Наследница

      Камин с гулом выплюнул их. Изумрудные искры еще осыпались с подола мантии, когда Гермиона почувствовала, что её ноги предательски подкашиваются. Пережитый в Мэноре ужас, удушающая паника и безумная трансгрессия разом лишили её сил — колени ослабли, а мир вокруг опасно покачнулся.       Она бы рухнула прямо на паркет, если бы Драко, всё еще сжимавший её ладонь, не среагировал мгновенно. Он рванулся вперед и крепко подхватил её, прижимая к своей груди и не давая упасть. Его дыхание было таким же рваным, а сердце колотилось как сумасшедшее. — Всё в порядке, — хрипло, прямо ей в макушку выдохнул Драко, и его пальцы судорожно впились в ткань её мантии. — Слышишь, Грейнджер? Всё кончено. Теперь ты в безопасности.       Гермиона судорожно глотнула воздух, цепляясь за его плечи, и медленно подняла глаза, чтобы поблагодарить его. Но слова застряли в горле. Оглядевшись, она замерла от потрясения.       Лондонское убежище Драко встретило их глухим разгромом. Здесь словно пронесся локальный ураган. Массивный журнальный столик из темного дерева был сломан пополам, осколки хрустального графина усыпали пол сверкающим ковром, а кожаная обивка дивана была глубоко располосована. Тяжелые портьеры сорваны с петель, а на обоях виднелись темные пятна от разбитых об них бутылок.       Гермиона молча оценила масштаб разрушений. Выпрямившись и мягко отстраняясь от Малфоя, она обошла деревянные обломки. Привычным движением она извлекла из кармана волшебную палочку и уверенно взмахнула ею: — Репаро. Ничего не произошло. Кончик древка даже не заискрился, а воздух остался неподвижным и мертвым. Гермиона нахмурилась, упрямо вздернула подбородок и попробовала снова, четко интонируя заклинание очищения: — Тергео. Результат оказался прежним. Маглия словно натыкалась на глухую, непреодолимую стену.       Драко тяжело опустил плечи и устало прислонился к каменному косяку камина. Вид собственного разгромленного жилья и чужой растерянности вызвал у него лишь горькую усмешку. — Можешь не стараться, Грейнджер, — хрипло выдохнул он. — Здесь установлены сильные аврорские блокираторы. Они полностью гасят любое колдовство. В этих стенах мы обычные, беспомощные маглы. Гермиона удивленно округлила глаза и резко повернулась к нему, по-прежнему сжимая бесполезное дерево в руках. — Блокирующие чары? В твоем личном убежище? Зачем тебе добровольно лишать себя магии?       Драко прошел вглубь гостиной, брезгливо пнув осколок стекла, и практически рухнул в единственное уцелевшее кресло. Он закинул голову назад, прикрывая глаза. — Два года назад, сразу после покупки этого места, я сильно напился, — тихо заговорил он, оставаясь неподвижным. — Был очередной скандал с отцом. Я привел сюда магловскую девушку, просто чтобы забыться. Алкоголь, злость, секс... я полностью потерял контроль. Сорвался и прямо при ней начал колдовать: швырял заклятия, взрывал вещи, творил черт знает что. Она сбежала посреди ночи, полуголая, истошно крича на всю улицу. На следующий день я нанял ликвидаторов заклятий и запечатал эти стены намертво. Единственное, что здесь связано с магией, — камин.       Малфой на секунду умолк, и его лицо судорожно перекосилось от свежих воспоминаний. — А этот новый погром... последствия моего отказа подписать твой контракт, когда я только узнал о нем. Ну а утром мне было уже не до уборки, я спешил в Министерство, откуда Люциус силой перенес меня обратно в Мэнор, заперев на целую неделю. Убирать этот хаос было некому. Завтра найму клининг.       Гермиона медленно опустила палочку, чувствуя, как сжимается сердце от этой неожиданной, болезненной откровенности. Среди обломков мебели она отыскала перевернутый стул, вернула его в вертикальное положение и присела. Повисла напряженная тишина. Драко медленно открыл глаза. — Итак, мы на месте, Грейнджер, — он наклонился вперед, уперев локти в колени и буравя её тяжелым, проницательным взглядом. — Масок больше нет. Моего безумного отца здесь тоже нет. Ответь мне честно: какого черта ты устроила в Мэноре? Его пальцы судорожно сжались в замок, а взгляд опасно сощурился: — Твое заявление Люциусу, что ты «не против контракта»... Ты, гриффиндорская святая, которая должна была бежать от одного упоминания моей фамилии, хладнокровно ставишь его на место и защищаешь меня от его побоев. Зачем? Чего ты хочешь от меня, Грейнджер? Что за игру ты ведешь?       Драко подался еще ближе, и в его хриплом голосе проступила опасная, ревнивая настороженность: — И главное — когда и как ты успела сговориться с моей матерью? Я не идиот. Я кожей почувствовал, как слаженно вы разыграли этот фарс с лондонской квартирой прямо перед носом отца. Вы не переглядывались, не шептались, но вы действовали заодно.       Гермиона выслушала его, не шевелясь. Весь её министерский апломб испарился перед этой леденящей, пугающей честностью. — А что бы изменил мой отказ, Малфой? Что, по-твоему, мне следовало сказать? — её голос прозвучал жестко, разрезая звенящую тишину заблокированной квартиры. — Устроить там истерику? Разозлить твоего отца? Меня бы просто выставили вон, а тебя продолжили бы избивать за закрытыми дверями. Методично, день за днем. И всё это — по моей вине, пока ты не превратился бы в призрака. Я не хочу быть причиной твоей смерти, Драко. Рано или поздно он забил бы тебя до конца. А что касается твоей матери — мы не договаривались. Просто мы обе отчаянно хотели вытащить тебя из этого склепа .       Она сделала короткую паузу, заставляя его вслушаться в тяжелый смысл сказанного. — Мы оба оказались в капкане, но расплачиваться за этот контракт твоей жизнью я не собираюсь. Так чего, Малфой, хочешь ты?       Драко изнуренно откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. Физическая боль благодаря её снадобьям наконец отступила, но душевное истощение ломало его сильнее отцовских розг. — Я хочу чувствовать себя живым, — глухо, с пугающей отрешенностью отозвался он. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул. — Всё остальное уже давно не важно.       Гермиона пристально всматривалась в его пепельное лицо. Ей было слишком мало этого загнанного, пустого ответа. Проклятие её собственных родителей, запертых под куполом барьера в их собственном замке, требовало от Драко не просто покорного согласия, а чего-то гораздо большего — осознанного, добровольного выбора. Только его искреннее «да» могло разбить оковы, удерживающие Эдварда и Роуз в Висдоме. — Значит, ты не против жениться на мне? — прямо спросила она, вынуждая его разомкнуть веки и встретиться с ней взглядом. — Ты ведь должен чувствовать хоть что-то по этому поводу.       Драко медленно поднял взгляд. В его глазах, полностью лишенных прежней хогвартской спеси, отразился тусклый свет уличных фонарей за окном. — Сожаления, — бесцветным, сорванным голосом выдохнул он. Короткий смешок, больше похожий на хрип, вырвался из его груди. — Меня абсолютно устраивала моя жизнь до появления этого чёртова контракта. — Если ты женишься на мне, это означает лишь то, что я выйду замуж за тебя, — Гермиона подошла ближе, заставляя его слушать. — Наш контракт свяжет только нас двоих. И это, чёрт возьми, не значит, что я выйду замуж за твоего отца и его безумные амбиции. Люциус останется гнить в своем Мэноре, а ты будешь здесь, в Лондоне. Мы разделим эту проблему пополам. У тебя будет ровно семь дней, чтобы понять, чего ты хочешь. — Она осмотрела разгромленную гостиную. — А пока... давай вернем этой квартире жилой вид.       Драко несколько секунд молча смотрел на неё, переводя дыхание, а затем устало кивнул. Переборов свинцовую тяжесть в теле, он поднялся из кресла, подошел к перевернутому обеденному столу и методично поднял несколько уцелевших стульев. Глухой стук дерева о паркет неожиданно оборвался настойчивым, громким стуком в прихожей.       Малфой нахмурился, бросил на Гермиону предостерегающий взор и стремительно вышел. Замок щелкнул, и он перешагнул порог, прикрыв за собой дубовую дверь, чтобы не пускать незваного визитера внутрь. Однако тонкие стены лофта плохо глушили звуки с лестничной клетки, и Гермиона отчетливо услышала, как чей-то знакомый, наглый голос громко возмутился: — Драко, какого хрена?! Мне уже неделю приходится трахаться и опустошать твой бар в полном одиночестве! Я уже собирался лично тащиться в Мэнор в поисках твоей могилы! Голоса постепенно стихли — Драко явно увел гостя за собой.       Оставшись в тишине, Гермиона устало выдохнула. Ждать службу уборки до завтрашнего утра в этом хаосе она не собиралась. Не имея возможности колдовать, она засучила рукава и начала методично разбирать погром: собирать осколки хрусталя, поднимать поваленные торшеры и стряхивать пыль с уцелевших подушек. Наведение физического порядка помогло унять хаос, царивший в её мыслях. Когда с уборкой было покончено, Гермиона подошла к камину — единственному месту, где магия ещё дышала. Зачерпнув горсть летучего пороха, она на пару часов перенеслась в свой дом. Ей нужно было забрать личные вещи и, главное, захватить оттуда свежие продукты для нормального человеческого ужина.       Вернувшись в убежище Сохо, Гермиона сразу прошла на кухню. Работа без помощи магии, которая раньше казалась бы ей пустой потерей времени, сейчас приносила странное, терапевтическое успокоение. Она методично нарезала овощи, запекла курицу с картофелем и пряными травами, и вскоре по комнатам поплыл умопомрачительный запах домашней еды — уютный, теплый, совершенно не вязавшийся с недавним уилтширским кошмаром.       Не зная, вернется ли Драко сегодня ночью, Гермиона накрыла блюдо термоколпаком, чтобы оно не остыло. На полированном обеденном столе она оставила короткую, аккуратную записку: «Ужин на плите».       Затем она перешла в спальню. Вручную перестелила постельное белье, разглаживая ладонями свежий, прохлодный шелк, и наконец отправилась в душ, мечтая смыть с себя остатки липкого страха Малфой-мэнора.       Горячая вода приятно расслабила уставшие мышцы, но когда Гермиона вытерлась полотенцем и подошла к запотевшему зеркалу, у неё перехватило дыхание. Она опустила взгляд на левое предплечье. Прямо на бледной коже уродливым, рваным рельефом белело выжженное Беллатрисой слово «Грязнокровка». Худший призрак её прошлого, который она так тщательно прятала от всего мира, теперь смотрел на неё в упор в тусклом свете ванной комнаты.       Гермиона судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает паника. Чистая хлопковая пижама была с короткими рукавами, а ей было жизненно необходимо спрятать левое предплечье. Выйдя из ванной, она сразу подошла к массивному платяному шкафу Драко. Внутри пахло дорогим одеколоном, кожей и едва уловимым горьким ароматом исцеляющих бальзамов. Долго не выбирая, она вытащила из плотного ряда его домашний джемпер из мягкого черного трикотажа.       Гермиона быстро натянула его поверх пижамы. Мужская вещь оказалась велика: длинные рукава почти полностью скрывали ладони, уютно окутывая её тело и надежно пряча уродливое клеймо от чужих глаз. Почувствовав себя наконец в безопасности, она забралась под одеяло, свернулась калачиком и, изможденная этим бесконечным, безумным днем, мгновенно заснула глубоким, безмятежным сном.