Чистый

      — Не-не-не, вот эта твоя, — сообщает мне Андрей, выдёргивая тарелку прям из рук. Интересно, в чём, собственно, разница? — Калории, Серёж, — стучит себе указательным пальцем по виску, видимо, заметив мой ахуй.              А, ну да, точно. У нас же за последние две недели квартира превратилась из места жительства в фитнес-бар, возглавляемый диетологом-психопатом. Ладно. Ладно. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы на героине не сидело.              — Какие планы на день? — решаю уточнить в надежде услышать что-то новое. Например: прогулка по торговому центру или весь день тупить в телефон.              — Как обычно: учёба, спорт, учёба, готовка еды. Сегодня же среда? Значит, ещё и вечерний быстренький секс.              Вот как оказывается. У нас теперь и секс по расписанию. Интересно, мне радоваться, что в этом караване безумного менеджмента для меня нашлось местечко, или грустить, потому что Андрей со своим жёстким режимом начал ловить очередную шизу? Есть вообще смысл консультироваться по этому поводу с Максом или он уже в курсе данной ситуации?              — Вечером не хочешь прогуляться куда-нибудь? В кино там или кафе? — решаюсь спросить на удачу, уже заранее зная ответ.              — Не, Серёг, ты чё? Какое кафе? Они там со своими картами КБЖУ знаешь как пиздят? А вот кино... Хотя тоже нет. Давай лучше вместо кино на пробежку сходим?              — Пожалуй, откажусь, — встаю из-за стола и чмокаю его в щёку.              ***              — Привет. Есть время для быстрой консультации по телефону? — спрашиваю у Максима, как только он отвечает на мой звонок. Пока выруливаю из двора в двух словах рассказываю всю происходящую ситуацию, которая с каждым днём обостряется всё больше и больше. — Режим его — это вообще песня, он спит часов по шесть. Мне кажется, там организм за такой короткий промежуток времени просто не успевает восстанавливаться от ежедневных тренировок.              Последнее бубню уже просто жалуясь на Андрея, как обиженный ребёнок. Осталось только рассказать про то, что он и нашу интимную жизнь умудрился в график вписать.              — А что ты хотел от зависимого человека? Он по-другому жить не умеет. Его кидает из крайности в крайность. Кто-то из бывших наркоманов к Богу приходит, кто-то уходит в спорт, кто-то окунается в лудоманию. Короче, заменяет одну аддикцию другой и отдаётся ей целиком и полностью. Так что то, что Андрей для себя выбрал путь здорового образа жизни и саморазвития — это совсем неплохо.              — То есть то, что он у меня из рук тарелку вырывает, потому что там помидорки весят не столько, сколько в его счётчике калорий забито, и отказывается в кафе сходить приблизительно по той же причине — это окей? Просто забить на это?              — Я не говорил, что это окей. Я сказал, что это лучше, чем просаживать бабки в онлайн-казино. Просто поговори с ним о сложившейся ситуации. Скажи, что тебя беспокоит такое поведение. Тебя же беспокоит?              — Ясен хер беспокоит. Если б мне всё равно было, то я б и звонить тебе не стал, — возмущаюсь, перестраиваясь в правый ряд. На кой хрен выехал на шоссе? Надо было как обычно дворами проехать. Теперь ещё в вечном заторе толкаться минут двадцать.              — Ну вот видишь. Поэтому надо разговаривать. Словами через рот. Разговоры вообще одна из самых недооценённых вещей человечества. Не поверишь, сколького бы можно было добиться простыми словами.              — Слыш, философ, ты там накатил с утра пораньше уже, что ли?              — Угу. Бокальчик шампанского. Правда, я всю ночь на смене не спал, поэтому он мне нормально так по мозгам ударил.              — И что за праздник? — до этого в такую рань мы с Максом пили только один раз, когда с утра опубликовали официальные приказы о зачислении в ординатуру на бюджет. Конечно, ещё вечером, мониторя списки приёмной комиссии, и так всё было очевидно. Но, дождавшись официального подтверждения, тут же стартонули отмечать.              — Только это пока секрет, — шепчет в трубку, и в этот момент я уже отчётливо начинаю улавливать пьяные нотки в голосе.              — Ну? — не выдерживаю после совсем короткой паузы.              — Кристина беременна. Я папкой скоро буду! — орёт в трубку радостно, делая меня глухим на одно ухо. По-моему, он только что самостоятельно всему дому этот секрет и рассказал.              — О. Ого. Круто. Поздравляю. А чё, какой срок?              — Да пока вообще ещё маленький, поэтому Крис попросила не распространяться.              — Да мне и рассказывать-то особо некому, данная тайна останется со мной вплоть до Кристиных родов, — понимаю, что от радости лыблюсь, как придурошный, только в тот момент, когда уже начинают болеть щёки.              — Так долго хранить, конечно, не стоит. Да она и сама это утаить не сможет, на последних месяцах уж точно. Но пока ни-ко-му.              — По-нял, — передразниваю Макса на пьяный манер и прощаюсь. Рад за него пиздец как. Максим со всей своей проработанностью и любовью обо всех заботиться точно будет хорошим отцом.              Интересно, а я бы в теории хотел когда-нибудь завести детей? Ага, только сначала надо хотя бы за фикусами научиться нормально ухаживать, а то третий за год подох, а потом уже можно начинать и о детях думать.              ***              Легко Максу сказать «просто поговори». Да я к этому разговору половину рабочего дня готовился. Вон, пришлось на Егорку лишний труп скинуть, чему он, правда, оказался несказанно рад, что для меня до сих пор большое удивление. Этот жуткий трудоголизм до добра его точно не доведёт.              Готовился-готовился, а толку ноль. Не люблю я все эти разговоры разговаривать психологические. Чувствую себя всегда при этом как-то неуютно, будто дурачок, пытающийся влезть не в свою стезю.              Надо перекурить перед намечающимся пиздецом. А то, что будет пиздец — уверен на девяносто девять процентов. Андрей с каждым днём всё дёрганее и дёрганее становится. Бля, он же не? Да ну не, я б заметил. Что-что, а такое точно не прогляжу.              ***              Тишина какая-то гнетущая за столом. Может, хотя бы видосик какой-нибудь весёлый на фоне включить?              — Серёж, давай без «Ютуба»? — просит, как только начинаю тянуться к «Айпаду». — Не замечаешь же, что наедаешь, когда параллельно ещё и смотришь что-то.              Чувствую, такими темпами мы превратимся в чопорную французскую семью, которая за обеденным столом даже не разговаривает, а каждый кусочек пищи пережёвывает не меньше тридцати трёх раз.              — Давай без «Ютуба». Но нам бы поговорить? — в ответ на его вопросительное «м» выдыхаю и отодвигаю тарелку в сторону. — По поводу твоего одержимого поведения правильным питанием и спортом. Нельзя себя так загонять, я тебе как врач говорю, что всё должно быть в меру.              — Врач, который даже людей не лечит? Ты же просто трупы вскрываешь, — ауч. Вот это было неприятно слышать. Особенно от человека, который сам побывал на вскрытии и в курсе, что мы не мясники, занимающиеся разделкой туши. — Давай ты ко мне со своими непрошенными советами лезть не будешь, хорошо?              Так а как я полезу, если ты уже из-за стола вышел? Тут при всём желании не получится, когда человек от тебя закрывается и уходит. Хорошо, что хотя бы без куртки, значит, максимум на лестничную площадку покурить.              Бля, как же тяжело начинать строить отношения, когда тебе уже тридцать и мнение по поводу большинства вещей не просто сформировано, а так закостенело, что поменять его просто невозможно. Вдвойне тяжелее, если ты их строишь с нервозной малолеткой. Интересно, долго мы теперь в молчанку играть будем? Ещё интереснее, сколько раз он за последние два часа сходил на перекур? По моим подсчётам, минимум сто. Ну я всё равно не пойду извиняться, я себя неправым тоже не считаю. С хуя ли это я должен извиняться после хамства в свою сторону и обесценивания рода моей деятельности? Последнее так-то вообще за живое задело. Мать вон с первого курса мне твердила, что судебно-медицинская экспертиза — это не профессия и как она людям в глаза смотреть будет, когда они будут узнавать, чем я занимаюсь. Будто я, блядь, не врачом собирался стать, а дедулям в подворотне головы проламывать и пенсии забирать.              — Файба посмотрим? — ох блядь, как он неожиданно появился на пороге комнаты, аж сердце в пятки провалилось.              — Нам бы лучше сначала обсудить случившееся.              — Забей, — и с хера ли, интересно, я должен забивать? Я не хочу забивать. Я хочу осознанного разговора. — Серёг, реально. Ты во все эти обсуждения не очень умеешь. Меня эти разговоры два раза в неделю по полтора часа с Максом заёбывают так, что аж тошнит. Давай без проработок. Просто забьём, быстро поебёмся и забудем. А в знак полного примирения заснём под какую-нибудь лекцию о сыне Сталина.              Последнее Андрей говорит уже настойчиво оттягивая резинку моих спортивок, удобно устроившись головой между ног. Приходится перехватить его за запястье и рывком подтянуть к себе.              — Сейчас одну вещь осознай — если ты думаешь, что любой конфликт или ссору можно загладить сексом, то это не так. Ясно?              — То есть ты меня теперь ещё и не хочешь? Ясно, блядь! Ясно! Иди ты нахуй, Серёжа! — не знаю как, но успеваю перехватить его вторую руку, которая летит мне прямиком в лицо.              — Мне что, надо тебе рассказывать о том, что драться — это плохо, и о том, что поднимать руку на своего партнёра, с которым ты находишься в отношениях, нельзя?              — Извини, — чувствую, что вроде бы расслабляется и выдыхает, но руками, которые я продолжаю фиксировать, всё равно дёргает. — Ладно, пусти. Я покурю и вернусь.              И вот как бы я сейчас не хотел его отпускать, но сделать это приходится.