Наследница

      Гул заброшенного дока на окраине Лондона оглушал, но Драко его почти не слышал. В ушах, заглушая крики пьяной толпы и тяжелые басы, монотонно, словно в зацикленном омуте памяти звучало одно единственное слово:

«Лгунья»

      Новый удар пришелся наотмашь, прямо в челюсть. В голове взорвалась багровая пелена, рот мгновенно наполнился солоноватым, металлическим вкусом крови. Малфой покачнулся, его ботинки скользнули по грязному, залитому потом и пивом дощатому рингу, но он упрямо удержался на ногах. Опустив руки, он даже не попытался выставить блок. — Ну же, ублюдок, бей! — хрипло, выплевывая кровь на доски, прорычал он в лицо своему противнику — огромному, татуированному маглу, который уже смотрел на бледного, изможденного аристократа с явным недоумением.       К его радости, соперник не заставил себя долго ждать. Короткий, страшный замах — и тяжелый кулак с силой врезался Драко в правое ребро. Раздался глухой, зловещий хруст. Малфой со стоном рухнул на колени, хватаясь за бок. Дыхание мгновенно перехватило, легкие обожгло огнем, а перед глазами всё поплыло.

«...отец этого ребенка должен быть отмечен клеймом Тёмного лорда...» — звенящий, прерывистый шепот Грейнджер безжалостно резал его сознание.

      Его тошнило от этой правды. Ему хотелось вырвать, с мясом выжечь это клеймо со своего предплечья. Она ведь целовала его. Мерлин, эта чистая, правильная гриффиндорская святая прижалась губами к символу его вечного позора. А он, как последний кретин, поверил в её нежность. Поверил, что нужен ей. Что его джемпер на её плечах, её дрожащие пальцы на его шрамах и этот сокрушительный поцелуй у кухонного островка были искренними. А это был лишь расчет. Идеальный, холодный план. Ей просто нужен был Пожиратель смерти для размножения. Родовая магия Волан-де-Морта требовала его уродливое клеймо, чтобы спасти её драгоценных родителей из замка Висдом.       Драко глухо дышал, упираясь дрожащими ладонями в грязные доски. Боль в ребре была невыносимой, ядовитой, и именно она сейчас спасала его. Пока кости трещали, а кожа разрывалась от ударов, весь остальной мир переставал существовать. В эти минуты боль принадлежала только ему. — Эй, парень, ты встаешь или как? — судья-магл брезгливо пнул его ботинком. — Сливай бой, если спекся. Твои бабки уже отработаны. — Заткнись... — Драко судорожно глотнул воздух, превозмогая тошноту, и упрямо, шатаясь, начал подниматься с колен. Платиновые волосы слиплись от пота и крови, серые глаза лихорадочно блестели безумием. Он выпрямился, снова опуская руки и подставляя избитое лицо под следующий удар. — Продолжай. Бей меня, пока я сдохну.       Он хотел этой темноты. Хотел, чтобы его забили до беспамятства, лишь бы заглушить её голос в своей голове. Сквозь пьяный гул толпы, тяжёлые басы и свист в собственных ушах он отчётливо услышал отчаянный крик: — Драко!       Этот звук раздался не в его измученной голове. Он упрямо моргнул, стирая со зрачков липкую кровь, и заставил себя сфокусировать взгляд на дверях дока. Она стояла там. В тусклом свете уличных фонарей, растрёпанная, отчаянная, а по бокам от неё застыли Нотт и Поттер. «Галлюцинации», — равнодушно подумал Драко, и его бледные губы тронула последняя, безумная усмешка. Прошлое окончательно решило добить его.       В эту самую секунду, пока он заворожённо смотрел на бледное лицо у дверей, противник не стал ждать. Драко пропустил ещё один сокрушительный удар в голову. В глазах мгновенно потемнело. Ноги окончательно отказались держать изломанное тело, и мир вокруг него, бешено вращаясь, погрузился в глухую, спасительную тьму.       Сознание возвращалось медленно, острыми иглами выжигая его изнутри. Каждое движение груди отзывалось пронзительной судорогой, а в голове монотонно, как колокол, стучал тяжелый пульс.       Драко приоткрыл глаза. Над ним был знакомый высокий потолок его лофта в Сохо, а не грязные балки портового дока. В комнате царил серый, холодный полумрак. Он попытался шевельнуться. Грудь и правый бок были туго стянуты свежими марлевыми бинтами, пахнущими антисептиком и бальзамами. На левой ключице и предплечье белели аккуратные повязки. Его не просто притащили сюда — его снова методично заштопали и вернули к жизни. Драко застонал от злости и медленно повернул голову. У самого края кровати, прямо на полу, поджав под себя ноги и укутавшись в шерстяной плед, спала Гермиона. Её голова покоилась на матрасе рядом с его бедром, а каштановые кудри разметались по простыне. Она выглядела изнуренной, под глазами залегли глубокие тени. На полу у её колен стоял таз с потемневшей водой и куча окровавленных ватных тампонов. Малфой замер, боясь сделать вдох, чтобы не потревожить её. Внутри всё сжалось от противоречия. Он кричал на неё, назвал лгуньей, швырял посуду и сбежал, чтобы сдохнуть на грязном ринге, — а она поехала за ним. Она вытащила его из этого притона и вручную, отмывала его от портовой грязи и зажимала раны. Она не ушла.       В этот момент Гермиона судорожно вздохнула во сне, её ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза, мгновенно встречаясь с его тяжелым, застывшим взглядом. — Ты очнулся, — тихо, выдыхая скопившееся напряжение, произнесла она и потянулась к бутылочке с обезболивающим на прикроватной тумбе. — Не шевелись, Малфой. У тебя трещина в двух ребрах и... — Какого черта ты всё ещё здесь? — перебил её Драко. Его голос, сиплый и сорванный после боя, прозвучал как скрежет ржавого железа. Он проигнорировал протянутое лекарство. Она видела его изломанным. Снова. Она вытащила его из портовой грязи, притащила в лофт и всю ночь зашивала его раны, пока он бредил и захлебывался собственной кровью. Вся его аристократическая гордость, его малфоевский фасад были растоптаны этой гриффиндорской заботой. Ему казалось, что его цинично вывернули наизнанку. — Я, кажется, ясно дал тебе понять перед уходом, Грейнджер, — Драко издевательски оскалился, превозмогая пронзительную судорогу в боку, и упрямо сел на кровати, сбрасывая простыни. — Мне не нужны сиделки. И твоя фальшивая жалость ради контракта — тоже. Поиграла в святую спасительницу и хватит. — Перестань, Драко, — Гермиона сделала к нему шаг, и её пальцы судорожно сжались. — Хватит защищаться ядом. Тео рассказал мне, зачем ты ходишь на эти бои. Я знаю, что ты наказываешь себя за бессилие в Мэноре. Но этот брак... — Заткнись! — сорвался на хриплый крик Малфой, и его серые зрачки расширились от бешеного гнева. — Нотт треплет языком хуже девчонки, а ты рада верить в эти сопливые сказки?       Переборов свинцовую тяжесть и подступающую к горлу тошноту, Драко поднялся на ноги. Шатаясь от болевого шока, он наспех натянул валявшиеся на стуле черные брюки, даже не пытаясь застегнуть их до конца. Ему нужно было бежать. Немедленно. — Драко, стой, тебе нельзя ходить! — Гермиона попыталась перехватить его за локоть, но он грубо, наотмашь оттолкнул её руку. — Не смей ко мне прикасаться, Грейнджер, — леденящим, смертоносным шепотом процедил он, пятясь к дверям. — Сиди здесь и делай что хочешь. А я буду делать то, что у меня получается лучше всего.       Он круто развернулся и, придерживая рукой ребра, изломанным шагом вышел из спальни. Замок служебной лестницы глухо щелкнул. Через секунду Драко Малфой скрылся за дверью, спускаясь вниз — туда, где из-под пола уже начинали пробиваться первые басы вечерней волны клуба. Ошарашенная произошедшим Гермиона не заметила как в дверях появился Тео. Он устало прислонился к косяку, окинул оценивающим взглядом застывшую Гермиону. — Грейнджер, вам лучше бы тренироваться стонать имена друг друга с тем же усердием и частотой с которой вы ругаетесь, — Тео вальяжно прошёл вглубь комнаты, швыряя ключи на столик. Присев на корточки прямо перед ней спросил: — Какого хера эта мумия-калека только что ввалилась в ложу, заполнив её своим самобичеванием? Его надо было намертво привязать к кровати до полного выздоровления, золотце, а после использовать по прямому назначению — для снятия напряжения!       Гермиона устало опустила руку с мазью, чувствуя, как последние силы покидают её. Она горько посмотрела на Нотта и тихо, с надрывом произнесла: — Драко сказал мне уходить. Он... он просто больше не хочет меня видеть. Тео лишь издевательски закатил глаза и громко, цыкнув, покачал головой. — Ты вроде самая умная ведьма столетия, но тупая и слепая до невозможности, золотце, — хмыкнул он, отлипая от дверного косяка и забирая свои ключи со столика. — В полночь я вернусь. И когда я переступлю порог, я предложу тебе выбор: умопомрачительный секс с лучшим психотерапевтом Сохо или танцы в клубе перед одним блондинистым напуганным тупицей. Жду тебя при полном параде. И я надеюсь, это будет не министерская мантия! Гермиона растерянно замерла, судорожно сжав пальцами флакон. — Тео, я... я не уверена, что это хорошая идея, — прерывистым, тихим шёпотом отозвалась она. — Я не умею танцевать в таких местах. Да и одежды подходящей у меня с собой нет... — Отлично! — Теодор издевательски и победно вскинул брови, а его ухмылка стала ещё шире. Он задорно подмигнул ей — Тогда остаётся первый вариант, золотце. Для умопомрачительного горизонтального свидания со мной одежда тебе вообще не понадобится! Так что думай быстрее. До полуночи не так много времени. И помни: камин всё ещё работает на выход. Уверен, ты что-то придумаешь! Слова Нотта разожгли в её груди гнев, который мгновенно сжёг остатки сомнений и слабости. Она не собиралась сдаваться.       Воспользовавшись камином, Гермиона переместилась в свою квартиру, чтобы собрать вещи, и придирчиво перебрала все платья. Выбор пал на плотный, тяжелый шелк глубокого изумрудного цвета — издевательский, тонкий намек на его собственный факультет, который Драко просто не сможет проигнорировать. Тяжелая ткань сидела как влитая, безупречно облегая фигуру. Глухой высокий ворот полностью закрывал шею, но спина оставалась чувственно открытой. Короткий подол заканчивался на середине бедра, обнажая изящную линию ног и туфли на шпильке из змеиной кожи. Самое главное — длинные, узкие рукава из плотной ткани надежно прятали левое предплечье. Волосы, обычно путавшиеся в безумный каштановый ураган, она методично собрала в высокую, тугую косу на затылке. Ни одна прядь не должна была упасть на лицо, выдавая её минутную слабость. Макияж был минимальным, единственным ярким пятном стали губы, на которые она нанесла каплю темной помады винного оттенка.       Гермиона сделала глубокий вдох. Снизу, сквозь перекрытия пола, уже доносился плотный, вибрирующий гул басов из клуба «Обливион». Ровно в полночь в прихожую уверенным шагом вошёл Тео. Окинув Гермиону, сидевшую перед ним в облегающем изумрудном шёлке, долгим и откровенно восхищённым взором, он присвистнул. Его губы тут же растянулись в привычной издевательской ухмылке. — Судя по платью, ты выбрала секс со мной? — Тео остановился напротив неё, театрально прижав ладонь к сердцу. — Скажи мне, что это так, золотце. Моё эго требует этой победы. Гермиона устало вздохнула, даже не шелохнувшись, хотя внутри всё сжалось от нарастающего напряжения. — Что с Драко, Тео? — ледяным, требовательным тоном спросила она, полностью игнорируя его паясничество. Нотт моментально вскинул руки вверх, делая шаг назад и принимая абсолютно честное выражение лица: — Секса с ним у меня не было, честно. Я верен своим принципам! — Тео! — рявкнула Гермиона, и её глаза гневно сверкнули в тусклом свете лофта. — Он готов к шоу, насколько это вообще возможно, — Теодор выразительно кивнул на её изумрудное платье. — Поверь, увидев тебя в этом наряде, он окончательно лишится рассудка. Твоя задача — просто наслаждаться. И что бы сейчас ни происходило, помни: всё под моим личным контролем. В его голосе больше не было фальши.       После этого Нотт неторопливо подошел к барной стойке, налил в стакан порцию янтарного виски и протянул Гермионе. — Пей, золотце, — мягко добавил он, смерив её серьезным, проницательным взором. — Ты должна расслабиться. Ты идешь в клуб танцевать, а не на войну.       Гермиона секунду колебалась, но затем уверенно перехватила тяжелое стекло. Обжигающий алкоголь согрел горло, выжигая остатки страха и даруя намек на долгожданную уверенность. Тео одобрительно хмыкнул и наконец отступил в сторону, освобождая проход. Они спустились по темным ступеням прямо в грохочущее, вибрирующее сердце клуба «Oblivion». Полумрак, разрезанный фиолетовыми и зелёными лазерами, густой дым и пьяная толпа разом поглотили их. Тео уверенно вёл Гермиону за руку сквозь плотную массу людей, пока они не оказались в самом центре пульсирующего танцпола. Там Нотт обернулся, подозвал какого-то симпатичного парня и лёгким, но властным движением буквально передал Гермиону в его руки. Тот тут же широко улыбнулся. — Наслаждайся, Грейнджер, — прокричал Тео ей прямо на ухо, едва перекрывая оглушительные басы. На его губах заиграла хищная, торжествующая ухмылка. Он слегка кивнул головой вверх, в сторону темного стекла ложи на втором ярусе. — Ставлю на два танца. На большее этого ревнивого придурка точно не хватит. И то только потому, что он сейчас еле ходит после своих подвигов на арене. Время пошло!       Нотт растворился в толпе, оставляя её посреди неонового безумия. Она сделала глубокий вдох, поддаваясь ритму музыки, и заставила себя вскинуть голову. Прямо сквозь фиолетовые лучи лазеров она посмотрела наверх, на VIP-ложу. За тонированным стеклом она не видела ничего, но даже отсюда, из глубины танцпола, Гермиона физически чувствовала его леденящий взгляд.       Она полностью растворилась в грохочущих басах и тумане. Парень двигался плавно, уверенно и через минуту сделал шаг ближе, пытаясь осторожно приобнять её за талию. Гермионе было страшно, но одновременно с этим внизу живота разливалось безумное, обжигающее волнение от той безмолвной, леденящей ярости, которая волнами доносилась до неё из ложи. Каждое прикосновение чужих рук к изумрудному шёлку платья казалось вызовом, брошенным туда на верх.       Музыка резко оборвалась, и тут же, без паузы, начался следующий трек — с тяжёлым, агрессивным битом. Почувствовав, что девушка не отталкивает его, партнер стал заметно смелее. Его ладонь скользнула выше, ложась прямо между лопаток на обнажённую кожу открытой спины.       Теодор Нотт выиграл свой спор вчистую — Драко не продержался и двух треков. Плевать на блокировку магии, плевать на избитые в кровь рёбра и свежие порезы — Драко буквально врезался в их пару прямо посреди беснующейся толпы. Он грубо, с силой оттолкнул магла в сторону, даже не удостоив парня взглядом. Секундой позже его пальцы мёртвой, стальной хваткой перехватили тонкое запястье Гермионы. Рывок — и она с глухим стуком врезалась в его израненную каменную грудь. Драко тяжело и рвано дышал, от него пахло холодом, табаком и кровью, а в потемневших серых глазах горело дикое чистокровное безумие. — С меня хватит, Грейнджер, — леденящим, сорванным шепотом выдохнул он ей прямо в губы, сжимая её руку до боли. — Поиграли — и будет. Гермиона смотрела в его ревнивое лицо, чувствуя, как её собственное сердце совершает оглушительные удары, а кожа под его ладонью покрывается крупными мурашками. Ловушка Тео сработала идеально.       Вместо ответа она резко запустила пальцы в его растрёпанные платиновые волосы и жадно, наотмашь поцеловала Драко. На долю секунды Малфой ошеломлённо замер, прекращая дышать, а в следующее мгновение сорвался — его язык проник в её рот, глубоко и яростно заявляя права на её тело, стоны, душу и на всю её жизнь.       Не говоря ни слова, Малфой намертво перехватил её пальцы и властно потянул за собой, заставляя толпу расступаться перед ними. Он уводил её с танцпола. Прямо сейчас ему было плевать на изувеченные рёбра, на горящую в боку боль и на весь остальной мир — Драко просто физически нуждался в том, чтобы запереть Грейнджер в четырёх стенах своей квартиры и больше никогда не отпускать.       У самого подножия винтовой лестницы Гермиона на секунду невольно взглянула на второй этаж. Там, облокотившись на перила VIP-яруса, по-прежнему стоял Теодор. Поймав её мимолётный взор, Нотт издевательски выгнул бровь, сделал последний победный глоток из своего стакана и снова салютовал ей пустой хрустальной полусферой. В его тёмных глазах читалось абсолютное, торжествующее удовлетворение стратега, чей безумный план сработал до последней буквы