Наследница

      В запертом подвале Малфой-мэнора пахло паленой тканью, металлом и кровью. За эту неделю Мэнор окончательно превратился в личный ад Драко. Люциус, ослепленный возможностью вернуть былое величие, не останавливался ни перед чем. Фамильные розги, подкрепленные глухими родовыми проклятиями, методично ломали его волю день за днем. Тело Драко под разорванной рубашкой превратилось в сплошной узел из багровых кровоподтеков и рваных шрамов, но он упрямо молчал, стискивая зубы до крошева. Он отказывался ставить подпись на контракте назло отцу, презирая его послевоенную жестокость.       Все изменилось на исходе седьмого дня, когда в окно постучала сова Старший Малфой лихорадочно сорвал печать, и его лицо перекосилось в победной, хищной гримасе. — Она прислала официальное приглашение в поместье Висдом и порт-ключ, — выдохнул Люциус, и его глаза безумно заблестели. — Слышишь, Драко? Невеста зовет тебя для знакомства с родом. Я не имею права удерживать тебя. Ты отправляешься туда. Немедленно. И не делай глупостей!       Люциус, торжествуя, собственноручно вернул сыну, едва державшегося на ногах от истощения и последствий последних дней, палочку, чтобы тот мог немедленно отправиться к невесте.       Гермиона стояла у панорамного окна столовой, до боли сжимая пальцами край подоконника. Прошло несколько дней с тех пор, как сова унесла её письмо к Гарри и свиток-приглашение для Малфоя. Ожидание выматывало, а магия внутри неё продолжала испуганно вибрировать.       Внезапно за коваными воротами усадьбы, прямо на безупречно подстриженном зеленом газоне, раздался сухой, едва слышный щелчок. Гермиона затаила дыхание. Роуз и Эдвард, сидевшие за столом, одновременно поднялись. Сквозь пелену Эксмурского тумана к дому уверенно шел Драко Малфой. Гермиона невольно сделала шаг назад, готовая увидеть изможденного, сломленного узника, о котором предупреждал Гарри Поттер. Она ожидала увидеть шрамы, разорванную одежду и следы побоев на его лице. Но Малфой превзошел сам себя.       Драко шел к крыльцу идеально ровной, истинно аристократической походкой, словно под его ногами был не обычный газон, а ковровая дорожка министерского приема. На нем была безупречно отглаженная, строгая темно-серая мантия из дорогой шерсти, застегнутая на все пуговицы с высоким жесткий воротником надежно скрывающим шею, а плотная ткань и ювелирно наложенные маскирующие чары полностью прятали от посторонних глаз те ужасы, которые Люциус оставлял на его теле всю эту неделю. Платиновые волосы были аккуратно уложены, а лицо казалось идеальной, бледной мраморной маской, на которой не дрогнул ни один мускул. Единственное, что выдавало его истощение — едва заметная усталость в серых глазах и слишком плотно сжатые губы.       Тяжелые дубовые двери распахнулись. Малфой остановился в холле и низко, с безупречным почтением поклонился хозяевам дома. В его движениях не было ни капли той ядовитой спеси, к которой Гермиона привыкла в Хогвартсе. — Лорд Дагворт-Грейнджер. Леди Роуз, — его голос прозвучал тихо, чуть хрипло, но удивительно мягко и ровно. Драко вежливо склонил голову перед матерью Гермионы, демонстрируя идеальное знание старинного этикета. — Благодарю вас за великую честь и гостеприимство. Ваше приглашение — высшая привилегия для моего рода. Рад наконец засвидетельствовать вам свое почтение.       Роуз, тронутая его безупречными манерами, сделала шаг вперед и ласково улыбнулась: — Добро пожаловать в Висдом, мистер Малфой. Мы рады, что вы смогли приехать. Эдвард подошел ближе, внимательно вглядываясь в лицо юноши. Как алхимик, он прекрасно почуял едва уловимый, горький шлейф исцеляющих бальзамов, который Малфой пытался заглушить парфюмом, но промолчал.       Наконец Драко повернулся к Гермионе. Его серые глаза встретились с её карими. В этом взгляде не было вражды — только глубокое, затаенное напряжение человека, который наконец увидел того, кто перевернул его мир. Он сделал шаг к ней, аккуратно взял её ледяные пальцы в свою ладонь и едва коснулся их губами в безупречном приветствии. Каждая клеточка его тела под мантией кричала от адской боли при каждом движении, новые шрамы кровоточили от малейшего поворота плеч, но Драко Малфой скорее дал бы родовой магии выжечь себя дотла, чем показал бы свою слабость перед этими людьми. Он оставался идеальным, галантным и обходительным гостем, виртуозно разыгрывая свою лучшую партию. Встреча плавно перетекла в роскошный званый ужин, но для Гермионы время словно остановилось. Столовая поместья Висдом по-прежнему утопала в мягком солнечном свете, зачарованные свечи кружили над столом в своем бесконечном спиральном танце, а живая стена из цветов и трав наполняла воздух ароматами оранжереи. Но вся эта идиллия теперь казалась Гермионе лишь насмешкой, картинкой из ее детской книги.       Ее взгляд был прикован к человеку, сидевшему напротив. Драко Малфой вел себя безупречно. Он виртуозно вел светскую беседу, легко поддерживая темы, которые поднимал Эдвард, и с искренним, глубоким почтением отвечал на вопросы Роуз. Мать Гермионы была абсолютно очарована его галантностью. Драко цитировал французские алхимические вестники, тонко хвалил вкус поданной индейки и изысканно шутил, заставляя Роуз мягко улыбаться. В его манерах, движениях и слоге сквозила отточенная поколениями аристократия, которую Министерство магии так и не смогло растоптать своими судами. Но Гермиона знала правду. Письмо Гарри жгло ее сознание изнутри.       Она лихорадочно, до боли в глазах всматривалась в его мраморную маску. Маскирующие чары Драко были ювелирными. Но она заметила, как на долю секунды бледнели его губы, когда ему приходилось тянуться за бокалом. Заметила, как едва заметно, мертвой хваткой его левая ладонь сжимала льняную салфетку, когда он распрямлял спину. Каждый вдох, каждое мимолетное движение плеч давались ему ценой адских усилий. Но его гордость была сильнее боли.       Гермиона почти не притронулась к еде. Внутри нее все клокотало от смеси злости, жалости и упрямого желания сорвать с него этот безупречный фасад. Им нужно было поговорить. Срочно. Без свидетелей и без этой удушающей учтивости. — Мистер Малфой, — Гермиона резко опустила приборы, прерывая его очередную галантную реплику о французских отделениях Мунго. Роуз и Эдвард удивленно повернулись к ней. — Наш замок славится своей библиотекой. Я помню, что вы в Хогвартсе тоже не обходили вниманием редкие издания. Я бы хотела показать вам некоторые редкие фолианты дедушки. Драко на секунду замер. Его серые глаза встретились с ее карими, и в их глубине на мгновение промелькнуло опасное, острое понимание. Он прекрасно понял, что Грейнджер ищет предлог. — Это... чрезвычайно заманчивое предложение, мисс Гермиона, — Драко плавно поднялся со своего стула, совершив безупречный полупоклон в сторону Роуз и Эдварда. Лишь на краткий миг его пальцы, держащие край стола, вздрогнули и побелели от напряжения. — С вашего позволения, лорд Эдвард, леди Роуз. Я буду счастлив прикоснуться к наследию вашего великого рода. — Разумеется, Драко, ступайте, — Роуз ласково закивала, окончательно покоренная его обходительностью. — Гермиона, покажи гостю наш верхний ярус. Колин подаст чай туда, если вы захотите.       Гермиона кивнула, развернулась и стремительным шагом направилась к выходу из столовой. Каблуки её туфель глухо стучали по паркету. Драко шел следом за ней — ровно, размеренно, сохраняя идеальную осанку, хотя Гермиона спиной чувствовала, как тяжело и прерывисто дается ему каждый шаг. Партия вежливости была окончена.       Стоило тяжелым дубовым дверям библиотеки захлопнуться, отрезая их от светлого холла, как безупречная маска Драко Малфоя разлетелась вдребезги. В ту же секунду его рука мертвой хваткой сомкнулась на горле Гермионы. Рывок — и она с глухим стуком оказалась прижата спиной к массивному дубовому стеллажу. Фолианты за её головой мелко задрожали, а лавандовая пыль взметнулась в воздух.       Драко тяжело, прерывисто дышал, нависая над ней всем телом. В его серых глазах, растерявших всю светскую галантность, полыхала дикая, первобытная ярость, смешанная с удушающим страхом. Идеально уложенные платиновые волосы растрепались, а маскирующие чары на лице пошли рябью, обнажая проступающие синяки и порезы на доли секунд. — Что ты задумала? — его голос сорвался на опасный, леденящий шепот прямо у её лица. Пальцы на её шее сжались крепче, но не настолько, чтобы перекрыть воздух, а скорее чтобы зафиксировать её, лишить малейшего шанса на побег. — Какого черта тебе понадобился именно я, Грейнджер?! Он едва сдерживал дрожь во всем теле. Каждый сантиметр его кожи сейчас горел адской болью от свежих побоев Люциуса. Но злость и непонимание заглушали физические страдания. — Отвечай, какого хрена происходит? — Драко ядовито оскалился, в упор вглядываясь в её карие глаза. — Вытащила этот замшелый контракт, подсунула мне свое новое, фальшивое имя... Ты хоть понимаешь, что мой отец устроил мне в Мэноре из-за твоей маленькой интриги?! Зачем тебе это, Грейнджер?       Гермиона замерла. Жесткое дерево полок уперлось в лопатки, а горло сдавили ледяные, подрагивающие пальцы Малфоя. Паника на секунду попыталась затопить разум, но вместо привычного страха по телу прокатилась совсем иная, незнакомая волна. Сердце сделало оглушительный удар, дыхание перехватило, а внизу живота началось горячее покалывание. От осознания, что она находится в полной его власти, чувства резко обострились, заставив кожу покрыться мурашками.       Она медленно опустила взгляд на его воротник — туда, где мгновение назад под маскирующими чарами угадывались синяки и раны, а затем снова посмотрела в серые, полные ярости глаза. Потребовалось колоссальное усилие, чтобы голос прозвучал ровно: — Отпусти меня, Малфой, — тихо, но уверенно произнесла она, даже не пытаясь перехватить его запястье. — Твоя паранойя как всегда опережает твой разум. Это была просто случайность. Драко не разжал пальцы, лишь слегка ослабил хватку, продолжая буравить её тяжелым взглядом. — Случайность? — выдохнул он ей в губы. — Из сотен чистокровных семей Англии? — Я понятия не имела о существовании этих проклятых контрактов и уж тем более об их диких условиях, — Гермиона вздернула подбородок, заставляя его ледяные пальцы скользнуть по своей шее. — Я наткнулась на этот свиток в родовом тайнике. Когда я развернула его, там был длинный список. И когда я увидела среди прочих твое отвратительное имя, я просто вслух спросила себя: кто вообще настолько безумен, чтобы вписать тебя в мой контракт? Магия крови распознала это как выбор. Еще неделю назад я... — она сделала короткую, намеренную паузу, и её карие глаза полыхнули опасным огнем, — ...я искренне считала себя грязнокровкой. Так что не требуй от меня знания элементарных правил чистокровного этикета, Малфой. Тебе ли не знать, как ваша семья выжигала из меня эти иллюзии. Она сделала медленный, глубокий вдох, чувствуя, как от этого слова Драко едва заметно вздрогнул, словно от удара плетью. — Отменить этот договор я сама не могу. Я планирую в будущем стать матерью, а плата за одностороннее вычеркивание имени — бесплодие и угасание магии. На такое я не пойду. Так что единственный, кто сейчас может что-то сделать — это ты. Если тебя так коробит этот союз, направь официальное расторжение.       Пристальный взгляд Гермионы буквально пригвоздил Малфоя к месту. Каждое слово, пропитанное ядом и иронией, заставило его замереть. Она виртуозно блефовала. Гермиона прекрасно знала: Драко никогда не подпишет отказ. Для него это означало, что Люциус скорее забьет его до смерти в подвале Мэнора, чем позволит уничтожить фамилию и прервать чистокровный род.       Больше ни одной детали она ему раскрывать не собиралась. Он не в коем случае не должен был догадаться о том, что она нуждается в нем и в его Черной Метке на руке так же сильно, как и его отец — в её чистокровном имени, безупречной репутации, а он сам в спасении от безумства Люциуса. Слово «грязнокровка» подействовало на Драко как физический удар. Его пальцы на её горле мгновенно разжались, словно он коснулся раскаленного металла. Он резко отпрянул назад на несколько шагов, тяжело дыша и едва не задев противоположный стеллаж. На его бледном лице проступила смесь удушающего чувства вины и горького осознания произошедшего. — Мне нужен отдых, — выдохнул он, едва справляясь со срывающимся голосом. Его серые глаза потемнели от изнеможения, а идеальная осанка на секунду дрогнула. — Где моя комната, Грейнджер? Гермиона молча указала на дверь, ведущую в правое крыло особняка, где Колин уже подготовил для него светлые покои. Драко круто развернулся и стремительно вышел, стремясь как можно скорее укрыться за дверью своей комнаты, подальше от её взгляда.