окраиной

1 //  оно гудит, когда возвращаешься по одноколейке между сырых полей. суки. чтоб вы сдохли. далеко еще гудит, нарастает. влад пересчитывает деньги находу – мало, мало – кроссы вязнут в глине, а ведь сказал им все: и что мертвая она, сказал, и где искать, хули еще надо. пахнет влажной землей и прелой болотной травой. влад думает, что могли бы и до дома подвезти. топать еще километр. до дома все полчаса, может и раньше заткнется. гудит – в небе и в голове. пятна от пальцев на купюрах остаются, влад прячет их в задний карман, руки помыть было негде, а питьевую тратить из бутылки зажмотил. питьевой бы не хватило: по локти в земле руки, спиртом пахнут, грязь на штанах и подошвах. …увага!              звучить                             повітряна                                              тривога… ну все, пизда. по третьему кругу пошла.  зябко в ветровке, начало октября, ветер широкий с поля под нее забирает, первые деревянные бараки на горизонте, влад поправляет рюкзак, где-то вдали горит, влад старается ровно шагать по серединке скульптурной колеи от гусениц, чтобы не влезть в жижу. вымотали всю душу. шесть часов по лесу, а толку нихуя. хватит на сыр и хлеб, бичпакет и гречу, ну, пиво, две пачки винстона, и можно молока пакет, порошка нет, а стирать надо прям все до трусов – отмыться. влад встал в шесть. а ночью знобило, с трудом задремал. влад устал. от обиды аж горло сжимает, подкатывает, влад сжимает зубы, сжимает кулаки, закатывает глаза, чтобы успокоить – ну разве, блять, ну разве, блять, он это заслужил. свинцовое небо домики одноэтажные подпирают вдалеке, и влад, по ощущениям, вместе с ними – тоже, облака тяжелые. по правую руку поля, по левую ебеня, в небе птичка – красиво. а що заслужив? – суки… на спину вам и на род ваш весь… по лисьим говнам меня таскать, а потом половину тока, от ведь сука… влад пинает железяку, торчащую из земли. в голове ни капли сочувствия – угарают. мертвая та лысая без нас не знайдуть почему, интересно, лысая. в ведении была красивая даже. искал ее по болоту, сквозь лес, земля не пускала, отвлекали ебанутые родственнички ее – неудивительно, что проебали девку и сами помрут от водки – нервничала собака ихняя, топко, мокро, запах ее – а не видать, не видать, заразу. когда влад добредает до поселка, тревогу все-таки выключают.  улицы пустые, разбитые окошки, а в одном – белая кружевная занавеска и герань – живая, цвести собирается.  натянуть капюшон – спрятать лицо. мимо школы своей, мимо закрытого дома культуры, мимо патруля, мимо бабки в пуховике на ночнушку, которая смотрит, рот беззубый приоткрыв, с крыльца. на подходе к магазину вдруг появляется связь, видимо, подрубили электричество – влад понимает это, потому что телефон в кармане вдруг настойчиво накидывает уведомления, сразу штук тридцать. дожидаясь у прилавка, пока толстая продавщица скидает в пакет его жалкий продуктовый набор и балтику, влад пролистывает сообщения быстренько. на сколотом экране – пиздец будет, если телефон совсем развалится, это смерть – кроме всякой ерунды, десять уведомлений за вчера-позавчера: «я подумал о том, что ты написал по поводу…» «все норм?» «тебя в сети просто нет давно» «влад, прости, я понимаю, что наверное не в свое дело лезу» «ты в порядке?» смайлик с беспокойными глазками. влад смеется, глядя в экран. надо же, блять, какой заботливый чел. – дякую. влад забирает пакет, печатает на ходу, толкая плечом дверь. «привет, илья. все ок с работой заебался чуток. как там фокусы?» ответ приходит раньше, чем влад успевает закурить у магазина. «загадай карту» влад улыбается, затягивается быстро – курить хотел еще с утра, не было – усталость в ногах и плечах уже ощущается приемлемой, выходит на минутку осеннее солнышко, кто-то с усилием открывает дверь в магазин, влад поднимает глаза. мама. карандаш на губах стерся, глаза мутные. она молчит, и влад тоже не здоровается.  «твоя карта пятерка червей» «не, лошара))) нижегородской области» дома, отмываясь под теплой водой без напора от налипшей смерти, влад пытается представить себе, где этот илья может быть сейчас: в питере своем, в зале ожидания в москве, или в гримерке на этой – блять, как ее, «карусели»? чи тобi не похуй влад смывает с бортика ванны мокрицу, намыливает голову, трет ногтями до жжения, нервно улыбается. после кидает одежду в машинку, но запустить не с чем – за стенкой соседи орут, срутся из-за ребенка – рубит поспать, но, разобрав из рюкзака иконы, свечи и бинты, влад открывает форточку, открывает балтику и чатик в вк. они познакомились месяц назад – они посрались в комментах. 2 // пролетел незаметно сентябрь. из индии вернулся в самом конце августа, свежий совсем, и так не хотелось снова – мотаться москва-питер — кто бы знал, а в индии море и полные глаза медовых таких расстояний. в дели к илье липли чумазые дети, руки у них будто в пепле, когда протягивают их за монеткой, и илья всегда давал – случайно подарил одну рабочую подменную – дети илью обнимали. на гоа шли в руки кошки, и так скучал по своей, просил из питера скинуть фотку. понял, как молод еще – в тридцать один – по сравнению с местными божествами. привез маме фрукты. «в среду корпоратив, в четверг свадьба, в пятницу смена на тв, прилечу вечером  сможем «фактор» записать в выходные? норм?» в спб дожди и чуть выше десяти на термометре, илья выкладывает бодренький постик о возвращении, обещает всем «фактор» на следующей неделе и долго выбирает фото, в холодильнике пусто, вещи остались в коридоре валяться, растерянным и чужим илья бродит по собственной квартире. можно поваляться под «футураму», кошка пришла и залезла под одеяло, теплит бок – можно уснуть пораньше. в последний день в индии сорвал магнолию – довез, вставив в нагрудный карман джинсовки – в аэропорту оборачивались и улыбались девочки – положил цветок на маленький самодельный алтарь дома. за последние годы приобрел платежеспособный вид – бессонные нью-йоркские ночи где-то далеко-далеко – мятный чай, а не жажда неутолимая всего подряд, но – эйфория бегуна – илья и сейчас не умеет притормозить. тяжелая голова с перелета проваливается в дрему на пятнадцатой минуте мультика, с мыслями бегущими о – о чем? – а просыпается илья среди ночи, как-то вдруг и – тревожное и колкое под ребрами. как если бы падал во сне и забыл, но тело помнит – еще помнит. как если бы что-то забыл или потерял. хотя – вроде бы – все в порядке, все хорошо. илья смотрит в потолок с долгим неясным страхом. не замечает, как засыпает снова. на утро забывается даже про это, кофе с молоком и надо бежать, вопросы рабочие, собрать программу, некогда подумать, затягивает, мешок иллюзий новых в голове – дома только к ночи, дома тишина, холодильник все еще гудит пустой.  тиона встречает ласковыми глазами, проводит по щиколотке хвостом. – привет, красота. надо будет помыть полы. надо выбрать рубашку на завтра. надо перестать кругами ходить и сесть. подумаешь, что нет ее. ладно. мог предположить.  вещи ильи она отправит из москвы в коробке. подумаешь, что она улетела одна, улетела раньше, а илья уехал пушкар, оттуда на гоа, илья вообще-то хотел свадьбу на океанском берегу, так бывает, надо просто заняться работой и – не думать, не думать. не думать. за поисками материала для нового «фактора» илья обнаруживает себя в третьем часу ночи, подпирающим коленом подбородок, за столом на кухне. где-то вообще не там, где искал видосы ментальных трюков с контролем чужого тела. ссылка за ссылкой,  одна рекомендация за другой,  форумы,  из комментариев еще куда-то на третью страницу, и вот –  древнее обсуждение какого-то полупустого странного паблика вк на тридцать человек – и илья смотрит это. глаза из-за линз воспаленные. илья моргает, трет сквозь веки. вообще-то страшные видео, всякие ужасы не смотрел по ночам даже подростком. страх темноты – подвижное воображение – и лучше не лезть туда, где холодок в животе зреет. на любительском видео – в какой-то хрущевке с желтыми обоями, плохое качество – сначала только выбритый затылок, черная рубашка в обтяжку. дрожит все – оператор смеется за кадром. потом девочка – кажется, старшеклассница – смотрит прямо в камеру, поправляет волосы. а парень – высокий, худой – стоит в кадре спиной, напротив нее, близко склоняется к ее уху. проводит ладонями по плечам бегло. говорит что-то ей быстрым шепотом. девочка – просто напряженная прежде – вдруг вздрагивает. закатывает глаза, запрокидывает голову. и смеется не своим голосом. пытается вырваться из рук – держат цепко пальцы за плечи – а она шипит что-то такое злое – «убью тебе, убью, зарiжу його»  с дикой улыбкой глядя на оператора, она смеется снова откуда-то из глубины живота, рвется, рвется. и снова лихорадочный быстрый шепот, и тогда она отталкивает парня в рубашке, падает на диван и начинает плакать. оператор отшатывается на два шага, смеется пьяно. кадр падает. но потом выхватывает девочку ближе – она поднимает глаза, вытирает лицо, потеряно улыбается – «было? я не помятаю ниче». и на последней секунде в видео – черные смеющиеся глаза, нервные пальцы на воротнике рубашки, парень обернулся:  «было, было, толя молодец».  смеется, как-то даже скоромно.  видео запускается сначала. илье становится дурно. записи года три, в описании: «подселение беса» илья сомневается: если это и ментальный фокус, гипноз, то – очень уж неприятный и – странный. илья думает: ребята просто разыгрывают пугалку в стиле жутких видео «все, кто видел это, сходили с ума». пролистывает комменты, и там совсем что-то непонятное. автор отвечает на чужие вопросы: «та че ей сделается, я ж забрал» «залетный дружбан, на погосте подцепил» «мелкий но злой шо пздц)» «могу ток если разозлит кто» «тут начитка. никаких ритуалов, эт ж изи» «дай бог не ебанется)))» его зовут влад – парня в черной рубашке. последний коммент от него – три года назад. переборов себя, илья пересматривает видео.  жутко это —  илья замечает, что закусил кожу на запястье. илья зачем-то смотрит еще трижды. останавливает на темных, сощурившихся в хитрой улыбке глазах. бред, конечно. но от них трудно почему-то оторваться. и в то же время – пробегает холодок по загривку, и как-то мерзенько, что ли, наверное, надо бы просто спать пойти. но, еще раз перечитав обсуждение, не очень надеясь на ответ – хотя аккаунт у этого влада не мертвый, пусть и пустой – илья печатает в комментариях, сам не зная зачем: «знаете, если вы занимаетесь парапсихологией, то работа очень крутая, браво! хотя пугать людей (и даже доводить до истерики) неэтично, имхо… случайно наткнулся на ваше видео, понимаю, прошло уже много времени, но может расскажете в личку, как это сделано? чисто профессиональный интерес :)» утром илья просыпается с какой-то тревогой, темными кругами под глазами, теона просит жрать настойчиво, а в вк уведомление о том, что ему – удивительно это – ответили: «с бесами работаю, чего тебе непонятно?)) парапсихология, блять, пиздец ахахах» илья долго смотрит на ответный комментарий, написанный в шесть утра. варит себе кофе. кофе сбегает. илья созванивается по мероприятию, подтверждает время, и отвечает, уже выходя из дома: «влад, зачем так грубо? я сам менталист и знаю эти трюки, почему бы не пояснить в лс? жадничаете? :)» «в лс не встретимся, дай бог на кладбище с мамкой твоей)))»  а вот это уже слишком – думает илья. он не первый год шоу ведет свое, и комментарием его трудно задеть, илья сам ответить умеет, не переходя на грубости, или посмеяться, заскринить и скинуть друзьям, но сейчас почему-то – черные глаза и «начинай полностью работать, начинай полностью творить» – илья ощущает укол тревоги, и думает об этом урывками – даже во время выступления – когда глотает лезвие. решает владу не отвечать. но – «влад, если бы то, о чем вы пишите, было правдой, наверное, вы не реагировали бы так остро?)» не выдерживает. влад молчит сутки. потом – внезапно и опять ранним утром – выкатывает такой поток мата, оскорблений, скобочек и подколов – что илья на этот раз действительно не отвечает. готовит реквизит к свадьбе, пишет сценарий для «фактора», чувствуя себя – неясно, над городом сумерки синие и что-то свербит, задело чем-то, но – сидя перед сном на кровати, илья выравнивает дыхание, дышит привычно под счет, перекидывает в пальцах монетку, заставляя ее исчезнуть и возникнуть вновь – все обязательно будет хорошо – хотя, разве – разве сейчас плохо?  илье не спится, холодно даже под одеялом – «ладно, отвечаю» это в личке – посреди ночи.  «призвал на водяру и сотку, подселил мелкого, покормил, потом забрал к себе обратно. баловался тогда))) говно, кст, а не магия – штучки твои на стене)) не лазь в чернуху, подохнешь))» и будто бы становится понятно почему сон не шел – или илья сам накручивает себя – вздрогнул даже от высвечивающихся уведомлений и долго смотрел в темноте на экран, не трогая. интересно, что такое чернуха. «а толик - это псевдоним ваш?» «какой толик?))))» илья пишет, сам догадываясь, что тут что-то другое – «вы там «толик молодец» говорите» – и ему не по себе. у влада на странице ни одной фотографии, ни одной записи, закрыты все подписки. влад печатает что-то долго и снова стирает, печатает и стирает, стирает, пока наконец не присылает краткое: «пиздеж))». «вы довольно талантливы, влад если это действительно гипноз, а не постановка :)» «хули те надо, не пойму? я ведь и проклясть могу» а илья вспомнит  этот момент – потом. с уколом странным и легким в центр груди. уколом, стекшим холодно в живот – когда увидит его, выходящего из грязных дверей, после всех тамбуров, трапов, перронов и долгих дорог, среди людей, среди пустых глаз, встречающих и провожающих – в тонкой осенней куртке в начале декабря. увидит его – такого встревоженного, нервного, с обожженными ветром щеками – когда влад приедет –  приедет к нему.  потому что хотел тогда закрыть диалог. и не продолжать, не докапываться до странного, едкого, незнакомого – влада – потому что разговор был странный и, кажется, зашел в тупик. илья не любит, когда ругаются матом. илья, может, хотел бы не знать, что такое чернуха. но – он спросил у него. потому что илья ведь тоже – глотает бритвы и рыболовные крючки, блесна трогает щекотно язык и небо – и – иногда – трогает что-то в этот момент по-хозяйски затылок, и сердце чаще бьется, или это только кажется. кажется. они переписывались всю ночь, эту и следующую, а потом влад пропал на неделю. 3 // «там мальчик слева смотрит на тебя так грустненько))  типо «пиздец, дамблдор, ты меня наебал, это походу не хогвартс»))))» с того момента, как врубили связь и даже глушить вроде перестали на время – спокойное небо – все опасливо выползают из укромных мест на улицы.  влад первым делом добредает до погоста, старательно обходя патрули, чтобы набрать земли. скоро идти в поиск. уже знает – там мертвый и без лица, снесло выстрелом.  а сегодня девочка должна прийти, посмотреть мужа ей надо – где-то в непрочном мутно-зеленом среди долгого леса бредет он – живой. влад посмотрел «школу волшебства».  угорал аж до боли в животе, и как не подразнить илью – он так теряется каждый раз, не умеет ответить на подколы, такой серьезный. влад уже хорошо его изучил. болтушка та еще. влад жарит картошку.  вдруг всплывает ярко: длинные пальцы – тасуют и вытягивают – и сиреневый пиджак. влад невесело смеется. переписываются ночами. днем влад накидывает илье смешных картиночек.  что ж за хуйня-то, господи храни. илья даже не знает: где влад – в какой топи – и что на кухне треснуло оконное стекло. «ты из украины? скажешь, откуда именно? я был в киеве два года назад» в киеве. влад в киеве вообще никогда не был. у пгт с городом сообщения нет уже две недели. светлый наивняк, смешная хуйня. поднимает настроение. влад улыбается, печатая – уходя от ответов. в бесов илья не верит. «это всего лишь совпадения» «человека можно убедить в чем угодно» «ну это недоказуемо же» они много спорят. как начали, так и не смогли остановиться. влад пролистал все-все его фотки, хотел поглядеть в него, и ниче не понял, что же цепануло именно, кроме того, что ему пиздец как смешно с болтовни пустой в постах и селфи ильи обработанных фильтрами, как у девочек –  у ильи охуительно чистые и нежные руки. с ровными округлыми ногтями, бережные и точные в прикосновениях. такими руками работают. но илье он этого не говорит. що за iлля нам не потрібний iлля влад закидывает по-быстрому в пустой желудок картошку пересоленную, пролистывает ленту, илья пока в оффлайне, но через пять минут уже нет. «че делаешь» илья не отвечает – минут двадцать. влад раскладывает зеркало,  раскладывает саван, зажигает свечи, и опускается на колени, чтобы настроиться на поиск. почему-то нервничает.  льет на руки водку, обтирает шею и лицо, заглядывает. не выходит сразу — сосредоточиться не выходит. «мне нравится с тобой общаться, влад, не пропадай, пожалуйста» – последнее вчера. не сейчас. влад мотает башкой, зовет. – начинай работать, выходи, говорю, сюда, ко мне выходи, начинай полностью творить, против разума открывай… но отворачиваются, прячутся. чего вдруг. влад зовет еще. и тогда в ответ орут визгливо, страшно. паскуда тварина людська сам давай сам давай сам давай iлля iлля iлля такая в голове муть, обиделись что ли, хуйня какая-то, а телефон забыл выключить, блять, что ж такое – вибрирует в кармане. и одной посторонней мысли – он ответил – хватает, чтобы в тот же миг сжали за горло цепко и страшно, и –  влад давится воздухом, или кадыком своим. царапает горло, царапает свое лицо, пытаясь скинуть наваждение, которое утягивает в мутную воду знакомую, могильную топь, влад отползает от зеркала. може даремно з петлі зняли може даремно може даремно назад хочеш хочеш хочеш? iлля iлля iлля отпускает так же резко. влад хватает ртом воздух,  ложится на пол. а хохот истерический, оглушающий просто.  и вдруг в голове совершенно ясно и холодно влад слышит: ну подивися що там кажи нам влад пытается отдышаться. кружится голова, влад кашляет, пялится в потолок. кажи нам кажи влад боится ослушаться. илья фотку прислал. распахнутые глаза, мягкая улыбка, небрежная челка – лезвие, зажатое в зубах. работает, видимо. у влада холодок по позвонкам – они тоже смотрят сквозь него на илью, внимательно, и ничего не сделаешь с этим, ничего – им нравится. влад глотает водку из горла прямо. «смотри там не порежься))» уже спустя время, успокоившись, сторговавшись – даже с девчонкой работу отвел, и сделал черное на ее мужа, как просила, хотя и знал, что гадость, не заслужил он. потом поспал пару часов – влад одевается, собирает рабочие вещи в сумку – хер знает, что может понадобиться – и перед самым выходом из дома он тоже фоточку кидает илье.  странно делать это. не было дела никому так долго – как у него дела. никто не кидал владу фотки. никто не спорил с ним, никто не спрашивал, где он. владу двадцать лет. и он себя ненавидит до рвоты. не то чтобы прям супер вышло – влад смотрит в сторону, касаясь пальцами подбородка и губ – чтобы лицо перекрыть – на запястье пожелтевший бинт тугим узлом, татушку на шее видно хорошо. «влад, зачем ты отворачиваешься? у тебя глаза удивительные ведь вообще) а что за тряпка на руке?» соболь, в котором влада везут на поиск, трясет по ухабам, поплыла колея. «от покойничка привет» «что?..» влад улыбается, не отвечает. позже, позже, теперь все позже. – водку принесли? …но когда бредет прямой дорогой через длинный темный пролесок, по нетвердой земле, ужалив щиколотки крапивой, не помня себя и чем он был еще час назад – чутье тащит и тащит вперед – а следом бредут серые женщины, испуганные, ведь влад сказал им уже, сказал что видел, каким видел его, мужа и брата, но как зовут его забыл – кричит птица, изморозь на ветвях и листьях, где ты, где – – правильно йдемо, влад?.. – я вам шо сказал? ждите. влад останавливается – ускользает след – начитывает в полголоса: покажи, покажи, покажи. влад храбрый. влад знает, что делает. – ты его называла… как-то странно. касатик, шо ли? влад знает, что делает, но – большой и жуткий лес кругом, сырые звуки шагов, смерть зарыта рядом совсем, где, покажи, покажи… но вместо окровавленного незнакомого лица, сбитых рук, ужаса в чужих глазах неотвратимого, пьяного злого смеха, дикого безбожного веселья этого зверья, сухого запаха пороха –  хохотнули в ответ и показали, черти – вместо этого всего: тепло. в маленькой комнате с закрытыми глазами, глубокое дыхание в живот, руки на коленях, а в голове у ильи петля мантры, и влад ее слышит, его аура утягивает, потому что илья на краю сознания думает о нем прямо в этот момент, мимо мантры, и рядом с ним тепло, как в сон проваливаешься – илья медитирует перед выходом в кадр.  илья о нем думает. он хороший такой. – да блять, отвяжись. так би й дихав він, так би дихав під тобою, хочеш йому зіб'ємо, хочешь хочешь хочешь? усилием воли, влад возвращается к работе: тут он шел, вели его, матерились, пьяные, холодный тычок автоматом в спину, запнулся, упал. и били ногами, и запинали его туда, вниз. iлля iлля iлля  влад, выругавшись, топает за ними через кусты – обломаны ветки – к спуску в заросший овраг. останавливается опять. а iллі з дівкою буде ввечері  світленька хочеш подивитися хочеш хочеш влад не хочет. а серые женщины с ужасом глядят в овраг, одна начинает реветь, и бесит это аж до головной боли, предупредил ведь, обещали ведь: – тихо, сказал вам. – это здеся?.. – деньги. женщина взвывает, зажимая себе рот. влад хмурится. не любит чужие слезы. так еще и эти твари не успокоятся. – деньги сначала, потом покажу. влад мерзнет. неловко – так говорить с ними – тупит глаза, но столько раз уже влада кидали, и деньги нужны, денег просто нет. вторая женщина сует владу бумажки в руки. и влад спускается в овраг. странно потом слышать, как та, что выла всю дорогу, говорит ему в тишине обратного пути в поселок:  «дякую, влад». вечером влад запивает беленькую морсом – кисло. вечером дома тихо. в небе далеко-далеко гремит. тяжелая, черная, как мазут, усталость стекает по плечам вниз. отчего-то – как в детстве перед сном – жжет стыдно под веками. густое презрение к себе – ко всем – влад совсем один, и голоса в голове подтверждают каждое злое, каждое черное слово, которое он думает о себе, хладнокровно, как о ком-то совершенно чужом. «хэй, как ты?» да еб твою мать, у тебя же вроде свидание, илюша. чего ему надо. «привет  норм мне сегодня на двери хаты нацарапали «сдохни тварь»))))» «влад, ты шутишь??» «да не)) как там аня? или поля? светленькая, с татушкой, где у меня» «откуда ты знаешь?» «влад» влад открывает форточку, присаживается под нее покурить, и сквозняк холодит шею. илья печатает, долго думает. «вечер не удался. она уехала домой меньше, чем через час» «ну кншн, ты ж кого угодно болтовней заебешь))» он молчит долго – влад успевает докурить, но так и сидит под открытым окном. «влад, ты точно в порядке?» влад смеется в пустой квартире. добредает до дивана, который так с утра и не заправил, свет прокатывается по комнате – мимо дома проезжает машина, днищем гремя по земле. «может ты хочешь поговорить? может, я позвоню тебе? я хотел бы поболтать с тобой немного, если честно если ты не против)» влад не знает, что ему ответить. поболтать. надо же, вот так теперь, то бишь. но от улыбки аж лицо трещит. скажи йому скажи скажи скажи подивитися хочемо хочемо и влад соглашается. они обмениваются контактами, и беспокойство – смутная такая ерунда – заставляет влада даже глянуть раз в ожидании в зеркало – нормально ли он выглядит. влад выглядит заебано. ожидание кажется долгим. влад успевает проклясть и илью, и себя – за то, что согласился – и угарнуть над всем этим, пока не – пока илья действительно не звонит. так странно видеть его. странно. незрозуміло. влад не торопится видео включать. он редко говорит по видеосвязи. влад не любит показывать лицо. илья на экране такой – блять – такой же, как на фотках, только чуть лохматый, чуть уставший, напряженный. – влад?.. влад наслаждается молча еще немного его растерянностью прежде, чем подрубить хуевую свою вебку. – какую-то секунду я подумал, шо это наебка и щас мне какой-нибудь дед позвонит. – я не… – не трусись. привет, илья. илья улыбается – и долго глядит. – привет, влад. он, похоже, не знает, о чем говорить – и так много хочет спросить – растерялся. влад выжидает с усмешкой, откидывается поудобнее. илья выбирает самое пиздатое начало из возможных: – я хотел… тебе правда… написали тебе на двери?.. – кажи кошку сначала. знакомиться хочу. илья удивленно смеется. – сейчас, подожди. он исчезает из кадра, чтобы поймать теону – «иди ко мне, красота» – и влад успевает рассмотреть его кухню. уютно, чисто, господь, какая же другая жизнь у него там, какое же все – мелькает русый затылок, и илья появляется снова с кошкой на руках. – вот. – мелкая така. клево. – теона, смотри – это влад… влад хитрый и страшный бес, – переходя на смеющийся шепот, илья на него смотрит, когда говорит это.   – влад не страшный. – влад думает, что он страшный. влад расплывается в улыбке, трогает подбородок, мотает головой. – вы не правы во всю. внимательные ореховые глаза на экране. ах, так это уловки были его. – кто – мы? – все вы. друзья ток правы. – тебе угрожает кто-то, влад? у тебя долги или что-то такое? влад улыбается, обратно молчит. о да, долги у него неоплатные. – у тебя завтра: платье белое. злая такая сука. – что? – вот так показывает… злая сука, недовольная, злиться будешь на нее. редко злишься, а завтра будешь. сидеть вот так будешь. – ты не ответил. – шо, правильно говорю же? – я работаю завтра на свадьбе, да. но я не знаю… – дыши, как умеешь, и не ведися. не стоит того. рубашка красивая у тебя, ее надень, какую сначала хотел. илья приоткрывает рот. закрывает. кошка сбегает с рук его. илья улыбается маленькой такой улыбкой, качает головой, отпивает чай. – в левой монетка. ну кажи, раз хотел. и вот тогда он вздрагивает, и взгляд удивленный, вот теперь поймал его – не сразу, недоверчиво – но илья протягивает к камере левую ладонь сжатую, и мелькает между пальцев монетка.  прячет. – с таким зрителем, я даже не знаю… – ну кажи уже, не выебывайся, – владу смешно и легко, а в голове так тихо в этот момент. увлеклись тоже, любуются. – покажу, если расскажешь где ты и чем занимаешься. – не расскажу. другое могу. кажи. илья выжидает, поджав губы. а за окнам во дворе вдруг крики дикие и хриплые такие мужские голоса, железные тяжелые звуки. – это что? это у тебя?.. – подростки бухают. ну? как приосанивается он – рабочей стороной оборачиваясь – любо дорого смотреть. и влад думает: откуда ж ты взялся, тебя не должно быть. – одна кофта. одна монетка. илья пропускает руку с монетой под ткань, показывает – что точно она под домашней толстовкой его, у голой кожи рядом с сердцем – а потом монетка проходит через ткань, возвращаясь в открытую ладонь, словно прожгла насквозь. кофта без дырочки, но – – хуйня. ты ее в ладонь уронил и тканью обернул. илья разводит руки в стороны – пустые – насмешливо, а потом открывает рот. монетка на языке. влад смеется. за окном кого-то, кажется, пиздят. влад глядит на него – окошко в другой мир, зачем илья позвонил. зачем ему. зачем, зачем: его упорное любопытство ребенка так очевидно, что влад, после пятнадцати минут пустого трепа, сдает на маленький шажок свою оборону. – я работаю с людьми. помогаю. кажу как тебе, разное. этого хватит? – нет. не хватит. улыбка нервная. илье абсолютно точно не нужно знать – больше. – я хочу знать… хоть что-нибудь. раз уж мы… общаемся? влад кашляет, отрубает камеру. идет курить. включает ее снова, уже сидя в полумраке облупленной своей крошечной кухни, и он очень надеется, что илья не заметит таракана, бегущего по желтым обоям. говорит мимо вебки, в сторону. – ну смотри. ты вот зачем штучки свои творишь? удивить кого хочешь? на тебя шоб глядели?  – я… – это да, это гордыня, нормально. но ты другое тож хочешь. я тебе зачем нужон?  – мне просто… – не нужон. а потому што интересно. тебе говоришь: «не лазь, подохнешь», ты боишься, а лезешь. внутри просыпается шо-то, башку подымает и говорит тебе: «сходи погляди, шо там». любишь людей. за шо их любить? за шо? люди злые, люди глупые. а ты ласковый. ну и дурак. убьешься, илья, убьешься, говорю тебе.  – ты запугиваешь сейчас. – а тот, кого вспоминаешь, вроде меня был. скучаешь, как трогал тебя. у илья вздрагивает рука, которой он касался задумчиво ободка чашки, пока влад говорил. илья поднимает глаза. и ничего не отвечает. влад смеется, зная – он больше ему не напишет, и это очень даже для ильи хорошо. 4 // а на следующий день, в который нет клиентов, нет ни сил, ни настроения, день, который влад упорно старается проспать, пропустить, потому что только во сне они не доводят его шепотами и криками – iлля iлля iлля – влад под вечер распахивает глаза, щекой вжимаясь в подушку, натягивая на себя шерстяной плед до самых глаз: в белой распахнутой рубашке, убранными назад волосами, илья плавной кошкой движется среди завороженных людей – «когда я скажу раз, два, три…» – щелкает пальцами, берет за руку девушку, и она под гипнозом идет за ним, и на глазах у пьяных гостей, под жадными взглядами, по еще одному щелчку она плавно так оседает в руки к нему – и илья подхватывает, продолжая говорить что-то в зал – еще одно движение и девушка поднимается, приходит в сознание, следуя за его рукой, тянет ее, как за магнитом, и у него такая улыбка, сияющие глаза, что –  тихо скуля на выдохе, влад перекатывается на спину, дотягивается до стула, дрожащими пальцами втягивая из джинс ремень. пока видит – так свежо и ярко – он торопливо затягивает ремень себе на шее, другой рукой забираясь под белье, сжимая до боли, представляя – невозможное: как трогал бы его под этой рубашкой. едва ощутимо. и кусал бы ароматный его, болтливый рот, только чтобы он заткнулся. как усадил бы сверху, крепко держа за талию, а полы рубашки касались бы предплечий влада, и илья был бы мокрый весь, и глядел, глядел, не моргая, не смыкая губ, открытый весь, весь, весь в руках у него, потерянный, горячий, громкий, стеснялся бы, дышал, двигался, двигался бы так торопливо – илья. влад затягивает ремень, чувствуя вес тела ильи на себе, не хватает воздуха и все становится острее, голоса в голове восторженно визжат так, пиздец всему просто – «хороший, славный мой, тише…» влад кончает беззвучно, когда отпускает ремень. влад задыхается,  а поселок его бомбят.