Под прицелом воспитания

Утро началось непривычно тихо. Тонкий солнечный свет пробивался сквозь шторы. Гаён лежала рядом, закинув свою ладонь мне на грудь, и дышала ровно. Я какое-то время наблюдал за ней: как она дышит, как во сне периодически улыбается, как подрагивают пальцы на руках, и лучи солнца нежно падают на её волосы, делая их чуть светлее. Я повернулся к ней, прижал ближе, поцеловал в шею. Она тут же улыбнулась, словно ждала этого, – обняла меня и в ответ потянулась навстречу.  Я притянул её ещё ближе, пальцами провел по её талии, прижал к себе и поцеловал – сначала резко, почти требовательно. Она охотно отвечала, привычно подстраиваясь под мой ритм: обхватила ногами мои бёдра, а её пальцы скользнули по моей спине, цепляясь так сильно, будто она боялась, что я уйду в эту же секунду.   Она шептала что-то между поцелуями – обрывки нежных фраз, просила скорей и нежно взять её, а я всё сильнее уходил в автоматизм, отключаясь от реальности.  Глазами зацепился за её грудь и без малейших слов вошёл в неё. Она хотела, чтобы мы были ближе друг к другу, но я лишь оперся локтями и ритмично двигался.  Тело двигалось, реагировало. Сознание – нет. Всё случилось быстро, рутинно...по привычке. Никаких слов – только короткие вздохи, скользящие движения и пустая попытка заглушить что-то пустое внутри. Для неё это ожидаемая и желаемая близость, а для меня – ещё один способ не думать.  Через пару минут я уже отстранился, выдохнул и, не задерживаясь, выбрался из кровати.  – Уже уходишь…? – тихо спросила Гаён.  Я только бросил в ответ :  – Надо в душ, времени мало.  Холодный кафель в ванной, включенный на максимум душ – вот где мне сейчас было легче дышать. Горячая вода стекала по плечам, смывая липкое утро, но мои мысли никуда не уходили. Через пару минут дверь приоткрылась, и Гаён осторожно зашла во внутрь.  – Оппа… – Она подошла ближе и, не боясь намокнуть, обняла меня со спины прижавшись, щекой к лопатке.  – Ты с утра какой-то…другой. Всё хорошо? У тебя какие-то проблемы?  Я на секунды закрыл глаза. Вот этого вопроса мне сейчас не хватало.  – Всё было хорошо до тех пор, пока ты не спросила, – сухо ответил я, не оборачиваясь. – Правда, нам нужно скорей собираться.  Она оставила объятия на мгновение, замолчала, словно опять выбирая: обидеться или сделать вид, что не услышала настоящий смысл моих слов.  – Поняла, – тихо ответила она. – Тогда я приготовлю тебе кофе.  Дверь закрылась, а я остался один под шумом воды и своих мыслей. Я запрокинул голову под струю и просто стоял так около минуты. Мысли не отпускали меня. Они вцепились в мою голову, как пиявки, и высасывали из меня, оставшуюся энергию. Почему я постоянно в этом круговороте мыслей? Почему я не могу наслаждаться моментами и просто их проживать? Больше не заморачиваться о последствиях, о работе, о правилах, о том, что я “должен”.  Свободен ли я сейчас? Думаю, нет! Я резко выключил воду и вышел из душевой кабины. Схватил полотенце, обтёрся на ходу, обмотал его на бедрах и пошёл в спальню. Уже в комнате бросил взгляд на кровать, где минутами ранее мы были с Гаён, и будто больше стал нервным.  Гаён стояла у зеркала в спальне, застегивала молнию платья. Простое, но красивое платье сидело на ней идеально: волосы аккуратно собраны в лёгкий пучок, совсем незаметный макияж – как эпизод из рекламного ролика “идеальная невеста для неидеального военного.”  – Твой кофе готов! Ты долго ещё? – спросила она, увидев меня в одних плавках. – Мы можем опоздать на регистрацию, оппа.  Я молча открыл шкаф, достал выглаженную белую рубашку и тёмные классические черные брюки. Рубашку натянул на автомате, застёгивая пуговицы так быстро и раздраженно, словно собирался не на свадьбу, а на военное построение.  – Где мой пиджак? – нервно окинул я взглядом Гаён.  – Висит за дверью на вешалке, – улыбаясь, мило ответила она. Сдернул его с вешалки, накинул на плечи – и каким-то образом рука ушла не в тот рукав. Ткань перекрутилась, плечо застряло, подкладка сбилась. Я дернул сильнее. – Черт… – выдохнул я, пытаясь высвободить руку.  – Стой, – Гаён быстро подошла ко мне. – Не дёргай так, ты сейчас дорогие швы разорвёшь.  Она мягко взяла пиджак за рукав и потянула на себя, одновременно направляя мою руку в нужное направление.  – Расслабь плечи, – продолжила она спокойно. – Ты такой, будто на допрос идешь, а не на свадьбу друзей.  – Не знакомых мне друзей. Ничего весёлого в чужих свадьбах нет, – пробурчал я, но послушно расслабил плечи и смотрел, как она застёгивает пиджак на пуговицы. Костюм наконец лег ровно гладко как положено без складок. Гаён поправила воротник, погладила ладонями мою грудь и только потом посмотрела мне в глаза.  – Ты нервничаешь, – констатировала она. – Я просто не выспался, – отрезал я. – И не люблю опаздывать.  Она чуть привстала на носочки, руками обняла меня за шею и проговорила в самые губы: – Ты умудрился разозлиться даже на пиджак. Это не очень похоже на “просто не выспался”.  – Это похоже на то, как я не хотел идти на эту свадьбу.  – Давай галстук сюда, – чмокнув меня в губы, продолжила она. – Дай сюда! – выхватила галстук у меня из рук.  Она быстро и уверенно затянула узел, поправила, чтобы тот сидел ровно. Ощущение было такое, будто она не галстук, а ошейник завязала.  – Готово! – сказала она и чуть отступила. – Красавчик-капитан Чон. Теперь можно и на свадьбу.  Я втянул воздух, будто перед выходом на плац, и взял со стула часы и бумажник.  – Поехали, – коротко сказал я. – Иначе твоя подруга решит, что я хочу сорвать церемонию.  – Мои друзья решат, что у меня слишком строгий муж, – хмыкнула Гаён, беря сумочку.  – Жених, Гаён, – поправил её на ходу. Она сделала вид, что не услышала меня.  – Но зато ты пунктуальный. Ну…почти.  Я ей не ответил. Просто взял ключи, проверил, всё ли на месте: телефон, кошелёк, ключи от машины – и на секунду задержался у двери, и чувствуя на себе ее взгляд.  Пиджак сидит ровно. Галстук завязан. Снаружи всё как надо. Вот бы внутри всё так же по уставу раскладывалось.  – Оппа, – тихо позвала она. – Всё-таки я рада, что ты со мной идешь.  Я кивнул, даже не оборачиваясь:  – Я же сказал, что поеду. – И вышел первым, будто на шаг опережая не только её, но и всё то, о чём мне придётся думать на этой свадьбе, глядя на чужие клятвы и чужие улыбки.   Чужая свадьба.  Чужое счастье.  Чужие люди, у которых нет ни суицидов в отчётах, ни журналистов в части, ни родителей с вопросом “Когда свадьба?”

****

– Спасибо, что пришел пораньше, – Сокджин буквально влетел в холл, таща за собой Тэхёна к длинному столу у входа в банкетный зал. – Без тебя деньги не соберу.  – Ты меня и здесь припахать решил. Я думал, что приглашён как дорогой гость, а бесплатный персонал, – съязвил Тэхён, но послушно повесил пиджак на спинку стула и сел на свою позицию.  – Нам долго так сидеть? А церемонию мы успеем посмотреть?  – Ещё один вопрос – и ты не увидишь ничего. Перед ним лежали плотный список гостей, две ручки и две праздничные коробки для белых конвертов. Впереди – аккуратно расставленные фотографии молодоженов.  – Итааак, Мистер Ким, – торжественно начал Сокджин.  – Я вас внимательно слушаю, мистер Ким, – подцепил Тэхён – Сегодня вы официально ответственный за бюджет молодой семьи, и самое главное – улыбка при приёме гостей и, в том числе, конвертов.  – То есть вы имеете в виду, что я кассир и декоративный элемент сегодняшнего мероприятия? – кивнул Тэхён.  – Почти, – не смутился Джин. – Смотри гость идёт! Ты спрашиваешь у него имя, сверяешь со списком, берешь конверт, записываешь сумму…  – А как я её узнаю? – со всей серьезностью уточнил Тэхён. – Шучу, сумму не записывай, просто возьми конверт. Отмечаешь, с какой стороны пришел гость: со стороны невесты или жениха. Это важно! И клеишь входной браслет.  – А если кто-то придет без конверта?  – Тогда включаешь свой журналистский напор и добиваешься правды: кто, откуда и почему без конверта? – подмигнул Сокджин. – Ладно, ладно, шучу. Просто улыбайся и делай вид, что так и надо.  –  А ты что делаешь ?  – Я главный по “Айгууу, вы так хорошо выглядите и не изменились совсем”. Короче, я буду делать вид, что это всё очень торжественно, – поправляя галстук заявил Джин. Они уселись за стол, как двое взрослых мужчин, которые выглядели как смесь организаторов и администраторов. Первые гости уже начали подтягиваться. В холле становилось шумнее: смех, запах духов, перешептывания и радостные приветствия. 

*****

– Оппа, давай сначала конверт отдадим, а потом пойдем – я тебя познакомлю со своими коллегами из больницы, – сказала Гаён, легко коснувшись его руки и кивнув в сторону стола.  – Иди, не заставляй коллег ждать. Они тебя уже увидели. Я быстро отдам и присоединюсь к себе.   Она отцепилась от его руки, поправила сумочку чуть повыше и почти сразу растворилась среди людей. Видно было, что это её коллеги-врачи: смех, обнимашки, комплименты, вопросы "Как ты?" "Сколько не виделись?"  Чонгук остался один, держа в руке плотный конверт. Он ослабил хватку галстука на шее, будто переключаясь с режима "жених на поводке" в режим "офицер на задании", и направился к столу.  – Добро пожаловать! – первым включился Сокджин и ткнул локтем Тэхёна.  – Эй, ты чего дерешься? Мы на такое не договаривались, – недовольно промычал Тэхён, резко поднимая голову на гостя. – А вы чего тут делаете? – удивленно выдал он. – Вы что, следите за мной? - вылетело вместе нормального “Добро пожаловать!” – Э-э-э… – он тут же включил режим “срочно спасаю ситуацию” и улыбнулся. – Извините, мой друг до сих пор путает корейские лица. Он вообще странный. Добро пожаловать!  Глаза Чонгука едва заметно дёрнулись. Он шагнул ближе к столу и посмотрел прямо на меня:  – Товарищ Ким, вернитесь в реальность, – спокойно сказал он. – Тут не горы.  Я почувствовал, как Сокджин посмотрел на меня так, будто впервые задумался, с кем дружит.  – Вы со стороны жениха или невесты? – в широкой улыбке спросил Тэхён.  Капитан на долю секунд растерялся – видно, вопрос попал не в привычный устав. Взгляд его машинально скользнул в сторону зала, будто кого-то искал.  Гаён заметила его и подошла быстрым шагом, слегка придерживая платье.  – Дорогой, ты отдал? – она легко прижалась к моему плечу и поправила галстук.  Чонгук немного растерянно посмотрел по сторонам и неуверенно ответил:  – Мы со стороны жениха или невесты? – Что с тобой сегодня, оппа? – спросила она его и посмотрела ему в глаза. – Со стороны невесты, конечно. Ты совсем весь в работе, как всегда.  – Ты же с обоими знакома, – до конца не понимая, сказал он. – Так, с какой вы стороны? – неожиданно громко вклинился в разговор.  – Запишите со стороны невесты, имя… – не дал сказать до конца Тэхён.   – Чон Чонгук  – Ким Гаён и Чон Чонгук! Вы знакомы? – с улыбкой и поднятой бровью стала уточнять она.  – Это мой журналист, – коротко ответил Чонгук, не отводя  взгляда от неё.  – А-а, вот как. Очень приятно, наслышаны о нас. Какое интересное совпадение получилось. Вы тоже член семьи?  – Нет, нет, что вы! Не дай Бог! Это мой лучший друг. Очень рады вам. Мы вас записали. Можете протянуть левую руку.  Чонгук неохотно протянул Тэхёну своё левое запястье. И только тогда их взгляды реально встретились.  На секунду повисла странная пауза. Тэхен потянул его за запястье чуть ближе и наклеил входной браслет. Тоже самое он сделал и с Гаён, но не задерживаясь.  – Можете проходить в зал. Приятного вечера, – весело сказал Сокджин.  – Спасибо, – сдержанно и с улыбкой ответила она и развернулась в сторону зала. – Пошли, оппа. Нас ждут.  Чонгук с Гаён зашли во внутрь зала, а Тэхён, проводя их взглядом, с вопросом посмотрела на спину капитана.  "А когда он успел? Он же только по горам лазит".

*****

  В зале было слишком светло и слишком шумно. Слишком много людей, голосов, запахов духов, чужого смеха, вспышек камер. Я ещё не успел толком осмотреться, как Гаён уже вцепилась в мою руку и потянула куда-то вперёд.  – Пойдём, я всех познакомлю с тобой, – прошептала она.  "Всех" – это оказалось очень много.  – Это наш анестезиолог, доктор Пак. Это – заведующий отделением, профессор Ли. А это кардиолог, Чхе сонсэнним, помнишь, я рассказывала? – Здравствуйте.  – Очень приятно познакомиться.   – О, так вы тот самый капитан Чон?  – Да, капитан Чон Чонгук. Рад знакомству.  Я кланялся, пожимая руки, повторял одно и то же:  – "Очень приятно", "Рад знакомству", "Да служу там-то". Чувствовал себя не человеком, а статуей, которую передают из рук в руки: посмотрели, кивнули, сказали пару фраз – и дальше.  В какой-то момент я поймал себя на том, что смотрю не на лица этих людей, а на двери. У выхода стоял свободный столик, где можно просто сесть спиной к углу и просто помолчать. Но Гаён не останавливалась. Она светилась – совсем не так, как дома, будто попала в свою среду: говорила быстро, смеялась чуть громче, касалась людей, как будто каждый по-настоящему близок с ней.   Это её территория. Её мир, в котором я – лишь временный гость в костюме, – понял я.  – Гаён-а! – чей-то радостный голос прорезал общий шум.  К нам быстрым шагом подошел мужчина в элегантном костюме с яркой бабочкой и уверенной осанкой. Он без церемонии приобнял Гаён за талию и чуть развернул к себе.  – Наконец-то! Я думала, вы не придёте, – засмеялась она.  – У нас операция затянулась, едва успели, – ответил мужчина.  – Чонгук, познакомься, это доктор Мун Сухо. Мы с ним работаем вместе в отделении.  Доктор Мун перевёл взгляд на меня – изучающе, но без нажима, потом ещё раз слегка сжал талию Гаён, как будто утверждая: "Моя девочка". – Вот, значит он, тот самый капитан, – сказал он с улыбкой. – Вам очень повезло с ней, знаете? Она у вас самая лучшая: и врач, и человек.  Я поймал себя на том, что смотрю не на неё, а на чужие руки на талии Гаён. Отвел взгляд, кивнул:  – Это вам повезло с такой коллегой, – ответил я максимально вежливо. – Спасибо, что о ней так заботитесь.  – Ой, не преувеличивайте, – отмахнулся врач, но было видно, что ему приятно. – Если что, капитан Чон, знайте: эту женщину надо ценить. Она всю больницу держит в тонусе. Можете хоть в армию её забирать – там, наверное, тоже порядок наведет ха-ха. Гаён слегка толкнула его в плечо:  – Перестань, – но глаза у нее смеялись.   Я улыбнулся, как положено, но внутри странно кольнуло, до конца не понимая, почему.  "Вам повезло с ней".   Все вокруг, кажется, были в этом уверены – кроме меня самого. Коллеги подходили, задавали вопросы, говорили заученные фразы: как она справляется с ночными сменами и семейной жизнью; "Она про вас так много рассказывала...." – и все в этом духе.  Я кивал, отвечал, но ощущение чужого пространства только усилилось, и дискомфорт не отпускал меня.  Она здесь – своя. Знает всех по имени, помнит у кого какой ребёнок и у кого какая аллергия. Её обнимают, хватают под руку, смеются с ней на одном дыхание, а я…  Я просто стоял рядом, выровняв плечи, как на построении и думал: В армии я отвечаю за людей, за их жизни, за каждого, а здесь я не командир. Здесь просто жених Гаён, и в этом я ориентируюсь хуже, чем в любом учебном бою.  Он мысленно считал, сколько осталось до конца церемонии, когда рядом вдруг послышался знакомый голос:  – О, а вот и вы, – лёгкий чуть насмешливый голос. – Гаён-ши, рад вас снова видеть.  Чонгук резко обернулся. К ним как ни в чём не бывало подошёл Ким Тэхён – в светлом пиджаке, уверенный, расслабленный, с тем выражением лица, будто его ничем в жизни уже не удивишь.  – Тэхен-ши! – Гаён искренне обрадовалась. – Это тот самый журналист, про которого я вам рассказывала, – повернулась она к своим коллегам.  – Мы вместе работаем по одному делу, – быстро добавил Чонгук.  Коллеги вежливо улыбнулись, кивнули; кто-то уже успел спросить про газету и из какой редакции он. Тэхён обменялся парой фраз, блеснул умом и стандартной вежливостью, а потом, чуть наклонив голову:  — Гаён‑ши, извините, можно я украду вашего капитана на пару минут? По рабочему вопросу. Обещаю вернуть живым и в том же костюме, — подмигнув ей в конце. — Конечно, — она улыбнулась. — Я как раз хотела дойти до Минджи‑онни. Она меня убьёт, если я ещё раз пройду мимо и не поздороваюсь. Гаён слегка сжала руку Чонгука, как бы проверяя, всё ли в порядке, и на секунду встретилась с ним взглядом. Он в ответ кивнул. Она отпустила его сразу же и растворилась в толпе людей. Они с Тэхёном остались вдвоём посреди шума и толпы людей. — Что вам нужно, товарищ Ким? — сухо спросил Чонгук, всё ещё не понимая, чего ожидать. — Для начала, — Тэхён медленно окинул его взглядом с головы до ног, — для начала выйдите из реальности. И хочу официально заявить, что вам безумно идёт этот костюм. Я даже не думал, что командиры могут носить что‑то кроме формы и хмурых бровей. Чонгук чуть дёрнул уголки губ: — Здесь я не капитан, — тихо сказал он. — Это просто свадьба. — Вот, — довольно кивнул Тэхён. — Такой вариант мне нравится больше. Они медленно двигались в сторону входа — туда, где стоял столик, который присмотрел Чонгук ранее. Чонгук шёл рядом, не ускоряя шаг, но и не сбавляя его. — Значит, вы подошли ко мне только ради комплимента костюму? — спросил он, глядя вперёд. — Вообще‑то нет, — честно ответил Тэхён. — Вы просто выглядели слишком скучно. Я решил, что это преступление на таком мероприятии. — Мне показалось, что беседа была вполне… содержательной, — сухо заметил Чонгук. — Коллеги моей невесты говорили очень интересные вещи. — Если вы так говорите, — изогнул бровь Тэхён, — то, скорее всего, вы просто отлично натренированы не показывать, как вам невыносимо хочется сбежать. Он остановился у свободного высокого столика возле входа, достал из внутреннего кармана телефон и без лишних прелюдий протянул его Чонгуку: — Ладно, капитан‑не‑капитан. Давайте по‑честному: дайте, пожалуйста, ваш номер. Чонгук посмотрел на телефон, потом на него: — С какой стати? — Есть вопрос, — спокойно ответил Тэхён, — по работе. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Чонгук всё‑таки взял телефон, набрал цифры и вернул аппарат обратно. — Спасибо, — коротко сказал Тэхён, убирая телефон в карман. В тот момент к ним снова вернулась Гаён — лёгкая, с улыбкой, которая всё ещё держалась после встреч с коллегами. — Вы что такие занятые? — с любопытством спросила она, переводя взгляд с одного на другого. — Без Чонгука, — моментально включился Тэхён, — у нас вообще никакие дела не решаются, особенно сегодня. И, кстати, он сегодня отлично выглядит. Я, правда, рад видеть его в таком прикиде, а не в форме. Гаён засмеялась: — Вот слышал? — толкнула она Чонгука локтем. — Я же говорила, что тебе идёт костюм. Он вообще не хотел идти, представляете? Еле уговорила. — Тогда вы очень мудрая женщина, signora, — серьёзно, но с теплом сказал Тэхён. Он мягко взял её ладонь, чуть наклонился и легко коснулся тыльной стороны её губами — не по‑наглому, а по‑европейски, как к этому привык. — Lei è davvero bellissima oggi, — добавил он по‑итальянски, глядя ей прямо в глаза (Сегодня вы выглядите просто великолепно). Гаён на секунду растерялась, но потом широко улыбнулась: — Ого… Теперь мне придётся у тебя тоже брать уроки, Тэхён‑ши. Дорогой, нам нужно как‑нибудь встретиться с ним и угостить вкусным ужином. — В любое время, — он отпустил её руки и чуть отступил назад. — Но, к сожалению, церемония скоро начнётся, и мне надо вернуться к своим прямым обязанностям… Считать конверты и выживать рядом с нашим другом Сокджином. Он легко кивнул им обоим: — Рад вас видеть здесь. И не в горах. И не в части. Потом развернулся и уже через пару шагов растворился в толпе гостей — в своём пиджаке, со своей лёгкостью, будто и правда был в своей стихии, даже посреди свадебного хаоса. Чонгук ещё несколько секунд смотрел ему вслед, сам не совсем понимая, что именно в этом человеке его так раздражает… и одновременно цепляет. Церемония началась так внезапно, как будто на пульт нажали: свет приглушили, музыка сменилась на громкую и медленную, ведущий вышел на сцену с микрофоном — голос как у тётки с базара. Невеста и жених шли по ковровой дорожке под вспышки телефонов и под громкие аплодисменты. Все вокруг притихли, а я… нет. Я наклонился к Сокджину: — Подожди, а почему они стоят на сцене, а все остальные сидят и просто… смотрят? Я думал, все вместе должны как‑то участвовать, а тут будто концерт какой‑то пришли смотреть. — Тише, — прошептал Джин, даже не поворачиваясь. — Это нормальная корейская свадьба. — А почему ведущий звучит так, будто вручает премию за лучший сериал года? И почему родители стоят сбоку, а не… — Ким Тэхён, — ещё тише, но уже угрожающе прошипел он, — если ты не замолчишь, я тебя посажу в самый угол с детьми и конфетами. Потом всё объясню. Смотри вперёд и делай вид, что тебе трогательно от всей души. Я посидел пару минут «трогательно». Жених кланялся родителям, родители — жениху, невеста стояла как статуя. Ведущий выдавал: «В этот прекрасный день два сердца…» — и всё такое. Но минут через десять я начал ловить себя на том, что считаю лампочки в люстре. Ладно, всё, хватит. Я чуть повернул голову и посмотрел назад — просто чтобы отвлечься. И, конечно, увидел его. Капитан Чон сидел в одном из задних рядов. Прямая спина, руки на коленях, взгляд, лицо каменное — сидел как не на свадьбе, а на похоронах. Ни улыбки, ни скуки — просто тот самый режим: «Я здесь, потому что надо». Ну да, неудивительно, что он не любит свадьбы, — подумал я. Я опустил взгляд на телефон и незаметно набрал сообщение: Тэхён: Корейские свадьбы всегда такие скучные? Нажал «отправить» и на всякий случай прикрыл экран ладошкой. Через пару секунд обернулся проверить: на заднем ряду кто‑то чуть опустил голову — Чонгук достал телефон, посмотрел, задержал взгляд на экране. Никакого движения на лице: ни усмешки, ни вздоха. Он просто снова убрал телефон, как будто ничего не произошло. Я скривился. Прошло пару минут — ведущий уже перешёл к части «Пусть их путь будет светлым». Гости сидели тихо. Телефон завибрировал так тихо, что я сначала решил — показалось. Я краем глаза глянул на экран: Чонгук: Успокойтесь. Это быстро закончится. Я непроизвольно улыбнулся и начал печатать ответ: Тэхён: У вас костюм удобный? Чонгук: Да! Тэхён: А вот в моём не повернуться. Жмёт ужасно… И вновь тишина. Я решил продолжить: Тэхён: Вы так всем говорите, когда им скучно, или только особо одарённым журналистам? А костюм, видать, вам совсем не жмёт — раз не ответили. Через пару секунд экран мигнул: Чонгук: Следите лучше за женихом и невестой. Тэхён: С таким лицом, как у вас, можно стоять на входе в зал вместо статуи. Экономия на декоре. Чонгук: Наблюдатель из вас хороший, но объект выбран неверно. Тэхён: Объект как раз выбран верный. Мне нужно понять, как капитан ведёт себя в мирной среде. Для отчёта. Очень секретного. Небольшая пауза. Музыка сменилась на ещё одну трогательную. Все присутствующие в зале умилялись паре и фотографировали их с различных ракурсов. Гаён сделала пару снимков и чуть приблизилась к Чонгуку: — Они такие красивые! — восхищённо сказала она, отстранилась от него и стала дальше наблюдать за церемонией. Сообщение пришло, как всегда, сухое: Чонгук: В мирной среде капитан старается не привлекать внимания. В отличие от некоторых.  Я едва заметно усмехнулся, и Сокджин толкнул меня локтем: – Ты чего лыбишься? Сейчас очень трогательный момент.  – Ага, трогательный – пробормотал я и быстро набрал ещё одну строку.  Тэхен: Ладно, капитан “не привлекаю внимания”. Ваша свадьба тоже будет такой скучно если да то не зовите все равно приду.  На пару секунд Чонгук завис над ответом. Начал искать взглядом Тэхена.  Ответа долго не последовало и я осторожно повернулся проверить капитана и наткнулся на острый и холодный взгляд в мою сторону без единой эмоции будто прожигал своим взглядом. Я усмехнулся убрал телефон и повернулся к сцене продолжая ждать ответа.  Чонгук: Пиджак жутко неудобный!  Церемония и правда закончилась быстро. Настолько, что я сам не заметил в какой момент ведущий от пафосных речей перешел к финальному:  – А теперь аплодисменты нашей прекрасной паре! Все поднялись зааплодировали, кто-то свиснул, пара родственников расчувствовалось до слёз. Жених с невестой ещё раз поклонились родителям один раз гостям обменялись кольцами, запоздало зажгли свечи единства – выглядело это всё, как по задуманному сценарию.  Общее фото – толпа на сцене кто где уместился, а я застрял где-то сбоку за высокой дамой.  И на этом ведущий объявил:  – На этом церемония окончена. Просим гостей проехать в банкетный зал! Свет стал светлее а музыка сменилась на фоновую, люди тотчас оживились. Кто-то уже рванул к лифту и на парковку, а кто-то к невесте и жениху обнимать и желать счастья, и считать сколько каратов в кольце.  Я выдохнул убрал телефон в карман, мельком глянул в конец зала и не нашел капитана.  – Тэхен, поехали! – прокричал Сокджин. 

*******

— Чонгук, поехали! Мы не должны опоздать, — сказала Гаён и потянула меня за руку. — А церемония? — Чонгук, церемония закончилась. Давай быстрее! Мы опоздаем, — нетерпеливо ответила она и быстрым шагом направилась в сторону парковки. Я немного удивился, как она торопилась домой. Ведь ей так хотелось быть на свадьбе, а тут летит к парковке и даже не ждёт, когда я сяду в машину: резко открывает дверь, садится внутрь и на скорую руку застёгивает ремень. Я подошёл к водительской двери, расстегнул костюм и залез внутрь. Наконец‑то домой… — Оппа, ты знаешь адрес, куда нам надо? — спросила она. — Гаён, я ещё помню, где мы живём, — удивился я её странному вопросу. На ходу завёл двигатель и вырулил машину. — Чонгук, я вбила адрес в навигатор. У нас вечеринка после церемонии была запланирована. Ты опять забыл? — сердито спросила она. Я посмотрел на неё и чувствовал, как раздражение подкатывает. — Какая вечеринка? Ты сказала мне, что мы идём на свадебную церемонию и всё. Мы едем домой! — раздражённо ответил я. — Я тебе сказала, что мы едем на вечеринку. Это тоже часть свадьбы, оппа, — настойчиво объявила она. — Гаён, я не хочу ехать ни на какую свадебную вечеринку. Я даже на церемонию особо не хотел. У меня куча работы висит, и… Да я, может быть, просто хотел отдохнуть дома, — со злостью ответил я и машинально сжал руль машины. — Я всё тебе уже сказала. Ты на всё отвечаешь своей работой и как много у тебя дел. На этой вечеринке и отдохнёшь, — повернувшись полубоком ко мне, она давила на меня. Я был настолько злым, нервным и уставшим. Мне хотелось тишины, отсутствия большого количества людей, разговора, где меня не слышат и не хотят услышать; не видеть этих взглядов и наигранности; не слышать враньё, приправленное лестью и «посмотрите, какой я хороший». Мне нужна разгрузка. Мне нужен душевный покой. — У меня есть ровно час для этого всего. После мы едем домой, — всё настолько сильно накипело, что мне хотелось выкурить сигарету и сбросить напряжение. Нам оставалось ехать считаные минуты. Не обращая ни на кого внимания, я смотрел на дорогу и рукой потянулся за пачкой сигарет в бардачке. Но что‑то, точнее кто‑то, схватился за мою руку. — Не кури! Всё сейчас провоняет твоими сигаретами, в том числе и твой костюм. Людям будет неприятно рядом с тобой. Устал. — Хорошо, Гаён, — раздражённо включил правый поворотник, и машина въехала в серое здание. Банкетный зал был в 10 минутах на машине от здания, где проводилась основная церемония, и казался другим миром. Там, где ещё полчаса назад все сидели тихо и делали вид, что умиляются, теперь стоял ровный и живой гул: смех, звон бокалов, шуршание тарелок; кто‑то уже вовсю фотографировался у фотозоны с цветами. Длинные столы ломились от еды. Это был огромный буфет — классический корейский банкет. Чонгук сидел на своём месте рядом с Гаён и её коллегами. Перед ним стояла тарелка с аккуратно разложенными кусочками мяса, салатом и чем‑то ещё, что он уже не запомнил. Палочки лежали в руке, но аппетита не было совсем. Он автоматом кивал в нужных местах, слушая обрывки фраз: — …а потом пациент вообще… — …вот я говорю главврачу… — …да, ночные смены — это ад… Иногда кто‑то спрашивал: — Капитан Чон, а у вас в части тоже… — А вы сами часто бываете на учениях? Он отвечал вежливо, коротко, без деталей. Еда остывала. В какой‑то момент он отвёл взгляд от своей почти нетронутой тарелки и просто стал смотреть по залу — глазами человека, который ищет хоть что‑то, за что можно зацепиться, чтобы перестать думать. И увидел его. Чуть дальше, за соседним столом, уже сидел Тэхён. Пиджак он давно снял и закинул на спинку стула, остался в одной рубашке, слегка расстёгнутой у горла, рукава закатаны до локтей, волосы чуть растрёпаны — небрежно, но странно уместно. Он ел так, как едят люди, которые искренне любят еду и не стесняются этого: отламывал кусочек мяса, что‑то запивал, поднимал брови, когда пробовал новое блюдо, жестикулировал палочками, одновременно умудряясь жевать и что‑то живо рассказывать сидящим рядом гостям. Чонгук поймал себя на том, что смотрит дольше, чем собирался. «У этого, похоже, проблем с аппетитом нет», — машинально подумал он. Он опустил взгляд на свою тарелку — почти нетронутую — и коротко вздохнул. Палочки всё ещё зажаты в пальцах, но рука так и не поднялась. Гаён в этот момент обернулась к нему: — Дорогой, ты почти не ешь, — мягко сказала она. — Совсем не голоден? — Немного устал, — ответил он, заставляя себя взять кусочек мяса. — Всё нормально. Но вкус почти не чувствовался. Снаружи всё в порядке. Внутри — как всегда по уставу: держать строй, даже за банкетным столом. Тэхён как раз доедал очередной кусок мяса, когда взгляд снова зацепился за стол Гаён. Там всё было по‑старому: коллеги разговаривают, Гаён кивает, улыбается, а вот тарелка капитана почти не меняется. «Ну точно, капитан, у вас не только лицо каменное, но и ужин замурованный», — подумал он, достал телефон и набрал: Тэхён: Кажется, у кого‑то здесь нет аппетита. Через несколько секунд телефон у Чонгука коротко завибрировал. Он взглянул на экран, едва шевельнув бровью. Чонгук: Всё в порядке. Ешьте спокойно. Тэхён покатал палочками по тарелке, усмехнулся и написал: Тэхён: Если вы продолжите так смотреть на тарелку, то мясо сдастся и сбежит само. Это не допрос, а банкет. Ответ пришёл почти сразу, короткий, как очередь из автомата: Чонгук: Привычки не меняются от смены локации. Тэхён закатил глаза, спрятал телефон и вернулся к еде, решив пока капитана не донимать. Чонгук убрал телефон, но палочки так и остались зависать над тарелкой. Гаён это тут же заметила. — Оппа, — тихо сказала она, наклоняясь ближе, — ты целый вечер почти не ешь и снова в телефоне. Ты опять весь в работе, поэтому и устал. Я чуть повёл плечом: — Просто сообщение по делу, — ответил спокойно, без невроза. — Не переживай. Всё нормально. — Вот именно, — мягко, но с лёгким укором сказала она. — Даже на свадьбе ты «по делу». Потом сам говоришь, что не отдыхаешь, и голова болит. Она пододвинула к нему тарелку поближе, взяла палочки и положила ему на рис кусочек мяса: — Хотя бы немного поешь, капитан Чон, — улыбнулась она. — Мы сегодня не на учениях. Я посмотрел на мясо, потом на неё, взял палочки и всё‑таки сделал небольшой укус. Вкус стал ощущаться чуть яснее, чем раньше, но чувство, что я одновременно сижу «на свадьбе» и «на службе», никуда не делось. Музыка в зале сменилась на более спокойную и медленную. Ведущий что‑то сказал про танец для влюблённых. В это время свет слегка притушили, оставив только тёплые лампы и мягкие огни по периметру. — Пойдём? — Гаён коснулась его руки. — Если мы сейчас не выйдем, моя коллега потом будет спрашивать: «Не поссорились ли мы?» Он поднялся, позволил ей вывести себя на середину зала. Другие пары уже медленно двигались под музыку: кто уверенно, кто неловко, кто откровенно топтался на месте. Чонгук положил одну руку ей на талию, а второй взял её ладонь. Она продвинулась ближе, чем он ожидал: грудью почти к его груди, щекой возле его плеча. Её духи были едва знакомыми — теми же, что дома, но тут, среди чужих людей, запах почему‑то ощущался сильнее. — Видишь, не так страшно, — прошептала она, легко усмехнувшись. Он сделал шаг. Раз, два, три. Короткое скольжение по полу, поворот, снова шаг. Шаг, шаг, разворот. Дистанция — полшага. Дыхание — рядом. Он чувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжимают его ладонь, как мягко двигается под его рукой линия талии, как она иногда приподнимает взгляд, будто проверяя его выражение. Он, по привычке, считал: не шаги, а удары сердца. Не своё — её. Своё всё равно было слишком ровным. Музыка тянулась, пары вокруг словно растворились — оставался только этот маленький квадрат пространства, где он стоял слишком близко к человеку, которого должен был любить правильным образом.

******

Честно говоря, когда ведущий объявил танец влюблённых, я собирался заняться исключительно салатом и внутренними страданиями о том, почему на корейских свадьбах так мало вина. Но музыка заиграла, свет резко приглушили, и взгляд сам по себе нашёл их в общей массе. Гаён и капитан Чон. Она — в светлом платье, мягко прильнув к нему почти всем телом, одной рукой держится за его плечо, а второй зацепилась за ладонь. Он — всё тот же сухарь, только без формы: спина прямая, подбородок чуть опущен, рука на её талии, шаги почти идеальные — будто этому тоже учили по уставу. Я сидел и нагло, не прячась ни от кого, с бокалом вина в руке просто смотрел. «Интересно, — подумал я. — Это тот же человек, который орёт в горах: „Быстрее, рядовой!“ — или это его мирная версия из параллельной вселенной?» Гаён прижималась ближе, что‑то говорила ему; он чуть склонил голову, слушая. Со стороны они выглядели как картинка из рекламного буклета: «Успешный военный и его идеальная невеста». Только я‑то уже знал, как этот «идеальный военный» выглядит с другой стороны: грязь, крики, ночные учения, мешки и его голос, пробивающийся через шум выстрелов настоящими патронами. Контраст был настолько яркий, что я даже на секунду забыл доесть мясо. Я поднял бокал вина, сделал глоток и, не сводя с них глаз, достал телефон. «Ладно, капитан. Раз вы танцуете как статуя, то кто‑то должен оживить этот праздник». И прямо пока они медленно скользили по залу, я набрал ему сообщение, даже не пытаясь скрыть, что наблюдаю за ними.

******

Где‑то в районе середины композиции у меня в кармане завибрировал телефон. Вибрация была короткой, но в этом контакте «тело к телу» Гаён почувствовала её так же ясно, как я. Её пальцы на моей спине чуть напряглись. Она на секунду отстранилась — ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. В глазах — раздражение, аккуратно спрятанное за милой улыбкой. Наклонившись ближе к его уху, она тихо, но очень чётко прошептала: — Иди уже… Разберись со своей работой. Её голос не был ни громким, ни злым, но в нём скрывалась фраза: «Ещё немного, и я взорвусь!» Я хотел сказать: «Это ничего серьёзного», «Я потом отвечу», «Давай дотанцуем», — но слова застряли. Потому что они оба знали: если он не посмотрит сейчас, он всё равно будет стоять, думая не о ней, не о музыке и не о танце. Он медленно отпустил её руки. — Я быстро, — коротко сказал он. — Ты всегда так говоришь, — ответила она, отводя взгляд в сторону. — Иди. Он шагнул назад, оставив её на краю танцующей массы, и, уже разворачиваясь к выходу из зала, почувствовал, как телефон снова коротко вибрирует в кармане. Где‑то на экране мигало: Тэхён: Вы хорошо танцуете, мистер Чон.

*****

Чонгук сразу вышел на улицу. Дверь за спиной хлопнула — шум зала сразу оборвался. Он закурил, упёрся плечом в стену и смотрел в темноту парковки, куда долетал лишь глухой гул музыки. Дверь снова приоткрылась, и на воздух вышел Тэхён — всё ещё без пиджака и с расстёгнутым воротом. — О, капитан в самоволке, — тихо сказал он, подходя ближе. Чонгук бросил короткий взгляд на него. — Вышел подышать. Немного тишины. — Ага, — кивнул Тэхён. — Тихо… Ну, почти. — Он показал на сигарету. — Это вам помогает? — Привычка, — ответил тот. — Не больше. Повисла короткая пауза. Оба смотрели вперёд — на редкие огни и тёмные силуэты машин. — Я, кстати, не специально вас с танца сорвал, — сказал Тэхён вполголоса. — Но если что — можете списать на меня, как на «работу». — Она и так списалась, — сухо заметил Чонгук. — Привыкла. Тэхён усмехнулся: — Тогда придётся сделать так, чтобы хоть раз было не зря. Они на секунду замолчали. Дым поднялся между ними лёгкой полосой. — Значит, это была ваша срочная работа? — кивнул Чонгук на его телефон. — Сообщения про аппетит и скучные свадьбы? — Ну… — Тэхён усмехнулся. — Если человек сидит на банкете с видом «эвакуация отменена», то надо принимать меры, капитан Чон. Кстати, я думал, что вы только солдат жжёте, а вы ещё и себя коптите, как я заметил. Чонгук едва заметно дёрнул уголком губ, протянул пачку: — Будете? — Нет, спасибо, — отмахнулся тот. — Я уже насмотрелся на таких в горах. Одного мне хватит. Вновь секунда тишины. Из‑за двери доносился приглушённый смех и чей‑то тост. — После свадьбы мне всё равно нужно будет с вами поговорить, — спокойно сказал Тэхён, глядя вперёд. — Уже по‑настоящему, по делу. — Знаю, — ответил Чонгук, докуривая сигарету. — Я никуда не денусь. — Вот это уже радует, капитан, — усмехнулся Тэхён, оттолкнулся от перил и первым вернулся в тёплый шумный зал.

*****

За тот небольшой промежуток, пока Чонгук докуривал свою желанную сигарету, в зале вовсю праздновали свадьбу — а точнее, никто не стеснялся показывать, сколько алкоголя может в них влезть. Тэхён подошёл к столу, где сидел его друг, и они перекидывались фразами, но то и дело он посматривал в одну сторону, будто проверяя обстановку. Чонгук зашёл внутрь помещения, дёрнул край костюма вниз, вдохнул воздух и двинулся в сторону своего стола. Как и ожидалось, они просидели тут гораздо больше, чем говорил он. И, если честно, уже вся эта свадебная история поднадоела ему и утомила. Он уже видел спину Гаён, которая держала бокал белого вина и о чём‑то говорила со своей коллегой. Причём она явно что‑то упорно ей доказывала. Чонгук подошёл к столу, взялся за спинку стула и, чуть отодвинув его, позвал девушку: — Гаён, поехали домой. Мы уже и так задержались, — спокойно и устало сказал он. Девушка неуклюже повернулась к нему и схватила его за предплечье. — Я другого от тебя и не ждала, — пьяно ответила она. Чонгук слегка удивлённо посмотрел на неё: он не понял, когда она успела так сильно опьянеть. До танца она пила вино, растягивая его, и была трезвее, чем сейчас. — Ты когда успела столько выпить? — спросил он, схватил её за руку и помог сесть нормально на стул. — Пока ты работу свою работал, — метнув взгляд прямо ему в глаза, сказала она со злостью. — Ты уже всем ответил на сообщения или кого‑то забыл? — Перестань! Мы едем домой. Тебе нужно спать, — желая как можно быстрее закончить этот разговор, он не стал ничего ей объяснять. — Одно и то же… — промычала Гаён. Он взял её под руку и помог выйти из‑за стола. Уже идя в сторону выхода, заметил один взгляд — тот без стеснения и с интересом следил за тем, как они направляются к выходу. «Кто‑то перепил», — подумал Тэхён, наблюдая, как Чонгук тащит свою пьяную невесту, и сделал небольшой глоток того самого белого вина.

*****

Одной рукой Чонгук держал Гаён за талию, другой набирал код от домофона. Как только дверь распахнулась, он зашёл внутрь, будто волоча её за собой. Она путалась в ногах и что‑то пыталась высказать, но все её слова пролетали мимо ушей. «Мне нужно дотащить её до кровати», — проносилось у него в голове. Не теряя времени и сил, он взял Гаён на руки, быстро донёс до кровати, опустил и накрыл лежавшим рядом пледом. Она, похоже, даже не поняла, как оказалась там, и сразу уснула. — Это ж надо было столько выпить, — прошептал он, глядя на неё. Закрыв дверь спальни, Чонгук остался в тишине гостиной. Расстегнул костюм, быстро снял его и кинул на диван. Туда же полетел галстук. Затем расслабил рукава рубашки и её горловину. — Чёртов костюм, — выругался он. — Как можно носить эту чудовищную вещь? Оставшись один в тишине, в покое… и вновь со своими мыслями, он развалился на диване и уставился в окно. Этот день был полон нелепостей, словесных стычек и недопониманий. Он стал чаще ловить себя на том, что его слова пролетают мимо вроде бы «близких» ему людей. Его «не хочу» сталкивается с «ты всегда так говоришь» или «мы делаем так, и это не обсуждается». Каждый видит в нём сурового капитана, будто такой не может что‑то не выполнить, отказать или не следовать чьему‑то плану. Он следует правилам, уставу, закрывает глаза на то, что ему надо сделать что‑то, чего он не хочет; стискивает зубы и молчит там, где не согласен. Он выполняет эти роли, но всё равно остаётся в той точке, где Чонгука понять и узнать не могут или не хотят. — Хреново, Чонгук, — произнёс он сам для себя и повернул голову к окну. В этот момент в кармане штанов завибрировал телефон. «Хм», — лишь коротко издал Чонгук. Тэхён: Надеюсь, что вы справились с грузом и доставили его в целостности и сохранности. Доброй ночи, капитан Чон ^_^ — Чёртов журналист, — улыбнувшись, сказал Чонгук и опустил руку на диван вместе с телефоном.