Наследница

      Дубовая дверь захлопнулась за ними, мгновенно отрезав плотный рокот басов клуба. Драко не отпускал руку. Он прислонился спиной к закрытой створке, тяжело и рвано дыша, и зажмурился от резкой вспышки боли в сломанных рёбрах. На белоснежной ткани в районе бока снова начало расплываться небольшое багровое пятно — один из свежих порезов открылся от его резких движений.       Гермиона не стала вырывать ладонь. Она мягко сделала шаг к нему, заставляя его разомкнуть веки. — Пойдём в спальню, Драко, — тихо, но непреклонно произнесла она. — Тебе нужно лечь, пока ты снова не рухнул мне под ноги. И на этот раз мы действительно поговорим. Нормально.       Драко кивнул, подчиняясь её напору. Они медленно дошли до спальни. Он тяжело опустился на матрас, со стоном откидывая голову на подушки и упираясь здоровой ладонью в многострадальный бок. Гермиона присела на самый край постели прямо напротив него. — Знаешь, что Тео говорил мне там? — тихо спросил он, буравя её серым взглядом. — Что я трусливый девственник в душе, и что прямо сейчас мою женщину лапает какой-то симпатичный парень с огромным эго! Он пригрозил мне, что если я не признаюсь в своих чувствах самому себе, то он зажмёт тебя в углу в ближайшие десять минут и порвёт этот слизеринский вызов в клочья. Зачем ты пошла в клуб, Грейнджер? — Затем, Драко, что ты слишком долго бегаешь от очевидных вещей, — тихо произнесла она, подаваясь вперёд. — Потому что если тебе для признания собственных чувств необходимы угрозы Нотта и чужие руки на моей спине — значит, ты действительно трус. Гермиона перехватила его тяжёлый взор, заставляя его слушать. — Я пошла туда, чтобы заставить тебя очнуться. Смыть этот уродливый похмельный бред и посмотреть реальности в лицо. Ты можешь сколько угодно ломать рёбра на аренах и прятаться в VIP-ложах, но я не уйду. Наш союз — это не «меньшее из двух зол». Для меня это другое, теперь совершенно другое. Драко, мы не марионетки в планах твоего отца. Этот брак не капкан — это наш единственный способ спасти тех, кого мы любим. Мы разделим эту проблему пополам и пройдём её до конца.       Но пока Гермиона говорила, сжимая пальцами ткань изумрудного шёлка, Драко не отрывал от неё пристального взгляда. Осознание прошибло его резкой, ослепляющей вспышкой.       Малфой медленно подался вперёд, сокращая расстояние между ними до опасного минимума, так что её дыхание обожгло его бледную кожу. Он осторожно перехватил её ладонь, и его пальцы судорожно сжались, лишая её возможности отстраниться. — Не лги мне, Гермиона, — леденящим шёпотом процедил он, в упор заглядывая в её карие глаза, в которых на долю секунды промелькнул испуг. — Твои родители заперты, и Обет Люциуса душит мою мать — это факт. Но ты пошла на этот танцпол, ты укротила свои чёртовы кудри и надела это изумрудное безумие не ради договора. И не ради спасения замка Висдом.       Драко судорожно сглотнул, и в его хриплом голосе впервые прорезалась обнажённая, изломанная нежность, смешанная с глухим потрясением: — Ответь мне честно, прямо сейчас, когда масок больше нет. Ты ведь сделала всё это не ради родителей, верно? Чего ты на самом деле хочешь от меня, Гермиона? Что ты ко мне чувствуешь?       Она замерла, чувствуя, как от звуков собственного имени, сорвавшегося с его губ, по телу пронеслась острая, лихорадочная волна. Пальцы Драко, сжимавшие её ладонь, казались обжигающе горячими, а его серые зрачки, находившиеся в считаных сантиметрах от её лица, не оставляли путей для отступления. — А если и так, Драко? — прерывистым, но отчаянно смелым шёпотом ответила она, упрямо не отводя взгляда и вынуждая его ловить каждое её слово. — Если я действительно пошла в этот чёртов клуб, надела это платье и поцеловала тебя не ради контракта?       Гермиона судорожно сглотнула, и ткань на её груди натянулась от участившегося пульса. Её свободная рука медленно поднялась, и она осторожно, едва прикоснувшись, провела кончиками пальцев по его острой скуле, прямо у края свежего пореза. — Я не умею оставлять людей умирать, Драко, — тихо произнесла она, и её карие глаза полыхнули чистым огнём. — Но тебя я вытаскивала из этой петли не из жалости. И не ради спасения Эдварда и Роуз. Ты нужен мне. Сам по себе. Изломанный, невыносимый, эгоистичный, со своими шрамами, Обетом и этой Меткой на предплечье. Я не хочу, чтобы ты уничтожал себя на рингах ради искупления вины. Я хочу, чтобы ты жил. И я хочу пройти этот ад вместе с тобой, потому что ты стал для меня... чем-то совершенно другим.       Она замолчала, позволяя этой оглушительной правде окончательно рухнуть между ними на шёлковые простыни постели. — Теперь ты доволен, дорогой МУЖ? — её губы тронула слабая, дерзкая улыбка, хотя в глубине взора всё ещё дрожал беззащитный испуг от собственного откровения. — Масок действительно больше нет. — Сумасшедшая... — хрипло выдохнул Драко, и его пальцы ослабили хватку, плавно перемещаясь выше. — Моя невыносимая, гриффиндорская ведьма. Твой комплекс спасительницы когда-нибудь нас погубит... но Мерлин, как же я рад, что ты оказалась настолько упрямой. Ты действительно нужна мне, Гермиона. Я жить не мог, думая, что стану причиной твоего несчастья. Но раз уж ты сама шагнула в этот ад... я сделаю всё, чтобы ты никогда об этом не пожалела.       Не давая ей вставить ни слова, Драко подался вперёд и поцеловал её. В этом прикосновении больше не осталось пьяного безумия или агрессии — только чистое, глубокое и трепетное принятие их общей судьбы. Он целовал её медленно, жадно, смакуя вкус тёмной помады и деля одно прерывистое дыхание на двоих, пока его ладони бережно зарывались в тугую косу на затылке.       Когда они наконец отстранились друг от друга, Драко по-прежнему прижимал её к израненной груди, бережно поглаживая ткань изумрудного платья на её талии. — А теперь, ЖЕНА, — его губы тронула слабая, но на удивление тёплая улыбка, в которой впервые промелькнул прежний хогвартский блеск. — Расскажи мне, что за аврорский цирк устроил Поттер, припёршись спасать меня? Гермиона дерзко, торжествующе улыбнулась ему в ответ. — Ночью, пока ты калечил себя в доках, сюда приходил Гарри. Поттер в деле. Аврорат официально готовит штурм Мэнора, чтобы изолировать твоего отца и вывезти Нарциссу под защиту. Мы спасем твою мать, Драко. Малфой внимательно всмотрелся в её решительное лицо, и его пальцы сильнее сжали ткань шёлка на её талии. В глазах впервые за долгое время зажёгся опасный, азартный блеск истинного слизеринца. — У меня теперь есть ты и, возможно, мы устроим настоящий спектакль, если ты доверишься мне, — тихо, но с нарастающей уверенностью произнёс он, ловя её дыхание. — Но сначала давай отдохнём и восстановим силы.       В эту ночь они больше не произнесли ни слова, проваливаясь в глубокий, спасительный сон прямо в объятиях друг друга.       Следующим утром плотные портьеры не смогли сдержать яркое солнце. Спальня лофта была буквально залита мягким, золотистым светом. Драко смотрел на Гермиону, прижимая её к себе как самое дорогое сокровище, и панически боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Когда она медленно открыла глаза, он нежно поцеловал в висок. — Доброе утро, жена. — Блядь, да потрахайтесь вы уже, больно смотреть на эти искры, которые вы так упорно игнорируете! — раздался громогласный голос из дверного проёма. — Тео! — в один голос рявкнули Малфой и Гермиона. — Что «Тео»?! — Нотт вальяжно прошёл вглубь спальни, даже не думая извиняться за вторжение. — Я, по-вашему, для чего вас сюда отправил? Изображать 90-летнюю супружескую пару? Я как будто читаю хреновый дарк-роман, где на одной странице они страстно целовались, он жадно сжимал её бёдра в своих руках, его член стал размером с ногу, а потом сразу солнышко, утро и птички, блядь, поют! Какого чёрта эта сексуальная зелёная бомба всё ещё целая?! Золотце, Малфой сейчас так усердно дышит тебе в шею, что я слышу свист его стояка прямо отсюда! А вы лежите в обнимку, как первокурсники, которые не знают, что делать.       Гермиона вспыхнула до корней волос. Не в силах вынести этот запредельно пошлый разбор её наряда и физиологии Малфоя, она судорожно рванула на себя край ткани с головой скрылась под тяжёлым одеялом, мечтая провалиться сквозь паркет лофта. Драко от этого зрелища окончательно потерял терпение. Забыв про сломанные рёбра, он резко сел на постели. Его глаза полыхнули леденящей, убийственной яростью. — Нотт, ты совсем страх потерял?! — рявкнул Драко, и его сорванный голос зазвенел от бешеного напряжения. — Какого хера ты вообще делаешь в моей спальне с самого утра? Напомни мне, ради чего я дал тебе запасные ключи от этой квартиры? Ты вваливаешься сюда без стука, указываешь что нам делать и комментируешь, во что одета моя жена! Пошёл вон, пока я не вспомнил, как дрался вчера ночью!       Теодор даже не шелохнулся. Он лишь лениво перекинул связку ключей из руки в руку, издевательски выгнув бровь, и окинул Драко самым снисходительным взором, на который был способен. — Во-первых, уже одиннадцать дня, мой целомудренный Ромео, — вальяжно парировал Тео, кивая на залитое солнцем панорамное окно. — А во-вторых, вчера ночью тебя, как тряпку, тащили сюда, пока я вытирал слёзы твоей жены. Я пришёл сказать, что Поттер ждёт вас внизу, у барной стойки «Oblivion». У него готовы оперативные карты Мэнора. Пора собираться на войну с твоим папашей.