Встретимся в Стране грёз | Meet me in Dreamland

Гермиону словно парализовало от шока. — О, точно. Моя… девушка, — пробормотал Малфой, часто моргая, глядя на неё. Её паническое «Нет!» потонуло в восторженном возгласе Тео: — Да, это твоя девушка! И разве она не прекрасна? Вы так влюблены друг в друга! Казалось, что все в кругу едва сдерживают смех. Пэнси зажала рот рукой, по ее щекам катились слезы, а Тео-Дафна тихо тряслась рядом. Даже Невилл, похоже, находил это невероятно забавным. Он наклонился к Тео и громко прошептал: — Вот умора! Они же оба на самом деле влюблены в меня! Казалось, Малфой не услышал слов Невилла. Он был слишком зачарован видом Гермионы. — Почему ты сидишь так далеко, дорогая? — сказал Малфой. Прежде чем она успела подобрать слова для протеста (она всё ещё пыталась осмыслить ослепительное желание, пульсирующее в её теле при виде него), он уже взял её за руку и поднял на ноги. — Иди ко мне на колени, — сказал он, потянув её к своему месту. — Так тебе будет гораздо удобнее. И вот так Гермиона оказалась сидящей на коленях у Драко Малфоя перед его друзьями, беззвучно умирающими от веселья. Казалось, все они понимали, что ей осталось всего несколько секунд до разрядки от одного его прикосновения. — Не обращай на них внимания, пикси, — прошептал Малфой ей на ухо, мягко убирая её волосы с шеи, отчего по её позвоночнику пробежали искры удовольствия. — Они просто к нам не привыкли. Скоро успокоятся. Затем он мягко коснулся губами её шеи, чуть ниже уха, и последние остатки её самообладания моментально исчезли. Она была в огне. Её охватило почти невыносимое пламя желания. Его рука скользнула вокруг её талии и легла поверх ткани платья. Она чувствовала его дыхание в своих волосах, и мощный всплеск вожделения пронзил всё тело, когда его губы мягко коснулись её уха. Он тихо усмехнулся, когда она заёрзала у него на коленях и прижалась к нему спиной. Стоит ли говорить, что следующие несколько раундов она почти не обращала внимания на происходящее. Вокруг неё смеялись, болтали, ахали и стонали, тогда как Гермиона не могла сосредоточиться ни на чём, кроме нарастающей потребности в мужчине, чьи руки лежали у неё на талии. — Ты надела зелёное специально для меня? — тихо усмехнулся он. — Всё, чтобы привлечь моё внимание, да? Что ж, тебе это удалось. Я весь вечер не мог отвести от тебя глаз. Самая прекрасная ложь, которую она когда-либо слышала. Гермиона таяла, всё больше теряя контроль. От его прикосновения воспоминания хлынули потоком. Тёплое трение кожи о кожу, бархатный голос, отдающий ей приказы, тихие стоны, греховный смех, его длинный член, скользящий внутри неё, и один очень умелый язык. Желание, желание, желание, желание. Оно становилось невыносимым. Она была такой мокрой, что была уверена, её платье скоро будет испорчено. Малфой, казалось, совершенно об этом не беспокоился. — Ты такая красивая, пикси, — тихо произнёс он, выводя пальцами маленькие круги на её бедре, чуть ниже подола платья. — Иногда я не могу поверить, что ты моя. Пикси. Гермиона попыталась напомнить себе, что это всего лишь зелье заставляет его так говорить. Она правда пыталась. Секунда, и она исправит эту маленькую выходку Тео и скажет Малфою… ох… он целовал её в плечо. Словно с какой-то далёкой планеты, до неё донеслись голоса. — Может, уже остановим их? — спросила Пэнси. — Они начинают вести себя всё более мерзко. — Пока нет! Это лучший подарок на день рождения, который я когда-либо получал! — произнёс, по всей видимости, Блейз. — Драко с ума сойдёт, когда придёт в себя, — сказал Гойл. — Удивительно, что Грейнджер до сих пор не закатила истерику. — снова Пэнси. — Она же его терпеть не может. Её зелье, должно быть, очень мощное. — Сейчас я их остановлю, — это был Тео. — Пока всё не зашло слишком далеко. Ох, чёрт. У Забини туз! Пальцы Малфоя легко скользнули под край её платья, снова отвлекая её. Ноги Гермионы задрожали. Казалось, в воздухе больше не было кислорода. — Ты так прекрасна, когда возбуждена. Мне нравится, как ты умоляешь, — сказал Малфой так тихо, чтобы никто больше не услышал. — Нам стоит делать это почаще. Мне нравится видеть тебя возбуждённой на людях, беспомощной и неудовлетворённой. Гермиона издала едва слышный всхлип, который, к счастью, утонул в громком смехе Тео, что-то говорившего Невиллу. Она сжала его бедро, впиваясь ногтями. — Малфой, пожалуйста, — прошептала она. — Отведи меня в дом. Она была такой опустошенной. Такой отчаянно нуждающейся. Если он не прикоснётся к ней прямо сейчас, с ней случится что-то вроде срыва. Её кожа горела, клитор налился и жаждал его прикосновения. Её лоно было влажным, пустым, изнывающим без него. — Через минуту, птенчик, — сказал он с убийственным спокойствием. — Я хочу ещё немного понаблюдать, как ты мучаешься от желания. Сдерживая стон, Гермиона впилась ногтями в его ноги, безмолвно пытаясь передать своё отчаяние. К ней подплыла новая карта, и Малфою пришлось поймать её, потому что она слишком отвлеклась. — А пока, почему бы мне не рассказать тебе, что я собираюсь с тобой сделать, Грейнджер? — прошептал он ей на ухо. — Когда эта игра закончится, я возьму тебя на руки и отнесу в ближайшую спальню. На первом этаже есть одна, она нам вполне подойдет. Он сделал паузу, чтобы выложить их карты, играя и за неё. Гермиона была благодарна: в ее голове не осталось места ни для чего, кроме звука его голоса и ощущения его пальцев, скользящих выше, под её одеждой, по дрожащему бедру. — Потом я наклоню тебя через край кровати и приподниму подол твоего платья, — продолжил он шептать ей на ухо. — На тебе есть трусики, пикси? Если бы она открыла рот в этот момент, то, скорее всего, закричала бы, поэтому вместо этого едва заметно кивнула. — Я, конечно же, сниму их с тебя, — сказал Малфой. — А затем разведу твои ноги в стороны, чтобы как следует тобой полюбоваться. Гермиона мысленно уже была там, в той воображаемой гостевой комнате, наклонившаяся и представленная его взгляду. Трусики, о которых он спрашивал, превратились в одно сплошное мокрое пятно. — А потом я отшлёпаю тебя по заднице, пока она не станет такой же красивой и розовой, как твоя… — Так, всё, хватит, вы двое! — раздался голос Тео. — Драко, Грейнджер тебе не девушка. Это была просто шутка. Отпусти её. На Малфоя словно вылили ведро ледяной воды. Его тело сжалось, застыв на полсекунды, прежде чем Гермиона почувствовала, как он резко столкнул её со своих колен. — Нотт, ЧТО, ЧËРТ ВОЗЬМИ, это было?! Слёзы сами подступили к её глазам. Она всё ещё пылала, всё ещё изнывала от желания, и потеря его тела рядом с её собственным отзывалась криком в каждом нерве. Будто он швырнул её не просто на пол, а прямо в огонь. Нужно что-то делать. Нужно найти облегчение. Прежде чем она успела продумать план до конца, Гермиона уже вскочила на ноги и помчалась вниз по ступеням в конце террасы, через ещё тёплый песок, по пути потеряв сандалии. Горизонт давно исчез, растворившись в темноте ночи, и теперь лишь пенные волны с белыми гребнями у самого берега ловили на себе слабый свет, исходящий от дома. Всплеск, рывок, погружение. Гермиона нырнула под набегающую волну, выпустив крик через нос и проталкивая себя сквозь солёную, бурлящую воду. Море приняло её и мягко потянуло вперёд, когда волны отступили, вбирая её боль и неудовлетворённое желание в свой холодный хаос. Издалека донеслись улюлюканье и крики, когда она вынырнула. Ее ноги коснулись песчаного морского дна, и она перестала плыть, когда вода дошла ей до груди. Она вглядывалась в ночную пустоту, пока тело медленно остывало, не решаясь оглянуться. Она по-прежнему испытывала сильное возбуждение. Оно никуда не делось. Но холод, темнота и непредсказуемость волн немного успокоили её. Гермиона оставалась в воде ещё примерно минуту, глубоко дыша и стараясь не думать о том, что Малфой может сказать ей, когда она вернётся. К счастью, когда она выбралась обратно на берег, оказалось, что её палочка всё ещё была при ней. Она вытерлась (о, боже, о чём она только думала? Её волосы теперь были просто до неприличия пышными и пушистыми), призвала свою обувь и поспешила подняться обратно к остальным под одобрительные возгласы и скандирование своего имени. Громче всех был Невилл, стоявший на каменной стене у вершины лестницы, пуская в воздух взрывающиеся искры из своей палочки и отбиваясь от попыток Пэнси и Тео-Дафны стащить его вниз. — Полегчало? — спросил Тео, когда она проходила мимо него на площадке. — Намного. И не благодаря тебе, — холодно ответила Гермиона, глядя на него. — Что с Невиллом? — «Зелье помутнения рассудка» — пояснил Тео, подходя помочь своей копии под Оборотным поймать Невилла, когда тот слезал со стены. Задача была не из лёгких, потому что Невилл, похоже, решил, что его призвание — танцевать балет на самых высоких поверхностях, какие только найдутся, и расставаться с этой мечтой он явно не собирался. Тео вернулся, когда Невилл уже стоял на земле, и с недовольной гримасой посмотрел на неё. — Пожалуй, придётся раздобыть для него противоядие, — сказал он.— Он чуть не вылакал все оставшиеся зелья с подноса разом. Я не дал ему этого сделать, но оставлять его в таком состоянии не хочу. Гермиона согласилась. Если Тео и правда пригласил Невилла сегодня, чтобы тот приглядывал за ней, его план абсолютно точно провалился. — В следующий раз, когда решишь разыграть Малфоя, будь добр, не втягивай меня, — резко сказала Гермиона. Тео ухмыльнулся, совершенно не чувствуя за собой вины. — Ну признай, это было классно! Гермиона сжала челюсть. Признавать ничего подобного она не собиралась. Вечеринка возобновилась, став еще более шумной и разнузданной. Карты были заброшены, таинственные шоты сменились обычным алкоголем. Остаточного действия зелий было более чем достаточно, чтобы развлечь всех. Тео-Дафна декламировала непристойные стихи. Гойл танцевал топлес на барной стойке, выдавая все свои простодушные мысли. Тео флиртовал со всеми подряд, а Невилл, казалось, был уверен, что все флиртуют с ним. Однако Малфоя нигде не было видно. Гермиона решила, что удивляться тут нечему. Действие его зелья было особенно опасным. Она и сама не захотела бы находиться среди других людей в таком состоянии. Тем более после того, что произошло между ними. В конце концов Гермиона присоединилась к Тео и его «близнецу» у костра, где они начали соревнование по придумыванию прозвищ для состояния Блейза. — Спермоплюй, — сказал Тео. — Дрочила-член-на-всё-рыло, — произнесла Тео-Дафна. — ПохерФейс. — Пипирка-носопырка. — Сопливая Залупа. — Чихун-писун. — Фриконос. — Нобби, домовик, — присоединилась Пэнси, и Гермиона выплюнула свой напиток. — Дудка-член, — сказала Дафна. — Как-то не особо рифмуется, — заметил Тео. — Похоже, отпускает. — Дафна затаила дыхание, ожидая, что появится ещё одна рифма. — О, отлично! Теперь ты можешь произнести моё имя, — сказала Пэнси, подмигнув. — Надеюсь, действие Оборотного зелья скоро пройдёт. Тео не совсем в моём вкусе. — Спермошмыг! — сказал Тео. — Я выиграл! И я всем по вкусу. — Нотт! Все повернулись в сторону дома, где в дверях стоял Малфой, скрестив руки на груди, с крайне раздраженным видом. Сердце Гермионы ёкнуло. Он не ушел домой. — Ах, прошу прощения, — сказал Тео, с усилием поднимаясь на ноги. — Лонгботтом, почему бы тебе не пойти со мной? Попробуем привести тебя в порядок. Услышав свое имя, Невилл оторвался от бара, где, судя по всему, смешивал коктейль из всего, что было под рукой, от «Горной воды» до выдержанной в дубе медовухи. — Опять я, — сказал Невилл, качая головой и закатывая глаза. — Он одержим мной, честное слово. Если бы вы только знали, что он предложил, чтобы я пришёл на эту вечеринку… Невилл последовал за Тео внутрь, а за ним следом потянулось и любопытство Гермионы. Что там происходило? Почему Малфой хотел поговорить с Тео? Формально это её не касалось. То, что двое самых привлекательных мужчин на вечеринке оказались внутри вдвоём, не имело к ней никакого отношения, как бы сильно она всё ещё ни была возбуждена. Хотя, ей, наверное, стоило проверить, как там Невилл? Просто убедиться, что с ним всё в порядке. Гермиона небрежно направилась к стеклянным дверям, ведущим в дом, стараясь выглядеть так, будто просто хочет взять ещё один напиток. Казалось, никто не обращал на неё особого внимания. Как только она потянулась к дверной ручке, дверь распахнулась. Рука Гермионы дёрнулась назад, дыхание перехватило. Малфой стоял в нескольких сантиметрах от нее и сверлил ее взглядом, выбившиеся пряди платиновых волос падали ему на лицо. Ее глаза были на уровне его груди, бледной и обнаженной из-за расстегнутых пуговиц. Его медальон висел там, словно подмигивая ей. — Прошу прощения, Грейнджер, — сказал Малфой, проходя мимо. Он даже бровью не повел, просто смотрел на нее с безразличным видом. Прежде чем она успела что-либо ответить, он, не сказав ни слова и даже не взглянув на остальных, пересёк террасу и спустился вниз. Гермиона смотрела ему вслед, гудя от любопытства. Или от зелья похоти. Сейчас она не могла точно различить. Сколько из того, что он сказал ей, пока она сидела у него на коленях, было сказано из-за зелья? Тео соврал ему, что она его девушка и что он её любит, но Малфой не вёл себя так приторно, как она могла бы ожидать от влюблённого мужчины. Он был скорее похож на того, кого она знала в Стране Грёз — властного, сексуального и дразнящего. Он бы вёл себя так с любой девушкой или только с ней? Конечно, с помощью магии невозможно воссоздать настоящую любовь. Он всего лишь играл роль, как делал это в Стране Грёз. За её спиной снова открылась дверь. На этот раз Тео вылетел наружу с встревоженным видом. Невилл вышел следом за ним и, к счастью, уже не выглядел потерянным. — Простите, но мне только что пришло сообщение от… одного важного человека. Мне нужно немедленно уйти, — объявил Тео. Остальные повернулись к нему с одинаково удивлёнными выражениями лиц. — Каминная сеть открыта, но вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите. Для тех, кто захочет переночевать, есть гостевые комнаты. Просто обратитесь к Тимблу, если что-то понадобится. Тео шагнул к Гермионе и обнял её за талию, притягивая к себе. Она вздрогнула и тут же отстранилась, сохраняя дистанцию. Губы Тео сжались, но он ничего не сказал. — Прости, Грейнджер, — тихо произнёс он. — Я надеялся провести с тобой ещё немного времени, наедине, но боюсь, это не может подождать. Я напишу тебе завтра, хорошо? Не успела она ответить, как он снова исчез. Она вопросительно посмотрела на Невилла. Тот лишь пожал плечами. — Он как раз давал мне противоядие, когда появился патронус в виде голубя. Он даже не передал никакого сообщения, просто немного повисел в воздухе и исчез. А у Нотта был такой вид, будто он увидел призрака. Патронус в виде голубя? Гермиона не знала никого с таким патронусом. — Тебе лучше? — спросила Гермиона. Невилл поморщился. — Я чувствую себя нормально, если ты об этом, — сказал он. — Но теперь у меня ужасно болит голова. Думаю, я пойду домой. Если только ты не хочешь, чтобы я остался? — Нет, со мной всё будет в порядке. Думаю, я тоже пойду, — сказала Гермиона. Как только она это произнесла, ее взгляд устремился в сторону воды. Малфой, скорее всего, был там. Остров можно было покинуть либо через каминную сеть, либо на лодке, и она сильно сомневалась, что он отправился в плавание. Она совсем не так представляла себе сегодняшний вечер. Она рассчитывала, что, познакомившись с Тео поближе, сможет двигаться дальше, желательно оставив Малфоя позади, страдающим и сожалеющим о своём жалком существовании без неё. Но вместо этого она лишь убедилась в том, чего боялась больше всего: её симпатия к Тео меркла по сравнению с тем, что она чувствовала к Малфою. Где-то на краю сознания Гермионы возникла шаткая мысль. Что, если бы они с Малфоем смогли что-нибудь придумать? Какое-нибудь частное соглашение? Глупость, конечно. Она его терпеть не могла. Хотя… в Стране Грёз он ведь держался вполне цивилизованно, до того как узнал, что она — это на самом деле она. Если дать Малфою понять, что она не против продолжить их сексуальные отношения (на определенных условиях, разумеется), возможно ли, что та его версия из Страны Грёз снова проявится? В ту же секунду, как эта мысль пришла ей в голову, она поняла, что это ужасная идея. Нужно быть полной идиоткой, чтобы доверить Малфою эту часть своей жизни. С тех пор как он узнал правду, он только и делал, что вёл себя нагло и заносчиво. Спать с ним по собственной воле, просить его хранить её секреты и уважать её границы — всё равно что требовать от корнуэльского пикси сидеть тихо и прилично, пока ты чистишь его клетку. Глупость. Это закончится лишь разочарованием. И всё же Гермиона не отрывала взгляда от ступеней. Будто откуда-то из её груди протянулась невидимая нить, которая звала её туда. Невилл всё ещё ждал её, держа руку на двери. — Эм, вообще-то, мне ещё нужно кое с чем разобраться. Я пойду чуть позже, — сказала Гермиона. — Хочешь, я подожду тебя? — предложил Невилл. — Нет, всё в порядке, — сказала она, натягивая для него лучезарную улыбку. — Это не займёт много времени. Я сама доберусь домой. Спасибо, Невилл. Невилл окинул взглядом остатки компании, заметил ещё четверых на террасе и кивнул. — Ладно. Если ты уверена... — АААРГХХ! НЕ КОНЧАЙ МНЕ НА ГРУДЬ! ПРЕКРАТИ! — заорал Гойл, опрокидывая стол и убегая от Блейза, чей нос был готов к атаке. Невилл только покачал головой, наблюдая за этим. — Чертовски странная вечеринка, — пробормотал он и направился обратно внутрь. Когда Невилл ушёл, а остальные были достаточно отвлечены, никто, казалось, не заметил, как Гермиона проскользнула через террасу и спустилась по каменным ступеням. Хотя он прошёл довольно далеко по пляжу, Малфоя было легко заметить: он наколдовал небольшой огонь на песке в нескольких шагах от кромки воды. Она подошла ближе, гадая, сколько времени ему понадобится, чтобы её заметить. Он просто стоял там и смотрел на свой огонь, не двигаясь. У неё не было совершенно никакого плана, и более здравомыслящая часть её мозга кричала, чтобы она уходила сейчас, пока у неё ещё оставалась хоть капля достоинства, но по какой-то причине она не могла заставить себя развернуться. В её голове было слишком много вопросов без ответа. Слишком много не исследованных возможностей. Поднялся лёгкий ветер, играя с её волосами. Когда она подошла достаточно близко, чтобы различить его профиль и увидеть, как он заворожён пламенем на песке, её шаги замедлились. Он выглядел почти… хрупким. Будто был сделан из стекла. Затем он повернулся к ней, и хрупкое стекло превратилось в камень. — Чего ты хочешь? — протянул он, отворачиваясь к волнам. — Разве ты не должна быть с Ноттом, избавляясь от действия своего зелья? Щеки Гермионы вспыхнули. — Вообще-то он ушёл, — сказала она. — Сказал, ему пришло сообщение о каком-то срочном деле. Он нахмурился, выдавая своё удивление и растерянность. Похоже, он тоже не имел ни малейшего представления, почему Тео ушёл. Затем лицо Малфоя снова помрачнело. — Тогда, полагаю, ты пришла узнать, не соглашусь ли я заменить его? — усмехнулся он. — Что ж, тебе не повезло, Грейнджер. Я не собираюсь приближаться к тебе. Больше никогда, если повезёт. И вот так все её невысказанные вопросы развеялись в ночном ветре. Что-то в том, как он это сказал, задело. Его слова словно царапнули её гордость, оставив после себя жгучие, красные следы. — Что это ещё значит? Его губы скривились в знакомой усмешке. Гермиона скрестила руки на груди. — Это значит, Грейнджер, что с этой твоей маленькой игрой покончено, — сказал Малфой, наконец поворачиваясь к ней лицом, засунув большие пальцы в карманы. — Мне надоели эти постоянные кошки-мышки. К тому же с тех пор, как я забрал второй медальон, я нашёл несколько других способов себя развлечь. Получше, — добавил он, скользнув по ней взглядом с насмешливой ухмылкой. Её живот скрутило в узел. Горькая злость, унижение, желание (и раздражение на это желание) — всё это смешалось внутри, сбивая её с толку и не давая собраться. — О, не ревнуй, Грейнджер! — сказал Малфой, с жестоким удовольствием разглядывая её лицо. — У тебя всё ещё есть твои книги, они составят тебе компанию. Того ящика тебе хватит, наверное, минимум дня на три? — Мне всё равно, что ты будешь дальше делать с медальонами, Малфой, — сказала она, игнорируя узел, который затягивался всё сильнее. — Я своё дело сделала. Я предупредила тебя об опасности. Если ты застрянешь в Стране Грёз, это уже не мо... — Страна грёз? Кровь отхлынула от её лица, когда Гермиона осознала свою ошибку. Малфой расхохотался. — Ты… так это называешь? — сказал он, отступая от неё и сгибаясь пополам от смеха. Он передразнил её тонким голосом: — «О, я отправляюсь в Страну Грёз! Пойду-ка отсосу кому-нибудь в Стране Грёз сегодня ночью!» — А-ха-ха! О… Грейнджер. Ты только что спасла весь этот вечер, клянусь Салазаром! Гермиона прочистила горло, отводя взгляд. Внутри всё скрючивалось и горело, пылая от стыда и… ну, ещё кое-чего. Не самая удачная реакция на его насмешки. Явно сказывались остатки зелья похоти. Аргх! Ну почему рядом с ним она должна чувствовать себя так? Она хотела злиться — испытывать простую, незатейливую ярость, без всех этих сбивающих с толку вспышек влечения и отчаяния! Он не заслуживал её желания! Он заслуживал хорошего, смачного пинка под зад! Гермиона закатила глаза и фыркнула, цепляясь за своё раздражение как за эмоциональный якорь. — Вполне подходящее название, — пробурчала она, что только заставило Малфоя смеяться ещё сильнее. Её щёки заалели. — Ну и если «Страна Грёз» такое глупое название, как же ты это тогда называешь? — огрызнулась она. Малфой вытер слезу из уголка глаза, всё ещё ухмыляясь и посмеиваясь. — Я называю это Еиналеж, — сказал он. — Как зеркало. Страна Еиналеж. Еиналеж. Место, где исполняются самые сокровенные желания сердца. У Гермионы перехватило дыхание. В этом определённо был смысл. Теперь, когда её там не было и она больше не мешалась, открывать медальон, должно быть, было как шагнуть сквозь стекло зеркала Еиналеж. Он, наверное, бывал там каждый день, бродя по измерению, которое она создала, и исполнял любые свои прихоти без последствий. Сердце Гермионы будто заледенело. Одно неверное движение, и оно разобьётся вдребезги. Самым сокровенным желанием Малфоя был мир без неё. — Страна Грёз… Мерлин, — хмыкнул Малфой, всё ещё тихо посмеиваясь и настолько увлёкшись происходящим, что не заметил, как по её щеке скатилась первая слеза. — Да пошёл ты! Слова, что она прошептала, удивили её саму. Она не собиралась говорить это вслух. Но они уже прозвучали, повисли между ними, остужая воздух. Улыбка Малфоя дрогнула, превращаясь в горькую гримасу. — А что такое? Я думал, тебе нравится унижение. Думал, тебя это заводит, — поддразнил он. Часто так и было, и (несмотря на её желание обратного) она действительно была возбуждена, но сейчас дело было вовсе не в этом! — Это не так работает, Малфой! — выкрикнула она. — Это же совсем другое, в… когда я использую медальон. Там безопасно. Там есть границы. Мне не нужно беспокоиться о том, что кто-то попытается использовать свое положение против меня! — Ты думаешь, я собираюсь это сделать? Использовать свое положение против тебя? — на его лице отразился гнев. — Ты уже это сделал! Ты нарушал границы и угрожал раскрыть мои секреты! Ты украл медальон и закрепил чары навсегда, видимо, чтобы шантажировать меня до конца моих дней! Ты само воплощение ненадёжности! Ветер откинул волосы с её лица, когда она шагнула вперёд. При виде застывшей горечи на его лице её накрыла волна удовлетворения. Это придало ей смелости и помогло произнести слова, которые ещё мгновение назад она боялась сказать. — Я пришла сюда не для того, чтобы узнать, заменишь ли ты Тео. Он всё равно никогда не был моим выбором. И теперь, после того как он воспользовался моим уязвимым состоянием — и твоим тоже — чтобы устроить эту детскую выходку… поверь мне. Между нами ничего не будет. — Тогда зачем ты здесь? — скептически сказал Малфой. Гермиона прикусила нижнюю губу, собираясь с духом. — Сегодня, когда мы сидели вместе… ты напомнил мне того человека, которого я узнала в Стране Грёз. Казалось, единственное, что в нём отреагировало, — это его глаза, расширившиеся от удивления. — Но сейчас это уже не имеет значения, — сказала она. — Очевидно, что без помощи магии ты не способен быть хоть сколько-нибудь менее ужасным дольше пяти секунд! И вот этого ты как раз и не понимаешь! Мне нравится то, что происходит в мире видений, но я отказываюсь быть с тем, кто на самом деле считает меня ниже себя. Эти слова будто расправили ей плечи. — Ты ведёшь себя так, будто знаешь обо мне всё, но мне нужно другое! — Если ты ищешь себе парня, Грейнджер, я последний человек, к которому тебе стоит обращаться, — прорычал Малфой, но она его перебила. — Да не в этом дело! Я не ищу себе парня! — отрезала она. — И если бы искала, это точно бы не был ты, поверь! Я ищу того, кому могу доверять! Того, с кем безопасно и спокойно, того, кто заставляет меня чувствовать себя как… Как ты заставлял меня раньше. Невысказанные слова повисли между ними, медленно уносясь прочь на отливной волне. Горло Гермионы сжалось. Это было слишком откровенно, слишком быстро. Она практически обнажила перед ним душу без всякого повода, но, начав, уже не могла остановиться. Малфой смотрел на неё с непроницаемым выражением лица, поджав губы. Сердце колотилось и ныло от утраты того, чего у неё, по сути, никогда и не было. Это была боль, которую хотелось разделить, разломить надвое и отдать часть другому... слишком тяжёлая ноша для одного человека. — Я наивно полагала… что тот, кого я узнала благодаря магии медальонов, всё ещё где-то существует. Что, может быть, мы смогли бы как-то договориться. Но это было глупо с моей стороны. Малфой молчал. Гермиона шмыгнула носом и резко смахнула слезу со щеки, злясь на себя за то, что плачет при нём. На сегодня унижений ей и так хватило. — Ладно, неважно. Просто выдумала себе что-то. Очередная глупая фантазия, над которой ты можешь посмеяться. После этих слов ей захотелось развернуться, убежать, отрастить крылья и улететь — сделать всё, что угодно, лишь бы как можно скорее оказаться подальше от него. Она с трудом побежала по темному песку, к ярким огням дома, не позволяя себе сломаться, пока не доберётся до камина.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

С тех пор как закончилась война, Гермиона не особо любила походы. Палатки, леса, изоляция — всё это напоминало ей о том, как она скрывалась от Волан-де-Морта. Но сейчас, отчаянно нуждаясь в одиночестве и с квартирой, полной книг, присланных им, Гермиона аппарировала в первое место, которое пришло ей в голову, и это оказался лес Дин. Древний лес окружал её со всех сторон, мшистый и тенистый, освещённый лишь искрой на кончике её палочки. Гермиона нашла большой камень, чтобы присесть, и наколдовала костер — почти такой же, как тот, что Малфой развёл на пляже, как ни странно. Похоже, им обоим для размышлений были нужны темнота, уединение и потрескивание огня. Вот только думать сейчас у нее получалось хуже, чем плакать. С того момента, как она получила письмо из Хогвартса, Гермиона всегда пыталась решать свои проблемы при помощи магии. Редко ей попадалась ситуация, с которой нельзя было бы справиться зельем или заклинанием, чем-то, что можно изучить и освоить. Но сейчас всё было иначе. Для ведьмы, безнадёжно тянущейся к самому неподходящему для неё человеку, не существовало решения — ни магического, ни какого бы то ни было другого. Гермиона знала это. Она проверяла. В Стране Грёз он был… не то чтобы совсем другим, но в нём там было что-то. Какая-то красивая иллюзия, за которую она уцепилась и с тех пор уже не могла отпустить. Все те разы, когда она напоминала себе, что не стоит слишком привязываться к нему, потому что он ненастоящий, с тех пор стали казаться ей бессмысленными. Он был настоящим, в каком-то смысле, но всё равно не тот. А сегодня вечером, когда он решил, что она его девушка, он снова превратился в того лжеца, который заставлял её чувствовать себя особенной. Гермиона закрыла глаза и тяжело вздохнула. Она трансфигурировала веточку в носовой платок, чтобы привести себя в порядок. Ей нужно было отпустить его. Перестать притворяться, что он когда-нибудь будет с ней честным или добрым. Те самые вещи, которые её в нём привлекли, его острый ум и язвительная надменность, были ровно тем, из-за чего она не могла позволить себе сблизиться с ним. Пойти сегодня на эту вечеринку было большой ошибкой. А уж сказать Малфою, что она чувствует и чего хочет… этого она себе никогда не простит. Шорох где-то рядом заставил Гермиону поднять взгляд. Ползущие, мерцающие тени плясали между деревьями, обманывая зрение. Это мог быть кролик. Или что-то более зловещее. Из зелени показалось какое-то существо, и на неё уставились огромные карие глаза. — Мисс Грейнджер? Гермиона моргнула от изумления. — Арти?! Что здесь делает домовик Малфоя? Арти широко улыбнулся, шагнул вперёд и поклонился. — Арти принёс послание для мисс Грейнджер! — пропищал он. Гермиона замерла в нерешительности. — Малфой послал тебя за мной? Как ты меня нашёл? — встревоженно спросила она. — Арти отлично умеет находить людей, мисс! Он всегда находит потерянные вещи и людей! — эльф просиял, гордясь своим умением. — Ла-а-адно. — С одиночеством можно было попрощаться. — Эм… что за послание? Арти достал из своего маленького пиджачка свиток пергамента и протянул ей. Гермиона взяла его и развернула несколько сложенных листов у себя на коленях. Первый оказался письмом. Она подняла взгляд на Арти, который выжидающе смотрел на неё. — Арти должен оставаться с госпожой, пока она читает, на случай, если у неё возникнут вопросы! Он должен отвечать честно и насколько ему хватит знаний, мисс Грейнджер! — объявил он. — О… ладно, — сказала Гермиона, не в силах представить, чтобы Малфой отдал ему такой приказ. — Что ж… тут много всего. Тебе, возможно, придётся подождать какое-то время. Арти щёлкнул пальцами, и стоящий рядом гриб раздулся до размера квоффла. Он уселся на него, сложив руки на коленях, и стал терпеливо ждать. Не зная, что ещё добавить, Гермиона вернулась к пергаментам и начала читать.

✎      Драко, я приложила схему твоего расклада, а также несколько заметок и своих комментариев. Если решишь, что наконец готов открыться мне и обсудить возможные толкования, нам двоим будет проще в этом разобраться. Если нет, удачи разбираться самому. (Смерть на самом деле не так уж страшна, обещаю.) Увидимся на гала-вечере! — П. P.S. Я решила пожертвовать 40 галлеонов в твой фонд подкупа единорогов. Используй их с умом. Смерть не так уж страшна? Фонд подкупа единорогов? Гермиона перевернула страницу, заинтригованная как никогда. Первым, что она увидела, была большая схема, нарисованная от руки, с множеством сложных символов и изображений. Приглядевшись, она поняла, что это изображение карт таро, выложенных в каком-то замысловатом порядке. Она нахмурилась. Зачем Малфой прислал ей расклад таро, сделанный для него? Неужели он думает, что она вообще верит в такие вещи? И даже если да, с какой стати ему хотеть, чтобы она это увидела? Почти ничего не зная о таро, Гермиона перевернула пергамент и наткнулась на страницу, густо исписанную мелким почерком. Первоначальные заметки и список толкований были испещрены пометками между строк и на полях так, что чернила покрывали буквально каждый миллиметр страницы. Гермиона прищурилась и подсветила бумагу палочкой, чтобы было лучше видно, пробегаясь глазами по заметкам. Больше всего её интересовали пометки Малфоя. Он подчеркнул несколько фрагментов, оставив рядом свои комментарии. Под «Восьмёркой кубков» он подчеркнул «страх перемен, пребывание в сложной ситуации» и добавил: «помолвка?» Подчеркнув «грёзы» в разделе «Семёрка кубков», он добавил лишь одно слово и жирно его обвёл: Еиналеж. У Гермионы ёкнуло сердце, когда она это увидела. Затем её взгляд зацепился за собственное имя, которое он написал и зачеркнул. «Влюблённые» — я и Грейнджер? Сами медальоны? Что с одним, то и с другим. По мере того как она читала остальные его пометки, дыхание у неё сбилось, стало поверхностным и прерывистым от противоречивых чувств. Луна + 7 кубков — заблуждение, иллюзии наяву. Королева мечей = Королева зубрилок Отсутствие контроля — держаться подальше от Грейнджер? Или здесь о контроле над Еиналеж? 7 мечей — ложь Астории, Грейнджер что-то скрывает, заполучить оба медальона? Возможно, отсылка к Королеве мечей? Следуй зову сердца — ??? Смерть + Четвёрка жезлов (свадьба) — Астория отменяет свадьбу. Десятка кубков + Четвёрка жезлов + Смерть: Когда планы на свадьбу рушатся, тогда мечты сбываются? Астория отменила свадьбу. Грейнджер, библиотека. Мечты сбываются. Еиналеж в реальной жизни? Альтернатива: Смерть означает конец Еиналеж. Грейнджер уходит. Конец мечтам. Руки Гермионы начали дрожать. Что всё это значит? Зачем Малфой прислал ей это? Покачав головой, Гермиона перевела взгляд на верхнюю часть страницы. — Арти? Когда это было написано? Я не вижу даты, — спросила она. — Мистер Малфой получил письмо за день до гала-вечера, мисс! — ответил Арти, радуясь, что она наконец задала вопрос. — Но он ничего не писал на нём, пока не вернулся домой с гала! После, он писал всю ночь, мадам! Он был словно одержим, после возвращения с мероприятия. Это было написано после того, как он узнал правду о медальонах. Он выглядел таким измотанным, когда она пришла к нему на следующий день, чтобы потребовать вернуть медальон. И Гермиона понимала почему. Его записи на следующей странице были подробными, но уже не такими личными. Похоже, он часами разбирался в значении карт. Грейнджер, библиотека. Мечты сбываются, — прочитала она снова. Её сердце сжалось. Он хотел сказать, что то, что было между ними в библиотеке, было как сбывшаяся мечта? Что ж, технически это так, по крайней мере это была грёза наяву. Глядя на исписанную страницу, Гермиона поняла, почему он прислал это вместо обычного письма. Это было глубоко личное, возможность заглянуть в его мысли. Жест примирения. Его признание в ответ на её. Что-то тёплое и незнакомое начало распускаться у неё в груди. — Мисс закончила читать? — Кажется, да. — Гермиону слегка пошатывало, её голова кружилась, она чувствовала слабость. Арти просиял и вскочил со своего импровизированного места. — Тогда Арти переходит к следующей части своих инструкций! — прощебетал он. Эльф щёлкнул пальцами и достал из воздуха ещё один конверт. С эффектным жестом он протянул его ей. Гермиона осторожно взяла конверт, удивившись его весу. Мысли в голове всё ещё путались. — Теперь Арти должен уйти. Если только мисс не нужна компания, пока она читает это письмо? — добавил он, ожидая её ответа. — Думаю, я справлюсь. — Ей действительно нужно было немного времени, чтобы всё обдумать. — Спасибо, Арти. Эльф поклонился так низко, что его длинные уши коснулись земли. — Для Арти это было удовольствием, мадам! — с этими словами он исчез с резким хлопком. Гермиона держала конверт в ладонях, казалось, целую вечность, глядя на своё имя, выведенное уже знакомым почерком Малфоя. Наконец она открыла его, и что-то тяжёлое выскользнуло наружу. Её медальон. Отблески огня мерцали и играли на его округлой поверхности. Подняв его, она увидела своё лицо. Даже в крошечном отражении на нём читались шок и неверие. Следом выпала короткая записка. Гермиона подняла её, кожу покалывало, внутри всё сжималось, сердце бешено колотилось. Грейнджер, это не «глупая фантазия». Встретимся в Стране Грёз.