Mass effect. Охотница: путь к свету

Веки налились свинцом, не желая открываться, но тело, теплое и податливое после ночи страсти, настойчиво твердило: «Пора». С трудом оторвавшись от простыней, ещё хранящих тепло их тел и терпкий запах секса и дорогого парфюма, она перевернулась на живот и уткнулась лицом в его подушку, втягивая знакомый, сводящий с умы запах — дым сигар, кожу, дорогой виски и что-то неуловимо его, Спаратуса, дикое и пряное. Взор прояснился, и на шелке цвета воронова крыла она увидела засохшие, побуревшие капли — алые росчерки её страсти и его владения, немые свидетельства их обоюдного безумия. И от этой мысли её пронзила острая, почти животная мысль: никогда, ни с кем другим она не сможет испытать ничего подобного. Ни один мужчина, пусть даже самый искусный, не заставит её забыть себя так, как это делает он. Ей захотелось пронзать его снова и снова, здесь, в этой квартире, на его рабочем столе, среди звездных карт и голографических проекций, в лифте с зеркальным потолком — в каждом уголке, испробовав все возможные позы, от самых нежных до тех, что под силу лишь ему, с его нечеловеческой выносливостью и силой. Накинув на себя одну из его рубашек, что висела на спинке кресла, Марго босиком вышла на кухню. Спаратус, спиной к ней, стоял у плиты. Мускулистая спина играла под тонкой тканью майки, а руки с отточенными, почти военными движениями управлялись со сковородой, на которой шипели два сочных стейка из вчерашней дичи, наполняя воздух дразнящим ароматом жареного мяса и розмарина.       — Хорошо выспалась? — его низкий, с хрипотцой голос прозвучал спокойно, без намёка на усталость.       — Если ты про то, что мы проспали всего три часа после нашего… шума, то — да, — она села на высокий барный стул, и на её губах появилась лёгкая, знающая улыбка. Рубашка сползла с одного плеча, обнажая свежие синяки-отметины его пальцев. Он обернулся, и в его глазах, цвета старого золота, вспыхнула тёплая, собственническая искорка. Тихий смех, больше похожий на довольное ворчание крупного хищника, вырвался из его груди.       — Вот, — он снял со сковороды идеальный, с кровавой прожаркой кусок мяса и положил перед ней на тёплую керамическую тарелку с клеймом мастера. — Твой любимый деликатес. Затем он поставил рядом маленькую фарфоровую пиалу с белым соусом, от которого исходил лёгкий пар и пряный, орехово-трюфельный аромат.       — А это?..       — Оказалось, вместе с мясом доставили и соусы, — пояснил он, возвращаясь к плите, и Марго заметила свежий шрам на его бицепсе, которого не было вчера. Марго отрезала аккуратный кусоок. Нежная оленина таяла во рту, а сливочно-трюфельный соус взрывался каскадом вкусов. Она зажмурилась, издав тихий, блаженный стон, и весь её вид выражал чистое, детское наслаждение. Открыв глаза, она поймала его взгляд. Он смотрел на неё с той особой, редкой мягкостью, которая стоила ему всех уроков сдержанности и советов Ханны. Доев, она посмотрела на него снизу вверх, поддев его щенячьим, молящим взглядом.       — Можно ещё? Видя её такой, он готов был отдать за эту минуту всю галактику.       — Извини, малая, но ты сама знаешь, что будет, если переешь. Потом будешь сама на себя злиться и сажать на голодный паёк.       — А-а-а… — она фыркнула, как капризный котёнок, откидывая волосы. — Но ты прав. Спасибо за… этот рай.       — Это ещё не завтрак, — усмехнулся он. И прежде чем она успела удивиться, перед ней появилась вторая тарелка: два яйца-пашот с идеальным золотистым желтком, хрустящий бекон, обжаренные на гриле помидоры черри и чашка её любимого кофе с тончайшей кофейной пенкой.       — Ты просто… (она скрипнула зубами) ставишь меня в (шипяще) безвыходное положение!       — Через час я могу помочь тебе избавиться от лишних калорий, — его голос стал низким и бархатным, обволакивающим. — Мы же планировали продолжить. С этими словами она принялась за еду с удвоенной скоростью, но вкус был так божественен, что она не могла не смаковать каждый кусочек.       — Лайэль, ты тёмный дух, — прошептала она, и в уголках её глаз блеснули предательские слезинки. Час спустя он сдержал слово. Воздух на кухне все еще был густым и сладким от запаха кофе и трюфелей, но теперь его прорезали иные, более животные ароматы — их общее дыхание, соленый вкус кожи, тонкие нотки возбуждения. Барная стойка из полированного черного дерева была холодной под её обнаженными бёдрами, и этот контраст с пылающим изнутри телом заставлял её вздрагивать. Он стоял сзади, его мощные руки обнимали ее, ладони лежали на ее животе, пальцы впивались в мягкую плоть, прижимая ее к себе. Он вошёл в неё не с той яростной, всепоглощающей силой, что ночью, а с медленной, почти невыносимой постепенностью. Это был не штурм, а ритуал. Каждый сантиметр его продвижения был отдельным, осознанным событием, заставлявшим каждый нервный окончание в её теле петь, вытягиваться в струну натянутую до предела. Она откинула голову, уперлась ладонями в гладкую, прохладную столешницу, и её взгляд поймал их отражение в чёрном, как беззвездная ночь, стекле панорамного окна. Он был огромен и тёмен за её спиной, его лицо, обычно столь непроницаемое, теперь было искажено гримасой наслаждения и концентрации. Мускулы на его сжатых челюстях играли, на висках и на мощной шее выступили капли пота, блестевшие в тусклом свете. Его сдержанные, хриплые стоны, больше похожие на рычание, были для нее музыкой — дикой, первобытной, принадлежащей только ей. Он двигался с ленивой, развратной глубиной, выдерживая мучительную паузу в самой крайней точке, заставляя её всё внутреннее пространство сжиматься в тщетной попытке удержать его, принять глубже. Она чувствовала его не просто внутри — он заполнял её всю, до кончиков пальцев, до легкого звона в ушах. Каждое движение, каждый легкий толчок отзывался эхом во всем ее существе, волнами тепла, расходящимися от самого эпицентра. Ей хотелось просить больше, быстрее, грубее, молить его сломать эту сладкую, невыносимую пытку. Но она понимала: стоит ей это сделать — и изысканный завтрак, который она съела с таким наслаждением, напомнит о себе неприятной тяжестью. Эта мысль, это самоограничение добавляло происходящему остроты, делая ее еще более восприимчивой к каждому ласковому, но властному прикосновению его рук, скользивших по ее бокам, к каждому его глубокому, размеренному движению. Его губы прикоснулись к её шее, не поцелуй, а скорее горячее прикосновение, обжигающий влажный след. Он дышал ей в ухо, его дыхание сбивалось, и она слышала, как его сердце колотится в унисон с её собственным — бешеный, хаотичный ритм, заглушающий всё вокруг. Внезапно из кабинета раздался резкий, настойчивый, безжалостный сигнал — пришло зашифрованное письмо по каналу высшего приоритета, тому, что игнорировать было нельзя. Спаратус замер, и по его спине, которую она чувствовала под своими ладонями, пробежала волна гнева, мускулы напряглись, как у готовящегося к прыжку зверя. Он глухо, сдавленно зарычал, не желая прерываться, его пальцы с новой силой впились в её бёдра, оставляя на коже белые, а затем багровеющие отпечатки. Он попытался было продолжить, сделать еще несколько движений, уйти в тот ритм, что сводил их обоих с ума, но её выразительный взгляд в отражении — не упрек, а понимание и молчаливое разрешение — заставил его с неохотой, с еще одним проклятием, вырванным сквозь зубы, остановиться и отстраниться. Натянув трусики, она на цыпочках, все еще вся дрожащая и влажная, подкралась к коридору и притаилась за углом, наблюдая, как он, хмурый и напряжённый, склонился над терминалом. Холодный синий свет голограммы выхватывал из полумрака суровые плоскости его лица, заставляя его выглядеть не человеком, только что делившим с ней страсть, а древним, каменным идолом, на которого возложили бремя мира. Она не лезла в его дела, а он… а он старался не вмешиваться в её. Это был их хрупкий, нерушимый договор. Но в этот миг ей вдруг отчаянно захотелось его нарушить. Вернувшись в спальню, она уже выбирала между чёрными кожаными штанами и практичным комбинезоном, когда на её универсальном коммуникаторе тихо вибрировало уведомление. Холодная волна страха обожгла её, когда она прочла сообщение. Кровь отхлынула от лица, кожа стала белее самой тонкой, дорогой бумаги. Не думая, натянув первое попавшееся футболку со штанами и едва застегнув ботинки, она вылетела из квартиры, даже не закрыв за собой дверь.       — Лиан! Немедленно собирай всех! Летим на Землю! — её голос сорвался на шёпот, полный леденящего ужаса. Перед глазами плыли зловещие строки: «Ты посмела перейти все границы, Маргоша. Теперь мой черёд.» Бар. Утро. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражные стекла в стиле ар-деко, рассыпался бликами по полированной стойке из красного дерева. Воздух пахло дорогим кофе, свежей выпечкой и кожей кресел, но Джон ощущал лишь металлический привкус тревоги на языке. Он сидел, сжимая пальцами хрустальный бокал с двадцатилетним виски, не делая ни глотка. Бармен с заученными движениями протирал бокалы, но его взгляд упорно избегал встречи с Джоном, будто тот был призраком. Тишина в баре была неестественной, гнетущей, будто перед грозой. Даже музыка — тихий, меланхоличный джаз — казалась назойливой. Ему пришло письмо от его командира встретиться в одном из офисов в данном здание где находится бар. Админша сказала что скоро подойдут остальные и предложили подождать в баре. Может после праздника голова побаливает, или долгий опыт и чутье, выработанные за годы службы, подсказывали что здесь что-то ни так. Слишком стерильно. Слишком тихо для утра после праздника. Сообщение пришло внезапно, от неизвестного шифрованного канала. Всего одно слово, горящее красным на экране его ком-связи: "БЕГИ!" Холодная волна прокатилась по спине. В тот же миг он уловил движение в отражении на полке с бутылками старого виски — черная тень, металлический блеск ствола с глушителем. Выстрел. Глухой, приглушенный хлопок. Бокал взорвался у него в руке, осколки впились в пальцы, брызги виски и крови запалили воздух. Джон инстинктивно рванулся с барного стула, кувыркнулся за стойку. Второй выстрел прошил плечо бармена, тот с глухим стоном рухнул на пол, заливая дорогой ковер алой, почти черной в тусклом свете кровью.       — Черт! — выдохнул Джон, его сердце колотилось как бешеное, адреналин ударил в голову. Взгляд упал на тяжелую бутылку «Гленфиддик» тридцатилетней выдержки. Он схватил ее за горлышко и с силой швырнул в наемника. Тот увернулся, но этого мгновения хватило. Рывок. Джон врезался в него плечом, сбивая с ног. Пистолет выскользнул из руки убийцы и, подпрыгивая, понесся по каменному полу. Джон поймал его на лету, не сбавляя инерции, развернулся и, почти не целясь, нажал на спуск. Выстрел. Пуля вошла в голову первого наемника, отбросив его назад на разбитые бутылки. Но дверь распахнулась, и внутрь ворвались еще трое. Их лица были скрыты масками из черного неопрена, в руках — компактные автоматы с глушителями.       — Вот бля... — прошептал Джон, отступая за стойку, по спине пробежал холодный пот. Патронов — три. Пули со свиром прошивали воздух, превращая бутылки на полках в дождь из цветного стекла и дорогого алкоголя. Пьянящий, густой запах спирта и едкой гарни смешался с запахом крови и пороха. Первый выстрел. Один из наемников с криком упал, хватаясь за развороченное колено, из которого торчали осколки кости. Второй выстрел. Промах. Пуля впилась в стену, оставив облачко штукатурной пыли. Остался один патрон. Джон нажал на затвор. Щелк. Пусто. В ушах зазвенела зловещая тишина.       — Кончилось, старик, — усмехнулся один из наемников, поднимая ствол, красная точка лазерного прицела поползла по груди Джона. В этот момент дверь бара с грохотом вылетела с петель, от удара рассыпаясь на куски. Марго ворвалась в помещение, словно ураган, с пистолетом в каждой руке. Ее появление было настолько стремительным, что наемники не успели среагировать. Два выстрела — два безжизненных тела рухнули на пол, окрашивая его в багровый. Третий развернулся, но Джон был уже на ногах. Со свистом взмахнув оставшейся бутылкой, он со всей силы всадил осколки в затылок последнего наемника. Тот замертво рухнул, зацепившись за стойку.       — Ты цел? — Марго пнула ботинком одно из тел, ее голос был хриплым от напряжения, грудь вздымалась от быстрого дыхания.       — Царапины, — Джон вытер тыльной стороной ладони кровь, сочившуюся из рассеченной губы. Он чувствовал каждую мышцу, каждый ушиб.       — Ханна?       — Дома.       — Точно? Джон замер. Сомнение, острое и леденящее, сжало ему горло. Он посмотрел на свой ком-линк. Ни одного пропущенного вызова от нее. Необычно. Слишком необычно. Марго уже бежала к выходу, крича в ком-связь:       — Лиан! Быстро разыщи Ханну! Проверь ее локатор! Они мчались по улицам, обгоняя машины, проезжая на красный, едва не задевая пешеходов. Городской пейзаж за окном превратился в размытую полосу света и цвета.       — Кто это был?! — кричал Джон, вцепясь в сиденье так, что костяшки пальцев побелели.       — Бывшее начальство, — ее голос был холоден как сталь, а глаза в зеркале заднего вида горели холодным огнем. — Отказав им грубым образом они решили ответить. Это не просто нападение. Это послание. Сообщение, которое она получила, пылало у нее перед глазами, словно выжженное на сетчатке. Они объявили войну. И они опаздывали. Лаборатория Ханны. Альянс Системс. Ханна вошла в свою лабораторию. Щелчок автоматической двери за ее спиной прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. Помещение, обычно заполненное гудением оборудования и голосами коллег, было пусто и темно. Мониторы были погашены, лишь аварийная подсветка отбрасывала длинные, искаженные тени на стены, уставленные стеллажами с пробами и сложным оборудованием. Вчера... Точнее сегодня наступил новый год и все как нормальные люди отдыхают. А ее с мужем вызвали по какой-то непонятной, срочной причине. Слишком срочной. Она направилась к своему терминалу, но за спиной раздались шаги. Медленные, размеренные, зловеще гулкие в тишине. Трое мужчин в безупречной, только что отутюженной форме Альянса. Но Ханна знала в лицо каждого сотрудника, каждого охранника. Этих людей она никогда не видела. Их позы были слишком жесткими, взгляды — пустыми и не моргающими.       — Миссис Шепард. Наше начальство просит вас пойти с нами, — голос был ровным, безжизненным, как у робота, без единой эмоциональной ноты.       — Ваше начальство? — Ханна медленно, стараясь не выдать волнения, отошла к своему столу, заваленному распечатками геномных последовательностей и чертежами прототипов. Под кипой бумаг лежал компактный, но мощный пистолет «Кобальт-М», подарок Джона на годовщину. — Зачем?       — Нам не сказали. Они приближались, неспешно, словно хищники, уверенные в своей добыче, синхронно расходясь, чтобы отрезать ей пути к отступлению. Трое на одну.       — Лучше пойдите с нами, миссис Шепард.       — По-хорошему, — добавил второй, его рука легла на рукоять оружия в кобуре. Прозрачная, почти невидимая пластина баллистического стекла на его наруче мерцала в тусклом свете.       — Извините, но не могу. Меня вызвали по...       — По делу. Мы знаем. Это было наше начальство. Ледяная волна страха пробежала по ее спине. Это ловушка.       — Данный абонент временно недоступен... — механический, безразличный голос в трубке заставил Джона с силой сжать ком-связь, чуть не сломав ее.       — Черт, Ханна, где ты?! — его собственный голос прозвучал хрипло, почти чужо.       — У нее были планы на сегодня? — Марго сидела за рулем, управляя машиной почти на инстинктах, одной рукой держа руль, другой прижимая пальцы к уху с наушником. — Лиан, что ты узнал?       — Я получил письмо и ушел. И все. Ну же, детка, ответь, — Джон снова набрал номер ее офиса, его палец дрожал.       — Я нашел ее! Она в Альянсе! Ее ком-сигнал исходит из ее лаборатории, но он нестабилен! Поспешите! — голос Лиана в наушнике был полон паники и статики. Марго, не раздумывая, вжала педаль газа в пол, проезжая на красный свет под возмущенные гудки и визг тормозов, ее глаза были прикованы к дороге, в них горел огонь решимости и страха.       — Миссис Шепард. Вам стоит пойти с нами без... Ханна рванула руку под бумаги. Ее пальцы сомкнулись на шершавой, привычной рукояти пистолета. Холод металла успокоил дрожь в руках.       — А я вам скажу идти нахрен с моей лаборатории. Дверь там. Первый мужчина сделал шаг вперед, его рука потянулась к ней. Выстрел. Оглушительно громкий в замкнутом пространстве. Пуля вошла чуть выше переносицы, разбрызгав капли крови и мозгового вещества на лица его товарищей и белые стены. Тело грузно рухнуло, задев и опрокинув стойку с дорогостоящими реагентами.       — Я жена военного и умею обращаться с оружием. Так что валите нахрен! — ее голос дрожал от ярости, а не от страха.       — Успокойтесь, мы лишь хотели вас...       — Ты меня вообще слышишь?! Валите отсюда!       — Хорошо. Хотел по-хорошему. Фас. Второй бросился на нее, пытаясь закрыть расстояние. Выстрел. Попадание в грудь. Он отлетел назад, ударившись о стол с грохотом, сбивая оборудование. Но за ним в дверях появились еще пятеро. Их тени удлиненно искажались на стенах, превращаясь в подобие многоруких чудищ.       — У этого пистолета всего семь патронов. Два уже сделаны, — холодно констатировала она, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, словно птица в клетке. На табло пистолета мигала цифра «5». Выход был только один. Она подняла пистолет, прицелилась в дымовой датчик на потолке и выпустила пулю. Затем — еще одна в противопожарную систему. Шипение, клубы белого, едкого дыма заполнили помещение, оглушительная сирена оглушила ее, и свет погас, погрузив все во мрак, разрываемый лишь алыми вспышками аварийных ламп.       — Марго, жми на газ! — Джон впился пальцами в кожаную панель приборов, его взгляд прикован к дороге.       — Я и так жму, сукин ты сын! — она проезжала перекрестки, не сбавляя скорости, ее мир сузился до узкой полоски асфальта, мелькающих фонарей и одной мысли: Ханна в опасности.       — Марго, тормози! Впереди затор! — голос Лиана в наушнике прозвучал как удар хлыста. Удар был оглушительным. Их машину с грохотом выбросило на полосу встречного движения, она перевернулась, скользя по асфальту в фейерверке искр. Стекло треснуло, воздух наполнился едким запахом гари, сгоревшей резины и пороха от сработавших подушек безопасности. Ханна, кашляя от едкого дыма, проползла под лабораторными столами, ощупывая путь в полной темноте, ее руки скользили по холодному кафелю, цепляясь за оборванные провода. Она выскользнула в коридор, сбросила белый халат — он мелькнул в полумраке и упал на пол, как призрачное видение, сразу потерявшись в клубах дыма. Она приложила пропуск к считывателю у аварийного выхода. Красный свет.       — Что? — она приложила его снова, терла пластиковую карту о панель. Снова красный. — Они управляют сетью?! — ужас начал подбираться к ее горлу, сжимая его ледяными пальцами. За спиной — быстрые, тяжелые, преследующие шаги.       — Взять ее! Живо! Она мчалась по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам, ее босые ноги скользили по холодному полу. Каждая дверь, к которой она подбегала, блокировалась прямо перед ее носом с металлическим щелчком. Каждый поворот вел в тупик или в очередной задымленный коридор. Ее дыхание стало прерывистым, свистящим. Легкие горели, в них скопилась сажа и химикаты от дыма. В глазах темнело от нехватки кислорода и накатывающей паники. Она чувствовала себя мышью в лабиринте, за которым наблюдает безжалостный эксперименатор. Осталось две пули. Ханна, спотыкаясь и задыхаясь, подбежала к другому выходу — служебному, для инженеров. Приложила пропуск. На этот раз зеленый свет! Она рванула дверь. Длинный, узкий коридор, больше походивший на туннель для уборочных дроидов, уходил в темноту. Она не знала где выход, но искать карту эвакуации не было времени. Она слышала их шаги — тяжелые, размеренные, неумолимые. Заметив в конце еще одну дверь с тускло светящейся надписью «Выход», она побежала, игнорируя боль в ногах и сжатые легкие. Она быстро приложила пропуск, зеленый свет, открыв дверь она оказалась снаружи, на холодном ночном воздухе, но сильные руки схватили ее сзади, повалили на мокрый от дождя асфальт.       — Заставили же вы нас побегать, мисс Шепард. — один из них, самый крупный, склонился над ней, его дыхание пахло мятной жвачкой и металлом. Ханна пыталась освободиться от похитителя. Она царапала, била кулаками и ногами, пыталась дотянуться до упавшего пистолета. Но все было без успешно. Она потеряла ружье когда ее повалили. Из здания выбежал главный, тот, что отдавал приказы. Он собирался сказать что-то, его рот искривился в торжествующей ухмылке... Выстрел. Капли его крови брызнули на ее лицо, теплое и липкое. Мужчина, державший ее, резко поднял голову, его хватка ослабла. На другом конце парковки стояли София и Лиан. София с непроницаемым, каменным лицом держала дымящийся пистолет с длинным стволом, целясь для следующего выстрела. Из носа Лиана текла алая кровь, его лицо искажалось от нечеловеческой концентрации и боли, а глаза светились ярким, ядовито-зеленым светом. Тот, кто держал Ханну, получил следующую пулю, не успев встать. За ним по очереди остальные, как мишени в тире.       — Ханна! — она услышала голос мужа, такой родной и полный отчаяния, прозвучавший откуда-то справа. Он добежал до главного входа, но услышал выстрелы и быстро побежал на звук. То, что он увидел, его ужаснуло. Его жена. Его Ханна, лежащая на земле, в грязи и крови. Ее лицо было бледным, искаженным страхом. И то, как она посмотрела на него, стало его единственным утешением. Она жива.       — ДЖОООН! — ее крик, пронзительный и раздирающий душу, полный всей накопленной боли и ужаса, вырвался из самой глубины ее существа. Он подбежал к ней, упал на колени в лужу и схватил ее в объятия, прижимая к своей груди, чувствуя, как ее маленькое, хрупкое тело сотрясается от рыданий и шока.       — Я здесь, милая. Я здесь. Все хорошо, — он шептал ей в волосы, целуя макушку, сам едва сдерживая дрожь, ощущая на своих губах соленый вкус ее слез и металлический привкус крови. Но ее не остановить. Истерика. Слезы лились ручьями, смешиваясь с кровью и грязью на ее лице. Она вцепилась в его куртку, словно боялась, что он исчезнет, что это мираж. София подошла к ним, ее взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по лицу Ханны, остановившись на глубокой, зияющей ране над правым глазом, из которой сочилась алая кровь, заливая ей половину лица.       — Ей нужна скорая. У нее может быть сотрясение, а от перегрузки она... — София не успела договорить. Ханна, обессиленная, измученная страхом, болью и адреналиновым откатом, ее глаза закатились, и она потеряла сознание в объятиях мужа, ее тело обмякло, став безжизненно тяжелым. Джон прижал ее еще крепче, его сердце разрывалось на части от ярости, страха и беспомощности. Война только началась, и она уже потребовала свою первую жертву.

***

Стекло треснуло, воздух наполнился запахом гари, металла и горькой пыли от сработавших подушек безопасности. Марго пришла в себя от резкой, пронзающей боли в боку — ремень безопасности впивался в кожу, а перед глазами плясали черные и красные точки. В ушах стоял оглушительный звон.       — Джон... — её голос был хриплым, едва слышным, горло пересохло. Он уже выбрался наружу через разбитое лобовое стекло, ударом ноги добивая треснутое стекло на ее стороне. Кровь текла по его виску из глубокой раны, но он, казалось, даже не замечал этого, его лицо было искажено одной мыслью.       — Беги за ней... тут рядом... — прошептала Марго, пытаясь отстегнуть ремень дрожащими, непослушными пальцами. Замок не поддавался. Джон обернулся, его глаза горели холодным, яростным огнем. Он видел, что она в сознании, но Ханна была в опасности. Выбор между двумя женщинами, разрывавший его на части, был написан на его лице.       — Иди за ней... — она толкнула его слабой рукой, давая ему разрешение, принимая его выбор. Он замер на долю секунды, его взгляд встретился с ее. В нем была благодарность, боль и обещание вернуться.       — Не умирай тут, поняла? — его голос был грубым, сиплым от дыма, но в нём дрожала неподдельная ярость и страх за нее. Марго слабо, с трудом кивнула. И тогда он рванул прочь, его фигура быстро скрылась в дыму и хаосе улицы. Оставшись одна, Марго закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание, отогнать накатывающую тошноту и боль.       — Лиан... — она кашлянула, чувствуя привкус крови на губах. — Ты... всё ещё на связи? В наушнике — только оглушительный шум и треск поврежденной схемы.       — Чёрт... Она с силой, рывком, дёрнула ремень — на этот раз замок с щелчком поддался, и она с облегчением выдохнула. Но двигаться было больно. Адская боль пронзала ребра при каждом вдохе. Нога ниже колена онемела. Ребра? Нога? Внутреннее кровотечение? Неважно. Ханна и Джон были где-то там. Они сражались. А она лежала здесь, в разбитой машине, беспомощная, как ребенок.       — Нет... — её пальцы с новой силой впились в руль, оставляя на нем кровавые отпечатки. — Нет, черт возьми. Она не могла просто ждать. Не могла быть слабой. Собрав всю свою волю в кулак, она, рыча от боли, стала выбираться через разбитое окно. Каждое движение отзывалось огненным импульсом в боку. Она выползла из машины, с трудом удержавшись на ногах, оперлась на покорёженный, дымящийся капот. Ее тело протестовало, умоляло остановиться. Где-то вдали уже слышались сирены скорой и полиции, сливаясь в один воющий хор. Но её взгляд, затуманенный болью, был прикован к зловещему силуэту здания Альянса, из которого валил черный дым.       — Держись, Ханна... — прошептала она, больше себе, чем кому-либо. Её ноги подкосились, но она, ухватившись за крыло, не упала. Шаг. Агония. Ещё шаг. Темные пятна поплыли перед глазами. Она тоже шла к ним. Потому что друзей не бросают. Даже если идти приходится через ад. Перед Марго, опиравшейся на покорёженный кузов машины, из клубов дыма и хаоса, словно демон, возникла Кристина. Её чёрный кожаный костюм был безупречен, будто она вышла с делового приёма, а не с поля боя. Ни одна прядь ее идеальной каре не выбилась из прически.       — Ой, посмотрите-ка, кого я вижу, — её голос был сладким, как яд, медленным и насмешливым. — Такая побитая и израненная. Платье испортила, кровью вся испачкалась. Несолидно, Маргоша. Очень несолидно для девушки с такими амбициями. Марго попыталась выпрямиться, оттолкнувшись от капота, но резкая боль в боку заставила её сжаться и чуть не лишила сознания. Она осознавала, что все это — часть чьей-то грандиозной задумки, ход в хорошо продуманной шахматной партии, где она была всего лишь пешкой.       — Кристина... Неужели в этом была вся твоя задумка? — выдохнула она, чувствуя, как по спине бегут мурашки от надвигающейся беды и беспомощности.       — Как знать. Как знать, — Кристина беззаботно махнула рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, и по этому жесту, будто по невидимой команде, из-за углов, из люков, из теней появились те самые «Псы» — солдаты в одинаковой матово-чёрной броне, с холодными, нечеловеческими глазами за забралами шлемов. Их движения были синхронными, механическими. — Псы, схватить.       — Сказано схватить живой, — Кристина повернулась к ближайшему солдату, и её губы растянулись в сладкой, жестокой улыбке, обнажая идеально ровные белые зубы. — Но раз уж она выглядит так... потрёпанно, то можете немного побить. Для порядка. Чтобы знала свое место. В этот миг с неба, словно падающая звезда, сотрясая воздух, рухнула тёмная фигура. Удар был такой силы, что асфальт под её ногами вздыбился, подняв в воздух облако пыли, щебня и обломков. Мощный выплеск биотики, фиолетовый и неистовый, как ударная волна, расшвырял ближайших солдат, как кегли, отбросив их против стен и машин с оглушительным грохотом. Чистой осталась лишь небольшая площадка в эпицентре, где теперь стояла она, окутанная энергетическим ореолом. Кристина даже не пошатнулась, продолжая стоять с самоуверенным видом, будто знала, что так и будет, будто наблюдала за интересным спектаклем.       — Та'Лана... — прошептала Марго, с трудом различая в пыли и энергетическом свечении тёмный, подтянутый силуэт азари.       — Лиан попросил о тебе позаботиться, — коротко, без лишних эмоций бросила Та'Лана, и биотический пузырь вокруг Марго снова вспыхнул, отсекая её от опасности, его мерцающая поверхность отдавала легким статическим электричеством. Та'Лана взмахнула руками, и из её ладоней вырвались сгустки чистой, сконцентрированной энергии, приняв форму длинных, свистящих, живых биотических кнутов фиолетового цвета. Они извивались в воздухе, оставляя за собой светящийся шлейф.       — Биотик, значит? Хе. — Кристина фыркнула, скрестив руки на груди, ее поза выражала полное пренебрежение. — Фас. Покажите азари, как мы играем с непрошеными гостями. Солдаты, не колеблясь, накинулись на азари — кто поодиночке, кто всем скопом. Но Та'Лана была неуловима. Она двигалась как тень, её биотические кнуты рассекали воздух с шипящим звуком, оставляя за собой фиолетовые шлейфы и запах озона. Каждый удар пригибал солдат к земле, ломая броню, как яичную скорлупу, но их было слишком много. Один из них, рискуя, сумел схватить её за запястье. В следующий миг фиолетовый кнут обвил его шею и резко дёрнул вниз. Хруст костей был оглушительно громким в уличной тишине, нарушаемой лишь сиренами. Её кнуты слились в смертоносный вихрь, отшвыривая очередного наёмника прямо в стену с такой силой, что кирпичная кладка треснула, и из трещины поползла сеть паутины. Но Кристина не выглядела обеспокоенной. Она сделала шаг вперёд, игнорируя битву, ее глаза были прикованы к Марго в биотическом пузыре.       — Знаешь, Марго, я всегда считала тебя слабой, — её голос был ядовито-спокойным, почти ласковым. — Но ты превзошла мои ожидания. Настолько глупо лезть в чужие игры... это талант. Почти искусство. Марго стиснула зубы, чувствуя, как гнев придаёт ей сил, прогоняя боль.       — Скучно, — вдруг протянула Кристина, проводя языком по острию одного из своих клыков. Она наблюдала, как Та'Лана расправляется с её людьми. — Твои трюки стары, как эта галактика. Пора показать что-то новенькое. И вдруг — раздался резкий, сухой, словно разряд статики, щелчок. Из её элегантных, тонких перчаток выскользнули тонкие, почти невидимые кнуты — но не биотические, а наэлектризованные, словно живые молнии, сплетенные из синего, ядовитого света. Они искрились, потрескивали, и воздух вокруг затрещал, наполняясь запахом озона и паленой плоти.       — Давай поиграем, азари. Покажу, что такое настоящее остроумие. Кристина рванула рукой, и её электрический кнут со свистом рассек воздух, целясь в Та'Лану. Та едва успела отбить удар своим биотическим кнутом. Фиолетовая и синяя энергии столкнулись с громким хлопком, и искры, словно рои разъяренных светляков, полетели во все стороны, обжигая кожу и оставляя черные подпалины на асфальте.       — Ого, горячая штучка, — проворчала Та'Лана, оскалившись, но в её глазах, горящих фиолетовым огнем, вспыхнул азарт охотника. — Но я предпочитаю, чтобы мои игрушки были... поинтереснее. Поживее.       — Ты даже не представляешь, насколько, — Кристина бросилась вперёд. Её движения были быстрыми, резкими, как у кошки, почти неестественными. Она не просто атаковала — она фехтовала, ее удары были точными и выверенными, заставляя Та'Лану отступать под градом электрических разрядов, которые оставляли на ее броне черные опалины. Внезапно Кристина сделала обманный выпад кнутом, а затем молниеносно рванулась вперёд, закрывая расстояние. Её свободная рука с выдвинутыми, блестящими, как полированная сталь, кошачьими когтями блеснула в тусклом, мерцающем свете уличных фонарей и пожаров. Резкая, жгучая боль пронзила щёку Та'Ланы. Она отшатнулась, по её сизой коже тонкой, темной струйкой потекла кровь — три аккуратных, параллельных царапины. Кристина отскочила назад, с наслаждением глядя на свою работу. Она медленно, с явным, почти сладострастным удовольствием, провела языком по когтю, собрала каплю крови азари и с наслаждением слизала её, причмокивая. Её глаза загорелись хищным, почти безумным блеском.       — Как вкусно... — её голос стал низким, хриплым, почти животным, в нем слышался голод. — А можно ещё... Хотя... — Она бросила взгляд на Марго, всё ещё запертую в дрожащем биотическом пузыре, и на окружающих солдат, которые начали оправляться от шока. — ...нет, десерт придётся отложить. Слишком уж много невоспитанной публики. Мешают интимной беседе. В этот момент один из солдат, воспользовавшись паузой, выстрелил из странного, похожего на арбалет устройства. Электрическая сеть, свистя и потрескивая, сгусток сжатой энергии, полетела в Та'Лану. Она не успела увернуться. Разряд оглушительной силы пронзил её тело, заставив содрогнуться и с криком, больше похожим на рык, рухнуть на колени. Биотические кнуты погасли, а защитный пузырь вокруг Марго дрогнул и исчез с тихим, жалобным шипением.       — Вот и всё, — Кристина улыбнулась, сверкая клыками, и медленно, неспешно пошла к Марго, которая теперь была абсолютно беззащитна, стоя на коленях у разбитой машины. — Кажется, я только что подала основное блюдо. Теперь ты моя, Маргоша. Полностью и безраздельно. Но внезапно... Грохот разорвал воздух, заглушая сирены. Из-за ближайшего поворота, визжа шинами и с выключенными фарами, вылетела машина — большой, бронированный внедорожник на полной скорости. Дверь распахнулась ещё до полной остановки. Из задней части машины появилась София, её лицо было хмурым и сосредоточенным, как у хирурга перед сложной операцией. Без лишних слов она подняла автомат, выпустив длинную очередь осветительных снарядов, которые ослепили солдат, а следом, одним точным движением, метнула в толпу дымовые гранаты. Улица в мгновение ока погрузилась в хаос ослепительного света, едкого дыма и оглушительной канонады.       — Залезайте, быстро! Пока не начался настоящий ад! — проревел Лиан, высунувшись из водительского окна. С окровавленным лицом и диким, неистовым взглядом он уже тянул ошеломлённую, почти безвольную Марго внутрь салона. Та'Лана, стиснув зубы от боли и ярости, каким-то чудом, собрав последние силы, рванулась к ним, по пути коротким, яростным биотическим импульсом, похожим на взрыв, отбросив последнего солдата, попытавшегося преградить ей путь, в стену с такой силой, что та задрожала. Кристина что-то крикнула, ее лицо исказила маска чистой, неконтролируемой ярости, но её голос потонул в реве двигателя, шипении дыма и треске автоматных очередей. Машина рванула с места, резко развернулась на почти сто восемьдесят градусов, снесла ограждение и помчалась прочь, оставляя за собой облако пыли, дыма, ярости и невысказанных угроз. Они были в безопасности. На мгновение. В салоне повисла тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием и тихим стоном Та'Ланы. Марго, всё ещё прижимая руку к ране, смотрела на азари, которая сидела, сжавшись от боли, по её коже ползли остаточные электрические разряды, оставляя маленькие ожоги.       — Спасибо... — наконец выдохнула Марго, ее голос был беззвучным шепотом. Та'Лана медленно, с трудом повернула к ней голову, её глаза всё ещё горели фиолетовым огнем, но теперь в них читалась усталость и боль.       — Не благодари, — прошипела она, с трудом выпрямляясь и касаясь пальцами кровоточащих царапин на щеке. — Еще не вечер. Внезапно она резко обернулась к Лиану, который смотрел на неё в зеркало заднего вида, его лицо было бледным и напряженным.       — И ты... — её голос стал тихим, низким и опасным, как шелест ядовитой змеи. — Ты знал, что у этой кошки такие острые когти? Лиан промолчал, лишь сильнее сжал руль, его взгляд говорил сам за себя. Марго посмотрела в боковое, треснувшее зеркало. Там, вдали, среди дыма и разрухи, Кристина всё ещё стояла посреди улицы. И улыбалась. Широко, неестественно, демонстративно. Словно только что начала самую интересную и кровавую часть своей игры.