лишняя боль? Вы и так переживаете за нас, за каждую царапину. А тут — такое. Ами замолчала на несколько секунд, глядя куда-то в сторону. — В 2020 году болезнь исчезла. Врачи разводят руками — необъяснимо с медицинской точки зрения. Чудо? Может быть. Я не искала объяснений. Но последствия остались — наросты на костях. Пришлось делать операции. Четыре штуки за два года. Восстанавливалась быстро, иногда слишком быстро — швы расходились, начиналось кровотечение. Но я справилась. Она посмотрела прямо в камеру. — Я не рассказывала вам всего этого, потому что не хотела, чтобы вы волновались. Но теперь… теперь кто-то решил, что имеет право вытащить мою историю на свет без моего согласия. Кто-то думает, что может мной управлять через страх. Голос Ами стал твёрже. — Так вот, ARMY. Я не боюсь. Ни этого человека, ни его угроз, ни того, что вы подумаете. Потому что вы — мои люди. И если кто-то пытается вбить клин между нами, у него ничего не выйдет. Она слегка наклонила голову. — Я не прошу вас жалеть меня или переживать за моё прошлое. Оно осталось в прошлом. Я прошу одного — не верить слухам. Если вам что-то нужно знать, вы узнаете это от меня. Лично. Без посредников. Ами сделала паузу и добавила чуть мягче: — И ещё. Я знаю, что у многих из вас сейчас много вопросов. Что именно со мной было, как я справлялась, где была, когда пропадала. Компания готовит более подробный материал — с хронологией, с фактами, с теми самыми засекреченными видео и моментами, которые снимали за кулисами. Всё это вы увидите позже. А сейчас… сейчас просто знайте: я жива, я здорова и я никуда не ухожу. Она улыбнулась в камеру — устало, но искренне. — Спасибо, что вы есть. Правда. Дальше будет больше. Ами выключила камеру. Секунду посидела молча, потом перемотала запись, пролистала, убедилась, что всё получилось. Выдохнула. — Нормально, — сказала она сама себе. — Нормально. Переслала видео отцу на проверку. Тот ответил через пять минут. «Ами, это сильно. Ты уверена?» «Да. Выкладывай завтра утром. Нечего тянуть». «Хорошо». Коротко и по делу. Именно так, как они общались всегда. Никаких лишних сантиментов. ------------------------------ Утро пятницы. Weverse. В заранее назначенное время на официальном канале BTS появилось видео. Без превью. Без анонса. Просто — Ами, говорящая в камеру. Реакция была мгновенной. ARMY, которые всегда ждали новостей о восьмой участнице, бросились смотреть. Комментарии посыпались сотнями, потом тысячами. «Я плачу… она столько лет скрывала это одна…» «Как можно было не поддержать её?! Где были остальные?!» «Мы с тобой, Ами!!!» «Эта женщина — сталь. Чистая сталь». «Кто посмел угрожать ей? Найти и наказать». «Ами сказала — будут подробности. Ждём и верим». Фандом вскипел. Но не гневом против Ами — гневом против тех, кто заставил её молчать. И против того неизвестного, кто пытался использовать её боль как оружие. Ами читала комментарии, сидя на кухне с чашкой чая. — Ничего, — сказала она пустой квартире. — Переживём. Телефон завибрировал. Звонок от Тао. — Ты что, совсем охренела?! — заорал он в трубку, даже не поздоровавшись. — Мы с Ханем смотрели видео и чуть сердечный приступ не получили! — Доброе утро, Тао, — спокойно ответила Ами. — Какое, нахрен, доброе?! Ты выложила это без предупреждения! Мы бы поддержали, прилетели, что угодно! — Я справилась. — Вот это меня и бесит больше всего! — Тао, кажется, ходил по комнате — было слышно шаги. — Ты всегда справляешься одна. Хоть бы раз позвонила и сказала: «Тао, мне страшно». Или «Хань, помоги». В трубке послышался шум — телефон передали. — Ами, — голос Ханя был тихим, но напряжённым. — Ты как? — Нормально. — Не ври. Она помолчала. — Ладно. Немного вымоталась. Но это пройдёт. — Мы прилетим, — сказал Хань. Не спросил. Сказал. — Не нужно. Я через неделю сама к вам лечу. На день рождения отца. Помните? — Помним, — Хань чуть расслабился. — Мама уже суп с тофу готовит. Говорит, что если ты не приедешь, она сама тебя выкрадет. — Передай ей, что я уже купила билеты. — Умница. Хань замолчал. Потом добавил тише: — Ами. Ты очень сильная. Но иногда можно не быть. — Знаю, — ответила она. — Просто… не сейчас. — Хорошо. Тогда в Китае поговорим. — Договорились. Она отключилась, допила чай и пошла собираться на тренировку. Нужно было двигаться дальше.