Наследница

      Гермиона материализовалась в тихом переулке неподалеку от Больницы Святого Мунго. Холодный лондонский воздух мгновенно отрезвил её, но паника, зарождающаяся где-то глубоко внутри все сильнее пульсировала в такт бешеному ритму сердца. Она до боли сжала в руке свиток Трэверса, пряча его в глубокий карман мантии, и решительным шагом направилась к витрине заброшенного универмага «Пурдж и Доус Лтд». Манекен в старом зеленом фартуке едва заметно кивнул, и Гермиона шагнула сквозь стекло.       В приемном покое Мунго, как обычно пахло зельями, сушеными травами и едва уловимым страхом — этот коктейль запахов заставил Гермиону внутренне содрогнуться, мгновенно вернув её к кошмарам о войне. Она решительно миновала стойку информации и направилась прямиком к отделению ментальных травм и заклятий. Ей нужен был не просто дежурный целитель, а специалист, способный распознать тончайшее, ювелирное вмешательство в память, которое могло быть совершено много лет назад. — Мисс Грейнджер? — пожилой целитель в лимонно-зеленой мантии удивленно поднял бровь, когда она буквально ворвалась в его кабинет. — Чем обязан? Надеюсь, последствия Битвы за Хогвартс больше вас не беспокоят? — Целитель Эванс, мне нужен полный, глубокий анализ магического поля. Срочно, — без предисловий, сухим деловым тоном произнесла Гермиона. — Я подозреваю, что подверглась долгосрочному изменению памяти. Возможно, Обливиэйту или сложным чарам Конфундус. Мне нужны факты.       Целитель нахмурился, оценивая её состояние, но спорить со спасительницей магического мира не решился. Он молча достал длинную серебряную палочку и указал на глубокое кресло. — Присядьте, мисс Грейнджер. Постарайтесь расслабиться. Это займет некоторое время.       Когда первые диагностические чары коснулись её висков, Гермиона затаила дыхание. Вокруг её головы закружились сложные, переплетающиеся нити золотого и лазурного света. Какое-то время они двигались ровно, монотонно высвечивая привычные контуры сознания. Но стоило целителю опустить палочку чуть ниже, к самому затылку, как заклинание ядовито-багрово заискрилось. По комнате разнесся тихий, предупреждающий треск.       Эванс резко отпрянул, его лицо мгновенно побледнело. — Мерлинова борода... — прошептал он, глядя на Гермиону с подлинным шоком. — Мисс Грейнджер... Ваш разум не просто скорректирован. На него наложен тяжелейший, многослойный магический замок. И судя по древней структуре магии... Это была добровольная, глубинная консервация личности.       Мир вокруг окончательно покачнулся. Слова целителя подтверждали худшее: её сны не были игрой уставшего воображения. Это были осколки настоящей, насильно запертой жизни. Правдивость слов Трэверса больше не вызывала сомнений. И у неё оставалось всего три дня, чтобы научиться с этим жить.       Целитель подтвердил факт ментального блока. Теперь нужно было проверить вторую часть заявления Трэверса: существование проклятия-тюрьмы и статус поместья Висдом. Единственным человеком, имеющим доступ к архивам Отдела тайн и секретным приказам времен Первой магической войны, был Кингсли Шеклболт.       Гермиона стремительно пересекла приемную Министра магии, проигнорировав удивленный взгляд секретарши, и без стука толкнула тяжелую каштановую дверь главного кабинета. Кингсли Шеклболт сидел за массивным столом, просматривая международные депеши. Его глубокий, спокойный силуэт в темно-синей мантии, расшитой золотыми звездами, всегда ассоциировался у Гермионы со стабильностью. Но сегодня эта стабильность должна была пройти проверку на прочность. — Гермиона? — Кингсли поднял взгляд — Поздний час для отчетов. Что-то случилось в Отделе правопорядка?       Вместо ответа Гермиона подошла к столу и решительным движением опустила на полированное дерево пожелтевший пергамент. На сургучной печати отчетливо проступил герб с изображением весов на одной чаше которых стоял котел и пучки мяты, а на второй книга с изображением Уробороса на обложке. — Кингсли, мне нужны ответы, — прямо, без официальных приветствий начала она. — Из архивов Первой войны. Особый статус изоляции. Поместье Висдом. Род Дагворт-Грейнджер.       При звуке этой фамилии Кингсли едва заметно вздрогнул. Его пальцы, державшие перо, на секунду замерли, а в темных глазах промелькнула тень, которую он тут же попытался скрыть за привычной маской спокойствия. Он медленно отложил перо и сцепил пальцы в замок. — Откуда у тебя этот документ, Гермиона? — его голос стал на порядок тише. — Ко мне пришел их поверенный. Мистер Трэверс, — она пристально вглядывалась в лицо Министра. — Он утверждает, что лорд и леди Дагворт-Грейнджер заперты в собственном доме под действием личного проклятия Волан-де-Морта. И что я... их дочь. Кингсли, не молчи. Министерство знало об этом?       Министр магии тяжело вздохнул. В этом звуке Гермиона услышала капитуляцию. Кингсли поднялся, подошел к высокому окну, за которым шумел ночной волшебный Лондон, и заговорил, не поворачиваясь к ней: — Министерство не знало, Гермиона. Но несколько из нас охраняли эту тайну. Когда тебя — десятилетнего ребенка — привезли в дом сквибов-Грейнджеров, Альбус Дамблдор лично запечатал оригиналы метрик в самый глубокий архив Отдела тайн. Твои родители пошли на этот шаг, чтобы спасти твою жизнь. Проклятие замка Висдом было разрушительным. Если бы Пожиратели смерти узнали, что у рода есть преемник, Волан-де-Морт лично явился бы, чтобы уничтожить тебя. Гермиона почувствовала, как воздух в кабинете стал горячим и вязким. Последняя соломинка, за которую цеплялся её рациональный разум — теория о мести выживших Пожирателей, — только что сгорела. — Значит... всё это правда? — её голос едва заметно дрогнул. — Я не маглорожденная.       Кингсли медленно повернулся. В его взгляде не было министерской жесткости — только глубокая, отеческая скорбь человека, который слишком долго хранил чужой секрет. — Правда, Гермиона. Ты чистокровная наследница одного из самых могущественных родов Британии. И проклятие действительно должно было разрушиться после смерти Тома Реддла. У тебя есть полное право занять свое место.       На следующее утро Гермиона не пошла в свой кабинет. Вместо этого она спустилась на уровень мракоборцев. Вокруг привычно кипела жизнь: хлопали двери, летали бумажные самолетики-меморандумы, а уставшие после ночных рейдов маги пили горький кофе. Гарри нашелся у себя, заваленный грудой ориентировок. Стоило ему поднять голову и увидеть выражение лица Гермионы, как он мгновенно отложил палочку. Маскирующие чары больше не скрывали её бледности. — Гермиона? Что случилось? На тебе лица нет, — Гарри быстро поднялся, плотно притворяя дверь кабинета, чтобы отсечь министерский шум. — Гарри, мне нужно тебе кое-что сказать. Помнишь наш разговор в лифте? О воспоминаниях. О войне. О том, что нам нужно двигаться дальше. — Помню, конечно, — Гарри настороженно нахмурился. — Ты выглядишь так, будто... — Вчера ко мне пришел поверенный древнего рода Дагворт-Грейнджер, — перебила она, понимая, что если не скажет это прямо сейчас на одном выдохе, то не скажет вовсе. — Мои сны — это не ПТСР, Гарри. Это заблокированная память. Я проверила всё в Святого Мунго, и была у Кингсли. Меня намеренно спрятали у маглов, когда мне было десять лет, чтобы спасти. Дамблдор знал, что я не маглорожденная. Я чистокровная наследница. И мои настоящие родители живы, но заперты в поместье.       В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. Гермиона повернулась и увидела, как у Гарри за стеклами очков округлились глаза. Его разум явно пытался переварить лавину информации. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, сделать шаг к ней, защитить, потребовать расследования. Но Гермиона предупреждающе подняла руку, останавливая его. — Не надо, Гарри. Пожалуйста. Кингсли всё подтвердил. Документы подлинные. Магия крови внутри меня уже просыпается, и я не могу это игнорировать. — И... что ты собираешься делать? — тихо, с трудом подбирая слова, спросил он. В его глазах читался страх за неё. — Я уже написала заявление. Я беру бессрочный отпуск в Министерстве, — и в её голосе впервые за долгое время прозвучала прежняя, уверенная сила. —Через два дня я отправляюсь в поместье Висдом. К людям, которые являются моими настоящими родителями. Я должна во всем разобраться сама. Без авроров, без Министерства и без Ордена Феникса.       Гарри долго смотрел на неё, переводя дыхание, а затем медленно кивнул. Он подошел ближе и крепко, надежно обнял её за плечи. — Если Дамблдор замешан в этом, я уже ничему не удивлен, — негромко произнес он ей в макушку. — Иди, Гермиона. Найди их. Но пообещай, что если тебе понадобится помощь... любая помощь... ты пришлешь мне патронуса.       Гермиона зажмурилась, на секунду прижимаясь к его плечу, и прошептала: — Обещаю.