Наследница

      Оказавшись дома, Гермиона несколько минут стояла неподвижно, пытаясь переварить всё, что случилось в лофте Малфоя.       Уже через час, наскоро накинув простую закрытую мантию, она сидела в самом дальнем, уединенном углу магловского кафе на окраине Лондона. Напротив неё устроился Гарри Поттер. На нем была помятая форменная куртка главы Мракоборческого центра, а под глазами залегли глубокие тени.       Гермиона методично и сухо пересказала ему всё: и разговор с Люциусом в Мэноре, и спасительный план Нарциссы, и жуткие шрамы Драко, и их утренний тяжелый разрыв в Сохо. Однако она сознательно умолчала о том, что Черная Метка Малфоя — единственный ключ к спасению Роуз и Эдварда. Это знание она пока была обязана нести в одиночку. — Мерлин, Гермиона... — прошептал Гарри, хватаясь за голову. — Люциус совсем лишился ума. Кингсли сдерживает его в Министерстве, но у вас чертовски мало времени. Будь осторожна. Малфой сейчас нестабилен, отцовские розги и Обет могли окончательно сломать его. Если ситуация выйдет из-под контроля — бросай всё и уходи через камин. Мои люди перехватят сигнал и вытащат тебя. — Спасибо, Гарри, — Гермиона горько, изломанно усмехнулась, поднимая на него тяжелый взгляд. — Но я, видимо, тоже схожу с ума. Потому что я собираюсь довести это дело до конца и выйти замуж за Драко Малфоя.       Ближе к одиннадцати вечера Гермиона была вынуждена вернуться в Сохо, в опустевшую квартиру Малфоя. Клуб «Обливион» под её ногами работал на полную мощность, пробивая тишину комнат низкими басами сквозь приоткрытое окно. Поняв, что оставаться в четырех стенах наедине со своими страхами невыносимо, Гермиона спустилась по служебной лестнице прямо в шумные залы.       Пространство, прорезанное ядовитыми фиолетовыми лазерами, густой табачный дым и пьяная толпа разом оглушили её. Протиснувшись к барной стойке, Гермиона заказала случайный коктейль. Сделав глоток, она обвела взглядом беснующийся танцпол и замерла.       Драко был там. Совершенно пьяный, с лихорадочно блестящими серыми глазами, он двигался в едином ритме с эффектной, вызывающе одетой брюнеткой. Тонкая черная рубашка Малфоя была небрежно расстегнута, и в ядовитых неоновых вспышках то и дело мелькали следы старых ожогов на его груди и воспаленный розовый край свежего рубца, переползавший с плеча. Но его это, казалось, вообще не волновало.       Внезапно Драко повернул голову и сквозь пелену лазеров встретился взглядом с Гермионой. На его бледных губах тут же появилась дерзкая, хищная усмешка. Заметив её, он намеренно притянул спутницу к себе ближе, начиная вести себя подчеркнуто вызывающе и шумно.       Гермиона сделала еще один глоток, заставляя себя удерживать удар. К горлу подкатила горькая обида, но она не могла просто стоять и смотреть, как Малфой методично и зло уничтожает сам себя из-за утренних слов и уязвленного эго. Поставив бокал на стойку, она решительно пошла сквозь толпу прямо к ним.       Она остановилась в шаге от танцующей пары. Музыка оглушительно била по барабанным перепонкам. — Я уже ухожу, — негромко, но отчетливо произнесла Гермиона, смотря Драко прямо в глаза. — Как хочешь, — Драко высокомерно вскинул подбородок, даже не думая отпускать девушку. Брюнетка удивленно уставилась на глухую, строгую мантию Гермионы, выглядевшую в этом месте абсолютным абсурдом. Малфой пьяно усмехнулся и собственнически приобнял брюнетку за талию: — Поздоровайся, Руби. Она моя невеста. Девушка на секунду опешила, но тут же вызывающе улыбнулась, бесцеремонно оглядев Гермиону с ног до головы. — Правда? Как мило. А я очень-очень близкая подруга Драко, — выдохнула Руби, дерзко поглаживая его сквозь ткань брюк. — Давай и дальше дружить? — Ты перегибаешь, милая, — Драко пьяно и хрипло рассмеялся, откидывая платиновые волосы назад. Этот вульгарный жест его совершенно не задел — он лишь в упор смотрел на Грейнджер, жадно ловя реакцию. Руби капризно надула губы, переводя взгляд с бледного лица Малфоя на застывшую, каменную маску Гермионы. — Ты хочешь веселиться с такой, как она? Мужчины такие хитрые... Я ревную! Приличие же буквально написано у неё на лице. Она кокетливо провела ладонью по груди Драко, очерчивая ногтем край воспаленного розового рубца. Гермиона с трудом сдержала порыв перехватить эту руку и закрыть его от чужого, грязного прикосновения. — Ты не отвезешь её домой? — Руби кивнула на Гермиону, продолжая кривить ухоженное личико. — Она не ребенок, сама найдет дорогу, — безразлично бросил Драко, демонстративно отворачиваясь к бару. — Я в порядке. Оставайся и веселись, — ледяным тоном отозвалась Гермиона, разворачиваясь спиной к танцполу. С неё было совершенно достаточно этого пьяного, унизительного цирка. — Погоди, я не отпущу его сегодня от себя! — Руби громко рассмеялась Гермионе вслед, повиснув на шее Малфоя. — Всё же в порядке, правда? — Прекрати, ты заставишь её разреветься прямо здесь, — ядовито бросил Драко, и в его сорванном голосе на секунду промелькнула та самая старая, хогвартская жестокость. — Ну это же весело! — Руби зашлась в пьяном восторге, прижимаясь к нему всем телом. — У неё такой жалкий вид. Драко, у тебя очень интересный вкус! Малфой резко замер, и его взгляд на мгновение протрезвел, став абсолютно ледяным. Он посмотрел на удаляющуюся фигуру Гермионы и яростно, перекрывая гул музыки, крикнул ей в спину: — Разве я её выбрал?! Это мой отец всё решил!       Как только Гермиона отошла достаточно далеко, скрывшись в толпе и больше не имея возможности его услышать, Драко резко, с силой оттолкнул от себя брюнетку. Его маска фальшивого веселья разлетелась вдребезги. — Убирайся, Руби, — процедил он леденящим, смертоносным голосом, от которого та мгновенно протрезвела. — И больше не смей открывать свой рот в её сторону. Она моя будущая жена.       Гермиона стремительно шла к выходу из клуба, борясь с подступающими к горлу слезами. Ей хотелось немедленно сбежать из этого неонового ада. У самой лестницы, ведущей к VIP-ложам, она с размаху врезалась в чью-то грудь. — Оу, полегче, Грейнджер, — ленивый, до боли знакомый голос заставил её вскинуть голову.       Перед ней стоял Теодор Нотт в безупречном дорогом пиджаке и с бокалом янтарного виски в руке. Это был тот самый голос, который она днём слышала за закрытой дверью квартиры. Тео окинул её взъерошенный вид, неуместную строгую мантию и блестящие от подступающих слёз глаза долгим, проницательным взглядом. В его лице не было вражды — только глубокое понимание ситуации и легкая ирония. — Вижу, один придурок сегодня совсем слетел с катушек. Последний раз я видел его таким сразу после войны, — Тео мягко преградил ей путь, кивая в сторону VIP-лестницы. — Брось, Грейнджер, не беги.             Предлагаю тебе расслабиться и подняться в ложу. Там намного тише, алкоголь дороже, а Малфою полезно побыть в одиночестве. Нам явно есть о чем поговорить.       Гермиона тяжело задышала, судорожно справляясь с удушающей обидой. Взгляд Нотта был слишком понимающим, слишком спокойным. Возвращаться наверх, в пустую холодную спальню, или бежать на ночную улицу в длинном плаще прямо сейчас казалось бессмысленным.       Гриффиндорское упрямство взяло верх: она ни за что не позволит Драко Малфою думать, что он окончательно сломал её этой дешевой неоновой сценой. — Ладно, Нотт, — тихо, но твердо произнесла она, заставляя себя успокоить пульс. — Веди в свою ложу. Теодор усмехнулся, сделал приглашающий жест и повел её вверх по закрытой винтовой лестнице, расположенной в глубине коридора.       Ложа на втором ярусе оказалась абсолютно изолированной от грохота танцпола. Здесь пахло дорогой кожей, табаком и старым деревом. Из-за блокирующих чар, наложенных на всё здание над клубом, внутри тоже не было магии: магические свечи заменяла большая хрустальная люстра, а на лакированном столике стояла тяжелая бутылка выдержанного виски. Тео плавно опустился на кожаный диван, плеснул в два тяжелых стакана янтарную жидкость и один из них пододвинул к Гермионе. — Пей, Грейнджер. Тебе полезно, — Нотт откинулся на спинку, скрестив ноги, и смерил её долгим, изучающим взглядом. — Знаешь, когда Люциус созвал на ужин несколько глав чистокровных семейств, чтобы торжественно объявить, что родовой ларец Малфоев полыхнул золотом и запечатал контракт с мифической наследницей Дагворт-Грейнджеров... я знатно посмеялся. Старик выглядел так, словно поймал за хвост самого Мерлина, пока Драко сидел рядом и едва не стирал зубы в порошок от бессильной ярости. Если бы я его вовремя не увёл из Мэнора, он бы в одиночку опустошил бары всего Сохо. А после я слушал бессвязные тирады... и мне окончательно показалось, что он потерял рассудок.       Тео сделал глубокий глоток и покачал головой. Его губы тронула циничная, понимающая улыбка: — «Золотая девочка» Поттера оказалась чистокровной леди из древнейшего рода. Какая ирония, Грейнджер. Какая издевательская, потрясающая ирония.       Гермиона даже не притронулась к стакану. Она сидела идеально прямо, упрямо пряча левое предплечье глубоко в складках чересчур длинного рукава черного джемпера. — Зачем ты мне это говоришь, Нотт? — ледяным тоном спросила она, в упор встречая его взгляд. — Пришел позлорадствовать? Или набраться пикантных деталей для утренних сплетен в аристократических кругах? — Тео, — поправил он, наливая себе еще немного виски. — Брось, я не враг.       Теодор мгновенно посерьезнел, и в его темных глазах промелькнула неожиданная, холодная жесткость, свойственная истинным слизеринцам. — Я хочу помочь тебе, Грейнджер. И спасти Драко. Он связан чистокровной магией слишком сильно, чтобы пойти против отца до самого конца. Там, в Мэноре, Люциус держит его за горло Непреложным обетом, и Драко до смертного ужаса боится, что за малейший его бунт расплатится Нарцисса. Он не станет рисковать её жизнью. А вот у тебя — министерские связи и репутация святой. Ну, а его высокомерие лечится только хорошей поркой, займись этим. Что скажешь, золотце?       Гермиона хотела было возмутиться против этого панибратского «золотце» и упоминания порки, и даже уже открыла рот, как Нотт с абсолютно серьезным выражением лица добавил: — А за обнимашки я постараюсь лично уговорить его подписать контракт. Он ведь страдает от чувства вины перед тобой уже больше двух лет, но сейчас для него это единственный выход, чтобы наконец начать дышать. Хочешь, я даже сделаю его монахом. Хотя это будет досадно, ибо поговаривают, Драко умеет использовать язык не только для язвительных оскорблений. Но трезвенником сделаю точно! Как минимум, выпью весь бар вместо него, если понадобится. Честное слово слизеринца.       Гермиона на секунду замерла, опешив от такой наглости, а после, сделав первый глоток обжигающего виски, искренне рассмеялась.       В этот самый момент тяжелая дубовая дверь ложи с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель от сильного удара. На пороге стоял Драко. Он тяжело, рвано дышал, его платиновые волосы были безумно взъерошены, а черная рубашка расстегнута еще сильнее, обнажая воспаленные розовые рубцы. Увидев смеющуюся Гермиону, сидящую в полумраке наедине с его лучшим другом, Малфой окончательно потерял контроль. — Какого черта здесь происходит? — его голос сорвался на глухое, опасное рычание.       Драко сделал стремительный шаг вперед, нависая над лакированным столиком. — Нотт, я, кажется, ясно дал тебе понять днем: не суй свой нос в мои дела! Вон отсюда!       Тео медленно поставил стакан на стол и поднялся с дивана с ленивой, привычной грацией. — Успокойся, Драко. Ты пьян и ведешь себя как законченный кретин, — спокойно произнес Нотт, проходя мимо него к выходу. Напоследок он задержался у двери и бросил короткий, проницательный взгляд на Гермиону: — Подумай над моим предложением, золотце.       Гермиону словно прошибло электрическим током. Перед глазами мгновенно встала та вульгарная брюнетка, висевшая на шее Малфоя на танцполе всего несколько минут назад. Месть за утренний позор и уязвленную гордость вспыхнула внутри неё чистым, неуправляемым пожаром. — Тео, стой, — громко позвала она, выпрямляясь во весь рост. На её губах появилась дерзкая, торжествующая улыбка. — Знаешь, пожалуй, я соглашусь на твой план. Начнем прямо сейчас — с тех самых обнимашек. — Ты. Никуда. Не пойдешь, — почти рыча, процедил сквозь зубы Драко, перекрывая своим телом дверной проем. Его взгляд потемнел от бешеной, удушающей ревности. — Это еще почему? — Гермиона бесстрашно сделала к нему шаг, упрямо вздернув подбородок. — Кто ты такой, чтобы мне запрещать? Тем более, Руби, или как её там, наверняка заждалась тебя внизу. Она ведь так не хотела отпускать тебя сегодня. Не давая Драко прийти в себя, она буквально протиснулась в проем и хватая Тео за руку быстро прошептала ему что-то на ухо. Реакция Нотта не заставила себя долго ждать — его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой. Через секунду они оба, стремительно сбежали по винтовой лестнице и скрылись из клуба, растворяясь в сумерках Сохо. — Ты сумасшедшая, Грейнджер. Даже хуже всех Малфоев вместе взятых, — Тео хмыкнул, увлекая её за собой по оживленной улице. — Ты только что разбудила дракона. — Брось, Тео, я знаю, что делать с драконами, — отозвалась Гермиона, кутаясь в мантию от ночной прохлады. — Одного я даже угнала из Гринготтса. — Я очень хочу услышать эту историю, — Нотт весело сощурился. — Что насчет ресторана или бара? — Ресторан, — бескомпромиссно отрезала она. — Я сегодня нормально не ела. — Отлично. Знаю тут одно закрытое место. Итальянскую кухню любишь? Гермиона лишь согласно кивнула.       Прикончив порцию лазаньи под бокал терпкого красного вина, Теодор серьезно посмотрел на неё и спросил, что на самом деле произошло между ней и Малфоем. В его спокойном взгляде было столько усталого понимания, что Гермионе впервые за долгое время захотелось искренне довериться. — Я по незнанию и от шока произнесла его имя вслух, держа в руках запечатанный брачный договор, — тихо призналась она, крутя в пальцах ножку бокала. — Ну и дела... Соответственно, Малфой должен просто направить официальный отказ, но сейчас для него это равносильно смерти, — Тео тяжело вздохнул, запуская пальцы в волосы. — И теперь он снова напивается, делает больно тем, кто пытается ему помочь, и ненавидит весь мир — точно так же, как в первые полгода после войны. Ты одним словом, Грейнджер, разрушила всю мою психотерапию, — Теодор вздохнул, и на его губы вернулась привычная, ленивая усмешка. — А я ведь так старался вернуть его к жизни, золотце. — Во-первых, не называй меня «золотце», — Гермиона раздраженно выгнула бровь — А во-вторых, под «психотерапией» ты, надо полагать, имеешь в виду бесконечный секс, магловские клубы и литры алкоголя? — Что я могу сказать? Я отличный психолог, золотце, — Теодор снова принял свой вальяжный вид. — Тео! — Что, тебе завидно? Я могу помочь! У меня очень большой... — Нотт сделал театральную, издевательскую паузу, наслаждаясь тем, как округлились её глаза, прежде чем продолжить: — ...опыт восстановления тех, у кого после войны знатно поехала крыша       Гермиона горько, едва заметно улыбнулась. Её взгляд невольно опустился на левое предплечье, спрятанное под складками широкого рукава мантии. — Некоторые шрамы не лечатся, Тео. Они остаются с нами навсегда — как напоминание.       Тео мгновенно посерьезнел. Вся показная веселость сошла с него в секунду, обнажая усталость человека, который тоже каждый день ведет тихую войну с прошлым. Он перевел тяжелый взгляд на её руку: — Могу я взглянуть?       Гермиона не знала почему, но в этот момент она безоговорочно хотела довериться ему. Откинув тяжелую ткань мантии, она медленно потянула рукав джемпера вверх. Теодор бережно, едва касаясь подушечками пальцев, провел по уродливым, рваным буквам, выжженным Беллатрисой. — Выглядит как злая насмешка магии над твоей новой реальностью, — тихо произнес он, и в его обычно циничном голосе прозвучало искреннее, глубокое сочувствие. Теодор сам слишком хорошо знал цену выживанию. — Мне жаль. Надеюсь, твои шрамы однажды исчезнут. У меня вот не исчезли, но с ними хотя бы можно научиться спать по ночам.       В эту самую секунду за панорамным стеклом ресторана, прямо в тени уличного фонаря, стоял Драко. Его челюсти были сжаты до глухого хруста, а пальцы в карманах пальто побелели от напряжения. Он видел всё: их безмятежное общение, её улыбку и то, как Грейнджер покорно позволила Нотту касаться обнаженного предплечья. Дикий, первобытный гнев выжигал его изнутри, требуя немедленного, разрушительного выхода.       Гермиона внезапно ощутила леденящий холодок, пробежавший по спине. Она резко повернула голову к окну и на долю секунды успела заметить бледный платиновый силуэт. Но мгновение — и Драко бесследно исчез в лондонской ночи. — Там только что был Драко... — нахмурилась Гермиона, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Хотя мне, наверное, просто показалось. — Хреново, — Теодор помрачнел, отставляя бокал. — Бьюсь об заклад, через пару часов он притащится в квартиру с новыми ранами и в стельку пьяным. — Новыми ранами? — Гермиона замерла. — О чем ты? — А ты думала, все его увечья оставлены только Люциусом? — Тео горько усмехнулся. — Драко глубоко внутри надеется, что однажды просто сдохнет. Он тайно отправляется на подпольные бои без правил, чтобы через физическую боль почувствовать, что он всё еще живой. Так он наказывает самого себя за прошлое. И мы только что сорвали его четырехмесячное воздержание.       Гермиона замерла, и слова Нотта эхом отозвались в её голове. За прошлое. Ей не нужно было объяснять, о каком именно прошлом говорил Тео. Перед глазами мгновенно пронеслись холодные стены Мэнора, безумный смех Беллатрисы и Драко, застывший в углу гостиной.       Осознание ударило под дых: Малфой не просто бежал от реальности — он методично превращал собственное тело в искупительную жертву за её шрамы. Он искал наказания, которого мир ему так и не вынес. К горлу подкатила удушливая волна ужаса и горького, невыносимого сострадания. — Мерлин... — Гермиона вскочила, и краска разом отлила от её лица. — Мы должны его остановить! Где проходят эти бои?! — Бесполезно, Грейнджер, — Тео жестко перехватил её за запястье, удерживая на месте. — Лучшее, что мы можем сделать сейчас, — это вернуться в лофт, купить побольше сильных обезболивающих и бинтов. Тео поднялся, бросая на стол купюры: — Поехали в Сохо. Дождемся его там. Мы ему будем нужны.