Встретимся в Стране грёз | Meet me in Dreamland

Пэнс, Я прочитал разбор и, честно говоря, прозрачность информации в нём сравнима с кирпичной стеной. Всё равно звучит так, будто мне светит смерть или что-то подобное. Но спасибо. Также, боюсь, у меня плохие новости. То, что мы обсуждали на гала, может не получиться. Возникла небольшая заминка. Астория вчера вечером Расскажу лично. Могу зайти к вам позже? И я бы многое отдал за те печенья, которые делает Дафна, если у неё будет время. — Д.М. — P.S. Вложил в конверт твою карту «Правосудие», которую ты обронила вчера. (Это ведь не значит, что я умру? Изображение довольно зловещее.) Драко отправил письмо с большим филином, потягиваясь и зевая у окна, наблюдая, как тот улетает. Бросив взгляд на стопки пергамента на своём столе, он вздохнул. Ему, наверное, стоило бы разобраться с корреспонденцией и взглянуть на финансы за этот месяц. Его адвокат ждал, а список дел Драко не становился короче, тем более скоро должен был начаться новый квиддичный сезон. Но всё утро он тянул время, и постель казалась куда привлекательнее. Драко в некоторой степени был жаворонком. Ему нравилось наблюдать, как восходит солнце, сидя на метле высоко над землёй каждое утро. Прохладный утренний воздух лучше всего подходил для полётов. Однако сегодня он был весь в синяках и ссадинах, а его мысли носились по замкнутому кругу. Вернувшись домой прошлой ночью, он допоздна не ложился, пытаясь разобраться в нескольких вещах. К его досаде, первый визит в Еиналеж после того, как он принёс домой оба медальона, привёл его лишь в пустой и безжизненный каменный дом, откуда его тут же выбросило обратно. Потом он нашёл в кармане карту «Справедливость» и совершил фатальную ошибку, решив прочитать разбор Пэнси. Попытки понять, что всё это значит, походили на акт самоистязания. В конце концов он махнул на это рукой и достал котёл, чтобы поставить вариться зелье, пока он немного вздремнёт. Было уже чудовищно поздно, когда он добрался до кровати, а в голове всё ещё плавали загадочные карты, пощёчины и украденные медальоны. Драко откинулся на спинку стула. Рассеянно нащупав на шее две цепочки, он потянул за них и вытащил пару медальонов. Он стал носить их оба. В этом не было ничего плохого, ведь теперь больше никто не затащит его в Еиналеж без предупреждения. Его пальцы играли с прохладными металлическими формами, успокаивающе скользя по блестящим поверхностям. Осознание того, что Грейнджер (настоящая) была в тайне склонна к подчинению и питала слабость к унижению и жёсткому сексу, оказалось одновременно самым лучшим и самым худшим, что с ним когда-либо случалось. Для бывшего последователя Тёмного Лорда это о многом говорило. Хотя плохое явно перевешивало хорошее, Драко не мог отрицать, насколько всё это было восхитительно. Грейнджер случайно переспала с ним несколько раз! С какой стороны ни посмотри, вся эта ситуация была чертовски забавной. Особенно если вспомнить все те слухи о ней и Уизли. Теперь Драко смотрел на них иначе. Выходит, этот кретин просто не потянул такую девушку и предпочёл трепаться о ней за спиной вместо того, чтобы признать, что она ему не ровня в постели? Жалкий, бесполезный слабак. Неудивительно, что в последнее время она трахалась с украшениями, а не с ним. С другой стороны, Драко был обречён. Он хотел её. Хотел уже давно, если быть до конца честным, но раньше всё сводилось к её внешности, этому ощущению превосходства и её недоступности. Но теперь, когда он знал, какая она в постели? Какие грязные и изобретательные вещи ей нравятся? Это было плохо. Чертовски плохо. И всё становилось только хуже от того, что Астория самоустранилась из этого уравнения. Ему даже не нужно было чувствовать вину за свою маленькую оплошность прошлой ночью. Хотя ему следовало бы. Потому что это ни при каких обстоятельствах не должно было повториться снова. Все причины, по которым Грейнджер не подходила Тео, в случае Драко умножались на десять. Она была раздражающе публичной, тогда как он последние несколько лет по кирпичику выстраивал вокруг себя приватность. Наверняка ей были бы нужны обязательства, романтика и, эм, держаться за руки и прочая ерунда, которая нравится девушкам, а Драко этого не хотелось. К тому же она водилась со всеми этими дебильными гриффиндорцами (включая его величество, самого Короля Потти), и все они относились к Драко так, будто он был особенно мерзким флоббер-червём. Мать Драко умерла бы от шока и горя, если бы он объявил, что собирается встречаться с Грейнджер (хотя она могла бы сделать это в любом случае: новость о его расставании с Асторией наверняка дойдёт до неё еще до конца дня даже в Париже). В довершение ко всему это же была Гермиона Грейнджер, Королева Зубрилок. Раздражающая, помешанная на книгах и постоянно твердящая то про «права магических существ!», то про «то, что это традиция, ещё не значит, что это правильно!». Ох, и это не говоря о том, что она его ненавидела. Даже сильнее, чем он её, если уж на то пошло. Хотя. Это, эм, на самом деле это не остановило их прошлой ночью. Наоборот, кхм, это даже несколько… обострило ситуацию. Но всё же. Это не значит, что они могут превратить это в нечто постоянное. Не могут ведь? Нет. Разумеется, нет. Образ того, как она уходила от него прошлой ночью, навсегда отпечатался в его сознании. Её растрёпанные после секса волосы, торчащие во все стороны. Её тёмное платье, кое-как починенное после того, как он разорвал его в своём отчаянном желании обладать ею. Лунный отблеск в её печальных глазах, когда она сказала ему «прощай». Маленькая сумочка, покачивающаяся в её руках, с медальоном, который он стащил, когда она остановилась у запертых дверей. Интересно, сколько времени ей понадобится, чтобы обнаружить пропажу? Как бы ему хотелось увидеть ее лицо в этот момент. Факт оставался фактом: она его отвергла. Решительно. Безоговорочно. Окончательно. И он, Драко Малфой, самый завидный чистокровный холостяк в магической Британии, не собирался ползти к ней на коленях, умоляя о сексе. А вот если бы она встала на колени перед ним… ну, тогда другое дело. Тем не менее, если она думала, что сможет избавиться от него после быстрого перепихона и обещания вернуть второй медальон (к тому же «очищенный» от чар грёз), её ждал сюрприз. У Драко всё ещё оставались вопросы. И он прекрасно понимал, что для ответов ему понадобится рычаг давления. С большим усилием Драко поднялся на ноги. Значит, в постель. Ему нужно быть в лучшей форме, когда его мать вернётся домой. Он побрел в свою спальню, и его шаги гулко разносились по просторным мраморным залам поместья. По пути он показывал неприличные жесты портретам своих достопочтенных предков на стенах. Как обычно, те смотрели на него с презрением, фыркали и воротили носы. Да плевать на них, если честно. Мать была не в восторге от проклятия, которое он наложил на поместье после Падения, но Драко отказался его снимать. Ему осточертели эти лицемерные ублюдки, так что он решил взять дело в свои руки. Чёрт, это был его дом, и он мог проклясть его, если пожелает. Едва оказавшись в своей комнате, Драко сбросил с себя рубашку и туфли. Его прекрасная гигантская кровать манила его. Два медальона тихо стукнулись друг о друга от движения, слегка запутавшись, словно споря между собой. — Сэр? — раздался легкий стук в дверь. — Да, Арти? Что такое? — устало отозвался Драко. Эльф просунул голову в комнату. — К вам посетитель, мастер Малфой, сэр. Мисс Гермиона Грейнджер, — объявил Арти своим высоким голосом. Желудок Драко сжался. Это было быстро. Его прежнюю усталость магическим образом как рукой сняло. Грейнджер была внизу. Отлично. Он ожидал, что она подождет еще несколько дней, а затем попытается выкрасть медальоны без его ведома, возможно, с помощью Поттера. Было бы забавно поймать её с поличным. Но, похоже, сперва она решила пойти «благородным» путём и попытаться уговорить его отдать их по доброй воле. Честно говоря, он был немного разочарован. Драко снял медальоны, сложил их на ладони и протянул Арти. — Спустись в мою лабораторию и положи это в зелье, которое там варится, Арти, хорошо? Потом можешь отправить Грейнджер ко мне в кабинет, — сказал он, подхватывая рубашку, но заколебался. Может..? Это было рискованно. Но решать нужно было быстро. — Э-э, Арти? Погоди. Забудь. Мы лучше встретимся здесь. Эльф удивлённо приподнял свои несуществующие брови и моргнул большими глазами. — Здесь, в вашей спальне, мастер Малфой, сэр? — Да, — сказал Драко. — Здесь. И постарайся не распространяться об этом, ладно? В смысле, не говори ничего моей матери, когда она вернётся домой, — добавил Драко с серьёзным видом. Арти преданно кивнул, его уши слегка затрепетали. — Хорошо. Ах да, и если Грейнджер спросит, скажи ей, что я справедливо плачу тебе. Арти выглядел озадаченным. — Вы действительно платите Арти, сэр, и платите более чем справедливо, — сказал он, указывая на свою крошечную безупречную униформу. Драко раздражённо вздохнул. — Да, я знаю, но я хочу, чтобы и она это знала. Но только если она сама спросит. Я не хочу, чтобы она подумала, что я велел тебе ей это сказать. Понял? — Да, сэр, — пообещал Арти и поклонился, после чего исчез с резким хлопком. Хорошо. Это было хорошо. Драко попытался взять себя в руки, прежде чем Грейнджер поднимется. Он должен выглядеть невозмутимым, будто это не имеет никакого значения, что она здесь, в его доме. В его спальне. Рядом с его кроватью. Грёбанный ад, кто-то выкачал из комнаты весь воздух? Ему нужно успокоиться. Немедленно оказавшись в ванной, Драко провёл руками по волосам перед зеркалом, проверяя, чтобы они не выглядели слишком аккуратно. Он осмотрел зубы, а затем решил применить легкое чистящее заклинание. На всякий случай. Нельзя же встречать гостей с несвежим дыханием. Его всё-таки не тролли воспитывали. Из коридора донеслись приглушённые голоса, и Драко замер, прислушиваясь. — …да, и больничные тоже, мадам! Арти хорошо платят, и он доволен своим положением в доме Малфоев. Ему повезло служить семье Малфоев! Сюда, если позволите, мадам. Драко глубоко выдохнул, надел на лицо своё самое лучшее выражение «мне всё равно, что ты здесь, Грейнджер, я просто хочу вернуться в постель», и шагнул обратно в комнату. — Грейнджер. Не ожидал увидеть тебя сегодня, — протянул он, проходя через комнату к окнам и собираясь задёрнуть шторы. Глаза Грейнджер широко распахнулись при виде его обнажённого торса, затем тут же метнулись в сторону. Очаровательно. Какая скромность для той, что однажды сидела голой у него на коленях и тёрлась о его член, пока не кончила. Мерлин, это было великолепно. Теперь он знал всё! Ей больше не спрятаться за этим чопорным фасадом, как бы она ни старалась. Он собирался насладиться этим. — Почему ты не одет? — сказала она пронзительным голосом, обращаясь к стене. — У меня была, эм, тяжёлая ночка, — сказал он, с удовлетворением наблюдая, как её щёки слегка заливаются румянцем. Да, он не собирался позволить ей забыть то, что произошло между ними, по крайней мере не в ближайшее время. — Я устал. И я как раз собирался обратно в постель, когда ты явилась. Можешь присоединиться. Взмахнув палочкой, он закрыл дверь спальни, затем призвал с пола рубашку и отправил её на вешалку в большой шкаф у кровати. Грейнджер по-прежнему упорно не смотрела на него. — Я пришла не за этим, и ты это прекрасно знаешь, — фыркнула она. — Как хочешь, — сказал Драко. Его руки опустились к брюкам. Звук расстёгивающегося ремня заставил её тревожно взглянуть на него. — Что ты делаешь? Драко продолжил раздеваться, будто она ничего не говорила. — Я иду в постель, я же сказал. Кстати, зачем ты здесь? — бросил он с напускным безразличием, стягивая брюки и бельё. — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь! — объявила Грейнджер стене, её щёки теперь пылали. — Ты забрал у меня второй медальон прошлой ночью, прежде чем я успела его исправить. — Вообще-то он принадлежит мне, — заметил Драко. Теперь он был полностью обнажён и стоял рядом с кроватью, выжидая, посмотрит ли она на него или продолжит украдкой коситься. Трусливая маленькая гриффиндорка, ну и ну. — Малфой. Пожалуйста. Позволь мне вернуть его в прежнее состояние. Он сделал несколько шагов к ней, заметив, что все ее тело словно окаменело от напряжения, вызванного его присутствием. — А что, если мне больше нравится их нынешнее состояние? — сказал он. — Малфой, послушай меня, — взмолилась Грейнджер. (Ее мольбы звучали бы гораздо убедительнее, если бы она стояла на коленях и смотрела на него снизу вверх. Выходит, не так уж и умна, да?) — Медальоны опасны. Ты не знаешь, как работают чары. Ты можешь застрять там или что-то может пойти не так. Я говорю это ради твоего же блага. Пожалуйста, позволь мне снять чары с медальонов. Я управлюсь за час и уйду. Драко рассматривал её, медленно приближаясь, уже наполовину возбуждённый. Он задавался вопросом, сколько времени потребуется, чтобы её решимость дала трещину. Да, она уже видела его обнажённым, но это было не то. Сейчас всё было по-настоящему. — Хм. Понимаю, о чём ты. — Хорошо! Значит, ты позволишь мне их восстановить? — с надеждой спросила она. — Нет. Я позволю тебе научить меня ими пользоваться, — сказал он. Возможно, она знала, почему они всё время отправляют его в пустые локации, а затем выталкивают обратно. Грейнджер издала свой фирменный раздраженный вздох. От этого звука его член дернулся. Черт возьми, он был жалок. — Ты не улавливаешь сути. Они опасны! — Не настолько опасны, раз ты была готова пользоваться ими в одиночку, — заметил он. — Но это другое. Я их создала! Если что-то пойдёт не так, я знаю, как с этим справиться. Теперь она смотрела в потолок, решительно игнорируя его тело. Жаль, конечно. Его непременно должен кто-нибудь оценить. Он немало трудился над этим телом — просто преступление, что никто не хочет хотя бы посмотреть. — Вот поэтому ты идеально подходишь, чтобы научить меня пользоваться ими как следует! — сказал Драко. Грейнджер поджала губы и раздула ноздри. — Понятно. И что ты собираешься с ними делать? — спросила она. — Ничего такого, чего бы ты сама с ними не делала, уверен, — многозначительно сказал Драко. Грейнджер глубоко вдохнула и резко выдохнула. — Это ни к чему не приведёт. Зачем я вообще пришла… — Потому что ты, очевидно, не в силах держаться от меня подальше, — сказал он. Она фыркнула. — Ах, ну конечно. Я просто не могу совладать с собой, Малфой! Твой член оказался волшебнее любой палочки — он изменил меня навсегда! Драко не смог сдержать ухмылку, расползающуюся по лицу от её сарказма. — Я так и знал. Бедняжка, ты так очарована, что даже не можешь на меня смотреть. Я слишком прекрасен для созерцания. Словно божество, — сказал он. Грейнджер закатила глаза, но Драко почти был уверен, что заметил тень улыбки на её губах. — Это объясняет, почему ты, кажется, ждешь, что все будут тебе поклоняться, — сказала она. Драко подошел еще ближе, разглядывая ее прелестные локоны, растянутый воротник лавандового джемпера и упрямо сжатую челюсть. Она всё ещё стояла вполоборота, сосредоточенно глядя на стену, но не настолько, чтобы не замечать, как близко он оказался. — Можешь попробовать, если хочешь, — сказал он тихо, наблюдая, как её дыхание слегка сбилось. — Возможно, я сочту нужным отблагодарить тебя. Грейнджер с трудом сглотнула. — Думаю, я пас, — сказала она. — К тому же от поклонения твоя голова увеличится настолько, что ты просто не сможешь просунуть её через цепочку медальона. — Если бы поклонялась ты, увеличилась бы не голова. Грейнджер втянула нижнюю губу в рот, прикусив её зубами. Драко подавил стон. Этот рот. Чего бы он только не отдал, чтобы прямо сейчас поставить её на колени и чтобы она открыла этот сладкий ротик для его стремительно твердеющего члена. — Чего ты хочешь, Малфой? — резко спросила Грейнджер. — Очевидно же, что ты забрал медальон не просто так. В чём дело? Собираешься шантажировать меня? Заставить быть твоей маленькой рабыней? Хм. А это сработало бы? — Что ж, это не сработает, — сказала она. Черт. — Так что просто скажи, чего ты хочешь в обмен на медальон, и я посмотрю, что смогу сделать, — чопорно закончила она. Драко задумчиво прикусил внутреннюю сторону щеки. Чего она хочет? Очевидно, у Грейнджер была более веская причина, чтобы деактивировать медальоны. С чего бы ей заботиться о его защите? Вся эта чушь про их опасность явно была обыкновенной уловкой. Чего она на самом деле боялась? Или дело было в чем-то другом? Грейнджер была непроницаема. Это раздражало. Обычно он лучше разбирался в людях. В сомнительных случаях он прибегал к легилименции, хотя давно не практиковался. Возможно, он немного утратил навык. Его интуиция всегда давала сбой, когда дело касалось Грейнджер. Было так много вещей, которые он хотел узнать. О ней, о медальонах, обо всём. Жаль, что она изо всех сил пыталась стереть себя из его жизни без следа. Он не был готов поступиться своим любопытством. И вообще, это была её вина, что он стал этим интересоваться! Он бы спокойно продолжал жить, зная её лишь как девушку, с которой когда-то учился в школе. Теперь же ему были нужны ответы. — Вопросы и ответы, — сказал он. — Что? — спросила Грейнджер, настолько удивлённая и сбитая с толку, что резко обернулась к нему. Практически сразу он уловил на её лице паническое сожаление. Драко захотелось расхохотаться; он почти слышал, как в её голове звучит: «Не смотри вниз, не смотри вниз!» Ну же, Грейнджер. Взгляни. Я знаю, что ты хочешь, — подумал Драко. — Насколько я понимаю, это означает «вопросы и ответы», — сказал Драко с сухой усмешкой. — Вот чего я хочу. Я задаю любые вопросы, какие захочу, а ты пообещаешь отвечать честно. — Зачем? — она выглядела совершенно сбитой с толку. — Ты не догадываешься? Я несколько месяцев ломал голову на тем, что происходит, почему у меня возникают видения о тебе. Я скрывал это от всех, притворялся, что у меня головные боли и прочая чепуха. А теперь, когда у меня наконец-то появился кто-то, с кем я могу об этом поговорить, ты пытаешься избавиться от меня и сделать вид, что ничего не было! Что ж, по-моему, это не очень честно, Грейнджер. Мне нужны ответы, и после всего, через что ты заставила меня пройти, я думаю, что заслуживаю их. Похоже, он лишил Грейнджер дара речи. Кто-то должен вручить ему медаль. Она часто заморгала, глядя на его лицо с непроницаемым выражением. — И… тогда ты отдашь мне один из медальонов? — спросила она. Драко постарался сохранить на лице как можно более серьёзное выражение. — Да. — Его губы дрогнули, когда он пытался сдержать ухмылку. — Можешь пользоваться им столько, сколько захочешь. Грейнджер прищурилась. — Если ты сейчас врёшь, ты об этом пожалеешь. Я позабочусь об этом. — Я не сомневаюсь. Закрепим? Он протянул руку в ожидании. Она будто застыла, собираясь с духом, чтобы коснуться его, пока он стоял перед ней совершенно обнаженный. Наконец она смогла пошевелиться. Он взял её маленькую, мягкую ладонь в свою и крепко пожал дважды. Она не отпустила. Он тоже. Губы Грейнджер слегка приоткрылись, на её лице зарождался вопрос, но внезапный шум из другой части дома заставил её замереть. — Драко! Страх пронзил его мгновенно. Чёрт. Его мать. Она уже всё узнала. Грейнджер с ужасом посмотрела на дверь. Ей хотелось быть здесь ещё меньше, чем ему. Что ж. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Другого выхода он не видел. Он обхватил Грейнджер руками, не обращая внимания на её удивлённый писк, и потащил к шкафу у своей кровати. Не дожидаясь возражений, он затолкал её внутрь и сам тут же последовал за ней. Вдвоём там было тесно, им едва хватило места, чтобы закрыть дверцы, но они успели в последний момент. Они оказались в полной темноте, не видя ничего, кроме полоски света в щели между дверцами. Прижав её спиной к своей груди, и зарывшись глубже в висящие мантии, Драко услышал шаги, гулко раздающиеся в коридорах за дверью спальни. — Муффлиато! Авертат нотитиам!— прошептала Грейнджер, указывая палочкой на щель между дверцами. Мерлин, она быстро соображала. Теперь их никто не услышит, а взгляды будут скользить мимо шкафа. Идеально. — Хорошая мысль, пикси, — прошептал он ей в волосы. — Не называй меня так! — прошипела она. Драко ухмыльнулся. Он проигнорирует эту просьбу. Дверь его спальни открылась. — Драко! Арти, где он? — Арти не уверен, мадам. Мистер Малфой сказал, что собирается вздремнуть, — это последнее, что он сказал Арти. Мерлин, благослови этого эльфа. Ему определённо повысят жалованье. — Ну так найди его! — рявкнула мать Драко. — Мне нужно немедленно с ним поговорить. Гринграссы прибудут с минуты на минуту! Что? Зачем? Они приехали, чтобы попытаться возобновить помолвку? Астория будет с ними? Грейнджер напряглась, когда они услышали, как его мать ходит по комнате в поисках сына. Занавески распахнулись с резким «вжих!». Они оба затаили дыхание, когда её шаги приблизились к шкафу, затем, после долгой паузы, начали удаляться. Драко едва не почувствовал головокружение от облегчения. Заклинание Грейнджер сработало прекрасно. — Арти, ты абсолютно уверен, что Драко не говорил тебе, что собирается куда-то выйти? — спросила его мать. — Да, мадам. Мастер Малфой не говорил Арти ничего подобного. — Он не оставил записку? — Арти не видел, мадам. Она раздражённо фыркнула. — Хорошо. Будь любезен, подготовь чайный поднос для Гринграссов. Они прибудут в любую минуту. Едва она произнесла эти слова, как внизу звякнул каминный колокольчик, возвещая о прибытии двух гостей. — Это они. Пожалуйста, принеси чай в сад, Арти. И как только Драко вернётся домой, отправь его к нам поговорить. — Сию минуту, мадам! — и эльф тут же исчез с хлопком. Драко ждал, что мать тоже уйдёт, но её чёткие шаги не послышались сразу. Вместо этого она тихо начала накладывать заклинание. — О нет, — прошептала Грейнджер. — Нет, нет, нет, нет! — Что? — Я узнаю это заклинание! Это Воющие чары! Она зачаровывает пол так, что как только на него наступят, раздастся громкий визг! Мы не сможем выйти, не подняв шум! Да чтоб тебя! Шаги его матери стихли в коридоре. Похоже, она собиралась зачаровать полы и в его кабинете. Нехорошо. Приглушённые голоса доносились снизу из главного камина, пока его мать приветствовала Гринграссов. Он замер, напряжённо прислушиваясь и стараясь не концентрироваться на том, как сладко прижимается задница Грейнджер к его совершенно голому и совершенно твёрдому члену. — Похоже, мы здесь застряли. — А ты почему здесь прячешься? — спросила Грейнджер. — Это твой дом. Просто оденься и выходи! Она чуть поёрзала, пытаясь отодвинуться. Драко стиснул зубы. Она вообще понимает, что с ним делает? Проказливая пикси. Она его в могилу сведёт. — Ни за что, — сказал Драко, выбирая твёрдый тон вместо сбивчивого, который сейчас явно был ему ближе. — Ни за что не выйду к ней в таком состоянии! Она меня в пыль сотрёт! К тому же здесь недостаточно места, чтобы одеться. Я даже локтями пошевелить не могу. Представь, что подумает моя мать, когда я вывалюсь из своего шкафа с голой задницей и активирую её Воющие чары! — Мы же не можем сидеть здесь вечно! — в её голосе звучала явная паника. Драко нечего было ей ответить. Грейнджер издала протяжный, демонстративный стон и откинула голову назад, стукнувшись затылком о грудь Драко. Её волосы были ангельски мягкими и пахли сиренью. Драко надеялся, что она не слышит, как учащённо бьётся его сердце. — А что, если мы призовём твою метлу? — вдруг спросила она. — Тогда мы сможем вылететь на ней в окно, не касаясь пола! Драко попытался представить себе это: он и Грейнджер на метле, его голые яйца прижаты к древку, пока они вылетают из окна. К тому же окна его спальни выходят в сад. Его мать и Гринграссы точно увидят всё. Он пересказал это Грейнджер, и она застонала. — Ты знаешь, как деактивировать Воющие чары? — сказал он. — Только с риском привлечь внимание того, кто их наложил, — сказала Грейнджер, тяжело вздохнув. — А если я позову сюда Арти и попрошу его воспользоваться аппарацией, чтобы вытащить нас обоих? — Тогда он их активирует, — заметила Грейнджер. — Хм. Точно. Они оба замолчали, погрузившись в свои мысли. Ну, Грейнджер, вероятно, действительно думала. Драко же был занят тем, что старался не шевелить руками, которые всё ещё были обвиты вокруг её талии. Было бы так легко скользнуть ими под её джемпер и коснуться голой кожи. А ещё лучше — опустить их к поясу мягких маггловских брюк, что были на ней, и потянуть вниз. Мерлин, его стояк был настолько каменным, что это уже начинало причинять боль. Он чувствовал, что Грейнджер тоже реагирует, если только её поверхностное дыхание и напряжённые мышцы не объяснялись клаустрофобией. Впрочем, в это он не слишком верил. — Почему бы нам не придумать, чем себя занять до ухода Гринграссов? — предложил он. — Даже не вздумай! — мгновенно отрезала она. — Я с радостью активирую Воющие чары, если ты попробуешь что-нибудь сделать! Не испытывай меня, Малфой. Она скинула с себя его руки, чтобы подчеркнуть сказанное. — Ладно! Чёрт возьми! Не буду, — сказал он. И он действительное не стал бы, во всяком случае, больше, чем уже. С его настойчивой эрекцией, упирающейся ей в зад, он всё равно ничего поделать не мог. — Я имел в виду обыкновенный разговор. Ты вообще-то обещала ответить на мои вопросы. Грейнджер на мгновение замолчала. Он слушал её тихое дыхание, ожидая ответа, стараясь вернуть себе самообладание. — Думаю, это мы можем. Наверное, лучше разобраться с этим сейчас, — сказала Грейнджер. — Что ты хочешь у меня спросить? Забавно, ещё час назад у него голова буквально шла кругом от вопросов. А сейчас, когда он был голый в шкафу, прижатый к Грейнджер, с сердцем, колотящимся так, будто он в этот момент мчится за снитчем, в его голове не было ни одной мысли. — Хм, зачем ты наложила эти чары на медальон? — Ты уже спрашивал меня об этом вчера, — буркнула она. Точно. Именно этот вопрос он задал перед тем, как расхохотаться. Она явно всё еще была обижена. — Нет, я о другом. Почему тебе вообще понадобилось их накладывать? Мужчины из реального мира для тебя недостаточно хороши? — спросил он. Снова повисла тишина. Ему отчаянно хотелось увидеть её лицо. — Причин было несколько, — наконец сказала она. — Во-первых, довольно сложно найти волшебника, которому я смогу доверять. В этом мире я слишком известна. Магглы, конечно, приятные, но с ними я ограничена в своих действиях. Поэтому я решила импровизировать и создать место, где мне не придется беспокоиться о доверии. Очевидно, это обернулось против меня, — добавила она с раздражением. — Ты не могла доверять Уизли? — Нет, — сказала она тоном, ясно дающим понять, что она не намерена развивать эту тему. Драко хотел расспросить ее об этом подробнее, но обсуждать Уизли, стоя голым в шкафу с Грейнджер, ему совсем не хотелось. Тема, к которой они могут вернуться позже. У него был один вопрос, который он действительно хотел задать, но он почти не сомневался, что она не ответит, во всяком случае не так, как ему хотелось бы. И всё же с прошлой ночи он не мог перестать об этом думать. Что из того, что произошло между ними, было правдой, а что — фантазией? Ему не хотелось это признавать, но какое-то время он верил, что Еиналеж-Грейнджер видит в нём нечто особенное. Те обещания, которые она ему давала, то, как она откликалась на его прикосновения, как игнорировала других мужчин и умоляла его обратить на нее внимание... было ли все это притворством? Или она просто играла роль, подстраиваясь под действие медальона? Или, может быть, дело в том, что ей на самом деле нравится подчиняться? Что она из тех, кому нравится отдавать контроль, независимо от того, кто его забирает? Именно это она сказала прошлой ночью. — В «Белладонне» ты сказала, что тебе нравится, когда я тебе приказываю. Он почти физически ощущал, как её лицо нагревает пространство вокруг них. — Это не вопрос! — сказала она. — И я не собираюсь говорить о своих сексуальных предпочтениях. Спрашивай только о медальонах. Это не входило в их договорённость, но он решил не заострять на этом внимание. Пока что. Сначала ему нужно было найти способ заставить её ослабить бдительность. — Хорошо. Те магические подсказки, которые я ощущал, ты тоже их чувствовала? Грейнджер на мгновение задумалась. — Думаю, да. Один или два раза. В том видении в клубе я просто позволила магии подсказывать моему телу, как двигаться. Это было… странное ощущение. Тут он был с ней согласен. Было очень странно позволять какому-то невидимому внешнему воздействию диктовать тебе, как двигаться и что говорить. — Как они вообще работают, эти подсказки? Сценарий прописан заранее, и они подталкивают тебя, когда ты собираешься от него отклониться? Она покачала головой. — Нет, не так. Фантазии вовсе не спланированы заранее. Некоторые лишь отчасти основаны на местах или ситуациях, которые я представляла раньше, но не всегда, и детали каждый раз меня удивляют. Медальон знает мои прошлые предпочтения и текущие желания, поэтому он создаёт сцены, исходя из этого, а не из какого-то заданного сюжета. Что-то вроде искусственного воображения. Поразительно. И она сделала всё это с помощью пары взмахов палочки и старого медальона? Она и правда была выдающейся. — Он учитывает и мои предпочтения тоже или только твои? Это зависит от того, кто первым откроет свой медальон? — спросил он. Грейнджер, казалось, на мгновение задумалась. Она пошевелилась, пытаясь отодвинуться от него. К несчастью для неё, места было недостаточно, чтобы между их телами появилась хоть какая-то дистанция. К несчастью для него, от её неловкого ёрзания его эрекция только усилилась. — Не уверена, что имеет значение, кто откроет его первым. Скорее всего нет. Несколько раз я… Она осеклась, и Драко понял, что она собиралась сказать что-то слишком личное. — Несколько раз ты что? — почти прорычал он, чувствуя головокружение от желания и сгорая от любопытства. Он почувствовал, как она зашевелилась, пытаясь оттянуть ответ. — Ну… было несколько раз, когда я думала, что медальон пытается познакомить меня с чем-то новым, потому что раньше я об этом не фантазировала. — Например, что? — Я правда не думаю, что это необходимо… — Например. Что? — Драко казалось, что он может взорваться, если она не ответит. Грейнджер вздохнула. Он практически слышал, как она закатывает глаза из-за его настойчивого тона. — Например… ну… когда ты велел мне ползти, — сказала она тихо. Воспоминание об этом согревало его. Он никогда не забудет, как она стояла на четвереньках, с готовностью следуя его приказам. Ей это действительно понравилось, да? Эта часть была его идеей. Впрочем, почти всё, что происходило в той дерзкой фантазии о наказании, исходило от него. Там были всего одна или две подсказки, за исключением нескольких значимых моментов. Грейнджер прочистила горло, решительно переходя дальше. — Так что я уже не совсем понимаю, где был ты, а где медальон. Это было… ужасно запутанно. — В ее голосе звучало огорчение. Он чувствовал то же самое. Им стоило бы обсудить это подробнее, как-нибудь, когда они не будут заперты в темном шкафу. Пока она молча ждала его следующего вопроса, у Драко случился небольшой внутренний кризис. Тяжёлая мысль засела у него в голове, будто балансируя на натянутом канате и требуя, чтобы её озвучили. Он не был уверен, что хочет знать ответ. — Если я не должен был быть там, то кто тогда должен был? — наконец спросил он. «Сбоем», так она его назвала. Самым крайним вариантом. Кого она на самом деле хотела, если не его? — Никого конкретного, — сказала она небрежно. — Просто случайные вымышленные мужчины. Лгала ли она? Во время той фантазии с квидиччной командой она явно была неравнодушна к Лэнсу Флиту. Драко едва не совершил несколько чудовищных актов насилия, когда Флит её поцеловал. Или, может, она хотела Уизли, просто более дерзкую его версию? От этой мысли его начало мутить. — Я никогда не представляла, что это будешь ты, — сказала она. — Да, это мы уже выяснили, — сказал Драко, стараясь, чтобы его голос не звучал так угрюмо. Неужели так уж плохо — хотеть, чтобы она хотела его? Она ведёт себя так, будто он худший из возможных вариантов, кому мог достаться второй медальон. Это же мог быть кто угодно! Кто-то уродливый, или старый, или куда менее щепетильный в вопросах её тайн, чем до сих пор был Драко. Вообще, если подумать, ему казалось, что ей ещё повезло. Грейнджер откашлялась. — И я уверена, что каждый раз, когда ты пользовался своим медальоном, а я не носила свой, ты видел не меня. Так что… ничего страшного. Драко замер. Она что, думает, будто он пользовался медальоном, чтобы воплощать свои сексуальные фантазии без неё? Это вообще возможно? Каждый раз, когда он открывал свой, если её там не было, Еиналеж оказывался пуст. Он даже не позволял задержаться там дольше минуты. В чём же была его ошибка? Он хотел спросить, но теперь ему стало как-то неловко. Очевидно, он что-то упускал. Грейнджер снова пошевелилась, неловко пытаясь высвободить немного места. Драко свело мышцы, он крепко сжал кулаки, вцепившись в висящие позади мантии, изо всех сил стараясь не толкнуться бёдрами вперёд. Чёрт, это была пытка. Её мягкие волосы, её округлая задница, её приятный запах, ещё чуть-чуть, и он окончательно опозорится. — Перестань двигаться, — прорычал он. — Прости. Здесь совсем нечем дышать! — сказала она с придыханием. — Просто прижмись ко мне. Тебе тесно, потому что ты всё время пытаешься отодвинуться. — Нет. Она снова заёрзала, и Драко не выдержал. Он схватил её за бёдра и притянул к себе так, что их тела плотно прижались друг к другу. Она вскрикнула, когда его член оказался у неё между ног, устроившись в мягкой тонкой ткани её брюк. Он обхватил её, сжав в крепких объятиях, удерживая, пока она снова пыталась отстраниться. — Видишь, насколько больше у тебя теперь пространства для воздуха? — Отпусти меня, — выдохнула она. — Нет, — отозвался он. — Малфой... — Неужели это так хреново, Грейнджер? — выплюнул он. Он почувствовал, как снова начинает выходить из себя. Как у неё это получается? — Почему ты упорно делаешь вид, будто не хочешь меня, когда мы оба знаем, что это не так? Тебе же до одури нравится мой член, — сказал он, сильнее вдавливая его между её ног и выбивая из неё судорожный вдох. — Тебе нравится, когда я приказываю. Тебе нравится, когда я связываю тебя и обращаюсь с тобой как со шлюхой. Грейнджер замерла, её попытки вырваться из его хватки постепенно сошли на нет. Она тяжело и часто дышала. — Тогда всё б-было иначе, — сказала она. — Не понимаю, почему ты до сих пор пытаешься это отрицать, особенно после прошлой ночи. — П-прошлая ночь была ошибкой, — дрожащим голосом настаивала она. — Мы оба просто растерялись… — А сейчас ты тоже растеряна? — сказал он, наклоняясь к её уху. Она вздрогнула, и, возможно, ему только показалось, как её спина чуть выгнулась, сильнее прижимаясь к нему задницей. Он решил, что этот жест вполне можно принять за разрешение, потому что больше не мог себя сдерживать. Его руки скользнули под её джемпер, прошлись вверх по гладкой, тёплой коже живота и остановились у жёсткого края лифчика. Ее ребра под его ладонями быстро расширялись и сжимались в такт тяжелому дыханию. Драко зарылся лицом в ее волосы, наслаждаясь ее ароматом. — М-Малфой… — прошептала она. — Да, пикси? Он позволил одной руке скользнуть выше, пройдясь по тонкой атласной ткани её белья. Чёрт, грудь идеально помещалась в его руке. Соски затвердели и проступали сквозь ткань, пока он ощущал приятную тяжесть в ладони. Сжав сосок между большим и указательным пальцами, он наслаждался её прерывистым всхлипом. — Мы… мы не можем… — выдохнула Грейнджер. Её слова говорили одно, а тело — совсем другое. Бёдра подавались назад, ища большего давления его члена. Тепло сквозь мягкую ткань одежды было мучительно приятным. Если она снова пошевелится, он всерьёз рисковал кончить прямо вот так. Почти не отдавая себе отчёта, он опустил другую руку к поясу её брюк и скользнул внутрь. Не обращая внимания на её невнятные протесты, он повёл рукой ниже. Ему нужно было знать, хочет ли она его так же сильно, как он её. — Драко? — раздался чей-то голос за дверью его спальни. В следующий момент воздух пронзил ужасный, оглушительный вой. Тело Драко напряглось, руки сами метнулись к талии Грейнджер и притянули её к себе. Она закричала от ужаса, но её крик почти полностью потонул в жутком шуме, заполнившем комнату. Снаружи шкафа Драко услышал вскрик и грохот, а затем кто-то стремительно пробежал по коридору. Послышался голос его матери, произносящей заклинание, чтобы заглушить вой. — Мисс Паркинсон? Что вы здесь делаете? Пэнси? Это из-за неё сработали воющие чары? — Э-э, Драко попросил меня зайти, — соврала Пэнси, тяжело дыша и всё ещё слегка дрожа после внезапного шума. — Он попросил принести ему тарелку печенья. Чёрт. Драко вдруг пожалел, что не сказал Пэнси не приходить сегодня. Она ведь до сих пор была не в курсе, что его помолвка с Асторией разорвана. — Паркинсон? Что вы здесь делаете? Драко узнал голос мистера Гринграсса. Миссис Гринграсс, скорее всего, тоже была там, стояла рядом с мужем. Грейнджер замерла в его руках и внимательно прислушивалась. — Я так и знал! — закричал мистер Гринграсс. — Это всё из-за тебя, да? Ну конечно, с самого начала всё из-за тебя! Ты теперь ещё и за юного мистера Малфоя взялась? Тебе должно быть стыдно! — Я ничего не сделала! — оскорблённо сказала Пэнси. — Понятия не имею, о чём вы говорите! Я просто принесла другу печенье. Он попросил меня поговорить с ним сегодня! — О, очень правдоподобная история!... — Памела, пожалуйста, — сказала мать Драко, перебивая миссис Гринграсс. — Давайте не будем давать волю эмоциям. Мисс Паркинсон, это очень мило, что вы зашли, но боюсь, сейчас не самое подходящее время. Драко сейчас нет. — Конечно, — сказала Пэнси, всё ещё защищаясь. — Передайте Драко, что я заходила. — Непременно. Драко узнал этот тон матери и подавил стон. Он совершенно не хотел этого разговора. Шаги Пэнси стихли, когда она направилась к камину внизу. — Не могу поверить, что вы позволяете этой девушке появляться в вашем доме, Нарцисса, — фыркнула миссис Гринграсс. — Разве она не натворила достаточно бед? — Это не мне решать. Я не могу указывать Драко, с кем ему дружить, — холодно ответила его мать. Их голоса постепенно стихали по мере того, как они удалялись по коридору обратно в сад. Грейнджер с облегчением обмякла в его руках. — Она не обновила чары! — сказала она, вырываясь из его хватки, распахнула дверцы шкафа и вышла. Вой так и не раздался. — У меня в кабинете есть камин. Я выведу тебя через него. Драко вытащил из шкафа халат, выходя следом и на ходу накидывая его. Они бесшумно прокрались по коридору, каждую секунду высматривая, не появится ли его мать. Когда они наконец оказались в кабинете, Драко облегчённо выдохнул. Похоже, удача по-прежнему была на его стороне. Он призвал шкатулку с летучим порохом и протянул её Грейнджер. — Я ещё никуда не ухожу. Пока ты не выполнишь свою часть сделки, — сказала Грейнджер, скрестив руки и встав в ожидании. — Ты задал свои вопросы. Теперь отдавай медальон. — Хорошо, — с горечью сказал Драко. У него осталось еще много вопросов, но он мог задать их позже. — Арти? Хлоп! — Да, сэр? — Ты отлично сегодня справился. Сбегай и принеси один из медальонов, которые я тебе дал. Любой подойдёт. — Да, сэр! Арти низко поклонился и исчез. — Знаешь, Грейнджер. Даже я признаю, что эти медальоны — блестящее изобретение. По-настоящему гениальное достижение магии, — сказал он, поворачиваясь к ней с улыбкой. Она залилась краской от комплимента. — Спасибо, — сухо ответила она. — Думаю, ты согласишься со мной, что очистить их от такой магии было бы досадным упущением. Лицо Грейнджер напряглось. — Теперь это уже не имеет значения, — сказала она. — Для меня имеет, — легко сказал он. — Поэтому последний час я выдерживал медальоны в консервирующем зелье. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЛ? — Вот именно! Мне было неприятно слышать, что ты собираешься лишить их такой прекрасной магии! Настолько, что я взял инициативу в свои руки и запечатал её внутри, чтобы уж точно ничего нельзя было — как ты это назвала? Восстановить? — Он покачал головой и несколько раз цокнул. — До чего абсурдная мысль. Теперь их нельзя ни изменить, ни уничтожить. По крайней мере, насколько мне известно. Грейнджер уставилась на него, белая как призрак. В этот момент Арти снова появился, протягивая ему медальон. Драко взял его и с удовлетворением отметил, что, хотя Арти и протёр его, на цепочке всё ещё оставались следы зелья. Поблагодарив его ещё раз, он отпустил эльфа. Грейнджер, похоже, было трудно дышать. Драко помахал перед ней рукой, пытаясь привлечь её внимание. — Грейнджер? Ты в порядке? Ты всё ещё хочешь медальон? — Да как ты смеешь? Она выглядела немного безумной. Даже её волосы, казалось, были в гневе, распушившись во все стороны. — Я не мог просто позволить тебе отобрать у меня мою новую любимую игрушку, — сказал Драко. — Ты пожалеешь об этом, Малфой. Я об этом позабочусь. Даже если это будет последнее, что я сделаю, — сказала Грейнджер, подходя к нему ближе. — Осторожнее, Грейнджер. Не забывай. Теперь я знаю все твои грязные маленькие секреты, — поддразнил он. На мгновение ему показалось, что она его вот-вот убьет. Затем её лицо медленно изменилось, уголки губ дрогнули вверх, а в глазах вспыхнул хитрый огонёк. — О… Малфой. Вот тут ты ошибаешься, — сказала она. — Думаешь, ты видел все мои желания? Нет. Она шагнула ближе, на губах заиграла лукавая улыбка. Драко сглотнул, сдерживая внезапное желание отступить. Этот злобный блеск её глаз не сулил ничего хорошего. — То, что ты видел до сих пор, — это лишь малая толика того, о чем я фантазирую. Капля в море, — сказала она. Её ресницы скользнули по щеке, взгляд опустился и снова поднялся, медленно скользя по нему. У него внутри всё сжалось. — Если бы ты знал хотя бы половину того, о чём я думаю в своих фантазиях, ты бы воспламенился. В принципе, он уже был в шаге от воспламенения. Злая Грейнджер была сексуальной, но Флиртующая Грейнджер? Если бы сейчас кто-нибудь зажёг спичку, весь дом вспыхнул бы ко всем чертям. — Уверен, я бы справился и с остальной частью меню, раз это была только закуска, — сказал Драко, блефуя и надеясь, что его голос звучит спокойно и уверенно, а не так, как он чувствовал себя на самом деле — как голодное, почти дикое животное. — Неужели? Она шагнула ещё ближе, слегка коснувшись грудью его груди, и подняла на него взгляд. — Сомневаюсь, что ты готов сделать достаточно, чтобы заслужить хотя бы закуску. Драко сглотнул. В горле стало странно сухо. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он. К чёрту все обещания о том, что он не будет унижаться. Он бы встал перед ней на колени, лизал бы ей ноги, пообещал бы всё, что угодно, лишь бы она согласилась. Он был гордым, но не до такой же степени! Грейнджер улыбнулась шире. — Голодай. С этими словами она выхватила у него из руки летучий порох и исчезла в ревущем зелёном пламени. Драко, онемев, смотрел ей вслед. Медальон всё ещё свисал с его пальцев.