Встретимся в Стране грёз | Meet me in Dreamland

— Одна? Ты шутишь. — Ничуть, — сказала Гермиона, закинув в рот чипс. Джинни уставилась на неё с ковра, разинув рот от изумления. Даже Луна выглядела удивлённой — её светлые брови взлетели почти к линии волос. Рука, которой она гладила Живоглота, замерла, чем кот остался явно недоволен. Втроём они уютно устроились на полу в квартире Гермионы. Она дорожила такими вечерами, когда можно было посплетничать, уплетая жирную еду и запивая её множеством бокалов вина. Собирались они не так часто, потому что всех поглощала работа. Сегодняшний вечер оказался как нельзя кстати, особенно потому, что Гермиона решила не возвращаться в Страну Грёз, пока не разберётся с медальоном. Прошло четыре дня с её возвращения из стриптиз-клуба, но ей так и не удалось добиться успеха на этом фронте. Она любила своих подруг, но сейчас Гермиона начинала раздражаться из-за того, в какое русло свернул разговор. — Гермиона, ты не можешь пойти на Благотворительный гала-вечер одна, — настаивала Джинни. — Все будут с парами! Тем более после всего, что случилось с Роном в прошлом году? Тебе потом этого не забудут. — Боюсь, это и так уже происходит, — съязвила Гермиона. — Но так будет ещё хуже! — возразила Джинни. — Если ты не придёшь с кем-нибудь, да с кем угодно, это сочтут подтверждением того, что наговорил Рон! — Отлично! Меня это не волнует! — упрямо солгала Гермиона и большими глотками допила вино. Джинни недоверчиво приподняла бровь, и Гермиона мрачно воззрилась на неё. — И кого, по-твоему, я должна взять с собой, Джинни? Эрни Макмиллана? О, это будет феерично! Я ведь могу весь вечер слушать, как он с важным видом объясняет мне, что такое благотворительность. Какая прелесть. — Ты могла бы пойти с Невиллом, — радостно предложила Луна. — Он сейчас свободен. — Луна, вообще-то с Невиллом идёшь ты, — напомнила Джинни. — Я знаю, но Гермионе он нужнее, — невозмутимо ответила Луна. — Я не хочу идти с Невиллом, Луна, — сказала Гермиона. — Хм, — Луна задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Я знаю! Я пойду с тобой! Люди могут решить, что мы лесбиянки, но меня это устраивает, если устраивает тебя. Джинни фыркнула. — Ну, боюсь, это не слишком поможет репутации Гермионы среди мужчин, Луна, — заметила Джинни. — Мы вообще-то пытаемся дать понять, что они ей нравятся. Гермиона налила себе ещё один бокал вина. Возможно, если она напьётся до отключки, ей больше не придётся участвовать в этом разговоре. — Тебе нужна шлюха, Гермиона, — буднично сказала Джинни. Грейнджер подавилась вином. — Чего?! — Ну, если точнее, то шлюха в мужском исполнении, — сказала Джинни. — Кто-то с репутацией мужчины, который долго ни с кем не задерживается. — Зачем? — опешила Гермиона. — А, я поняла! — оживилась Луна. — Чтобы все решили, что вы с ним спите! — Именно, — сказала Джинни и подняла бокал, чокаясь с Луной. — Если тебя увидят под руку с известным бабником, люди решат, что Рон был неправ. И тебе даже не придётся ничего объяснять! Гермиона уставилась на подруг. Обе, как пить дать, сошли с ума. Или, возможно, выпили куда больше вина, чем она думала. — И кого же вы мне предлагаете? — язвительно спросила Гермиона. — Может, мне снова пригласить Кормака Маклаггена? Раз уж мы все прекрасно помним, как удачно прошло наше последнее свидание. — Нет, Маклагген — мудак. И ненадёжный, — задумчиво отрезала Джинни. Гермиона закатила глаза. — А как насчёт Дина Томаса? — предложила Луна. — Он всегда встречался с красивыми девушками. — Спасибо, Луна, — подмигнула Джинни. — Но Дин — серийный моногамщик. Он про обязательства. Нам нужно прямо противоположное. — Тогда ладно. А Чарли Уизли? — сказала Луна. — Нет, — одновременно ответили Гермиона и Джинни. — Чарли, конечно, тот ещё бабник, но Гермиона не может встречаться со старшим братом своего бывшего. Это создаст неправильный посыл, — пояснила Джинни. Гермиона была с ней целиком и полностью согласна. — Вот видите? Идти одной — лучший вариант, — сказала она, чувствуя, что вопрос закрыт. Но Джинни не унималась. — Жаль, что Малфой такой придурок. Он бы подошёл идеально, — вдруг сказала она. У Гермионы свело желудок. — Я ни за что не соглашусь пойти с Малфоем! — выпалила она, и голос её неожиданно взлетел вверх. — И вообще! Он помолвлен! — Правда? — удивилась Джинни. — Ну, удачи его невесте. Он совершенно не умеет держать ширинку застёгнутой. Гермиона не верила своим ушам. — Откуда ты вообще это про него знаешь? — спросила Гермиона, сбитая с толку. — Да все знают, — пожала плечами Джинни. — Это практически общеизвестный факт. Он успел перевстречаться с кучей девушек с нашего и старших курсов. Слухи быстро расходятся. Луна согласно кивнула, словно и она была прекрасно осведомлена о репутации Малфоя как заядлого бабника. — Я слышала, что в постели он тоже довольно хорош, — добавила она безмятежно. — Очень внимательный любовник, если верить рассказам. Где-то на задворках сознания эхом отозвались слова: «Вот, пикси. Используй меня как хочешь». Гермиона надеялась, что яркий румянец, вспыхнувший на её щеках, подруги спишут на вино. — В любом случае это не имеет значения, верно? — сказала она, пытаясь поставить точку в разговоре. — Он занят, и даже если бы это было не так, я всё равно никуда с ним не пошла. — Верно, — наконец уступила Джинни. Гермиона почувствовала прилив облегчения, но прежде чем она успела сменить тему, Джинни продолжила: — Если подумать, он наверняка будет там, — сказала она, неторопливо отпивая вино. — Устроит демонстрацию своей невесты, я уверена. Придётся отвлекать Гарри. Ты же знаешь, как он реагирует на Малфоя. Да и Рон тоже. В животе у Гермионы поселилось странное, тягучее чувство тревоги. О, нет. Она не учла, что Малфой, настоящий Малфой, будет на гала-вечере. Это плохо. — Что ты наденешь, Джинни? — спросила Луна, поворачиваясь к подруге. — Я вот подумывала вышить подол моей парадной мантии фиолетовыми артишоками, которые символизируют магическое процветание и глубину взора, ну сама знаешь. Только сомневаюсь, не будет ли это слишком нарядно. Не хотелось бы прийти чрезмерно разодетой. — Разумеется, нам это ни к чему, — ответила Джинни. Гермиона пыталась следить за нитью разговора, но в ушах у неё вибрировал какой-то странный гул. Целый вечер в одной комнате с настоящим Драко Малфоем. И его невестой! Как тут вообще сохранить рассудок? Одно лишь его имя заставляло её дёргаться и выходить из равновесия. А если она увидит его лицо и просто потеряет сознание? А если её накроют воспоминания о времени, проведённом с ним в Стране Грёз? А если она весь вечер будет пялиться на него краем глаза и выставит себя полной дурой? О боже. А если ей придётся с ним заговорить? Она ведь была связана с Альянсом магглов и волшебников — организацией, которая и устраивала этот гала-вечер. И пусть она будет присутствовать там не как официальный представитель, в прошлом она не раз работала с ними волонтёром, так что вполне могла оказаться среди тех, кого попросят пообщаться с благотворителями. А если Малфой будет там, а он наверняка будет, значит, и с ним тоже. В конце концов, это отличный пиар, учитывая историю его семьи. Это было просто нелепо. С какой стати ей бояться встречи с Малфоем? Он для неё ничего не значил. Точно нет. Просто этот дурацкий медальон со своей дурацкой привычкой снова и снова подсовывать ей Малфоя основательно запудрил ей мозги! Нужно было что-то делать. Должно же существовать какое-то решение! — Гермиона? Алло? — раздался голос Джинни; она махала ладонью прямо перед её лицом. Моргнув, Гермиона с усилием вернулась в реальность. — Я спросила, что ты собираешься надеть, — медленно произнесла Джинни, глядя на неё с сомнением. — Ты в порядке? — Э-э… нет, прости, — сказала Гермиона, поднимаясь на ноги. Стоило ей выпрямиться, как вино резко ударило ей в голову, и она пошатнулась. — Эй! Осторожно, — сказала Джинни, вскочив и подхватив её. — Что с тобой? Луна тоже поднялась, согнав Живоглота с колен. — Я просто… эм… мне нужно кое-чем заняться. Вы сможете аппарировать домой? У меня есть летучий порох, если понадобится, — сказала Гермиона. Джинни выглядела растерянной и слегка задетой таким резким завершением вечера, но Луна приняла это с привычным спокойствием. — Пойдём, Джинни. У Гермионы появилась идея, и она хочет ей заняться. Не будем мешать, — сказала она, поразив Грейнджер своей проницательностью. Как только они ушли, Гермиона уже стояла у книжной полки. Должен быть какой-то выход. Просто обязан.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

— Есть тут кто-нибудь? — позвала Гермиона, осторожно продвигаясь вглубь захламлённой лавки. В ответ до неё донёсся лишь звук булькающих котлов, кипевших на рабочем столе за прилавком. Она заметила приоткрытую дверь в подсобку, но, похоже, внутри никого не было. Странно. Маленькая табличка на двери уверяла, что лавка открыта. Возможно, хозяин ненадолго вышел. Решив, что сможет найти всё необходимое сама, пока ждёт, Гермиона повернулась к самой большой стене крошечного магазинчика. На ней рядами стояли, казалось, тысячи крошечных пузырьков с ингредиентами для зелий. Нахмурившись, она поняла, что никакой системы в их расположении нет, по крайней мере, ей не удалось распознать ни одного принципа. Со вздохом обречённого раздражения Гермиона принялась перебирать крошечные ярлычки один за другим. При любых других обстоятельствах она бы ни за что не выбрала эту аптекарскую лавку, но в её привычном магазине закончился дурман, а они были критически важным ингредиентом для зелья, которое ей предстояло сварить. После того как накануне ушли Джинни и Луна, Гермиона провела почти всю ночь, изучая способы нейтрализации чувств или, по сути, анти-любовные зелья. Или, если быть совсем точной, зелья против похоти. Около двух часов ночи она наконец нашла именно то, что нужно, но зелье требовало двух недель варки и нескольких относительно редких ингредиентов. Если она хотела, чтобы оно было готово к гала-вечеру, начинать нужно было прямо сейчас. На верхней полке стоял флакон с зеленоватым содержимым и вполне возможно, это и был необходимый ей дурман. Гермиона подняла палочку, собираясь аккуратно призвать пузырёк с полки заклинанием левитации, но тот осталась неподвижной. Тьфу. Она терпеть не могла такие защитные чары. Она ведь не собиралась ничего красть — всего лишь снять пузрёк с высокой полки! — Эй? — позвала она снова, надеясь, что наконец кто-нибудь выглянет и поможет. — Мне нужен дурман! Здесь вообще кто-то есть? Ответа не последовало. Теперь Гермиона была уже по-настоящему раздражена. Если они так боятся краж, могли бы хотя бы присматривать за своим товаром! Решив взять дело в свои руки, Гермиона призвала из угла деревянное ведро, стряхнула с него пыль и забралась сверху. Опора была не самой устойчивой, но ей не хватало совсем чуть-чуть, чтобы дотянуться… Чёрт. Всё равно высоко. Гермиона поднялась на цыпочки, вытягивая пальцы изо всех сил. — Несносный характер, так ещё и ростом не вышла? — раздался у неё за спиной низкий, ленивый голос. — Мерлин, вселенная и правда отыгралась на тебе по полной, а, Грейнджер? Вздрогнув от неожиданности, Гермиона резко обернулась и наткнулась на дьявольски насмешливый взгляд Малфоя, уставившегося на неё. Сердце подпрыгнуло к самому горлу, и, пытаясь отдалиться от него, она зацепилась ногой за край ведра. Дальше произошло сразу несколько событий. Гермиона вскрикнула, попятилась и врезалась в полки позади себя. Вся конструкция зашаталась, и с полок посыпались маленькие стеклянные бутылочки. Крепкая, как сталь, рука обхватила её за талию и потянула вперёд, подальше от падающих обломков. Оглушительный грохот, с которым шаткий стеллаж обрушился на пол, сопровождался звоном бесчисленных разбивающихся пузырьков. Однако Гермиона не могла этого видеть. Её вжали в противоположный угол лавки, прижав плотным, твёрдым телом Малфоя. Щека болезненно упиралась ему в грудь, а его рука по-прежнему крепко держала её за талию. Она не могла пошевелиться. Не могла даже моргнуть. Это правда происходило? Неужели она и впрямь сейчас с ним, прижата к нему в лавке в Косом переулке? Или она каким-то образом случайно активировала медальон? Она чувствовала биение его сердца щекой сквозь тёмную хлопковую ткань рубашки. Билось оно быстро. Казалось, он задержал дыхание. И что-то вроде тонкой металлической цепочки, свисающей с его шеи под тканью, впивалось ей в кожу. Медленно он отстранился, ровно настолько, чтобы взглянуть на неё сверху вниз. — Ты не ушиблась? — пробормотал он, внимательно осматривая её лицо. Гермиона моргнула. — Н-нет, — прошептала она. — Со мной всё в порядке. Он не отстранился. Просто продолжал смотреть на неё. Крепкое тело всё ещё прижимало её, не давая вырваться. Его дыхание было лёгким и прерывистым, губы приоткрылись. Не сводя с неё глаз, он медленно покачал головой. — Несносная, коротышка, так ещё и неуклюжая в придачу. Не хотел бы оказаться на твоём месте, Грейнджер. Едва заметная улыбка тронула уголок его губ. Гермиона сглотнула, сердце колотилось так, что отдавалось в ушах, а взгляд неотрывно пригвоздился к его губам. Мгновение тишины повисло между ними, такое плотное, что ни один из них не осмеливался вдохнуть. — Эй, приятель, я тут… — приближающийся голос оборвался. — Ого! Что тут произошло? Малфой отскочил от неё так, будто его только что прокляли, при этом молниеносно одёргивая руку. Гермиона наблюдала, как он резко развернулся к Теодору Нотту, который теперь переводил взгляд с одного на другую с таким выражением, словно только что стал очевидцем, как из НЛО вышел инопланетянин. Малфой провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад, и окинул взглядом устроенный ими хаос. Несколько разлившихся ингредиентов смешались на полу, источая ядовито пахнущий фиолетовый газ. — Э-э… я что-то пропустил? — сказал Тео, морщась и закашлявшись от запаха. Малфой усмехнулся, не глядя на Гермиону. — Грейнджер устроила тут погром, — бросил Малфой. — Пришлось оттащить её в сторону. Взгляд Тео метнулся к Гермионе и обратно к другу. — Понятно. И по... — ЭЙ! ЧТО ВЫ ТУТ НАТВОРИЛИ?! Все трое обернулись к хозяину лавки — иссохшему старому волшебнику, выскочившему из подсобки и возопившему во весь голос при виде разгромленного магазинчика. Малфой не теряя ни секунды набросился на владельца, возмущаясь состоянием его товара и тем, как опасно всё у него расставлено; он заявил, что за такое вообще-то можно подать в суд. Лицо старика налилось яростью, пока тот подбирал ответ. Тео же выглядел откровенно довольным происходящим. Гермионе становилось всё труднее дышать. Она не могла этого вынести. Пусть всё произошло по её вине, пусть она должна была остаться и помочь убрать устроенный ею беспорядок, но она просто не могла там больше находиться. Ноги сами вынесли её за дверь, толкнули вниз по мощеной мостовой, и она помчалась вперёд, наперегонки с ветром, словно от этого зависела её жизнь. Она аппарировала за ближайшим поворотом, отказываясь даже оглянуться. Едва оказавшись дома, Гермиона опустилась на пол, задыхаясь и дрожа всем телом. Он действительно был там. Настоящий. И он действительно был рядом... пугающе близко. В тот миг, когда флаконы начали падать, он инстинктивно рванулся, чтобы спасти её, заключив в защитное кольцо своих рук. Словно… словно первым его порывом было уберечь её. И то, как он смотрел на неё. Паника, сменившаяся бурным весельем за долю секунды. Ей хотелось… она почти… Гермиону словно охватило пламя. Дрожь, тошнота — она была в полном раздрае. Выхода не было. Добыть дурман теперь уже не представлялось возможным, да и не было никакой гарантии, что зелье вообще подействует на столь сильное влечение. Вся эта затея с самого начала была обречена на провал. Ей оставалось лишь избегать его. И при необходимости вообще пропустить гала-вечер. Риск того не стоил. А главное — ей срочно был нужен хороший трах. Джинни всегда утверждала, что лучший способ забыть мужчину — это переспать с другим. Гермиона обычно закатывала глаза, слыша подобное. Ей не хотелось, чтобы её сексуальная жизнь имела хоть какое-то отношение к Рону. Она предпочитала думать, что теперь такие решения полностью не зависят от её прошлых отношений с ним. Но на этот раз Джинни могла быть права. Гермионе нужно было как можно скорее избавиться от этого дурацкого влечения к Малфою. А значит ей нужно как можно скорее починить медальон. Если ей наконец удастся воплощать свои сексуальные фантазии без него, эта нелепая одержимость им сойдёт на нет, словно её никогда и не было. В конце концов, между ними ведь почти ничего и не произошло! Что такое немного флирта и трения по сравнению с остальными её грёзами? Пустяки, вовсе не меняющие жизнь, убеждала она себя, стараясь не замечать тянущую, отчаянную пустоту в душе. Да. Вот и решение. Она заблокирует ему доступ в Страну Грёз и будет трахаться с сексуальными, талантливыми мужчинами каждую ночь до тех пор, пока почти полностью не забудет Драко долбанного Малфоя. И займется этим она прямо сейчас.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

Два дня спустя Гермиона обнаружила себя стоящей в пустом коридоре Хогвартса, нервно покусывая губу. Она переложила стопку книг в одну руку и одёрнула юбку сзади. Та была слишком короткой, чтобы пройти проверку школьных правил приличия, но что поделать — Страна Грёз есть Страна Грёз. Это место, как и наряд, она узнала сразу. Особенно наряд. Это успокаивало. Значит, всё будет как обычно: стандартный, лёгкий сценарий для ролевой игры. Гермиона работала над устранением «Малфоевского глюка» без передышки, даже взяла больничный, чтобы посвятить этому больше времени. Сейчас это стало её главным приоритетом. Ради собственного рассудка. И сегодня пришло время проверить результат. В теории чары грёз теперь должны были блокировать абсолютно все образы Малфоя. Но на случай, если что-то пойдёт не так, она установила ещё и аварийный триггер. Теперь, если она пошевелит пальцами ног три раза подряд, грёза немедленно закончится (честно говоря, она предполагала возможность, что медальон ради издёвки может превратить её в русалку, просто чтобы лишить возможности шевелить пальцами). С этого момента она будет в безопасности. Никаких фантазий с участием Малфоя. И эта фантазия должна быть приятной. Пикантная ситуация как идеальный способ взбодриться. Гермионе не нравилось в этом признаваться, но сейчас ей отчаянно нужен был хороший секс. Инцидент в аптекарской лавке вызвал, мягко говоря, весьма… серьёзную физическую реакцию. И со временем она только усиливалась. Ладно. Она была возбуждена. Преступно сильно. Так что в данный момент она была готова принять практически всё, что подбросит ей медальон. Возможно, даже Эрни Макмиллана. Глубоко вдохнув, она распахнула дверь перед собой. — Я пришла на отработку, сэр... Чёрт возьми. Чёрт. Чёрт! Профессора, на которого она рассчитывала (какого-нибудь привлекательного нового преподавателя, придуманного специально для неё) не оказалось. Вместо него во главе класса сидел Драко Малфой, развалившись на стуле и с явным удовольствием разглядывая её форму. Нет! Почему?! КАК?! Она решила, что медальон проклят. В конце концов, она купила его в комиссионке. Наверняка до этого он успел побывать под каким-нибудь особенно мерзким проклятием, из-за чего образ её школьного обидчика теперь вечно преследовал её. — Мисс Грейнджер. Наконец-то. Вы опоздали, — протянул профессор Малфой. Он смотрелся удивительно уместно, небрежно вертя палочку в ловких пальцах, готовый без зазрения совести пользоваться своим положением перед единственным другим человеком в комнате. Он даже казался чуть старше, хотя, возможно, всё дело было в тёмно-русой щетине, обрамляющей его челюсть. Гермиона поймала себя на мысли, не выглядит ли она, наоборот, моложе в этой слишком тесной школьной форме. Она знала, что должна прямо сейчас пошевелить пальцами ног. Уйти, пока ещё у нее сохранялось чувство собственного достоинства. Но проблема была, как это часто с ней случалось, в любопытстве. Как он вообще сумел прорваться сквозь блокировку чар? И почему медальон снова и снова помещал его в каждый сценарий? Она задумалась: возможно, блок сработал только на те версии Малфоя, с которыми она уже сталкивалась — Незнакомца с пером, Принца и VIP-гостя. Может быть, медальон счёл «профессора Малфоя» совершенно иной сущностью, а значит, на него блок не распространялся. Если так, всё становилось куда сложнее. Она ведь не могла предусмотреть и заблокировать абсолютно каждую возможную версию Малфоя. А может, блокировка и вовсе не сработала. Возможно, если она немного с ним поговорит, подыграет сценарию, ей удастся понять больше о внутреннем устройстве чар. — Простите, профессор, — сказала Гермиона, проходя вглубь класса. Впервые она заметила, что класс был не совсем пуст. На нескольких партах были навалены мётлы, а на столе у доски стояла большая жестяная банка с полиролью. — Минус пять очков Гриффиндору за то, что вы потратили пять драгоценных минут моего времени, — произнёс профессор Малфой. Гермиона смерила его злобным взглядом. Конечно. Даже тут он находил способ снимать очки с Гриффиндора. Придурок. — Садитесь, Грейнджер. Думаю, вы уже догадались, чем займётесь сегодня вечером. Школьным мётлам давно не хватало немного… любви. Ах да, — сказал он с ухмылкой, — разумеется, делать вы это будете маггловским способом. Без палочки. Гермиона почувствовала, как запылали щёки. Интонация, с которой Малфой произнёс слово «маггловским», делало его непристойным. И она ненавидела себя за это, но ей хотелось услышать, как он скажет его снова. В голове Гермионы мелькнула опасная идея. Сначала она отмела эту мысль, слишком испугавшись, чтобы даже допустить её. Но затем рассудила: а почему, собственно, нет? В Стране Грёз ничто не могло по-настоящему причинить ей вред. И даже если всё закончится плохо, в реальном мире об этом никто никогда не узнает. Здесь она могла делать всё, что угодно и без последствий. Был один фетиш, о котором она никогда не осмеливалась заговорить с кем бы то ни было в реальности. Никогда. Риск был слишком велик. Но здесь, наконец, у неё было достаточно приватности, чтобы признаться самой себе: то, как Малфой произносил слово «грязнокровка», всегда вызывало у неё острую, телесную реакцию. И плохую, и, что куда тревожнее, хорошую. А если быть до конца честной, были моменты, когда, находясь в одиночестве в своей постели, она задумывалась, каково это было бы, окажись они наедине, когда он называл её так. Если при посторонних он умудрялся вкладывать в это слово столько грязи и унижения, как бы оно прозвучало, будь они вдвоём? На самом деле это было идеально. Это был последний раз, когда она видела его в Стране Грёз — она позаботится об этом. Значит, это был её единственный шанс проверить эту фантазию. Услышать это слово она хотела только от него и ни от кого другого. Внутри у неё заурчало пузырящееся, щекочущее чувство. Всего один раз. А потом, после того как он это скажет, она уйдёт. — Это потому что я грязнокровка, сэр? Малфой застыл. Его брови взлетели вверх. Он не произнёс ни слова, лишь смотрел на неё, и в этом взгляде смешались любопытство, удивление и остатки раздражения, которое было ещё минуту назад. Собрав всю храбрость, на какую она только была способна, Гермиона продолжила: — Вы можете назвать меня грязнокровкой, сэр. Если хотите. Малфой выглядел ошеломлённым. — Ты… хочешь, чтобы тебя так назвали? — недоверчиво спросил он. Прикусив губу, Гермиона кивнула. — Это… ну… только вы. И больше никто, — пробормотала она. Сделает ли он это? Способен ли Малфой из Страны Грёз подстраиваться под её желания? Он разглядывал её, медленно скользя взглядом сверху вниз, словно видел её впервые. Она не могла чувствовать себя более обнажённой, даже если бы снова оказалась в той первой фантазии — голой и растянувшейся на столе. Сейчас она была уязвимее. — Хорошо, — сказал он наконец, медленно. — Я могу. Но… Гермиона затаила дыхание, ожидая условий. Малфой нахмурился, тщательно подбирая слова. — Но только потому, что ты попросила. Ясно? — произнёс он низким голосом. Она вспомнила, как почти таким же тоном он говорил с ней в аптекарской лавке, спрашивая, не ушиблась ли она. Гермиона несколько раз моргнула, впитывая его слова. И кивнула. Она всё поняла. Он установил правило. Провёл черту. Это была та грань, которую он никогда бы не переступил без её явного разрешения. Не хотел переступать. И от этого ей хотелось его ещё сильнее. Он резко дёрнул подбородком в сторону первой парты. Тихо сгорая от острого предвкушения, Гермиона заняла своё место за партой с банкой полироли, слегка вздрогнув от прикосновения её почти обнаженной кожи к холодному дереву. Юбка была слишком короткой, чтобы хоть как-то прикрыть её задницу, когда она садилась. Одним взмахом палочки профессор Малфой заставил метлу взмыть в воздух и мягко опуститься на парту перед ней. — Приступай, — распорядился он. Нервно прикусив губу под его хищным взглядом, Гермиона зачерпнула пальцами немного полироли. Втирать её в древко метлы было занятием откровенно сексуального характера. Она не смогла сдержать лёгкую дрожь, когда Малфой наблюдал, как её ладонь обхватывает толстое древко метлы и начинает двигаться вверх и вниз, втирая скользкую массу в древесину. Звуки, которые издавала полироль, были неприличны — громкое влажное чавканье сопровождало каждый новый её жест, когда она тянулась за очередной порцией смеси. Украдкой взглянув на Малфоя, Гермиона с возбуждением заметила, что он смотрит. Пристально. Она не торопилась: обводила рукоять круговыми движениями, проводила ладонью по всей длине, полироль просачивалась между пальцами и стекала по тыльной стороне руки. Под партой она скрестила лодыжки и крепко сжала бёдра. Пока всё было нормально. Пока ничего слишком… запретного. Совсем скоро он скажет то слово, которого она ждала, и сразу после этого она уйдёт. — Медленнее, — приказал Малфой, заметив, что она ускорилась. — И будь аккуратнее. У нас вся ночь впереди. Стол Малфоя закрывал ей обзор его нижней части тела, но она была почти уверена, что его удовольствие от происходящего сейчас вполне могло проступать сквозь брюки. На лице это удовольствие отражалось совершенно явно, благодаря раздражающей широкой, довольной ухмылке. Гермиона поджала губы, подавляя стон. То, как он командовал ею, как наслаждался её смущением… это не должно было быть таким горячим. Но она уже чувствовала, как в трусиках скапливается влага. Профессор Малфой внимательно следил за каждым её движением, придирчиво оценивая технику. — Ты пропустила одно место. Вон там, у кончика, — сказал он, указывая пальцем. Гермиона моргнула, пытаясь рассмотреть, что он имеет в виду. Она не увидела ни одного участка без полироли. Поворачивая древко так и сяк, ловя свет под разными углами, она тщетно пыталась найти хоть одно матовое пятнышко. — Сэр? — Не видишь? — Он закатил глаза, демонстрируя всё своё презрение к её «некомпетентности». — Придётся всё сделать заново. И возьми больше полироли. Не нужно так экономить. Взволнованно дрожа, Гермиона запустила руку в жестяную банку, зачерпывая щедрую порцию. Громкое влажное «хлюп» заставило её сжать ноги плотнее. Как далеко она собиралась зайти? Малфой, настоящий, по крайней мере, был помолвлен с другой женщиной. Ей не следовало фантазировать о нём в таком ключе. Она должна была пошевелить пальцами ног и покинуть грёзу сразу же, как только его увидела. Если она продолжит ещё хоть немного, станет только хуже. В любой момент профессор Малфой мог решить, что полировки мётел недостаточно для наказания, и уложить её на колени для того, чтобы отшлёпать. От одной этой мысли по её телу пробежала волна сладкого возбуждения. Господи, да что с ней не так? — Стой! Это слишком много! — рявкнул Малфой, заставив её вздрогнуть. Он резко поднялся и навис над ней, глядя сверху вниз на её перепачканные полиролью руки и густо измазанное древко метлы. — Я-я… простите, — пробормотала она, но, похоже, его это ничуть не тронуло. Он схватил и резко поднёс метлу прямо к её лицу. — Посмотри на это! Ты вообще можешь представить, как кто-то должен летать на такой метле? — Он фыркнул. — Конечно, не можешь. Ты же ужасно летаешь. Щёки Гермионы вспыхнули, когда она вспомнила свой первый урок полётов в Хогвартсе. Малфой там тоже был и смеялся над её шаткими, робкими попытками подняться в воздух. Но там был настоящий Малфой! Этот же был из Страны Грёз. Она снова забыла, что это всего лишь фантазия. Было сложно удерживать этот факт в голове, когда он возвышался над ней... высокий, грозный и такой… осязаемый... Он стоял слишком близко, почти не оставляя ей пространства, чтобы подняться. Вставая, она держала перепачканные руки подальше от всего вокруг, опасаясь, что за пятна её накажут ещё сильнее. Его присутствие давило, даже без прикосновений. Она ощущала запах его одеколона, жар его тела, напряжение в мышцах. Малфой смотрел на неё сверху вниз. Его глаза опасно блеснули. — Если ты собираешься полировать мётлы, тебе стоит знать, каково это, когда одна из них у тебя между ног, — произнёс он мягко, почти ласково, поднимая древко так, чтобы она могла его видеть. Полироль медленно стекала по гладкому дереву. Глаза Гермионы распахнулись. — С-сэр? — выдохнула она. — Вы хотите, чтобы я… оседлала метлу здесь, сэр? Улыбка Малфоя была ядовитой. — Повернись, Грейнджер. Лицо вспыхнуло жаром, но она подчинилась. Когда он оказался у неё за спиной, её накрыло тревожное, трепещущее ожидание. Что он собирался сделать? — Ноги шире. Живее, — резко приказал он. Неуверенно Гермиона расставила ноги, остро сознавая, что короткая юбка почти не прикрывает хлопковые трусики сзади. Профессор Малфой наклонился к её уху. Голос был низким и опасным. — Снимите трусики, мисс Грейнджер. Они вам не понадобятся. Дыхание сбилось и стало рваным. Ей следовало уйти. Немедленно. Стоило лишь пошевелить пальцами ног и закончить всё это. Но он ещё не сказал этого слова. И Гермионе отчаянно хотелось его услышать. Хотя бы один раз. Дрожа, она подчинилась. Она чувствовала жар его взгляда на своей спине, когда наклонилась, стягивая ткань с бёдер. Стоило ей шагнуть из них, как профессор Малфой наклонился, поднял трусики и без единого слова сунул их в карман. — Хорошо. Ноги шире, Грейнджер, — напомнил он. — И упрись руками в стол. Гермиона замерла, натянутая как струна. Он ведь не собирается… нет. Или всё-таки? Твёрдое, толстое древко метлы оказалось пугающе скользким, когда оно прошло между её ног. Она непроизвольно ахнула, вцепившись в край стола, и опустила взгляд, наблюдая, как кончик метлы протискивается между её бёдер, выглядывая из-под юбки. Полироль чавкнула, когда Малфой потянул древко вверх, вжимая его в складки. Оно упёрлось прямо в набухший клитор, и гладкое дерево лишь усилило то, что она уже не могла контролировать. — Чувствуешь, какое оно скользкое? — прорычал Малфой у неё над ухом. — Теперь понимаешь, да, грязнокровка? Гермиона заскулила. Спина выгнулась, бёдра сами подались навстречу, стыдливо выискивая больше трения. То, как это прозвучало из его уст, оказалось лучше всего, что она когда-либо воображала. Он говорил так, будто она была ему отвратительна, будто он с наслаждением швырнул бы её на пол и показал, где её место. От одной этой мысли её охватила лихорадочная жажда. — Видишь, что ты наделала? — сказал он. — На такой метле невозможно удержаться в воздухе. Согласна? Тихое «да» Гермионы оборвалось, когда он резко толкнул древко вперёд. Она вскрикнула от того, как оно потёрлось об неё, размазывая маслянистую полироль. Комнату наполнили влажные, скользкие звуки. Малфой начал водить метлой туда и обратно, вжимая и вытягивая древко между её складок, мучая пульсирующий клитор. Внизу живота нарастало жгучее освобождение. Она была готова, слишком готова, слишком возбуждена из-за него. Давление метлы было довольно грубым и жёстким, но ей хотелось большего. Если бы она начала тереться о неё сама, наказал бы он её ещё сильнее? Мысль о том, как он шлёпает её по ягодицам метлой, вызвала новую волну желания, и она громко застонала. Гермиона изо всех сил держалась за стол, но руки всё ещё были скользкими от полироли. Они сорвались, и её щека с глухим стуком ударилась о поверхность. Древко выскользнуло. Сгорая от стыда из-за собственной неуклюжести, Гермиона попыталась приподняться. Тяжёлая, сильная ладонь легла ей на спину, прижимая обратно. — Нет, оставайся на месте, — сказал Малфой с явным удовольствием. — Очевидно, ты не согласна с моим методом обучения. Угроза в его голосе была недвусмысленной. — Нет! — выдохнула Гермиона. — Нет, сэр, пожалуйста! Я просто поскользнулась... — Хватит, — резко оборвал он. — Здесь не место истерикам, Грейнджер. Но к слову, я с тобой согласен. Есть способ получше донести мою мысль. — С-сэр? Она почувствовала, как твёрдый кончик древка упёрся снизу в её ягодицу. Медленно он провёл древком вдоль киски, скользя к чувствительной точке. Гермиона ахнула и беспомощно дёрнулась под крепкой ладонью Малфоя, прижимающей её к столу, когда кончик метлы нашёл край её ануса и начал обводить вход. — Ну что, грязнокровка? — спросил профессор Малфой. — Продолжим урок? Гермиона прикусила губу, сдерживая жалобный звук. Ноги дрожали, дыхание представляло из себя короткие, рваные вдохи. Малфой ждал, удерживая древко на месте в молчаливой угрозе. Он давал ей шанс сказать «нет». Идеальную возможность, чтобы уйти. Ей следовало ею воспользоваться. Если нет, значит, с ней и правда было что-то глубоко, по-настоящему не так. Но Гермиона и так это уже понимала. — Да, сэр, — сказала она, смиряясь со своим стыдом и пряча от него пылающее лицо. — Пожалуйста. Продолжайте. Он не стал тянуть. Закруглённый конец древка надавил на вход и, достаточно влажный от полироли, легко прошёл внутрь. Гермиона вскрикнула, когда он начал медленно заполнять её, а она вцепилась в стол скользкими руками, пока метла вторгалась в самое запретное место её тела. — Вот так, маленькая пикси, — промурлыкал Малфой. — Принимай её своим тугим колечком. Я знаю, ты этого хочешь, грязная шлюха с грязной кровью. Наверняка хочешь, чтобы тебе засунули ещё одну и в твою грязную маленькую вагину, да? Гермионе едва хватало воздуха. Древко было слишком твёрдым и слишком длинным. Боль смешивалась с удовольствием, сбивая её с толку. Каждый принятый сантиметр заставлял её дрожать всё сильнее. Древко немного вышло, затем грубо толкнулось обратно, вырвав из неё новый крик. Малфой задал ритм, медленно трахая её попку скользким от полироли древком. Другая его рука всё так же лежала у неё на спине, вжимая её в стол, не позволяя шевельнуться. Потом Гермиона почувствовала, как древко полностью вышло и снова замерло у входа. — Ну? — резко бросил Малфой. — Отвечай! Ты хочешь ещё одну в свою киску, да или нет? Мозг Гермионы словно отключился. Ощущения были настолько чуждыми, насколько и восхитительными. — Я… я не знаю, — услышала она собственный ответ. Малфой коротко рассмеялся. — Ты не знаешь? Ну надо же. Не думал, что доживу до такого, — сказал он. — Это, должно быть, впервые. За её спиной раздался деревянный стук о каменный пол. Ладонь, удерживавшая её, исчезла. Дезориентированная и внезапно лишённая опоры, Гермиона соскользнула вниз, обмякшая и дрожащая, словно желе. Малфой, не оглядываясь, прошёл к своему столу у передней стены и уселся. — Знаешь что. Ради справедливости я дам тебе шанс вернуть свою драгоценную репутацию всезнайки, Грейнджер, — окликнул её Малфой, опираясь на стол. — Скажи мне, ты знаешь, как правильно сосать член, или ты бесполезна в полировке всего, что в ней нуждается? Гермиона замерла, чувствуя, как учащается сердцебиение. Он собирается заставить её отсосать ему? Она представила себя на коленях у его ног, следящей за его лицом, пока она доставляет ему удовольствие. Под кожей заструилось первобытное желание. Ей было стыдно признавать это, но с того самого вечера в «Белладонне» она умирала от желания увидеть его член вблизи. — Да, сэр, — сказала она. — Я знаю. Малфой усмехнулся и маняще согнул палец. — Нет, — сказал он, когда она попыталась подняться. Она замерла, моргнув в растерянности. Он вздернул бровь. — Ползи. Оставайся на полу, там, где и место всем грязнокровкам. И ты будешь там до конца отработки. Понятно? Щёки Гермионы вспыхнули, а тело отозвалось совсем не так, как подсказывал разум. Как у него это получалось? Малфой будто интуитивно знал все способы довести её до тошнотворной, болезненной нужды. — Да, сэр, — сказала она, нервно облизывая губы, и оперлась ладонями о каменный пол. Медленно двигаясь, она чувствовала, как бёдра влажно трутся друг о друга, всё ещё липкие после его действий с метлой и полиролью. Он следил за каждым её движением, не отводя дерзкого, пристального взгляда, пока она неспешно приближалась к передней части кабинета. В этот момент Малфой владел ею целиком. Это ощущение не походило ни на что из пережитого прежде. Она существовала только ради его удовольствия, и, вопреки любому здравому смыслу, это делало её совершенно одержимой им. Добравшись до другой стороны стола, она остановилась и опустилась на колени перед его широко расставленными ногами, устроив обнажённую нижнюю часть ягодиц на собственных ступнях. — Руки, — сказал он, взмахнув палочкой. Она протянула ему ладони, и он быстро наложил очищающее заклинание. Остатки полироли и грязь с каменного пола исчезли без следа. — Я не потерплю на своей коже твоей грязнокровной мерзости. Только чистые руки, — пояснил он. — А теперь сними рубашку. Дай мне как следует на тебя посмотреть. Снимая галстук и расстёгивая блузку, Гермиона увидела, как Малфой расстегнул брюки и вынул самый прекрасный член, какой она когда-либо видела. Уже твёрдый от желания, он был длинным и толстым, больше, чем она ожидала, даже после того как чувствовала его между ног. Бледная кожа, пронизанная венами, переходила в розовую, чувствительную головку, на которой блестела капля предэякулята. У неё пересохло во рту от предвкушения его вкуса. Она с радостью поклонялась бы этому красивому члену так, как он пожелает. Гермиона поёрзала, будучи практически полностью обнажённой, если не считать короткой юбки, и прикусила губу в ожидании разрешения прикоснуться к нему. Малфой явно наслаждался её нетерпением, медленно и властно поглаживая свой твёрдый член рукой, пока она смотрела. — Наслаждаешься зрелищем, Грейнджер? Гермиона кивнула, с трудом сглотнув. — Тогда давай. Докажи, что от тебя есть хоть какая-то польза. Она рванулась вперёд, обхватила его обеими руками и уверенно провела ими вдоль внушающей, напряжённой длины. Она услышала, как у него перехватило дыхание, когда её большой палец прошёлся по кончику, размазывая каплю влаги, а затем она слизнула её широким движением языка. Раскрыв рот шире, она сначала взяла головку, проверяя, насколько вообще глубоко у нее получится взять его. — Вот так, маленькая пикси, — сказал он, запуская пальцы ей в волосы и мягко подталкивая вперёд. Лицо его порозовело, взгляд был прикован только к ней. — Я бы сказал, это куда лучшее применение для твоего рта. Она провела языком по нижней стороне, позволяя ему войти глубже и стараясь вместить как можно больше длины во влажный рот. Втянув щёки и удерживая его у основания руками, она подняла взгляд, наблюдая за выражением его лица, продолжая сосать. Малфой зашипел, его хватка у корней её волос усилилась, подстёгивая её. Бёдра слегка подались вперёд, прижимая головку его члена к задней стенке её горла. Гермиона внезапно и резко поперхнулась, отстранившись от него, чтобы прийти в себя. Она сделала несколько глубоких вдохов, раздражённая тем, что непрошенный рефлекс испортил момент. Малфой потянулся вперёд и взял её за подбородок, приподнимая лицо к себе неожиданно нежно. Широко распахнув глаза, в полном безмолвии, она встретилась с его взглядом, когда он коснулся чувствительной кожи под её челюстью кончиком палочки. — Деворо, — прошептал он. — Вот и всё. Попробуй ещё раз. На этот раз она без труда взяла его глубже, чем прежде. Его заклинание, должно быть, отключило рвотный рефлекс. Воспользовавшись этой новой свободой, она приняла больше его длины, чем когда-либо, почти проталкивая его себе в горло, пока двигала головой, задавая неистовый ритм. Малфой хрипло простонал от ощущений, подстраиваясь под неё короткими, резкими толчками. — Вот так, Грейнджер. Тебе нравится, когда мой член у тебя во рту, не так ли? Нравится, как я использую тебя как свою личную игрушку. Какая же ты идеальная маленькая шлюшка. Она снова поёрзала, стоя на коленях, сжимая бёдра, чтобы надавить на пульсирующий клитор. От ощущений его члена у неё во рту возбуждение было почти невыносимым. В тот миг, когда Гермиона подняла глаза, чтобы взглянуть на него, Малфой схватил её за волосы у основания шеи и резко отодвинул от себя. Тягучие нити слюны повисли между ними. Он стиснул зубы, зажмурился и на мгновение замер, напряжённый и молчаливый, удерживая её на расстоянии от пульсирующего члена. — Ещё нет, — пробормотал он. — Я с тобой ещё не закончил. Он отпустил её и поднял палочку, пробормотав заклинание, которого она не расслышала. Две метлы из той кучи, которую Гермиона оставила, поднялись в воздух и подлетели ближе, зависнув прямо за её спиной. Нервно она оглянулась через плечо. — Раз уж ты утверждаешь, что «не знаешь», чего хочешь, я решил за тебя, Грейнджер, — сказал он. — Ты примешь обе эти метлы. По одной в каждую из твоих тугих дырочек. Он снова взмахнул палочкой, пробормотав слово, в котором она узнала заклинание смазки. Рукоятки сделались скользкими. — И пока они будут трахать тебя сзади, я продолжу трахать твоё горло, маленькая грязнокровка. Ну, как тебе такая перспектива? Потрясение Гермионы длилось недолго, быстро уступив место всплеску похоти. — Мне бы это очень понравилось, профессор, — сказала она. Испепеляющий стыд залил щёки, когда она подняла на него взгляд из-под ресниц. — Я рада, если вы будете использовать меня так, как вам хочется. Злорадная улыбка Малфоя стала шире. — Хорошо. Приятно слышать, что ты знаешь своё место. А теперь — за дело. Встань на четвереньки и выставь зад, как жаждущая шлюха, — приказал он. Дрожа, Гермиона подчинилась, ещё раз с опаской оглянувшись на метлы за спиной. Испытав, каково это, когда внутри одна, она понимала, что "две" звучит более пугающе. Но даже мысли ослушаться приказа Малфоя у неё не возникло. Прогибаясь в спине, она почувствовала, как прохладный воздух касается её влажной плоти, когда она широко развела колени, открываясь для метёл. Первая метла скользнула по её бедру, прежде чем нащупала цель и одним длинным, влажным движением вошла внутрь. Гермиона вскрикнула от внезапной наполненности, глаза увлажнились. Метла вошла глубоко, но не настолько, чтобы причинить боль. Вторая тут же протолкнулась в её анус, наполняя её сильнее, чем она могла себе представить. Обе метлы задали ритм, двигаясь навстречу друг другу и не оставляя ей ни секунды пустоты. Гермиона с трудом сдержала крик, когда они ускорились и стали двигаться жёстче, безжалостно вбиваясь в неё. Каждая из них словно точно знала, с какой силой и под каким углом толкаться, чтобы попадать в самые чувствительные, самые сладкие точки глубоко внутри. Член Малфоя коснулся её щеки, заставив поднять на него взгляд. Он пододвинул кресло вплотную перед ней, твёрдый и готовый продолжить то, что они начали раньше. Волны ощущений захлестнули Гермиону; метлы отвлекали её настолько, что она смогла лишь широко раскрыть рот для него. Этого ему оказалось достаточно. Он вошёл в её наполненный слюной рот, простонав от восхитительных ощущений. Его пальцы снова зарылись в её волосы; он наслаждался видом её на четвереньках и её лихорадочной готовностью отвечать каждому его требованию. Он действительно трахал её горло, удерживая за волосы и фиксируя голову, снова и снова вбиваясь ей в рот, скользя по языку и погружаясь глубоко внутрь. — Видишь, Грейнджер? — протянул он, дыша часто, с раскрасневшимся лицом. — Вот же твой истинный талант. Посмотри, с какой охотой ты принимаешь эти метлы. Посмотри, как тебе нравится мой член у тебя во рту. Ты ведь создана для этого. Создана, чтобы вбирать в себя всё, что я тебе даю. Руки и ноги Гермионы дрожали, когда внизу живота нарастало острое, невыносимое напряжение. Её использовали, брали со всех сторон, сводя к простому набору отверстий для Малфоя... и ей это нравилось. Она хотела чувствовать каждый дюйм его длинного члена у себя в горле, хотела проглотить каждую каплю, хотела, чтобы он получил своё удовольствие с безжалостной настойчивостью. Метлы ускорились, и она застонала вокруг его члена, не в силах сдержаться. — Ты проглотишь… всё, — выдохнул Малфой, задыхаясь, его движения стали резче. — Примешь всё. Гермиона почти не слышала его за гулом в ушах и влажными звуками, издаваемыми собственным телом, которое безжалостно трахали. Она была так близко. Непрерывные движения метёл внутри неё ускорялись, подталкивая всё ближе и ближе к краю. — Вот так, Грейнджер. Будь хорошей маленькой грязнокровкой и кончи на этих метлах. Кончи, пока я трахаю твой ротик. Ослепительные волны удовольствия обрушились на неё, сотрясая всё тело. Она захлебнулась его членом, когда Малфой вогнал его до самого конца, проталкивая глубоко в горло и изливаясь в него. Она чувствовала, как мышцы внизу судорожно сжимаются вокруг деревянных ручек, пока те продолжали вбиваться в неё, снова и снова возвращая на пик ощущений каждый раз, когда заполняли её до конца. Перед глазами поплыли пятна, и она понеслась по этим волнам, ныряя в бездну.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

Когда Гермиона в следующий раз открыла глаза, она уже не лежала на полу. Моргнув от растерянности, она огляделась, пытаясь понять, где находится, несмотря на ноющую боль в голове. Где бы она ни была, здесь было уютно. — Выпей это. Перед её лицом появился стакан воды. Послушно она приоткрыла губы, пока Малфой осторожно наклонял стакан. Сделав несколько глотков прохладной воды, она почувствовала, что мысли начинают проясняться. Профессор Малфой держал её у себя на коленях, укачивая, словно ребёнка. Её блузку заменил широкий, чёрный кусок ткани. Судя по всему, это была его мантия. — Ты потеряла сознание, — пояснил он. — Оу, — больше ей было нечего сказать. Он был так близко. Она отчётливо видела тёмно-русый оттенок щетины, голубые крапинки в его глазах и… это что, тревога? — Ты в порядке? Я не зашёл слишком далеко? Гермиона моргнула, улавливая волнение в его голосе. В груди появился странный трепет. — Я… кажется, в порядке, — сказала она, мысленно проверяя себя. Нигде ничего не болело. По крайней мере, пока. — Ты намеренно довела себя до потери сознания? — спросил он, и в его тоне прозвучала нотка раздражения. — Нет. Я… я вообще ни о чём не думала. Просто чувствовала. И это было абсолютное блаженство. Малфой нахмурился. — Если ты снова будешь близка к такому состоянию, ты обязана сказать мне об этом, Грейнджер, — приказал он. — Я не потерплю, чтобы ты вредила себе ради того, чтобы угодить мне. Потрясённая, Гермиона просто смотрела на него. О чём он вообще говорил? Разве это не он сам хотел довести её до этого? — Если ты когда-нибудь снова будешь на грани потери сознания, привлеки моё внимание. Ударь меня, хлопни по полу, да что угодно. Или, если твой рот не занят, используй стоп-слово. Оно у тебя есть? Гермиона покачала головой. Раньше она не нуждалась в стоп-словах. — Тогда «мандрагора», — сказал он. — Скажи «мандрагора», и я немедленно прекращу всё, что делаю. Запомнишь? Гермиона кивнула. Дыхание сбилось, когда Малфой поднял руку и убрал прядь её волос за ухо. Прикосновение было мучительно нежным. Его взгляд опустился к её губам. Он сглотнул. Она проследила медленное движение его кадыка и то, как зубы на мгновение прикусили и отпустили нижнюю губу. Он наклонился чуть-чуть ближе… И снова всё погасло. Но на этот раз Гермиона осознавала происходящее вокруг, пока медленно всплывала вверх, возвращаясь к реальности. В тусклом свете лампы своей спальни Гермиона уставилась в потолок. Грудь внезапно сжало, к горлу подступил ком, когда она, впервые за пугающе долгое время, поняла, что всё это было лишь видением. Реальность по-прежнему ощущалась далёкой. Мысли Гермионы всё ещё оставались там, в Стране Грёз, рядом с ним. В конце он был таким заботливым. Почти таким же, как и ранее в лавке. Чёртов медальон знал слишком хорошо, чего она хотела. Настоящий Малфой дал ей лишь едва заметный намёк на то, каково это — быть униженной им, а затем осторожно принятой и защищённой. Медальон вытащил эту крошечную надежду из её мыслей и раздул до чего-то куда большего, чем ей следовало позволять себе воображать. Встревоженная сильнее, чем когда-либо прежде, Гермиона дрожащей рукой потянулась к цепочке и сняла медальон с шеи. То, что произошло сегодня ночью, было опасно. Не из-за того, что она потеряла сознание, а потому, что с каждым путешествием в Страну Грёз она всё больше теряла связь с реальностью. Каждый раз она все чаще забывала о том, что он не настоящий. И хуже всего было то, что она хотела этого.