Встретимся в Стране грёз | Meet me in Dreamland

Когда тёплое магическое свечение серебряного медальона погасло, спальня Гермионы погрузилась в кромешную тьму. Она моргнула, удивившись, что вокруг было так темно. Несколько часов она была настолько сосредоточена на наложении чар, что даже не заметила, как зашло солнце. Взмахнув палочкой в сторону лампы в углу, она снова сосредоточилась на крошечном овальном медальоне на столе. Он будто светился изнутри, всё ещё искрясь после только что сотворённой магии. При взгляде на него грудь наполнило тёплое чувство удовлетворения. Наконец-то. Она потратила больше года на исследования и улучшения, чтобы достичь этого результата. Конечно, ей всё ещё предстояло провести испытания и внести некоторые изменения, но Гермиона была уверена, что на этот раз у неё получилось. Заклинание ощущалось… правильным. Так, будто всё было на своих местах. Теперь оставалось лишь надеть медальон и открыть его. Она нашла это украшение в крошечной лавке подержанных вещей в Косом переулке и сразу решила его купить, как только поняла, что это Проявляющий медальон — артефакт, который, по слухам, исполняет желания того, кто его открывает. Хотя особой эффективности за такого рода вещицами никогда не замечали, его магические свойства идеально подходили для её цели. В животе вспыхнуло волнение от одной только мысли открыть медальон прямо сейчас. Было уже поздно, но, возможно, она найдёт время. Гермиона поднялась, потянулась, вытянув руки вверх, чтобы немного расслабить напряжённые плечи, и окинула взглядом свою тускло освещённую спальню. Комната была завалена пустыми коробками, на каждой крупно красовалась надпись: «Патентованные чары "Грёзы наяву"! Насладитесь тридцатью минутами максимально реалистичных и абсолютно безопасных фантазий! (Не продаётся лицам младше шестнадцати лет)». Под кричащей надписью была изображена пара — мужчина и женщина, обнимающиеся на палубе пиратского корабля. Когда Фред и Джордж изобрели эти чары несколько лет назад, Гермиона сказала им, что находит их идею поразительной. С тех пор её не покидала мысль попробовать заклинание и, возможно, создать его более… взрослую версию? Это было её небольшое личное увлечение, включавшее в себя бесконечные исследования, расчёты и разбор сложнейших чар. Всё то, что Гермиона любила больше всего, поэтому она не особенно переживала, сколько времени это займёт. Однако у заклинания была одна серьёзная проблема: она не могла точно знать, что именно будет происходить в предстоящей фантазии, пока не окажется внутри. Эта часть магии зависела от проявляющих свойств медальона, но с ними она ещё не до конца разобралась. Гермиона посмотрела на часы на прикроватной тумбочке и задумчиво прикусила губу. Наверное, стоило лечь спать. Её взгляд снова скользнул по медальону, лежавшему на столе. В конце концов, тридцать минут — совсем немного. Можно пожертвовать получасом сна ради любопытства. Тем более, о каком сне могла идти речь, когда любое из её самых сокровенных желаний могло немедленно ожить, стоило лишь щёлкнуть застёжкой. А их у неё было много. Столько пространства для исследования! Сейчас в это вряд ли кто-то поверил бы, но у Гермионы Грейнджер хватало фантазий на любой вкус. Нежных, откровенных, возмутительно грязных. Однако у славы (по крайней мере в волшебном мире) был один серьёзный минус — её личная жизнь требовала абсолютной тайны. Ей нужно было беречь репутацию, чтобы к ней продолжали относиться с должным уважением. Если бы кто-нибудь узнал, что мысль о том, что её по очереди трахнет вся команда по квиддичу, заводила её до потери сознания... весь этот выстраданный авторитет полетел бы к чёрту. Когда-то она думала поделиться своими фантазиями с Роном, когда они ещё были вместе. Но, в конце концов, это было уже не важно. Он, разумеется, сделал для этого всё. Была ещё и проблема безопасности. После свержения бессмертного фашистского диктатора врагов у тебя точно хватает. А некоторые из её желаний подразумевали такую степень уязвимости, что даже думать о таком было слишком опасно. Но «Грёзы» были безопасными... Приватными. И теперь, когда она наконец нашла способ погружаться в них так, чтобы происходящее ощущалось абсолютно реальным, Гермиона могла воплотить все свои фантазии почти без риска. С вопросом о новом парне было покончено! Идеальное решение. Приняв решение и схватив медальон со стола, Гермиона опустилась на кровать и растянулась поверх покрывала. Она на секунду посмотрела на свои ноги в пижамных штанах, размышляя, останется ли на ней её одежда в «Грёзах». Ну что ж, придётся проверить. Это всего лишь пробный запуск. Корректировки можно будет внести завтра. Распутав в воздухе тонкую серебряную цепочку и наблюдая, как маленький овал медальона поблёскивает в свете лампы, Гермиона снова задумалась. Данная магия была довольно специфической и чрезвычайно сложной. Конечно, медальон должен был улавливать её желания (в конце концов, это его свойство), но до точной науки таким чарам было далеко. Она вполне могла оказаться в кошмаре, а не в фантазии. Но она довольно тщательно воссоздала часть чар близнецов, отвечающую за время. Если это окажется кошмаром, придётся потерпеть всего тридцать минут. Гермиона накинула цепочку себе на шею и, сделав глубокий вдох, открыла медальон. Свет лампы моргнул и исчез. Её будто потянуло вниз. Сознание скользнуло прочь от тела, в странное промежуточное состояние, где всё ощущалось иначе. И постепенно вокруг начало формироваться какое-то новое пространство. Первое, что она ощутила, — её мягкая кровать исчезла, уступив место твёрдой, упругой поверхности. Она лежала на спине, с руками, вытянутыми над головой. Попытка пошевелиться закончилась ничем — ремни на запястьях крепко удерживали её. Сквозь повязку на глазах пробивалась лишь тонкая полоска слабого света. Холодный воздух ласкал кожу, заставив соски затвердеть. Похоже, кроме повязки на ней ничего не было. Сердце Гермионы забилось чаще. Что, если сейчас кто-то подчинит её? Мысль была пугающей… и невыносимо возбуждающей. Возможно, он уже здесь, в этой комнате, наблюдает за ней. Пальцы ног дрогнули. Внезапно её охватило беспокойство. Палочки при ней не было, и хотя ноги оставались свободны, ремни на запястьях не дали бы ей ни отбиться, ни убежать. Она была совершенно беззащитна, распята, как жертва, принесённая в дар тому, кого «Грёзы» сочтут достойным. До чего опьяняющее чувство. Магия и правда была невероятной. Казалось, всё происходящее было реальным, и она действительно находилась в одной из своих давних фантазий. Она ощущала каждую мелочь с пугающей чёткостью: гладкие, туго затянутые ремни на запястьях, кожаную поверхность под собой — должно быть, какой-то стол. И, возможно, когда наступит момент, она сможет ощутить всё до конца — каждое удовольствие (и даже боль), которые ждут её. До слуха донеслись лёгкие, размеренные шаги. Значит, здесь всё-таки был кто-то ещё. Гермиона отчаянно захотела увидеть, кто это. Кто-то знакомый? Или опасный, ослепительно притягательный незнакомец? То, что она не могла его видеть, уже само по себе было сладкой пыткой. Шаги затихли справа от неё. Казалось, она буквально чувствует, как чей-то взгляд скользит по её телу, рассматривая каждый обнажённый дюйм. Возможно, тот, кто был рядом, размышлял, с чего начать. От одной этой мысли Гермионе захотелось поёрзать. — Эй? — позвала она. — Кто здесь? Ответа не последовало. Вместо ответа по её телу пробежало едва ощутимое, словно от перышка, касание. От шеи прямиком к её самому чувствительному месту. Она вздохнула, вздрогнув от остроты ощущения. Кто бы ни держал перо, он должен быть настоящим художником, решила Гермиона. Оно двигалось, как кисть, оставляя на её теле огонь вместо краски. Каждый лёгкий мазок заставлял её тело дрожать, будто все ощущения усилились в тысячу раз. Перо ласкало всё её тело, кружило по напряжённым соскам, по чувствительному животу и дрожащим ногам. Когда оно стало подбираться к ступням, она дёрнулась, готовая оттолкнуть его, но перо лишь обвело её лодыжки и снова пошло вверх, дразня внутреннюю поверхность бёдер. Из груди вырвался тихий стон. Она уже была безнадёжно возбуждена и влажна, хотя к ней ещё никто даже не прикоснулся. С ужасом Гермиона поняла, что допустила серьёзную ошибку. Тридцати минут будет катастрофически мало. Надо было заложить хотя бы час. Перо поднялось, очертило округлость её правой груди и снова двинулось вниз, заставив её прогнуться, оторвавшись от стола. Если кто-нибудь не дотронется до неё прямо сейчас, она просто сойдёт с ума! Гермиона уже приоткрыла рот, чтобы потребовать касаний, но прежде чем она успела произнести хоть слово, рядом раздался низкий голос. — Разведи ноги. Всего два коротких слова взорвались в ней страхом и восторгом, отозвавшись где-то глубоко внутри. Голос показался смутно знакомым, хоть она не смогла понять, чей он. Главное — это не Гарри и не Рон, слава Мерлину. Она бы не вынесла той неловкости, что последовала бы за всем происходящим. Нервно облизнув губы, Гермиона подчинилась голосу, раздвинув ноги настолько, насколько позволяла узкая поверхность стола. — И это всё? — усмехнулся мужчина. Не дав ей ответить, он произнёс: — Инкарцеро. В тот же миг верёвки обвили её колени, рывком разведя их в стороны и сдёрнув ступни со стола. Гермиона ахнула, осознав, что теперь её ноги широко раздвинуты, а колени крепко зафиксированы по краям стола. Она замерла. Кто он? Очевидно, волшебник. Или же чары могли наделять магией любого? Кем бы он ни был, ему явно нравилось держать ситуацию под контролем. И, словно подтверждая эту мысль, он заговорил снова. — Удобно? — спросил он, с насмешкой в голосе. Гермиона сглотнула и оценила своё положение. Боли не было — только лёгкий шок. Ну и возбуждение, если уж быть до конца честной. Причём немалое. — Вполне, — выдохнула она, но тут же пискнула от неожиданности: перо вернулось и скользнуло прямо по её обнажённой чувствительной точке. Однако ощущение исчезло так же внезапно, как появилось. Если раньше её тело было просто предложением, то теперь оно стало кричащим даром — раскрытое, беззащитное, готовое к тому, чтобы им воспользовались. Она утратила контроль. Теперь всё, чего бы он ни пожелал, стало возможным. А она не могла даже пошевелиться, чтобы помешать ему. Она явно ощущала на себе его взгляд, от которого у неё между ног всё пульсировало. Он должен был прекрасно видеть, насколько она влажная и скрыть это было невозможно. Внезапно ей стало неловко. Всего лишь перо и грубый, насмешливый голос — и она уже была на грани, готовая растаять. Осудит ли он её? Сначала Гермиона даже не думала об этом, но теперь его насмешливый голос засел в её голове, заставляя нервы полыхать. — М-м… Не терпится, да? Гермиона вздрогнула. Этот голос звучал опасно. Ядовито-пряный, обволакивающий, как глоток дорогого виски. Что-то внутри неё отозвалось и пробудилось, вспыхнув отчаянным желанием услышать его снова. — Да, — прошептала она. — Прошу... Она осеклась, не зная, о чём именно просит. Перо сменилось пальцем, который легко провёл линию от её груди вверх, к основанию шеи. Гермиона не могла дышать. — Просишь о чём? — его низкий голос с лёгкой хрипотцой прозвучал у самого уха. — Коснись меня. Сэр. Пожалуйста. Мне это нужно. В данный момент она могла только просить. Всё остальное находилось под его контролем. Она была полностью во власти этого безликого мужчины с дьявольским голосом. К первому пальцу мягко присоединились другие, пока вся его ладонь не обхватила её горло. Когда он снова заговорил, его губы были так близко к её уху, что она чувствовала дыхание. — Сэр? Ты правда не узнаёшь меня? Гермиона растерянно моргнула под повязкой. Значит, она знала его? Но этот голос... нет, будь он ей действительно знаком, она бы сразу поняла, кто это. — Н-нет? — выдохнула она. Рука исчезла. Гермиона тихо всхлипнула, ощутив пустоту там, где секунду назад было его прикосновение, но тут же почувствовала ладонь, сжавшую её бедро. Что-то лёгкое скользнуло чуть выше его руки, так близко к тому месту, где ей больше всего хотелось контакта. Сначала она решила, что это перо. Но в следующую секунду она уловила прикосновение губ, и только тогда поняла, что это дыхание. У Гермионы вырвался непроизвольный звук, что-то между стоном и судорожным вдохом. Его рот был совсем рядом, всего в паре сантиметров от её возбуждённой промежности. — Значит, я могу делать с тобой всё, что захочу, и ты так и не узнаешь, кто я? — спросил он. От этих слов по её телу прошёл электрический разряд. — Да. Его поцелуй превратился в жгучий укус. Гермиона дёрнулась от боли, но верёвки не позволили ей пошевелиться. Он тихо рассмеялся, коснувшись губами её горячей кожи, и быстро мазнул языком по болезненному месту, словно утешая, прежде чем отстраниться. — Думаю, стоит предупредить, — сказал он, — меня тянет сделать кое-что, что может тебе не понравиться. — Что именно? — спросила Гермиона автоматически. Он провёл рукой вниз по её ноге и стал перебирать пальцами по нежной коже под коленом, дразня её. — Ты такая мягкая, — прошептал он едва слышно, так что она даже засомневалась, хотел ли он, чтобы она это услышала. Гермиона ждала. В голове роились мысли, представляя, как его руки скользят по всему её телу. Представляя, что он может ответить. Наконец он заговорил снова. — Я мог бы причинить тебе боль, — прошептал он. — Наложить заклятие. Унизить. Трахнуть тебя… хотя, судя по тому, как течёт твоя аккуратная киска, это тебе, как раз, понравилось бы. Даже если бы я был груб настолько, насколько хочу. Грудь Гермионы тяжело вздымалась. Она не могла сдержаться. Его слова должны были пугать (и пугали), но также вызывали и иные чувства. Быть во власти этого незнакомца оказалось очень возбуждающе. Он мог бы сделать с ней всё, что угодно, и ей бы это понравилось, она бы попросила ещё. — Делай всё, что захочешь, — выдохнула она. — Только… пожалуйста, прикоснись ко мне. Его руки оторвались от её кожи. Мгновение спустя она почувствовала новое прикосновение к животу — слишком колкое, чтобы быть пером или пальцем. Она поняла, что это палочка. — Что ты можешь предложить мне взамен? — Что угодно, — выдохнула она. Кончик палочки начал передвигаться по её коже, вдавливаясь всё сильнее. Гермиона пыталась унять дрожь, но мысль о том, что он может применить против неё магию, заполнила всё сознание. Палочка опустилась ниже, к её бёдрам, и остановилась, уткнувшись остриём в место чуть выше клитора. — Будешь умолять меня об этом, Грейнджер? Нажим стал ещё ощутимее, заставив Гермиону вскрикнуть от напряжения. — Будешь плакать? — продолжил он. — Просить, чтобы я сжалился, умолять, чтобы я пустил в ход свои пальцы и потрогал твою милую киску? — Да, — выдавила она сквозь зубы. — Всё, что захочешь. Он издал низкий одобрительный звук. — Мне нравится, как это звучит, — сказал он. — Вперёд, маленькая пикси. Умоляй. — Прошу… — выдохнула она, голос сорвался, стал хриплым и отчаянным. — Пожалуйста, коснись меня! Укуси, наложи проклятие, причини боль — что угодно! Только позволь мне почувствовать твои пальцы внутри... Прошу, дотронься до меня! Она замерла, сосредоточив всё своё сознание на палочке, все еще впивающейся в кожу чуть выше возбуждённого, влажного клитора. — Как пожелаешь, — прозвучал бархатный голос. При звуке его голоса её захлестнули облегчение и предвкушение. Наконец-то! Она вот-вот почувствует его! Как вдруг, давление от палочки исчезло. А затем и всё остальное. Верёвки, повязка, стол — всё растворилось в темноте. Она парила, возвращаясь в своё тело. Через мгновение под спиной оказалась мягкая поверхность кровати, а кожа снова была прикрыта пижамными штанами. На груди спокойно лежал медальон. Закрытый. — Нет! — простонала она, переворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку. Ещё немного! Ещё хотя бы минуту! Раздражённо выдохнув, Гермиона просунула руки под резинку штанов и тихо охнула, когда пальцы наткнулись на горячую влагу. Она была невероятно мокрая, страстно желая контакта с мужчиной, чьи пальцы были куда длиннее и сильнее её собственных. Какая жалкая замена. Она почти физически ощущала его. Как его рука сжимала её горло — твёрдо, но не грубо. Как палочка скользила по коже, угрожающе вдавливаясь в неё. И, Мерлин, этот голос… Она, возможно, могла бы кончить, просто слушая его достаточно долго. И теперь она, возможно, больше никогда его не увидит! Медальон был заколдован так, чтобы переносить её в самые разные фантазии. Не было никакой гарантии, что он когда-нибудь вернёт её именно в эту. Гермиона снова простонала и с силой уткнулась лбом в подушку. Так. Необходимо немедленно решить эту проблему со временем. Ограничение в тридцать минут было ужасной ошибкой. Во всём остальном чары сработали хорошо. Может, даже слишком. Все чувства были пугающе реалистичными. Мельчайшие детали, звуки, вызывающие трепет, осязаемое удовольствие — всё это превосходило даже её самые яркие фантазии. Она словно попала в другую вселенную, где можно быть кем угодно и делать что угодно, и при этом ощущать всё с кристальной ясностью. На мгновение она почти забыла, что это были лишь «Грёзы». А каким настоящим казался мужчина! Медальон отлично отработал в этой части фантазии. Одной мысли о нём оказалось достаточно, чтобы тело Гермионы снова отозвалось. Будь он плодом фантазии или магической версией кого-то из её знакомых, Гермиона всё равно найдёт способ увидеть его снова. Какие бы чары ни понадобились, она заставит медальон вернуть его. Ей нужно увидеть его лицо. Узнать имя, если оно у него вообще было. И она не успокоится, пока не узнает.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

Драко очнулся резко, будто кто-то втолкнул его обратно в тело. Его напиток разлился по полу, осколки стекла и янтарная жидкость поблёскивали в свете свечей в кабинете. Он не помнил, чтобы ронял бокал. Вообще, он не помнил, чтобы делал хоть что-то в последнее время, кроме как дразнил чёртову Гермиону Грейнджер каким-то проклятым пером. Мгновение назад он расслабленно сидел у себя в кабинете, спокойно допивая огневиски. Всё было как обычно. А потом появилась она. В комнате, которую он никогда раньше не видел. Связанная, с лентой на глазах, умоляющая его! А её безупречное тело распростерлось перед ним, словно подарок, приготовленный только для него. Мерлин, да он даже возбудился! Брюки неприятно давили, член буквально требовал вернуться туда, где он только что был, и довести начатое до конца. Отбросив на время этот, мягко говоря, тревожный факт... как это вообще произошло? Он ведь не мог действительно там быть. Насколько он мог судить, не было ни малейших признаков, что он покидал кабинет. Но это не укладывалось в голове, потому что он отчётливо помнил, как сжимал ладонью горло Грейнджер. Она казалась настоящей. До ужаса настоящей. Охренеть. Драко резко встал, перешагивая через осколки и разлитый напиток. Пальцы дрожали, когда он провёл рукой по волосам, тщетно пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло. Сном это быть не могло. Он был вполне бодр, когда всё случилось. Только что налил себе виски и собирался сделать глоток. Может, яд? Драко с подозрением посмотрел на хрустальный графин на столе. Вдруг кто-то подлил туда галлюциноген? Хотя… он ведь даже не успел выпить. И из всех возможных людей ему привиделась Гермиона Грейнджер! Что ещё за подростковая эротическая фантазия? Он ведь не думал о ней в таком ключе уже много лет, со времён, когда был озабоченным школьником с тайной слабостью к магглорожденным зубрилкам. И даже тогда его фантазии выглядели иначе. Почему она? Почему сейчас? Почему именно так? И почему, ради Мерлина, он так рвался это сделать? Это же Грейнджер, чёрт побери! Почему он просто не посмотрел на неё, распластанную на том столе, словно подношение, и не сбежал прочь? Дело в том, что Драко помнил, как принимал решения. Это был не обычный сон, где ты не можешь ничем управлять. Да, всё время присутствовало словно лёгкое магическое подталкивание — здесь намёк, там вспышка идеи, подсказывающая, что делать дальше, но при этом он полностью себя контролировал. Он отчётливо помнил момент, когда решил наклониться и прикусить мягкую кожу её внутреннего бедра. И те звуки, что она издавала... Чёрт! Его спадающая эрекция снова оживилась. Драко вылетел из кабинета и направился прямо в свою комнату, намереваясь принять экстремально долгий душ. Что бы это ни было, это не должно повториться. Он не мог позволить себе случайные, бесконтрольные, до безумия сексуальные видения о женщине, которую не видел уже много лет. Идя по коридору, он стащил с себя влажную от пота рубашку, не в силах выдерживать жар ни секунды дольше. Его медальон стукнулся о грудь, прохладный металл приятно охладил разгорячённую кожу. Это было старинное фамильное украшение Малфоев, одно из пары, хотя второе давно пропало. Оно было не совсем в его вкусе, но он носил его под рубашкой. Говорили, в нём заключена сильная защитная магия. Много толку от этой защиты было сегодня... Ладно. Завтра он проверит тот напиток на наличие запрещённых веществ. Может, стоит заглянуть к мистеру Боргину. Да, специалист по тёмной магии наверняка сможет пролить свет на происходящее. А пока… Драко стиснул зубы от злости. Пока ему придётся разобраться с этим самому. Возможно, даже не один раз. Что угодно, лишь бы вытолкать её из своей головы. С учётом всего, что сейчас происходило в его жизни, это был худший момент из всех возможных, чтобы снова начать грезить о Грейнджер.