Наследница

      Наступило новое утро. Солнечный свет широкой косой полосой лег на паркет детской комнаты, а в воздухе отчетливо витал густой, бодрящий аромат заваренной мяты. Гермиона открыла глаза, на секунду растерявшись от незнакомой обстановки, но пухлый рыжий кот, свернувшийся у неё в ногах, лениво потянулся и тихо замурчал, возвращая её в реальность.       Она почти не спала. Слова Эдварда о том, что родители сознательно скрывают способ снятия купола, всю ночь жгли её разум. Поверить в существование неразрешимой задачи Гермиона просто не могла. Ей была жизненно необходима лазейка.       Гермиона бесшумно опустила ноги на пол, накинула мантию и скользнула за дверь. Замок спал. Роуз и Эдвард еще отдыхали в своем крыле.       Спустившись на первый этаж, она безошибочно свернула налево — к той самой неприметной двери, за которой скрывался коридор домовиков. Гермиона достала волшебную палочку и тихо, одними губами произнесла: — Колин.       С тихим хлопком перед ней соткался маленький эльф. Он был в чистой наволочке, но его уши испуганно прижались к голове, а огромные зеленые глаза растерянно моргали в полумраке коридора. — Маленькая мисс звать Колина? Колин быть готов служить! Колин принести завтрак для маленькой мисс? — Тсс, Колин, тише, — Гермиона опустилась на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и доверительно понизила голос. — Мне не нужен завтрак. Мне нужны ответы. Ты помнишь, как Том Реддл накладывал это заклятия на замок?       Домовик мгновенно побледнел. Его тонкие пальцы судорожно вцепились в ткань наволочки, а уши задрожали. — Колин... Колин не должен говорить про Тёмного Лорда. Лорд Эдвард запретить! Лорд Эдвард сказать, что маленькая мисс не должна плакать из-за старых чар! — Колин, послушай меня, — Гермиона мягко, но твердо перехватила его крошечные ладони. — Мои родители заперты здесь больше двадцати лет. Они пожертвовали моей памятью, чтобы спасти меня. Теперь я взрослая. Я победила Тьму в мире, и я не оставлю их в этой клетке. Расскажи мне, в чем заключается свобода?       Эльф затрясся всем телом. В его глазах-теннисных мячах заблестели слезы подлинного ужаса. Он оглянулся, а затем с тихим писком прижал ладони к собственному рту, отчаянно качая головой. — Колин не может! Колин пообещать хозяину! Если Колин проболтаться, Колин придется наказать себя... Колин придется прищемить уши духовкой! Магия крови... магия крови замка не велеть Колину открывать рот! Это... это связано с будущим, маленькая мисс! С тем, чего еще нет! О, Колин плохой эльф, Колин слишком много сказать!       С громким хлопком, не дожидаясь новых вопросов, домовик растворился в воздухе, оставив Гермиону в полной темноте коридора. «Связано с будущим... С тем, чего еще нет», — её ум мгновенно зафиксировал эту фразу. Это была первая ниточка, но допрашивать эльфа дальше было бесполезно и жестоко.       Дождавшись завтрака, Гермиона спустилась в столовую, твердо намеренно расспросить родителей про ключ к их освобождению, но Эдвард и Роуз умело и мягко обходили эту тему, переводя разговор на безопасность дочери. Поняв, что тайну проклятия ей пока не откроют, Гермиона отступила и попросила рассказать о её детстве.       Лицо Роуз мгновенно посветлело, и она с упоением принялась делиться воспоминаниями. Мать со смехом вспомнила случай, когда маленькая Гермиона, начитавшись сказок, непременно решила полетать. Она утащила старую садовую метлу, но, разумеется, упала, едва оторвавшись от земли. Обиженная неудачей, пятилетняя девочка заперлась в лаборатории и приготовила то, что посчитала «зельем послушания». Вот только расчеты оказались неверными: вместо покорности метла обрела бешеную прыть и еще три часа с грохотом гонялась по всей усадьбе за визжащей Гермионой, пока Эдвард не поймал её сильным контрзаклятием.       Слушая этот рассказ, Гермиона слабо улыбалась, чувствуя, как внутри оживает образ той самой озорной, бесстрашной девочки, которой она когда-то была. Повинуясь внезапному импульсу, она попросила еще раз взглянуть на пророчество кентавра. С согласия родителей она открыла тайник за семейным портретом.       Но когда Гермиона потянулась к стеклянной сфере, её взгляд зацепился за соседнюю полку. Один из старых пергаментов, свернутый в тугой свиток, вдруг замерцал ровным, притягательным золотым светом, реагируя на присутствие её магии. — Мама? Папа? Что это? — Гермиона нахмурилась, указывая пальцем на сияющий свиток. Роуз и Эдвард заметно напряглись. Отец поспешно попытался заслонить полку плечом: — Это... это твоё брачное предложение, Гермиона. Обычный контракт чистокровной волшебницы. Оставь его там, пташка, это дела давно минувших дней.       Однако, не обращая внимания на предостережения родителей, Гермиона решительно протянула руку и взяла свиток с полки. Золотое сияние обожгло пальцы приятным теплом, сургучная печать с весами и Уроборосом легко поддалась.       Развернув пергамент, она впилась глазами в строчки:

«Я, нижеподписавшаяся Гермиона Гектора Дагворт-Грейнджер, находясь в здравом магическом уме, твердой памяти, действуя абсолютно добровольно и без какого-либо принуждения со стороны Глав Семейств, настоящим выражаю свое официальное согласие на заключение брачного договора для поддержания чистоты крови. Стороны принимают и обязуются соблюдать условия брачного договора, адаптированные с учетом взаимных интересов и компромисса между традициями чистокровных семейств и правовыми стандартами Министерства Магии. Супруг...»

      Ниже, вместо одного конкретного имени, тянулся длинный, ровный список фамилий чистокровных волшебников Британии.       Гермиона лихорадочно пробежала глазами по нескольким десяткам имен, выискивая знакомые. Взгляд зацепился за одну из верхних строчек. — Малфой?.. Драко Малфой? — вслух, скорее от изумления и подступающего к горлу холода, прочитала она. — Нет! — в один голос вскрикнули родители.       Но было уже поздно. Стоило ей произнести это имя вслух, как магия древнего документа мгновенно среагировала на голос. По пергаменту змейкой пробежала яркая золотистая искра. Бумагу охватило безвредное волшебное пламя, не обжигающее пальцы, но стремительно переписывающее реальность.       Остальные фамилии в списке начали бледнеть, словно смываемые невидимой водой, и исчезать на глазах. Через секунду огонь угас, и на пергаменте, переливаясь багровыми и золотыми искрами, осталась гореть только одна-единственная, окончательно запечатанная строка:

«Предложенный союз: Род Малфой. Наследник: Драко Люциус Малфой».

      Контракт, спавший десять лет, активировался. Выбор, которого она так боялась, магия сделала за нее из-за одной лишь неосторожной, сорвавшейся с губ фразы.       Роуз медленно поднялась с места, прижимая ладонь к груди. Она смотрела на сияющий в руках дочери пергамент с легким ужасом, смешанным с отчаянием: — Доченька... Что же ты наделала?..       Эдвард, в отличие от жены, остался на месте. Его лицо казалось каменной маской, но в глубине кофейных глаз вспыхнул острый, проницательный блеск. Он перевел тяжелый, изучающий взгляд со свитка на побледневшее лицо Гермионы. В его позе не было паники чистокровного лорда — только холодный аналитический расчет, заметившего закономерность. — Ты узнала про ключ к нашей свободе, не так ли? — негромко спросил отец.       Гермиона замерла, крепче сжимая в руке контракт, который теперь связывал её судьбу с главным врагом её школьных лет. Золотистые искры медленно гасли на пергаменте, оставляя лишь одну строчку, которая теперь казалась высеченным на камне приговором. В голове лихорадочно крутились обрывки мыслей: Драко Малфой, подвал его поместья, война, Беллатриса…       Роуз мягко подошла к ней, аккуратно забрала сияющий свиток и увлекла дочь обратно к столу. Её голос звучал тихо, убаюкивающе, словно она пыталась объяснить маленькому ребенку устройство сложного и опасного механизма. — Успокойся, пташка. Ты не могла этого знать, — Роуз со вздохом расправила пергамент. — Это очень древняя магия, доченька. Такие свитки появляются в чистокровных семьях автоматически. Магия крови сама формирует их в день, когда наследница или наследник достигают возраста, в котором брак становится юридически возможным. И условия магии здесь непреклонны и математически точны.       Мать указала на исчезнувшие строчки: — Для девушек в этом свитке перечисляются все возможные кандидаты из других родов, чей возраст находится в строгих рамках: парень может быть максимум на пять лет младше её и на десять лет старше. Для парней работает обратное правило — в их свитках появляются кандидатки на десять лет младше и на пять лет старше. Во времена твоих дедушки Пола и бабушки Кэролайн такие союзы заключались сплошь и рядом. Это был закон выживания. Роуз горько улыбнулась, переводя взгляд на Эдварда: — Но после той войны волшебники постепенно перестали следить за чистотой крови с прежней фанатичной щепетильностью. Древних семейств становилось всё меньше, многие роды угасли. Сейчас для тех чистокровных, кто всё еще жаждет сохранить эту мнимую, призрачную сверхчистоту, достаточно просто поддерживать личные связи, договариваясь между собой. Свитки до сих пор появляются в родовых поместьях, повинуясь старой магии, но ими уже почти никто не пользуется. Они годами пылятся в семейных архивах, ведь стоит заключить брак, как сам контракт исчезает, растворяясь в магии новой семьи. — Но их суть осталась неизменной, — тяжело добавил Эдвард, не сводя с Гермионы проницательного взгляда. — Только человек, чьё имя вписано в этот свиток — то есть ты сама, — имеет право изменить этот список. Волшебник может открыть пергамент и методично, вдумчиво вычеркивать тех, кому он хочет отказать. С каждым вычеркнутым именем твоя фамилия исчезает из точно такого же фамильного свитка этого парня. Магия разрывает потенциальный узел. Отец выпрямился, и в его голосе прозвучало мрачное предостережение: — Или... можно просто произнести имя кандидата вслух. Громко и отчетливо. Магия крови считывает это как безоговорочный, окончательный выбор наследника. Свиток запечатывается, до получения ответа, все альтернативные варианты сгорают, а во внешний мир улетает уведомление. В эту самую секунду Драко Малфой, где бы он ни находился, узнал, что ему предложила брачный контракт наследница рода Дагворт-Грейнджер.       Гермиона сглотнула, чувствуя, как ладони мгновенно стали ледяными. Магия чистокровных не прощала ошибок и не знала сослагательного наклонения. Она сама защелкнула на своих запястьях золотые кандалы древнего брачного договора. — Кровное уведомление нельзя перехватить или отменить, — Эдвард тяжело опустил ладони на стол, и этот звук прозвучал как удар судейского молотка. — Договор будет активен до тех пор, пока Малфой не пришлет свой официальный ответ. У него есть ровно тридцать дней на то, чтобы принять твое предложение или отправить уведомление о расторжении. Гермиона смотрела на пергамент, где имя Драко теперь горело ровным, несгораемым пламенем. — Он не примет его, — выдохнула Гермиона, и в её голосе смешались паника и внезапно вспыхнувшая надежда. — Малфой презирает меня. Он пришлет отказ в ту же секунду, как пергамент окажется в его руках. Контракт аннулируется, и всё вернется на свои места. — Малфои — прагматики, доченька, — Роуз тихо опустилась на стул, качая каштановой головой. — Люциус и Нарцисса могут быть сломлены войной, но они никогда не упустили бы шанс породниться с Дагворт-Грейнджерами. Для них этот союз — абсолютное очищение фамильного имени. Полная реабилитация в глазах магической Франции и Англии. Когда бывших Пожирателей смерти выбирает героиня войны, это фактически полностью обеляет их имя.       Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она перевела взгляд на отца. Эдвард смотрел на неё без упрека — в его глазах читалось лишь бесконечное, горькое понимание. — Гермиона, скажи мне это была неосторожность или все же ты что-то узнала? — негромко произнес он, подходя ближе. — Ты ведь действительно искала ключ к нашему освобождению. Гермиона не стала лгать. Она упрямо вздернула подбородок, хотя слезы снова жгли глаза: — Неосторожность, и да - я искала выход. И если бы мне пришлось выбирать между своей свободой и вашей, я бы... — Никогда не смей говорить так, Гермиона! — Эдвард впервые повысил голос, и его глаза вспыхнули опасным огнем. — Мы стерли тебе память не для того, чтобы ты обменяла свою жизнь на наши старые кандалы! Ты совершила ошибку. Теперь нам остается только ждать, какое решение примет Малфой-младший в Лондоне. И я очень надеюсь, что если ты когда-нибудь выйдешь замуж, то только по любви!       В этот самый момент в Малфой-мэноре, в гостинной семейства, старинный семейный ларец вспыхнул чистым золотым огнем, возвещая о прибытии уведомления по кровному брачному контракту.