Встретимся в Стране грёз | Meet me in Dreamland

Вокруг неё внезапно сформировался новый мир, неожиданно яркий и холодный. Гермиона моргнула и поёжилась, озираясь по сторонам и одновременно пытаясь укротить волосы, которые ветер безжалостно швырял ей в лицо. По её ощущениям, она оказалась где-то на севере. Совсем рядом было море, о чём говорил гулкий, непрерывный шум вдалеке. На ногах у неё оказались плотно зашнурованные альпинистские ботинки, а под ними была каменистая земля, поросшая вереском. Неподалёку стоял маленький домик, примостившийся на самом краю утёса. По каменным стенам тянулся плющ, цепляясь за поверхность и изо всех сил стремясь к соломенной крыше, почти растворяясь в серо-зелёных оттенках окружающего пейзажа. Утешало то, что из трубы поднимался дым, но кто находился внутри, она пока понять не могла. Странно. Насколько она могла вспомнить, ничего подобного не встречалось ни в одной из её фантазий. Гермиона повернулась, щурясь от ветра, и окинула взглядом окружающий пейзаж. Казалось, на многие мили вокруг не было ни души. Ни дорог, ни других домов. Единственными признаками жизни были несколько овец, разбросанных точками по далёкому холму. Что ж. Похоже, выбора у неё не было. Гермиона медленно побрела вперёд, к коттеджу. На её стук никто не ответил, и она осторожно заглянула внутрь. Внутри было восхитительно тепло благодаря маленькому уютному огню в камине. Коттедж был довольно простым, в нём была всего одна комната, в которой стояла большая и мягкая на вид кровать, застеленная красивым пледом, крошечная старомодная кухонька и небольшая зона отдыха у камина, рядом с которой у дальней стены стоял высокий книжный шкаф. — Есть здесь кто-нибудь? — позвала Гермиона, проходя дальше и закрывая за собой дверь, оставляя холодный ветер снаружи. Ей было немного не по себе входить в дом в отсутствие хозяина, но выбора у неё не было. Больше идти было некуда. И всё же в этом маленьком, уютном пространстве ощущалось что-то притягательное. Оно словно звало её, как будто именно здесь ей и следовало быть. Внутри, где-то глубоко под рёбрами, возник странный импульс идти дальше. Возможно, так действовала магия Страны Грёз, мягко подталкивая её вперёд. Гермиона подчинилась этому чувству, не задавая вопросов. Она наклонилась, сняла ботинки и только потом ступила на потёртый ковёр. Она заметила железный чайник в камине, из носика которого валил пар. На маленьком деревянном столе был оставлен поднос, на котором стояли заварочный чайник, две чашки с блюдцами и маленькие пиалы с молоком и сахаром. От этого вида тревога в груди немного отступила. Чашка чая сейчас казалась по-настоящему заманчивой. — Есть кто? — снова позвала она, на всякий случай. Она выглянула в окно и увидела лишь захватывающий вид на море за краем утёса. Здесь никого не было. Она вдруг почувствовала себя Златовлаской. Гермиона занялась приготовлением чая, всё это время размышляя о том, где же Малфой. Он должен был быть где-то поблизости. К этому моменту медальон точно дал ей это понять.  Ну что ж. Когда он придёт, чай уже будет готов для них обоих. А потом… Гермиона покраснела. А потом всё просто пойдёт своим чередом. Пока заварка настаивалась, она подошла к книжному шкафу и стала с любопытством разглядывать корешки, невольно улыбаясь. Многие названия оказались ей знакомы. Среди них были её любимые книги, как маггловские, так и магические, перемешанные с другими, которых она раньше никогда не видела. Заинтересовавшись, она вытащила одну под названием «Мучительное испытание влюбленностью». Взяв книгу с собой, она свернулась калачиком на потёртом диване. Пока что всё это совсем не походило на тот развратный безумный секс, которым обернулся её прошлый визит в Страну Грёз. Но, пожалуй, так было даже лучше. Здесь, с тёплым камином и полкой, полной книг, ей было спокойно и хорошо. Намного лучше, чем в собственной квартире, которая казалась холодной и пустой. В этом месте было что-то такое, чего ей в последнее время не хватало. Древняя магия, подсказал разум, хотя Гермиона и не была уверена, что вообще верит в подобные суеверия. Для неё сила магии всегда зависела от источника, а не от давности наложенного заклинания. И всё же здесь ощущалось тихое, глубинное магическое присутствие. Дом казался пустующим, но уж точно не безжизненным. Она и не заметила, как пролетело несколько часов, пока она сидела там, читая и потягивая чай. Грудь согревалась от смеха, когда она хихикала над первыми главами своей новой книги. Она слишком давно не читала любовных романов, да и вообще никаких книг, хотя бы просто ради удовольствия от чтения. А эта была к тому же очень хороша и уже начинала претендовать на место среди её любимых. Ей вдруг пришло в голову, что, возможно, медальон наполнил этот книжный шкаф не только книгами, которые она любила раньше, но и теми, которые обязательно должны были ей понравиться. Мысль была почти опьяняющей. Стоило бы запомнить эти названия. Она потеряла счёт времени, полностью погрузившись в книгу. Чай давно остыл, огонь в камине почти погас, а тусклый солнечный свет из окна сменился голубоватым сиянием. Гермиона, радуясь тому, что палочка в этой фантазии всё ещё была при ней, воспользовалась магией, чтобы зажечь ржавую масляную лампу. Было приятно на время увлечься чужими проблемами, а не своими собственными. Посмеиваться над двумя ничего не понимающими персонажами, которые явно были влюблены друг в друга, хоть и отказывались в этом признаться, было куда приятнее реальности, где её не любил никто. О, нет, это не было совсем правдой, она знала. Люди «любили» её в том смысле, в каком любят друзья и поклонники. У неё не было недостатка в тех, кто звал её выпить, сходить на матч по квиддичу или заглянуть на вечеринку. К ней приходили за советом и говорили, как сильно ценят её помощь. Но, казалось, никто не был готов вкладываться так же, как она сама. И это было нормально — она не любила своих друзей за что-то конкретное. Она заботилась о людях, потому что хотела этого, независимо от того, насколько сильно они заботились о ней в ответ. И всё же. Было бы приятно, если бы рядом был кто-то, кто относился бы к ней так же. Кто-то, кто, например, был бы готов биться изо всех сил ради её желания видеть на своей свадьбе редких магических животных, как бы глупо или безрассудно это ни выглядело. На страницу её книги упала крупная слеза. С яростью она принялась тереть глаза, злясь на саму себя. Ревновать к Астории, ну и ну! Настоящий Малфой был, пожалуй, худшим человеком из всех, кого она знала. Она не пожелала бы жизни с ним никому. И теперь она ненавидела его ещё сильнее за то, что он заставил её почувствовать, будто в своей жизни она сделала что-то не так. Будто оказалась в таком положении, когда ей хочется, чтобы кто-то относился к ней так же хорошо, как самый отвратительный болван на свете относится к своей невесте. И вот она здесь, в волшебном измерении, которое она сама же и создала, сидит и ждёт, когда сюда явится её собственная версия этого ублюдка, начнёт важно вышагивать и уделит ей хотя бы жалкую тень такого внимания. Кроме того, становилось ясно, что она ждёт напрасно: он явно не собирался приходить. К чёрту Малфоя. Серьёзно. К чёрту каждую его версию, реальную и вымышленную. Она с силой захлопнула книгу. Это был первый громкий звук за многие часы. Это место было чудесным, но она не могла оставаться здесь вечно. Пора было возвращаться домой. Всего три шевеления пальцами ног, и она перенесётся обратно. Раз. Два. Тр… В дверь громко постучали. Гермиона замерла, наблюдая за дверью со своего места на диване и прислушиваясь. Спустя несколько секунд она услышала стук снова. «Ты, должно быть, шутишь», — сердито пробормотала она, вскакивая со своего места и шагая к двери. Она распахнула её настежь. На пороге стоял придурок с платиновыми волосами. Гермиона нахмурилась. Ну конечно. Он появился именно тогда, когда она уже собиралась уходить. Он закинул руку на дверной косяк и подался вперёд с легкой беззаботной небрежностью, от которой у неё неприятно дёрнуло в животе. Боже, какой же он высокий. Тонкий синий свитер облегал его подтянутое, мускулистое тело. Его привычная ухмылка сопровождалась блеском в глазах, пока он медленно оглядывал её с головы до ног. Наверное, просто отблески огня. — Пикси, — сказал он тем самым голосом, от которого у неё обычно подкашивались колени. Но не в этот раз. Всего лишь легкий отклик внутри. С этим она могла справиться. По большей части. Пылая от ярости, Гермиона шумно выдохнула через нос, прикидывая, что делать дальше. Она злилась на него, но это была Страна Грёз. Здесь у него не было выбора. Не он решал, когда появляться. Это решал медальон. Но зачем он заставил её так долго ждать? На самом деле она начала думать, что, возможно, на этот раз дело не в сексе. Может быть, медальон давал ей выход для другого чувства — гнева. Вот это было бы довольно полезно. — Долго же ты, — резко бросила она, отступая в сторону. Холодный ветер попытался проникнуть внутрь, но резко стих, когда она захлопнула за ним дверь. Малфой вздрогнул и, развернувшись спиной к тёплому уюту комнаты, приподнял брови. — Эм… прости. Я пытался прийти раньше, но никак не мог тебя найти, — неуверенно сказал он. Хм. Похоже, у этой его версии имелась какая-то предыстория в данной грёзе. Ну что ж, ей совершенно не хотелось вникать в очередной глупый сценарий, который выдумал медальон. — Да пофиг! — огрызнулась она. — Меня это устраивает! Я ведь вовсе не торчала тут часами, ожидая тебя. Малфой окинул её оценивающим взглядом, от которого по коже побежали мурашки. Ей хотелось, чтобы он перестал это делать. — Не то чтобы мне не нравилась твоя вспыльчивость, Грейнджер, но… ты в порядке? — спросил он. Ну разве не прелесть? Драко Малфой, с выражением искренней заботы на лице, спрашивает, всё ли с ней в порядке. Сон, не иначе. И всё же, пока её вспыльчивость только сильнее разгоралась, что-то в груди неприятно сжалось от этого взгляда. К горлу начал подступать ком. Боже, какая глупость. Он ведь выдуманный! Это не одно и то же. Но он был здесь, он выглядел настоящим, ощущался настоящим и смотрел на неё так, будто в этот момент для него не существовало ничего, кроме неё. Мерлиновы кальсоны, сколько вообще прошло времени с тех пор, как на неё в последний раз смотрели вот так? Когда он смотрел на неё таким взглядом, её мозг просто не мог отличить вымысел от реальности. Он ненастоящий, снова сказала она себе. Совсем чуть-чуть, но, может быть, было бы неплохо притвориться, что кому-то не всё равно, хотя бы на время. Хотя бы в этот раз. Малфой всё ещё ждал, что она скажет. — Всё это чушь! — сказала Гермиона, задыхаясь, словно слишком долго не дышала. Малфой нахмурился. — Что «всё»?  — Всё! — перебила она, вскинув руки. — Всё это полная чушь! И это даже не моя вина! Это всё Рон! Ну ладно, отчасти моя, потому что я вообще с ним встречалась, но мне было восемнадцать, я была глупой, а в восемнадцать все глупые и у всех в этом возрасте отношения через задницу, так что эта история не должна была оказать такого влияния. Но она оказала. И все испортила. И я понятия не имею, как это теперь исправить… Она остановилась, тяжело дыша и пытаясь собраться. На глаза наворачивались слезы, а этого допустить никак было нельзя. Она ненавидела себя за то, что всегда плакала, когда нужно было как следует разозлиться. — Что «исправить»? — спросил Малфой. Гермиона сосредоточилась на дыхании. — Меня… никто… не хочет, — сказала она, с трудом выдавливая из себя слова. — Уверен, что это не так, — скептически сказал Малфой. — Поверь, это правда, — ответила Гермиона, скрестив руки на груди. — Я хочу тебя. Его голос звучал бесконечно серьёзно. Она никогда раньше не слышала, чтобы он говорил таким тоном, ни в Стране грёз, ни за её пределами. Он проник в самую её суть, отозвавшись дрожью где-то в глубине души. Повисла пауза, и Гермиона так и не смогла заставить себя поднять взгляд. Если бы она посмотрела ему в глаза, то, возможно, не сдержалась бы. — Да, но... ты не в счёт, — выдавила она. Прежде чем он успел спросить почему (ей совершенно не хотелось объяснять, что он, строго говоря, вообще не существует), она продолжила. — Ладно. Допустим. Один человек всё ещё хочет меня. Но я не могу. Не могу заставить себя вернуться к Рону. Даже если он и правда жалеет о том, что сделал. — Что он сделал? Гермиона была поражена тем, с какой холодной угрозой прозвучали его слова. Она замялась, заметив, как его глаза вдруг потемнели, будто их заволокли тучи. Боже. Перепады настроения у Малфоя были ещё резче, чем у неё. — Забудь, — сказала она, ощущая себя неловко при мысли о том, чтобы рассказывать своему любовнику из Страны Грёз, что на самом деле натворил её бывший почти год назад. — Это не важно. Суть в том, что я должна как-то двигаться дальше, а не могу! Я застряла и не знаю, что делать, и поэтому я здесь. Жалкое зрелище. Одна-единственная глупая, горячая слеза выступила в уголке глаза и затуманила ей зрение, что сделало её ещё злее. Всё её тело вздрогнуло от неожиданности, когда прохладная, твёрдая костяшка пальца прошлась по щеке, поймав слезу и стерев её. Яростно моргая, она подняла глаза и увидела, что Малфой подошёл ближе и, встав вплотную к ней, вытер её слёзы. Затем он обхватил её лицо своей большой ладонью, и кольца холодным металлом обожгли её кожу, когда он приподнял её голову, чтобы она посмотрела на него. — Ты права — это не твоя вина, — тихо сказал он. — Я, может, и понятия не имею, о чём ты сейчас, но точно знаю, что ты права. Гермиона нахмурилась. — С чего ты вообще это взял? — спросила она немного сердито. — Потому что, — уголок губ Малфоя дёрнулся в кривой усмешке, — всё, что выдаёт Уизли, по определению примерно так же ценно и полезно, как троллье дерьмо. У меня нет в этом ни малейших сомнений. Гермиона не удержалась и фыркнула, рассмеявшись сквозь слёзы. — Значит, ты не то чтобы на моей стороне. Ты просто против Рона, — сказала она, шмыгнув носом. — О нет, я очень даже на твоей стороне, Грейнджер, — сказал Малфой, и Гермионе показалось, что всю эту серьёзность его тона она просто выдумала. — Ты самый умный человек из всех, кого я встречал. Быть с тобой заодно — беспроигрышный вариант. Он опустил большой палец на её щеку, медленно выводя узор, от которого ей хотелось прижаться к нему всем телом. Но вместо этого он сам подался ближе, обвивая другой рукой её талию. Приподняв её подбородок, он легко опустил губы на линию её челюсти, прикрыл глаза и вдохнул её запах. — Знаешь, если подумать… почти каждого моего дурацкого решения можно было бы избежать, выбери я тогда твою сторону. Пожалуй, возьму это за личное правило. С этого момента, — тихо сказал он. Гермиона больше не могла дышать. И думать тоже не могла. Все мысли вылетели у неё из головы, вытесненные его руками, голосом и ощущением его губ совсем рядом, мягких и идеальных. — С этого момента я всегда буду на твоей стороне, — сказал он, прижимаясь губами к её коже, чтобы запечатлеть эти торжественные слова. Слегка дрожа, Гермиона ждала, опустив веки. Дыхание застряло где-то между рёбрами. А потом его губы коснулись её губ, и во второй раз в жизни Гермиона поняла, что магия существует. Поцелуй с Драко Малфоем оказался лучше всего, что она когда-либо представляла. А представляла она немало. Сегодняшней ночью его привычная небрежная жестокость исчезла, уступив место чему-то чуждому и новому, от чего сердце болезненно сжалось. Он притянул её к себе, медленно увлекая за собой, забирая столько же, сколько отдавал. Когда их языки соприкоснулись, из самой глубины её груди вырвался тихий стон. Этот крошечный звук подстегнул его, и он захватил её нижнюю губу зубами, отчего у неё подкосились ноги. В ответ на её неустойчивость обе его руки сомкнулись на её талии, крепко удерживая на месте и принимая на себя борьбу с гравитацией. Она охотно подалась вперёд, почти рухнув на него, пока он прижимал её ближе и целовал с умопомрачительной жадностью. Ей нравилось, как легко он брал всё под контроль. Ничего страшного, что мозг у неё превратился в кашу. Ей больше не нужен был мозг, не сейчас, когда Малфой вёл её вот так, направлял и подчинял её тело своей воле, вызывая непроизвольные, чисто телесные реакции. От его прикосновений внутри с ней что-то происходило. Медленные, неторопливые движения, с плотным, уверенным контактом, будто он не собирался отпускать её никогда. Казалось, у него была цель: выяснить, как заставить её всхлипывать и стонать максимально громко. И он явно был близок к успеху. Его губы опустились к её шее, к местечку под ухом, намеренно доводя её до безумия. — Несколько дней назад я кое-что понял, — произнёс он низким, глухим голосом. — Ч-что? — выдохнула она, едва справившись с этим словом, теряясь от ощущения его зубов, скользящих по её коже. Пожалуйста, пусть это не будет его очередной игрой! Сейчас она бы этого не выдержала, потому что была слишком уязвима и отчаянно нуждалась в нём. Одна из его рук скользнула ниже по её бедру и легла под ягодицу, чуть сжав. Гермиона ахнула от его дерзкого прикосновения, жалея, что медальон не одел её во что-нибудь менее основательное, чем плотные джинсы, которые он для неё выбрал. — Я понял, что мне давно пора трахнуть тебя как следует, Грейнджер. Слава богу! Он и понятия не имел, насколько сильно она была с этим согласна. С этими словами он подхватил её на руки, усадил на свои бёдра и понёс к кровати. Одежда оказалась досадной помехой. Они разобрались с ней, не прекращая целоваться. Гермиона, между слезами, поцелуями и судорожным избавлением от ненужной ткани, ловила дыхание короткими, сбивчивыми вдохами. В тот момент, когда он наконец оказался раздет, её руки сразу же оказались на нём, жадно скользя по коже, проходясь по шрамам и напряжённым мышцам живота, и наконец, наконец-то по-настоящему касаясь его. Каким же он был красивым. С бледной кожей, длинным торсом и сухими, жилистыми мышцами он выглядел как ангел. Вот только ни одно из классических изображений ангелов, которые она видела, не шло ни в какое сравнение с его размерами. От одной мысли о том, что совсем скоро он окажется внутри неё, Гермиона окончательно потеряла остатки рассудка. Драко забрался на кровать и устроился между её ног, нависая и разглядывая её, пока она исследовала его тело. Её руки легли ему на спину, и когда он наклонился, чтобы поцеловать её в шею, она глубоко впилась ногтями в кожу, отчего из его груди вырвался приглушённый стон. Он был нужен ей. Весь, целиком, прямо сейчас. Она не смогла удержать руку и позволила ей протиснуться между ними, обхватывая и сжимая его твёрдый член. Малфой хрипло выдохнул, дёрнувшись над ней, прежде чем перехватить её запястье крепкой хваткой. — Стой. Подожди. Нет! Она не хотела останавливаться. Она подалась вперёд, пытаясь снова поцеловать его и вырваться из его захвата, но безуспешно. Он был слишком сильным и слишком быстрым, поймал оба её запястья и сжал их железной хваткой, фиксируя над её головой. Малфой хищно ухмыльнулся, глядя на неё сверху вниз. — Дыши, пикси. Ты вот-вот упадёшь в обморок, а я ещё даже ни разу не довёл тебя до оргазма, — сказал он. — Отпусти меня, — потребовала она. У него хватило наглости закатить глаза. — Поразительно. Ты такая паинька везде, кроме постели, — сказал он. — Если я тебя отпущу, ты сможешь держать руки при себе? Гермиона задумалась. Честно говоря, она не была уверена, что сможет себя сдержать. Во всех остальных грёзах ей не позволялось касаться его вот так. Она отчаянно этого желала. Если она не послушается и всё-таки дотронется до него, накажет ли он её? От этой мысли её накрыла лихорадочная дрожь. — Я ничего не обещаю, — загадочно произнесла она. Улыбка Малфоя стала шире, отчего у неё в животе всё перевернулось, а где-то на задворках сознания тревожно зазвонили колокольчики. — Я так и думал. Не ослабляя хватку на обеих её руках и удерживая их всего одной своей (вот к чему приводит любовь к мужчинам с такими большими ладонями и длинными пальцами), он потянулся через край кровати, нащупывая что-то среди брошенной одежды. Гермиона напряглась. Он что, ищет палочку? — К несчастью для тебя, сейчас я не могу позволить себе рисковать. Я собираюсь выжать максимум из того времени, что у нас есть, а значит, мне нужно, чтобы ты вела себя как следует. Если ты не собираешься быть хорошей девочкой, боюсь, мне придётся принять превентивные меры, — сказал он. Глаза Гермионы расширились, когда она увидела, что именно он поднял: его блестящий кожаный ремень. Он с явным удовольствием наблюдал, как меняется выражение её лица. — Итак. Напомни-ка мне, какое у нас стоп-слово? — спросил он. Значит, она была права. Он помнил, что она знает стоп-слово. Ну что ж, она предположила, что какая-то информация все же действительно должна сохраняться в Стране Грёз. Это вовсе не означало, что с чарами медальона что-то не так. Наоборот, это было даже хорошо. Дополнительный уровень безопасности. Возможно, со временем они смогут дойти до того, чтобы память Малфоя вмещала в себя что-то большее, чем просто стоп-слово. Может быть, они даже смогут вести настоящие диалоги. Это были опасные мысли. Именно так думает одинокая, отчаянная женщина, находящаяся в шаге от того, чтобы принять иллюзию за реальность. Но сейчас у неё не было времени об этом переживать. Она отругает себя потом. Гермиона облизнула губы, прежде чем ответить: — Мандрагора. Малфой подмигнул. — Хорошо. Скажи его в любой момент, и я тебя развяжу. С этими словами он принялся затягивать ремень вокруг её запястий, обматывая его вокруг деревянных перекладин изголовья за её спиной. Гермионе стоило огромных усилий не шевелиться, пока он возился с ремнём: она слишком остро ощущала его обнажённое тело всего в нескольких сантиметрах от себя. Когда она подалась бёдрами вперёд, пытаясь добиться хоть какого-то контакта, он резко затянул ремень сильнее, и тот впился в её запястья. Убедившись, что она надёжно зафиксирована, он снова навис над ней, наслаждаясь видом связанной Грейнджер, ожидающей его. Он медленно прошёлся языком по нижней губе, не сводя с неё взгляда, и затем так же неторопливо провёл пальцами вниз по её шее и между грудей. — Терпение, пикси, — предупредил он. — Чем хуже ты себя ведёшь, тем больше привилегий потеряешь. Честно говоря, это было не лучшим стимулом держать себя в руках. Но у неё возникло чувство, что он и так это знает. Более того, его это даже возбуждает. — Малфой, пожалуйста, — сказала она. — Хватит тянуть. Я хочу тебя сейчас. Он наклонился, стараясь не касаться её нигде, кроме губ, и оставил на них целомудренный поцелуй. Гермиона раздражённо заёрзала, дёргая путы. Тихий смешок Малфоя скользнул по её губам. — Я тоже хочу тебя. Я так долго этого хотел, ты и представить себе не можешь. Именно поэтому я и не собираюсь торопиться, — сказал он. Его руки начали ласкать её тело, словно поклоняясь ему в симметричных движениях: грудь, вниз по рёбрам, задержались на бёдрах, чтобы помучить её большими пальцами, а затем спустились ещё ниже. Всё тело Гермионы дёрнулось и задрожало, переполненное ощущениями и одновременно требующее ещё. — Малфой… — Это не моё имя, — перебил он. — Во всяком случае, сейчас. Гермиона тяжело сглотнула. — Драко. Он одобрительно улыбнулся ей, обхватывая руками её колени. — Да, пикси? — Это не моё имя, — фыркнула она. — Разве? Его рука задвигалась вверх по внутренней стороне её бедра, опасно приближаясь к тому месту, где она больше всего хотела её почувствовать. Гермиона заёрзала, пытаясь податься ближе. — Значит, ты хочешь, чтобы я называл тебя Гермионой? Она оказалась не готова к этому. Никогда в жизни она не слышала, чтобы Малфой произносил её имя — это подействовало на неё куда сильнее, чем она могла предположить. Закрыв глаза, она прокручивала это звучание в голове, позволяя ему отозваться эхом, чтобы запомнить точную интонацию его голоса и медленную, почти благоговейную манеру, с которой он произнёс каждый слог. Гермиона. Ей хотелось услышать это снова, хотелось, чтобы он сказал это тысячу раз, чтобы она могла купаться в этих звуках. — Что ж, очень жаль, пикси, — внезапно сказал Малфой, выдёргивая её из смущающе сентиментальных мыслей. — Здесь я решаю, как тебя называть. — Это несправедливо! — возразила она. Малфой ухмыльнулся. — Сегодня ночью я планирую сделать с тобой довольно много несправедливых вещей. Советую тебе с этим смириться, — сказал он. Затем он широко развёл её бёдра, прижимая их к кровати, и наклонился, чтобы приступить к пыткам языком. Очень скоро она поняла, что именно он имел в виду под «несправедливыми вещами». Он подводил её почти к самому краю, но в последний момент отстранялся. Сначала он медленно прошёлся языком по внутренней стороне её бёдер, прикусывая и дразня, каждый раз останавливаясь в нескольких миллиметрах от самого нужного места, чтобы начать всё заново. Это было безумие. Настоящее издевательство. Она пыталась двигаться, тянуться к нему бёдрами, скулила и стонала, умоляя его просто уже трахнуть её, но в ответ он лишь удерживал её крепче и смеялся. Ублюдок. Когда его рот наконец нашёл её ноющий, пульсирующий клитор, она была почти готова взорваться. И всё же он снова отстранился, едва её ноги задрожали. — Пожалуйста, Драко, — взмолилась она. — Мм. Мне нравится, когда ты меня умоляешь, — сказал он и одним медленным, широким движением провёл языком по её центру, отчего её бёдра дёрнулись. — Я тебя ненавижу. — Это возбуждает, — сказал он, прихватывая зубами чувствительную кожу на её бедре. Она захныкала, когда тело задрожало от протеста. — Если ты не трахнешь меня прямо сейчас, ты об этом пожалеешь, — прошипела она. Его пальцы поднялись выше и занялись её сосками, сжимая и пощипывая, посылая острые вспышки удовольствия по всему телу. Она не понимала, как он вообще способен на такое — просто стоять на коленях и дразнить её без конца, будто сам не сходил с ума от желания. А ведь это было более чем очевидно: он был твёрдый как камень, налитой, с вздувшимися под кожей венами. Она была готова многое отдать, лишь бы вырваться из своих пут и взять его в рот. — Вот как? И что же ты сделаешь? — насмешка в его голосе взбесила её. — Расстегни ремень, и я тебе покажу, — прорычала она. — Пустые угрозы от совершенно пустой киски, — лениво протянул он. Гермиона застонала, когда он подался к ней бёдрами, прижимаясь к её животу напряжённым членом и намеренно дразня её не там, где ей было нужно. — Придумай что-нибудь интересное, и, возможно, я дам тебе то, чего ты хочешь, — подначил он. Ладно. Это она может. Вот только мозг будто отключился. Так на неё действовал только Малфой. — Я… эм… я тебе отсосу, — сказала она. Он слегка пожал плечом, будто между делом. — Я и так могу заставить тебя сделать это прямо сейчас, если захочу, — произнёс он и опустил руку к своему члену, медленно сжав его один раз. Он был прав, чёрт бы его побрал. Стоило ему попросить, и она бы мгновенно подчинилась. — Хорошо. Чего ты хочешь? — простонала она, окончательно сдаваясь. У него явно был какой-то план; проще было просто спросить и покончить с этим. — Просто скажи, и я сделаю. Он несколько секунд разглядывал её, и его дерзкая улыбка медленно растаяла. Она ждала, дрожа всем телом и пытаясь взять себя в руки. Наконец, с серьёзным выражением лица, он заговорил. — Останься со мной. После. Останься и переночуй здесь сегодня. Из всего, что она ожидала от него услышать, это даже близко не приходило ей в голову. — Ты хочешь, чтобы я осталась здесь с тобой, чтобы просто поспать? Он кивнул, ожидая её ответа. Дело было в том, что ей до боли хотелось согласиться. Но она не была уверена, что сможет выполнить то, о чём он просил. Именно медальон решал, когда заканчивать фантазию. Хотя, если медальон позволил Малфою попросить её остаться с ним, возможно, так он давал понять, что продлит грёзу? Но можно ли вообще уснуть внутри видения? Последствия этого были слишком сложны, чтобы их можно было предсказать, не говоря уже о том, чтобы что-то обещать. Малфой молча наблюдал за ходом её мыслей. С каждой секундой его выражение становилось всё серьёзнее. Ей было невыносимо думать, что он, возможно, попросил у неё единственное, чего она могла и не суметь дать. — Да, — наконец сказала она, ненавидя себя за то, что, возможно, солгала, но так и не сумев придумать способ избежать этого. — Я останусь с тобой. Пока смогу. Пока позволит медальон. В его глазах вспыхнула какая-то эмоция. Он торжественно кивнул и наклонился, чтобы скрепить её обещание медленным, глубоким поцелуем. А затем отстранился всего на миг, давая им обоим перевести дыхание, и при этом не отрывая от неё глаз. — Хорошо. Но если ты исчезнешь до утра, я буду выслеживать тебя, если понадобится, по всей планете, пока не найду. А когда найду, я больше не позволю тебе уйти. Понятно? Гермиона сглотнула, ощущая, будто его слова каким-то образом ещё сильнее затянули ремень на её запястьях. Наверное, они должны были напугать её. Но вместо этого они эхом прокатились по её нервной системе, усиливая желание до предела. — Понятно, — дрожащим голосом ответила она. Он одарил её насмешливой улыбкой, откинулся назад и устроился между её широко разведёнными, дрожащими бёдрами. Придерживая член одной рукой, он провёл головкой по её влажным складкам, снова подталкивая её прямо к краю пропасти. Гермиона ахнула от восхитительного ощущения его близости. Расположившись у её входа, он снова встретился с ней взглядом. — Вот так, Грейнджер, и звучит настоящая угроза. Он вошёл в неё глубоко, его плотная, твёрдая длина растягивала её, наконец полностью заполняя. Гермиона издала звук, который мог быть то ли стоном, то ли криком — она и сама не была уверена. Она знала лишь то, что Малфой входил в неё снова и снова, каждый раз погружаясь до самого основания, вторгался широкими, мощными толчками, от которых ей казалось, будто она одновременно рассыпается на части и впервые по-настоящему оживает. Драко тоже не смог сдержать короткого крика. Он тяжело дышал, одной рукой впиваясь в её бедро, а другой подтягивая её колено выше, тем самым меняя угол и входя ещё глубже. — Чёрт, пикси, — выдохнул он, сорвавшись на громкий, хриплый стон, когда она в ответ сжалась вокруг него. Он ускорился, вбиваясь в неё резкими, жёсткими движениями, которые окончательно лишили её самообладания. Она была ошеломлена. Она неслась к оргазму слишком быстро, чтобы его можно было остановить. Никогда прежде это не было так легко, и она не собиралась сдерживаться. Малфой издал сдавленный звук, когда она сжала его член внутренними стенками, пульсируя и обдавая влагой, пока он продолжал скользить в ней. Он трахал её прямо в момент мощного оргазма, сжимая её бедро с такой силой, что наверняка останутся синяки. Он опустился ниже, опираясь на один локоть, и закинул её ногу выше, меняя угол для более глубокого проникновения. Его лицо оказалось в каких-то сантиметрах от её лица, и он выглядел таким же открытым, уязвимым и ошеломлённым, как и она. Одна рука скользнула вверх, крепко сжимая её грудь, а затем поднялась к её горлу. Гермиона задвигалась активнее. Ей мучительно хотелось прикоснуться к нему, ощутить под ладонями, как напрягаются его мышцы с каждым толчком. Но быть в его власти было даже в каком-то смысле приятнее. Осознание того, что он может делать с ней всё, что захочет, а она связана его ремнём и не в силах его остановить, сводило её с ума. — Ты моя, — выдохнул он. В тот момент так и было. Она была вся его. Он мог делать с ней всё, что пожелает. Гермиона хотела сказать ему об этом, но её голосовые связки, казалось, были не в состоянии издавать какие-либо звуки, кроме неразборчивых стонов удовольствия, слегка приглушённых крепкой хваткой на её горле. — Ты моя, — повторил он. — Моя, чтобы брать. Моя, чтобы трахать. Моя, чтобы кончать в тебя. Моя, чтобы оставить себе. Поняла? Неистово закивав, она встретилась с ним взглядом, утонув в его напряжённой, почти гипнотической сосредоточенности. Слегка сжав её горло, он отпустил её и просунул руку между их телами. Когда его сильные пальцы нашли её клитор, Гермиона испытала такое сильное наслаждение, что перед глазами у неё всё поплыло. Пальцы двигались по кругу, наращивая давление, пока она не рассыпалась окончательно. Он сказал что-то ещё, почти шёпотом, но слова потерялись в сокрушительной волне её оргазма. Драко напрягся над ней, дважды резко толкнувшись бёдрами и глубоко проникая в её пульсирующую киску. Волны наслаждения прокатились по её телу, продлевая этот миг для них обоих. Он вошёл в неё в последний раз, и она почувствовала прилив тепла, когда он мощно кончил, навсегда пометив её как свою. Их тяжёлое дыхание смешалось и грудные клетки вздымались в унисон. Для Гермионы не существовало ничего, кроме Драко, глубины этого мгновения в его глазах, где удивление и уверенность жили на равных. Она тоже чувствовала эту непоколебимую уверенность, укоренившуюся где-то под её сердцем семенем, которое со временем непременно прорастёт и расползётся по всему её телу, оплетая его, словно виноградная лоза. Без предупреждения он вышел из неё и потянулся к её запястьям, чтобы расстегнуть ремень. Как же нежны были теперь его пальцы — они легко скользнули по пряжке, освобождая кожу от давления, всё в точности наоборот, как когда он её связывал. Он бережно разминал онемевшие кисти, покрывая нежными поцелуями покрасневшую кожу. Гермиона ждала, боясь, что он исчезнет в любой момент. Она надеялась, что медальон даст им ещё немного времени, как тогда, после сцены с профессором и студенткой. Если бы она могла подарить ему всю ночь, она бы это сделала. — Приподнимись, — пробормотал он, потянув за стёганое покрывало под ними. Гермиона послушалась, хоть и почти не чувствовала ног, позволив ему вытянуть одеяло и накрыть её. Она подумала, что он ляжет рядом, и удивилась, когда он выбрался из кровати. — Ты куда? — спросила она. Ей было невыносимо, что между ними появится хоть какое-то расстояние, когда их время могло быть на исходе. — Огонь погас. Мы замёрзнем во сне, если я не разожгу его снова, — сказал он, доставая палочку из одежды. — Мм. — Ну, в таком случае всё в порядке, наверное. В комнате и правда стало прохладно, хотя она и не заметила этого, пока он не сказал. Он усмехнулся. — Не переживай, пикси. Я никуда не уйду этой ночью, — сказал он, выбрав несколько поленьев из корзины у камина и поджёг их палочкой. С другого конца комнаты она любовалась его обнажённым телом — зрелище редкое даже для Страны Грёз. Теперь, когда её руки были свободны, она снова почувствовала тянущую боль в плече. Видимо, она слишком много времени провела с поднятыми руками. Поморщившись, она начала разминать это место, раздражённая тем, что даже такие вещи проникли в Страну Грёз. Медальон иногда воспринимал всё слишком буквально. Удовлетворённый приятным потрескиванием заново разожжённого огня, Драко (ей всё ещё трудно было снова называть его Малфоем в своих мыслях) вернулся в постель и ухмыльнулся, заметив, что она разглядывала его. К счастью, он ничего не сказал и просто снова лёг рядом. — Иди сюда, — бросил он, легонько оттолкнув её руку и сам занялся её плечом. Гермиона издала, возможно, самый громкий и неприличный звук за весь вечер, когда его искусные пальцы принялись разминать зажатую мышцу. Он снова рассмеялся, очевидно, находя её стон забавным. Ей было всё равно. Он попал точно в цель, вжав палец в самую больную точку, вызвав у неё ослепляющую боль и обезоруживающее облегчение одновременно. — Мерлиновы яйца! Что это за узел? Он размером с снитч, — сказал он, проделывая что-то совершенно невероятное своими костяшками. — Ммм. Наверное, от работы, — простонала Гермиона. Сможет ли она когда-нибудь ясно мыслить, пока он прикасается к ней? Похоже, это было маловероятно. — Тогда тебе стоит делать разминку перед работой, — сказал Драко. — Я бы ещё посоветовал сократить нагрузку, но сомневаюсь, что ты меня послушаешь. — Я сделаю всё, что скажешь, если ты продолжишь прикасаться ко мне вот так, — выдохнула Гермиона. Похоже, ему это тоже показалось забавным. Было странно слышать, как Драко Малфой смеётся — и не ехидно, а по-настоящему, весело, так, что внутри всё скакало от восторга. Раньше она и не замечала, какой у него красивый смех. — Вот она, моя пикси. Я бы посоветовал тебе подтянуть навыки ведения переговоров, но мне, если честно, нравится, как легко ты мне сдаёшься, — сказал он. — Почему ты зовёшь меня пикси? Вопрос вырвался сам собой. Она давно хотела спросить, просто не собиралась делать это так внезапно. Но сейчас, когда всё тело налилось теплом, а мысли витали где-то далеко, вся её деликатность куда-то испарилась. — Потому что ты коротышка. И ещё ты довольно раздражающая, — тут же ответил Драко. Это совсем не было похоже на милый, трогательный ответ, которого она ожидала. Гермиона нахмурилась, повернулась к нему и со злостью откинула волосы с лица (которые, по всей видимости, сейчас выглядели ужасно и были лишены шанса на спасение). — Я не коротышка! — сказала она. — Я нормального роста. Это просто ты до нелепого высокий. — Значит, раздражающей ты себя всё таки считаешь? — усмехнулся он. Гермиона приподняла брови. Ладно. Раз он хочет играть, она не против. — Что-то я не заметила, чтобы ты раздражался пару минут назад, когда был во мне и умолял остаться на ночь, — отрезала она. Он ещё шире расплылся в улыбке, сузив при этом глаза. Ей решительно не понравился этот взгляд. — Насколько я помню, это ты меня умоляла, — заметил он. От возмущения у неё отвисла челюсть. — Я была под давлением! — А ещё ты была подо мной. И, похоже, особых проблем с этим у тебя не возникло, — парировал он. Алый румянец залил её щёки. — Может, и возникло! Знаешь, ты ведь мог раздавить меня! Ты же просто тролль-переросток! — огрызнулась она, хотя это было совсем не так. Ей нравилось ощущать тяжесть его тела, но посмотрим, как ему понравится сравнение с магической тварью. Уголок его рта дернулся. — Ну, раз уж так… — он нарочно выдержал паузу, а потом резко подался вперёд, обхватил её, притянув к себе, и перекатился вместе с ней, легко меняя их местами. — … тогда можешь быть сверху. Руки Гермионы сами собой упёрлись ему в плечи. Их тела плотно прижались друг к другу, идеально соединившись. Им придётся продолжить этот спор позже. Как бы ей ни хотелось оставить за собой последнее слово, ощущение его тёплого и обнажённого тела под собой было слишком прекрасным, чтобы портить его разговорами. Вероятно, он тоже это понимал и подстроил всё так нарочно, чтобы взять верх. Она ненавидела его. Он приподнял голову, накрыл её губы медленным, тягучим поцелуем от которого у неё перехватило дыхание, и снова откинулся на подушку, прикрыв глаза. — Увидимся утром, пикси, — сказал он. — Мы будем спать вот так? — спросила она, уставившись на него. — Да, — сказал он с улыбкой, не открывая глаз. Затем он всё же приоткрыл один. — А что? Ты хотела заняться чем-то другим? — многозначительно спросил он. — Я немного вымотался, но если тебе нужно, думаю, осилю ещё пару раундов. — Я не это имела в виду! — выпалила она, пытаясь сдержать румянец. — Я… Я не могу спать вот так! Ей действительно хотелось спать, но в таком положении её не удастся расслабиться. Тело уже снова отзывалось на его прикосновения, восстанавливаясь после недавнего секса с поразительной скоростью. Он был таким твёрдым, стройным, тёплым... просто идеальным. И лежал сейчас под ней. — Тебе что, неудобно? — спросил он. — Мне нормально, но тебе-то точно нет! Я тебя раздавлю. Драко закатил глаза. — Спокойной ночи, пикси. Я слишком устал, чтобы продолжать спор, так что давай перенесём его на утро. С этими словами он поцеловал её в лоб и устроился спать. Гермиона смотрела на его расслабленное лицо в тусклом свете коттеджа, пытаясь удержаться от сна, пока мысли бешено носились в голове. Из всех Малфоев, которых ей довелось встретить за время пребывания в Стране Грёз, этот был худшим. Потому что то, что он заставлял чувствовать её, было опасно. Она начинала к нему привязываться и прекрасно понимала, что уже не контролирует ситуацию. Образы Малфоев в Стране Грёз становились всё лучше и реалистичнее. Кроме одной очевидной детали. Увидеть его на балу рядом с Асторией будет всё равно что пройти босиком по битому стеклу. Боже, это же уже завтра! Её тут же захлестнуло чувство вины. Она проводила ночь в постели с копией мужчины, которого увидит завтра вживую. А завтра ей останется только смотреть, как его невеста сияет, красуется и наслаждается каждой минутой, в то время как у Гермионы не будет даже пары. Сам Малфой, скорее всего, её попросту проигнорирует. Или снова будет пытаться добиться от неё разрешения на аренду единорогов. Он был таким расслабленным сейчас. Прижавшись щекой к его обнажённой груди, она отчётливо слышала, как ровно и глухо бьётся его сердце в такт медленному дыханию. Всем существом она желала, чтобы всё было иначе. Чтобы её Малфой из Страны Грёз был настоящим и чтобы завтра вечером она могла быть рядом с ним. Чтобы им обоим удалось сдержать те обещания, данные друг другу сегодня вечером. — Драко? — прошептала она. — Мм? — Ты бы правда стал меня искать? По всему миру? Повисла долгая пауза. Тишина затянулась настолько, что Гермиона была уверена: он уснул. Она вздохнула, снова прижалась щекой к его груди и решила попробовать заснуть. Спустя долгое время он прошептал всего одно слово. — Да.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

Тук-тук-тук-тук! Гермиона раздражённо застонала от звука, нарушившего её сон. Ей было так уютно и тепло. Она бы не сдвинулась с места даже если бы её кровать загорелась. Она сильнее укуталась в одеяло и крепко зажмурилась. Сон, уже ускользающий, как песок сквозь пальцы, был гораздо предпочтительнее того, что могло ждать её в реальности. Её охватило восхитительное головокружительное чувство, будто она поднимается вверх, как пар над чашкой горячего чая. Тук-тук-тук-тук! Фу. Что это за мерзкий звук? Она его ненавидела. И того, кто его издавал, тоже. С тихим стоном Гермиона приподняла голову и открыла глаза, оглядываясь в поисках источника раздражающего стука. Комната сразу напомнила ей, где она. Воспоминания о прошлой ночи вспыхнули разом, захлестнув потоком мыслей и чувств. Моргнув, она села и нащупала кулон. Он всё ещё был у неё на шее. Закрыт. Сколько времени прошло с её возвращения? Она провела всю ночь в постели с Малфоем из Страны Грёз или её выдернуло сразу после того, как она уснула? Она совершенно не помнила, что происходило после того, как её сморил сон. На секунду её охватило беспокойство. А вдруг он проснётся один и подумает, что она его бросила? Вдруг он и правда попытается её разыскать? Но потом она вспомнила, что Малфой из Страны Грёз исчез, как только кулон захлопнулся. Он вообще не запомнит прошлую ночь. Это должно было принести облегчение. Но не принесло. Тук-тук-тук-ТУК Звук отвлёк Гермиону от тревожных мыслей и окончательно вернул в реальность. Кто-то стучал в дверь. Спотыкаясь, она вылезла из постели и натянула халат, по пути схватив палочку. Она не могла представить, кто бы это мог быть. У Гарри и Джинни был доступ к её камину, им не нужно было стучаться. Все остальные, скорее всего, сначала бы прислали письмо. Или Патронуса, если бы случилось что-то срочное. Родители бы сначала позвонили. Кто тогда мог быть у её двери? Маггловская полиция? Или кто-то из её соседей? Гермиона встала на цыпочки, чтобы заглянуть в глазок, и застыла. Нет. Ей показалось. Она определённо не могла видеть того, кого, как ей казалось, она видела, стоящим у её двери с каким-то нетерпеливым выражением. На мгновение Гермионе захотелось притвориться, что её нет дома, просто чтобы посмотреть, что он будет делать. Но в конце концов любопытство взяло верх. Осторожно, держа палочку наготове, Гермиона открыла дверь.