Лицензия на доверие

Штаб-квартира Агентства по борьбе с биотерроризмом, Вашингтон, округ Колумбия. 22:47. Флуоресцентные лампы гудели над головой, заливая холодным, стерильным светом пустой кабинет. Леон Скотт Кеннеди стоял у окна, но смотрел не на огни города. Его взгляд был прикован к тонкой папке с грифом «Совершенно секретно», которую он вертел в пальцах. Крис ушел час назад, оставив после себя не только эту папку, но и тяжелое, гнетущее ощущение, что земля уходит из-под ног. Запах дешевого кофе смешивался с пылью архивных документов, которыми был завален весь кабинет. Леон потер переносицу. Амбрелла была уничтожена, но ее наследство до сих пор продолжало изводить мир. Теперь всё вышло на новый уровень. Была раскрыта целая сеть заговоров, которая тянулась из правительства. Но Леон никак не мог понять кто за всем этим стоит. Одно он знал точно - люди. Миллионы транзакций, бесконечные следы и сформировавшаяся гора трупов. Война изменилась. Раньше враг был очевиден: мутировавшая тварь, зараженный зомби, обезумевший фанатик в лабораторном халате. У врага были клыки и когти, и это, как ни странно, было проще. Теперь же враг носил дорогие костюмы, сидел в кожаных креслах и прятал свои клыки за лощеными улыбками и подписями на банковских переводах. Незнание изводило сильнее, чем самые страшные отродья. Он открыл папку. Внутри был единственный лист. Ни имени, ни фотографии. Только стандартный бланк ЦРУ с жирным грифом «000» в правом верхнем углу, координаты частного аэродрома в пригороде и время - 23:45. И короткая приписка от руки, сделанная Крисом, почерк был резким и уверенным: «Это наша последняя попытка разобраться во всём этом. Я договорился, тебя будут ждать. Не опаздывай. К.»   Леон хмыкнул, закрыл папку и сунул её во внутренний карман куртки. Никаких гарантий, что это не ловушка. Никаких данных о том, кто эти «Три Нуля» - аналитики, полевые агенты или кабинетные крысы. Только намек Криса, что эти люди - призраки даже для своих. Значит, придется импровизировать. Он взял со стола ключи от мотоцикла, проверил пистолет и вышел в ночь, оставив позади гудит ламп и запах выдохшегося кофе.   Леон глубоко устал. В нем намертво закрепилось это чувство. Он не знал куда заведет его эта история и какие ему уготованы испытания. Но Кеннеди знал точно, что у него нет права на ошибку, нет права на слабость и нет пути назад. Частный аэродром, 23:41.   Дождь начался внезапно, мелкой моросью оседая на кожаную куртку. Леон заглушил двигатель мотоцикла и опустил ногу на мокрый асфальт, оценивая обстановку. Пригородный аэродром был пуст. Дальний свет единственного прожектора выхватывал из темноты блестящую от дождя полосу взлетной полосы, силуэт небольшого бизнес-джета и её. Женщина стояла ровно, будто арматура, вбитая в бетон. Черный зонт, черное пальто, идеально уложенные серые волосы. Она курила и дым от её сигареты поднимался тонкой струйкой, мгновенно подхватываемый ветром. Никакой охраны на периметре не было, как и машин сопровождения. Только она и самолет. Это наталкивало Леона на мысли: либо о полном идиотизме, либо об абсолютной уверенности в собственной неуязвимости. Он больше склонялся ко второму.    Мужчина неторопливо слез с мотоцикла, не делая резких движений, и направился к ней. Его шаги были резвыми, но достаточно тихими. Подойдя на расстояние пары метров, он остановился, не вторгаясь в её личное пространство. Капли дождя уже достаточно намочили его волосы и куртку. Леон достал из внутреннего кармана папку с грифом «000» и молча протянул ей, давая понять, что он именно тот, кого она ждет. — Леон Кеннеди. У меня назначена встреча, - произнес Кеннеди ровным, лишенным всяких эмоций голосом. Его взгляд скользнул по её лицу, отмечая каждую деталь: цепкие холодные глаза, небольшую родинку на крыле носа, маленький шрам над бровью. Но ни на одной детали не задержался слишком долго своим изучающим взглядом. Он просто ждал дальнейших действий или слов этой женщины. — Элаира, - коротко ответила женщина и кивнула Леону, проигнорировав протянутую ей папку, — Прошу просить меня за излишнюю уединённость, однако, к нам не обращаются по пустякам. Вы должны понимать, что безопасность превыше всего. Я осведомлена о вашей проблеме. Сверху настойчиво попросили встретиться с вами. Вы знаете, чем мы занимаемся?    Леон чуть склонил голову набок. Он убрал папку обратно, внимательно слушая информацию. Элаира. Имя, конечно, ничего ему не говорило, но он и не ждал, что она представится полностью. Он был уверен, в их мире имена были лишь временными ярлыками. Кеннеди усмехнулся уголком губ, но улыбка вышла сухой и не радостной. — Предположу, что не спасением котят с деревьев, - ответил Леон с сарказмом, игнорируя капли дождя, стекающие за воротник, — Крис сказал, что вы - призраки. Агенты с лицензией на то, чего даже в официальных документах не существует. Если это так, то я догадываюсь, чем вы занимаетесь. Грязной работой, которую нельзя доверить никому другому.   Он выдержал паузу, глядя ей прямо в глаза. Они были холодными, цепкими, оценивающими. Она не была солдатом, не была полевым агентом в привычном ему понимании. Она была чем-то другим. Связной? Куратором? Но Леон решил не задавать лишних вопросов, не относящихся к делу. — Мне нужен не отчет о вашей деятельности, - продолжил мужчина, переходя к сути, — Мне нужен доступ к информации. К финансовым потокам, теневым счетам, цепочкам поставок. К тому, что связывает остатки Амбреллы с людьми в правительстве. Мой... привычный инструментарий, - он слегка похлопал по кобуре под курткой, — Здесь не поможет. Мне нужны ваши методы. Так что, да, я хочу знать, чем вы занимаетесь. Конкретно в контексте моей проблемы. А моя проблема глобальная. Губы Элаиры исказились в намеке на ухмылку. Женщина выдохнула сигаретный дым. — Вы правы, мистер Кеннеди, мы работаем в тени. Мы ответвление ЦРУ и при том совершенно секретное. Но я не могу вам предоставить все данные, сами понимаете, первой упадет моя голова и голова моих агентов.   Леон слегка прищурился. Дождь усилился, и капли теперь уже не моросили, а ритмично барабанили по натянутой ткани зонта Элаиры, создавая между ними звуковой барьер. Он понимал правила этой игры. Информация была валютой, и никто не раздавал её бесплатно. — Я и не прошу всю базу данных, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на растущее раздражение. Время поджимало. — Мне не нужны имена ваших агентов или методы вербовки. Мне нужна грязь. Финансовая грязь. Схема. Мне нужно знать, кто из конгрессменов, сенаторов или генералов держит акции в подставных фармацевтических компаниях, которые могут быть связаны с разработкой биооружия. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию, его голос понизился до доверительного, но твердого тона. — Послушайте, Элаира. Я не политик и не бюрократ. Я не собираюсь устраивать слушания в сенате или сливать это в прессу. Мне плевать на их политическую карьеру. Мне нужно вырезать опухоль. Но чтобы её вырезать, я должен сначала её найти. Вы даете мне нить, я за неё дергаю. Вы остаетесь в тени, ваши агенты - в безопасности. А когда всё закончится, можете сказать своему начальству, что это была просто дружеская консультация за чашкой кофе. Или, - он кивнул в сторону дымящейся сигареты, — За сигаретой.   Элаира стряхнула пепел с сигареты, в глазах читалось легкая усталость от этого разговора и от самого Леона. — Вы не поняли, о чем я говорю, мистер Кеннеди. Меня настойчиво попросили помочь вам. Иначе я бы не тратила свое время на этот разговор. И при всём уважении к вам, я не думаю, что вы способны самостоятельно «вырезать эту опухоль». Вы сами сказали, что ваш привычный метод работы здесь не работает. В Риме вас будет ожидать агент. Вся известная нам информация уже у него.   Леон моргнул, переваривая услышанное. Рим. Элаира не просила, она просто поставила его перед фактом. Значит, решение уже принято где-то там, наверху, куда даже он не имел доступа. И его роль в этом спектакле далеко не режиссер, а всего лишь приглашенный актер. — Рим, - повторил он следом, словно пробуя слово на вкус. — Значит, агент. Один из «Трех Нулей», я полагаю?   Мужчина отступил на шаг, давая понять, что принял правила игры. Скрестил руки на груди, оценивая женщину перед собой новым взглядом. Не просто связная, а куратор или что-то повыше. — Хорошо. Допустим. Меня не спрашивали, хочу ли я в Рим. Меня просто туда отправляют. И судя по вашему виду, билет уже куплен, и это даже не метафора, - он кивнул в сторону джета с выключенными огнями. — Детали. Когда я встречусь с вашим агентом и как я его узнаю? Или мне просто стоять у фонтана Треви с газетой в руках и надеяться на лучшее? В его голосе проскользнула легкая ирония, но взгляд оставался серьезным. Ситуация выходила из-под контроля, и Леону это совершенно не нравилось. Но выбора, похоже, не было. Ему его просто не оставили. Если эти «призраки» знали что-то, что могло помочь остановить заговор, он был готов сыграть по их правилам. По крайней мере, пока.    Элаира тем временем докурила и выкинула бычок на мокрый асфальт, ее лицо всё также не выдавало никаких эмоций, только глаза сверкнули каким-то недобрым азартом. — Вам куплен билет и оформлен номер в отеле на имя Ричард Сброус. Подробная информация по вылету уже у вас в телефоне. Удачи, мистер Кеннеди, – женщина сдержанно кивнула и закрыла зонтик, а после развернулась и двинулась в сторону джета.   Леон проводил её взглядом, не двигаясь с места. Дождь уже не моросил, а лил по-настоящему, холодными струями стекая по его лицу и пропитывая куртку. Он даже не морщился. Привыкший к грязи и смраду, дождь для него был детским лепетом. В голове крутилось имя - Ричард Сброус. Леон посчитал его глупым псевдонимом. Впрочем, какая разница. Он достал телефон. На нем действительно было новое сообщение, в котором были электронный билет и бронь в отеле «Palm Gallery» в тихом районе Рима, далеко от туристических троп. Вылет был назначен через четыре часа из соседнего международного аэропорта. Никакой дополнительной информации в этом сообщении Кеннеди не нашел. Ни имени агента, ни места встречи. Только билет и номер. Значит, подробности будут ждать его на месте. Или агент сам найдет его. Последний вариант нравился Леону меньше всего. Мужчина убрал телефон и бросил последний взгляд на джет. Элаира уже скрылась внутри, и трап медленно поднимался, отрезая её от внешнего мира. Двигатели загудели, разрывая шум ночного дождя. Леон развернулся и зашагал обратно к мотоциклу. Мокрая куртка неприятно холодила плечи. Рим. Новый город, новый агент, новая головная боль. Старые правила здесь не работали, а новые ему еще только предстояло выучить. Он завел двигатель и, не оглядываясь, выехал с территории аэродрома, направляясь в сторону дома, чтобы собрать вещи.