Встретимся в Стране грёз | Meet me in Dreamland

Никогда больше Гермиона не согласится пойти на свидание из вежливости. «Пропустить по стаканчику в „Трёх метлах“», — уговор был такой. И Падма клялась, что Эрни Макмиллан очень похорошел, хотя Гермиона подозревала, что она не совсем объективна: недавно она вышла замуж за его старшего брата, имеющего с Эрни определённое сходство. Если закрыть глаза на собственный вкус, Гермиона, пожалуй, могла отчасти понять, что имела в виду Падма. Но вот на его характер глаза закрыть она не могла. — …никогда в жизни не видел столько писем! Я получил, должно быть, штук тридцать или тридцать пять, и всё меньше чем за сутки! Хотя, если быть точным, можно сказать за двадцать пять часов, потому что… Гермиона допивала остатки сливочного пива, пока Эрни продолжал разглагольствовать, и ей всё сильнее хотелось чего-нибудь покрепче. Она уже не понимала, о чём он говорит. Её внимание рассеялось минут через двадцать после начала его речи. С тех пор прошёл уже час, а он так и не задал ей ни одного вопроса. В сущности, стоило ожидать именно этого. С тех пор как у неё было последнее приличное свидание, прошли годы, и в ближайшее время это вряд ли изменится. Тем более пока у неё нет возможности опровергнуть все сплетни, которые клубятся за её спиной, не дав повода для ещё более мерзких. Будь заклинание, позволяющее избавиться от известности, Гермиона воспользовалась бы им не задумываясь. — …ты, разумеется, его не помнишь, я уверен, всё-таки он был с Пуффендуя и на два года младше нас, но я просто не поверил своим глазам, когда снова его увидел, потому что… Если честно, ей следовало придумать какой-нибудь предлог и уйти. Скоро она должна была встретиться здесь с Гарри и Роном. И она вполне могла бы скоротать время до встречи во «Флориш и Блоттс», если бы сумела от него отделаться. Но липкое чувство вины будто пригвоздило её к стулу. Её взгляд невольно задержался на руках Эрни, и она подавила вздох. У неё определённо была слабость к мужским рукам. По её мнению, если и существовала часть человека, по которой можно сразу понять, каков он на самом деле, то это были руки. В целом, руки Эрни были… обычными. Короткие пальцы, ногти, подстриженные почти под корень, так что подушечки пальцев выглядят длиннее... А по тому, как он ёрзал и постукивал пальцами по столу в сбивчивом ритме, можно было понять, что ловкостью он не отличался. По её мнению, это был серьёзный минус. Но стоило ей вспомнить бледные, вызывающе неприкрытые перчатками руки, тянувшиеся к её лодыжке, как Гермиону затопил румянец. Было откровенно стыдно, сколько времени на этом свидании она посвятила мыслям о Драко Малфое. Каждый раз, когда Эрни делал или говорил что-нибудь хоть немного отталкивающее для неё (а это случалось постоянно, ведь он не закрывал рот), её мысли снова уплывали в Страну грёз. Это просто нелепо. Ей нужно было прийти в себя, а Эрни совсем не помогал. — …сам Министр, разумеется! И я тут же сказал ему, я сказал… — Ой, прости, Эрни! — перебила его Гермиона, сделав виноватое лицо и взглянув на часы. — Я вспомнила, что у меня сегодня встреча. Мне ужасно неловко тебя прерывать, но мне действительно нужно идти. Гермиона спрыгнула со стула, пока Эрни собирался с мыслями. — О. Понимаю, — сказал он, удивлённо моргнув, словно только сейчас вспомнил, что кроме него существуют и другие люди. — Да, конечно, понимаю. Что ж, было приятно тебя увидеть! Может, как-нибудь повторим? Гермиона прикусила губу и на мгновение замерла, подыскивая что-нибудь достаточно вежливое в ответ. — Эм, я в последнее время довольно занята. Но, думаю, мы сможем увидеться на ежегодном благотворительном вечере на следующей неделе! Там и поздороваемся! — сказала она, махнув на прощание ошеломлённому Эрни, и направилась к выходу. По дороге во «Флориш и Блоттс» она свернула на боковую улочку, не желая снова с ним столкнуться, если вдруг он решит пойти в том же направлении. Но стоило ей увидеть на витрине стенд с «Балом Принца», резкий спазм в животе заставил её тут же выскочить обратно на улицу. Это начинало действовать ей на нервы. Как вообще возможно, что всего после двух дней общения с Малфоем из Страны грёз теперь буквально всё напоминало ей о нём? Ей казалось, она сходит с ума! К тому моменту, когда ей нужно было возвращаться в «Три метлы», чтобы встретиться с Роном и Гарри, Гермиона была уже на взводе. В пабе стало тепло, душно и тесно — послеобеденная толпа заполнила всё пространство. Заказав двойной огневиски, она начала проталкиваться сквозь людей к их обычному столу, где они с Роном и Гарри собирались каждую неделю. Рыжая шевелюра Рона была для неё ориентиром, пока она пробиралась к ним через толпу. — Привет, Гарри! Здравствуй, Рон. Гермиона проскользнула на скамью рядом с Гарри, не обращая внимания на приподнятую бровь, с которой он посмотрел на её крепкий напиток. После пережитого свидания она имела на него полное право. Она украдкой взглянула на Рона, пытаясь понять, как он отреагирует на её появление. Конечно, реальный Рон не мог быть в курсе её вчерашней фантазии, но она всё равно нервничала. Просто люди в Стране грёз казались такими настоящими. Мысль о том, что его сознание каким-то образом действительно было там, прочно засела у неё в голове. Всё утро её терзали сомнения. А вдруг он знал, что она делала? А вдруг помнил, как они танцевали? А если помнил он, вдруг помнил и кто-то ещё? Рон наклонился через стол. — Гермиона, как думаешь? Кто бы победил в битве, василиск или соплохвост? — спросил он. Гермиона сдержала вздох облегчения. Для Рона это было совершенно в порядке вещей. Прошло уже много лет с тех пор, как они закончили Хогвартс, но даже теперь, став взрослыми людьми с вполне респектабельной работой, Гарри и Рон по-прежнему пользовались любой возможностью повести себя как незрелые школьники. И ещё никогда это не радовало её так сильно. — Ну, строго говоря, раз у соплохвостов толстая броня и, судя по всему, у них нет глаз, это означает, что два самых смертоносных оружия василиска, — ядовитый укус и смертельный взгляд, — окажутся бесполезны. Так что ставлю на соплохвоста. Рон заметно помрачнел, а Гарри, напротив, выглядел довольным собой. — Говорил же! С тебя пять галлеонов, будь добр, — сказал Гарри, протягивая руку Рону. — Да ну тебя, — буркнул Рон, вытаскивая деньги из заднего кармана. — Чем ты сейчас вообще занимаешься, Гермиона? Мы тебя почти не видим. — Всё тем же — работой, — отмахнулась Гермиона, не придавая этому значения. — О, это газета? Мне сегодня утром её так и не доставили. Гарри передал ей экземпляр «Ежедневного пророка», лежавший напротив. Рон скорчил кислую мину. — Приготовься. На четвёртой странице притаился один скользкий тип, — предупредил он. — О чем это ты? — с любопытством Гермиона открыла четвёртую страницу и тут же замерла, увидев до боли знакомое лицо. «Драко Малфой и Астория Гринграсс помолвлены», — гласил заголовок вверху страницы. Под ним была размещена официальная фотография Малфоя и Астории: оба без улыбок и поразительно красивы. «Отличная пара», подумала Гермиона, стараясь не обращать внимания на тревогу, затопившую её живот при виде Малфоя. Он собирался жениться. И, более того, на девушке, с которой танцевал в Стране грёз. А она тем временем резвилась в выдуманном мире с его двойником! От осознания этого у неё внутри все перевернулось. — Не могу поверить, что наши одноклассники уже женятся, — сказал Рон. — Ли Джордан тоже помолвлен. На прошлой неделе сам мне рассказал, когда мы с ним столкнулись. Гермиона потягивала свой напиток, слушая вполуха. Чем сильнее она пыталась убедить себя, что всё, что она делала с Малфоем в Стране грёз, не имеет значения, тем хуже ей становилось. — Ну а всё-таки, чем ты сейчас занимаешься, Гермиона? Помимо работы, я имею в виду, — спросил Рон, переглянувшись с Гарри. — Не то чтобы твоя работа не была, м-м, интересной и всё такое… Гермиона сжала губы, сдерживая язвительный ответ. Если бы Рон вкладывал хотя бы четверть тех усилий, которые тратил на запоминание статистики по квиддичу, в то, чтобы разобраться, чем она занимается на работе, он бы вовсе не считал ее работу скучной. — Вообще-то я только что вернулась со свидания, — сказала она. — С Эрни Макмилланом. Падма организовала. — Ты позволила Падме свести тебя с Макмилланом? Это не могло закончиться ничем хорошим, — сказал Гарри, поморщившись. — Так и было, — сказала Гермиона, делая длинный глоток, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Он всё время говорил о своей работе... — Не могу представить, каково это. — пробормотал Рон. — ... и не задал мне ни одного вопроса! — продолжила Гермиона, игнорируя его выпад. — Мне пришлось придумать предлог и уйти раньше. Рон хмыкнул. — Должно быть, ты просто в отчаянии, раз согласилась пойти на свидание с таким придурком, как Макмиллан, — сказал он, посмеиваясь в свой бокал. Гарри побледнел, не отрывая взгляда от стола. Гермиона почувствовала, как у неё дёрнулся глаз. Уши заполнил странный, нарастающий гул. — О, смотрите! Подмор у стойки! Мне, пожалуй, стоит подойти поздороваться… — сказал Гарри, вскакивая с места и торопливо уходя, даже не оглянувшись. Рон проводил его хмурым взглядом. — Что-то я не вижу никакого Подмора… — То есть я по-твоему отчаявшаяся? — холодно произнесла Гермиона. Рон уставился на неё с недоумением. Гермиона сверлила его взглядом, дожидаясь, пока смысл только что сказанного дойдёт до его непробиваемого мозга. Наконец, она увидела тот самый миг озарения. В его глазах мелькнула паника. — Гермиона, я не это имел в виду... — Если я и отчаявшаяся, как ты выразился, то чья же в этом вина? — ядовито парировала она. Уши Рона почти воспламенились. — Гермиона, ты же знаешь, я не… то есть… — Рон замялся, явно нервничая. — Я не хотел... — Чья это вина, Рональд?! Между ними повисло напряжённое молчание, но Гермиона не собиралась отступать. Не в этот раз. Рон уставился в стол, угрюмо нахмурившись. — Я уже миллион раз извинился, Гермиона, — пробормотал он. — Думал, что ты уже отпустила эту ситуацию. — Ну конечно! Раз уж у меня не было ни одного приличного свидания так давно, что я дошла до отчаяния и согласилась пойти на свидание с Макмилланом, то какая разница, отпустила я ситуацию или нет, правда? Я всё ещё расхлёбываю последствия твоих поступков, Рональд Уизли. Рон не поднимал глаз от стола, молча уставившись в него. Кипя от злости, Гермиона снова повернулась к своему напитку и уставилась на кубики льда так пристально, что казалось будто её ярость вот-вот прожжёт в них дыры. — Не понимаю, почему я снова и снова позволяю Гарри сводить нас вместе, пусть даже просто как друзей, — сказала Гермиона. — Из этого ничего не выйдет. Прошло уже больше года, а ты всё такой же бестолковый идиот, как и раньше. — Эй! — вспылил Рон так громко, что Гермиона мгновенно решила наложить вокруг них заглушающие чары, чтобы никто не подслушивал. — Я тогда был пьян, Гермиона! В стельку пьян! Я вообще не понимал, что говорил! — Это не имеет значения, Рональд! — резко ответила Гермиона. — Как считаешь, могла бы я когда-нибудь так напиться, чтобы начать орать на весь паб, какой ты в постели? Можешь представить, если бы я так сделала и потом попыталась выдать это за «простую ошибку»? Уши Рона пылали. Плечи скрутились от стыда, но сейчас Гермионе было всё равно. Ей хотелось продолжать. — Как ты меня там назвал, напомни? — сказала Гермиона, притворно задумчиво постучав пальцем по подбородку. — А, точно! «Фригидная сука, которая никому не даёт»! И ещё ты сказал, что «даже лесбиянки любят член больше, чем я»! Ах да, и не забудь последнее! Ты заявил, что причина, по которой я всё время такая «зажатая», в том, что я «не способна испытать оргазм, даже с помощью магии». Я ничего не перепутала? Или что-то упустила? Может, ещё какие заявления, их ведь было немало. Рон закрыл лицо руками. — Я же сказал, что мне жаль, Гермиона! — повторил он. — Я не должен был так поступать. Это было глупо. — Глупо, потому что ты должен был понимать, что, если рассказывать толпе незнакомцев о наших личных отношениях, эта информация потом окажется напечатана во всех жёлтых газетёнках волшебного мира? Или глупо, потому что все эти заявления были до смешного далеки от правды? — холодно сказала Гермиона. Рон заколебался, явно не сразу разобравшись в вопросе. Гермиона усмехнулась, отстранилась и сделала большой глоток из бокала. После этого ей точно понадобится ещё один. — Я имею в виду… Гермиона закрыла глаза, напрягаясь от его тона. Её охватило мерзкое предчувствие, что следующие слова ей совсем не понравятся. Рон глубоко вдохнул, прежде чем продолжить. — Я бы не сказал, что прямо уж далеки... Под столом Гермиона нащупала рукоять своей палочки, на языке заверетелось проклятие. Но она сдержалась, напомнив себе, что Рон, по правде говоря, совсем не эксперт в том, что касается истины в этом вопросе. После того, что он сделал, она порвала с ним резко и без объяснений. Собрала вещи и ушла, пока он отсыпался после похмелья. Почти полгода после этого она с ним не разговаривала. И это означало одно: у неё так и не было возможности расставить точки над «и». Для него она так и осталась фригидной сукой. Их постель остыла задолго до того, как в ту ночь он отправился в паб. Ещё один переполненный паб, пожалуй, был не лучшим местом, чтобы наконец-то его в этом разубедить. Как бы сильно ей этого ни хотелось. Хотя… она ведь наложила заглушающие чары. По крайней мере, кое-что она могла сказать. Она встала, допила водянистые остатки огневиски, с силой поставила стакан на стол и повернулась к Рону, вскинув подбородок. — Я не была фригидной, Рон. Я просто не получала того, что мне было нужно. Ты не давал мне того, что мне было нужно. Сказав это, Гермиона резко развернулась и ушла, взбешённая тем, что встреча с друзьями прошла ещё хуже, чем свидание. У выхода она встретилась взглядом с Гарри у бара и ответила коротким кивком на его извиняющуюся гримасу. Злые слёзы защипали глаза, когда она зашагала по улице. Целый год это продолжалось. Год ехидных смешков и многозначительных взглядов, отвратительных писем, постоянной травли и невообразимо ужасных свиданий. Первые несколько месяцев после разрыва были самыми тяжёлыми, но сплетни до сих пор тянулись за ней, цепляясь за её тень, куда бы она ни шла. Хуже всего было то, что она не могла публично опровергнуть его слова! Как, скажите на милость, ей сохранять достоинство и профессионализм, одновременно объясняя всему миру: «Нет, Рон всё понял неправильно! Я обожаю член! Я бы ела его на завтрак, обед и ужин, если бы могла! Я перестала с ним спать не из-за отсутствия желания, а потому что его представление о грязных разговорах — это раз за разом говорить: “О, тебе нравится?” до тех пор, пока он не кончит! К тому же у него маленький член!». В такие дни, как этот, она всерьёз задумывалась о том, чтобы именно так и поступить. Она надеялась, что к этому моменту уже сможет отпустить эту ситуацию. Правда. Ей хотелось полностью оставить это в прошлом, хотя бы ради того, чтобы вернуть двух своих лучших друзей. Иногда это удавалось. Но время от времени Рон выдавал что-нибудь недальновидное и глупое, и её снова отбрасывало туда, с чего всё началось. Возможно, ей стоило просто признать поражение. Все извинения Рона и все попытки Гарри помирить их не могли стереть прошлое, как и изменить сплетни о ней. Она словно была обречена на одиночество, пытаясь удержать равновесие между разрушенной личной репутацией и шаткой профессиональной. К тому моменту, как Гермиона добралась домой, над её головой будто сгустились тёмные тучи. Заварив себе чашку чая и без особого интереса поковыряв холодные остатки еды из холодильника, она решила, что с этим состоянием нужно что-то делать прямо сейчас, прежде чем оно снова утянет её в привычную хандру. Она чувствовала себя истощённой из-за полной бесперспективности своей личной жизни и одновременно взвинченной от злости. Ей нужно отвлечься. На мгновение она подумала о том, чтобы позвонить Кристоферу — магглу, с которым она иногда спала. Он был неплох, пусть временами и простоват, но для такого рода отношений это было вполне приемлемо. Непрошеная пара сверкающих серебряных глаз и жестокая ухмылка всплыли в ее сознании. Гермиона застонала. Да, прекрасно, она хотела Малфоя! Но он был абсолютно под запретом! С трудом сглотнув, Гермиона потянула за цепочку медальона на шее, вытянула его из-под джемпера и посмотрела на него. Она не планировала пользоваться им сегодня. У неё до сих пор не нашлось времени подлатать недочёты в чарах. Страна грёз вполне могла её отвлечь. Да, Малфой уже появлялся там дважды, но, возможно, это был какой-то странный сбой и на этот раз всё будет иначе. Если подумать, двух раз было явно недостаточно для сколько-нибудь убедительного вывода. Чтобы действительно понять, показывает ли медальон ей Малфоя намеренно, нужно увидеть его ещё хотя бы один раз. В порядке эксперимента. Ради науки.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

Драко с изумлением обнаружил, что на этот раз оказался в знакомом месте. Конечно, он не настолько наивен, чтобы поверить, будто он действительно находится в «Белладонне». Всего мгновение назад он лежал на кровати, ожидая, когда его снова против воли утащит в очередное альтернативное измерение. И вот он уже здесь — в самом известном клубе для взрослых во всей магической Европе. Он прошёл через занавешенный проход в главный зал, инстинктивно чувствуя, куда идти. Полутёмное пространство было таким же, как всегда: таинственным, дорогим и чувственным. Низкочастотная музыка гулко отдавалась в полу, а коктейли проносились в воздухе, стремительно направляясь к жаждущим посетителям. Он миновал несколько сцен, мельком взглянув на танцовщиц в разгаре номеров, и его что-то неведомо тянуло вперёд, вероятно, та же странная магия, что и перенесла его сюда. Как-то он слышал, что в маггловских стрип-клубах почему-то танцуют на шестах, хотя, скорее всего, Тео просто подшучивал над ним. Маггловские девушки, висящие на металлических палках? Драко не мог этого представить. В «Белладонне», по крайней мере, танцовщицы парили. Женщина, стоявшая к нему ближе всех, закружилась в воздухе, как волчок. Она крепко прижала руки к груди, а затем вытянула их, замедляя вращение и принимая чувственную позу для гостей, толпящихся вокруг неё. Она была невероятно красивой и миниатюрной, одета в нечто, похожее на настоящий снег. К её волосам и ресницам прилипли сосульки, а иней искусно скрывал самые важные части её тела. Драко всегда восхищался невероятной магией, с которой были созданы костюмы в «Белладонне». Благодаря ему даже заурядная танцовщица могла выглядеть потрясающе. Проходя мимо, ведьма с надеждой улыбнулась Драко, но, к несчастью для её карманов, сегодня он был здесь не ради неё Он начинал ненавидеть себя за это. Каждый раз, попадая в одно из этих видений, он оказывался способным на всё новые и всё более безумные поступки. И хуже всего было то, что ему это нравилось! По-настоящему. До тех пор, пока он не возвращался обратно. Хотя он знал, что потом будет об этом жалеть, остановиться он был не в силах. Его самодисциплина разлетелась в щепки ночь за ночью. Пробираясь по извилистым коридорам главного зала, Драко начал испытывать лихорадочное возбуждение. Задняя комната манила его. Он догадывался, кто его там ждёт, и, несмотря на раздражение, вызванное ситуацией в целом, не смог удержаться и слегка ускорил шаг. Лишь единицам было дозволено попадать в задние комнаты, да и о самом их существовании знали далеко не все. Драко, как обладатель серебряного VIP-статуса, был одним из немногих людей в мире, кому было известно, что именно происходит в тайных глубинах этого клуба. Проходя в VIP-зону, Драко обменялся с охранником молчаливым кивком. Пройдя тёмную нишу и спустившись вниз по узкой лестнице, он оказался у знакомой чёрной двери с сияющей серебряной ручкой. — Атропа, — тихо произнёс он. Дверь распахнулась. Несколько других VIP-гостей уже удобно расположились в кругу вокруг невысокой сцены в ожидании начала представления. Для него было оставлено мягкое кожаное кресло прямо посередине. Зазвучала музыка, и взгляды всех присутствующих обратились к тёмному занавесу в глубине зала. Драко затаил дыхание, ожидая, кто же выйдет. Когда из-за занавеса вышла женщина с длинными прямыми волосами и поднялась по ступеням, чтобы встать в центре платформы, Драко подумал, что, возможно, ошибся. Это Грейнджер? Он не мог как следует разглядеть её лицо. Свет был тусклым, а она слишком быстро отвернулась, не дав рассмотреть профиль. Женщина начала свой номер с того, что опустилась на пол, села на пятки и начала покачиваться в такт музыке, демонстрируя отточенные сексуальные движения. На ней было что-то вроде блестящего откровенного чёрного боди, которое мало что скрывало. Разноцветные прожекторы скользили по её коже, подчёркивая медленную чувственность её танца. Несмотря на то, что она была великолепна, Драко знал, что это только начало её выступления. Если бы эта галлюцинация была похожа на реальную жизнь, её ждало бы гораздо больше. В нём начало нарастать то пьянящее, тёплое чувство предвкушения, которое он всегда испытывал в «Белладонне». Это должно было разочаровывать — наблюдать, как женщина дразнит тебя своим роскошным телом и кокетливыми улыбками, зная, что ты не можешь к ней прикоснуться. Буквально не можешь — на всё здание «Белладонны» наложены чары, запрещающие физический контакт. Даже если бы он прямо сейчас протянул руку и попытался провести ею по гладкому бедру стоящей перед ним женщины, его бы отбросило назад ещё до того, как он прикоснулся бы к ней. Нет, ему и всем остальным здесь просто придётся терпеть свою похоть. Драко наслаждался этим чувством. Он не привык отказывать себе в том, чего хотел. И именно поэтому желание сейчас ощущалось особенно сладко. Когда танцовщица откинула волосы и наконец посмотрела на него, Драко увидел, как её глаза расширились. Она узнала его. О, это была она, точно. Искусно замаскированная, с выпрямленными волосами и в блестящей черной маске, но, несомненно, все та же Грейнджер. Вернее, её хитрое, магическое воплощение. Он сильно сомневался, что настоящая Гермиона Грейнджер способна так двигаться. Но как бы то ни было, эти умные глаза и этот слишком болтливый рот он знал слишком хорошо. Драко позволил своим глазам дерзко скользить по её телу, пока она танцевала. Его откровенно забавляло, что после того первого взгляда она тут же отвела глаза, словно могла с этого момента просто не замечать его. Он решил дать ей этот шанс. Между ними могла получиться весьма увлекательная игра. Грейнджер медленно провернулась, одним плавным движением поднимаясь на ноги. Она возвышалась над ними, высокая и гордая, словно богиня, удерживая их внимание мёртвой хваткой. Музыка стала громче. Она поднялась в воздух и на мгновение зависла, вытянув руки и ноги, словно чего-то ожидая. А затем вспыхнула пламенем. Ярко-оранжевое магическое пламя охватило её боди, облизывая светящуюся кожу. По залу прокатились восторженные вздохи, кто-то даже зааплодировал. Огонь скрывал ровно столько, чтобы сердце Драко бешено колотилось, пока она кружилась в воздухе, двигаясь в такт музыке. Пламя освещало лица зрителей, и на каждом читались изумление и желание, загорающиеся всё ярче, пока она их дразнила. Грейнджер улыбалась, шагая по воздуху. Её ноги, удлинённые высокими шпильками, подчёркивали каждый изгиб её соблазнительной фигуры. Похоже, огонь не должен был гореть долго. Вскоре он потух, потому что закончилось топливо. Её скудная одежда превратилась в пепел, и она осталась обнажённой перед ними. Брюки Драко стали ощутимо теснее, пока он смотрел. Кроме маски и туфель на ней больше ничего не было. Её налитая, естественная грудь, мягкие изгибы и длинные ноги были выставлены напоказ перед всем залом. Она была великолепна: гибкая, эфемерная, парящая, словно богиня, перед своими почитателями. Её танец продолжался, переходя в демонстрацию чистой чувственности. Театральные повороты и взмахи волосами остались в прошлом, сменившись медленным, плавным поклонением собственному телу. Она прокатывала соски между пальцами, затем наклонилась и, заведя руку назад, легко провела пальцами по своей обнажённой киске. Он знал, что сейчас начнется настоящее представление. На другом конце сцены она опустилась на колени прямо перед одним из гостей и провела рукой по своему телу, задержавшись между ног. Она запрокинула голову, закрыла глаза и застонала от удовольствия. Драко с трудом сглотнул. В этом видении Грейнджер была настоящей актрисой. Мужчина смотрел, не скрывая желания, с приоткрытым ртом, сжимая себя через ткань брюк. Несколько других мужчин за столом уже полностью расстегнули брюки и ласкали себя, наблюдая за тем, как Грейнджер передвигается по комнате и мастурбирует. Драко сдерживался, несмотря на невыносимую эрекцию. Он был полон решимости дождаться своей очереди. Грейнджер извивалась в воздухе между поклонниками, проводя руками по своему телу. Каждый гость в зале на мгновение получал частичку её желанного внимания, пока она скользила вдоль края сцены, задыхаясь и постанывая от прикосновений к себе. Каждый, кроме Драко. Он предположил, что она приберегла его напоследок. Она дразнила каждого гостя всё более откровенными танцевальными движениями, а затем начинала ласкать себя, пощипывая соски или погружая пальцы во влагалище. Всё это время она старательно не смотрела на Драко. В конце концов, Драко остался единственным, кто всё ещё ждал танца. Он смотрел, как она идёт к нему по воздуху, продолжая танцевать, огибает круг зрителей и приближается, пока не оказывается прямо перед ним... а затем проходит мимо. Вместо Драко она останавливается перед мужчиной, сидящим через несколько мест от него, перед тем, кому она уже устроила персональное шоу. Его челюсти сжались. Драко никогда не был особенно ревнивым любовником. Когда-то, во времена его отношений с Пэнси, это бесило её до крайности. Да и с Асторией Драко не думал, что стал бы сильно переживать, если бы она нашла себе другого мужчину для секса. Если вдуматься, это даже сняло бы с него изрядную часть давления. Так что тугой, противный узел, завязывающийся у него в животе при виде того, как Грейнджер виляет бёдрами, чтобы доставить удовольствие другому мужчине, вряд ли был вызван ревностью. Желание особого внимания — вот та слабость, которую Драко охотно признавал за собой. Ладно. Пожалуй, в каком-то смысле она выигрывала их маленькую игру. Но он был терпелив. Он мог ждать столько, сколько потребуется. Грейнджер посмотрела на мужчину, который наблюдал за ней, и застенчиво улыбнулась. А затем прикусила губу. Драко резко встал, ухватившись за спинку стула, приподнял его и с силой опустил обратно на пол. Раздался оглушительный грохот, от которого вздрогнул весь зал. Все взгляды мгновенно обратились к нему. — Все на выход, — громко сказал Драко. — Шоу окончено. По крайней мере, для вас. Небольшая толпа уставилась на него с недоумением. Грейнджер перестала танцевать и выглядела растерянной. Мужчина, сидевший ближе всех, первым решился испытать его на прочность. — Но… — Я уже всё уладил с руководством клуба, — гладко солгал Драко. — Теперь этот зал мой. Все вон! Немедленно, пока я не потерял терпение. Он произнёс это с такой властностью, что им ничего не оставалось, кроме как поверить. Остальные гости засуетились, торопливо натягивая брюки и бросая на Драко раздражённые взгляды по дороге к выходу. Ему было наплевать. Всё его внимание было приковано к Грейнджер. Она взмахнула руками и снова встала прямо на сцене, всё ещё в маске, но восхитительно обнажённая. Она скрестила руки на груди, словно это могло скрыть её от его взгляда. — В смысле, ты всё уладил с руководством? — недоверчиво спросила она. Драко запустил руку в карман и вытащил увесистый мешок с золотом, который с глухим стуком швырнул к её ногам на сцене. — Не думаю, что они станут возражать, — сказал он, пожав плечами. Она издала самый гриффиндорский, самодовольный смешок. — А если возражать буду я? — резко спросила она. — Тогда вызывай охрану, Грейнджер. — Я сейчас… подожди. Стой. Она замялась, и Драко не смог сдержать улыбку. Нахмурившись, она несколько мгновений разглядывала его, а затем, похоже, приняла решение. Плечи у неё опустились, и она сняла маску, открыв крайне раздражённое выражение лица. — Малфой. Как ты меня узнал? Он ухмыльнулся, позволив взгляду многозначительно скользнуть по её телу. — Удачное предположение. Казалось, он лишил её дара речи. Небрежно опустившись обратно на стул, Драко расслабился и довольно вздохнул, закинув руки за голову. — Продолжай, Грейнджер. Если не ошибаюсь, я заплатил за приватное шоу. Эти слова привели её в чувства. — Ты не можешь просто заявиться сюда с мешком золота и рассчитывать, что я буду плясать под твою дудку, Малфой! — рявкнула Грейнджер. — Есть правила! Вот она, та самая Грейнджер, которую он знал! В сегодняшнем видении она была куда больше похожа на себя, даже несмотря на наготу. Определённый прогресс. — Никаких дудок, Грейнджер, — усмехнулся он. — Хотя идея, надо признать, неплохая, — сказал он с усмешкой, наблюдая, как она ощетинилась и… ему показалось, или она покраснела? Мерлин, она ведь только что мастурбировала на глазах у доброго десятка незнакомцев, но покраснела от этого? Неужели ей нравились его поддразнивания? Драко решил это выяснить. — Насколько мне известно, я не нарушил ни одного правила, — непринуждённо продолжил он. — Я держал руки при себе. Не сказал ничего неуважительного. Я заплатил за приватное выступление, вероятно, даже с лихвой. Так что я бы хотел получить его сейчас, если ты не возражаешь. Она казалась ещё красивее, когда злилась, решил он. Румянец разошёлся по её груди, коснувшись тёмных сосков. Её гневная тирада пролетела мимо него, пока он размышлял, какие звуки она издаст, если он укусит её за один из них. Ей понравится, если сильно? Что-то подсказывало, что да, и это его удивило. — …ты правда рассчитываешь, что я упаду к твоим ногам и отдамся тебе только потому, что ты бросил мне мешок с золотом! И ещё кое-что, я.. — Давай, Грейнджер, пошевеливайся. У меня нет времени на всю эту болтовню, — сказал он, прерывая её тираду. — У меня плотный график — нужно тратить золото на шлюх. Её раздражённый вопль вызвал у него смешок. — Ты невыносим! — выкрикнула она. — Зачем я вообще всё это терплю! — Кстати, что ты здесь делаешь? — вдруг с интересом спросил Драко. Насколько далеко зашло это видение? Была ли у Грейнджер-танцовщицы своя история и всё остальное? Её глаза на миг расширились, но тут же вновь наполнились гневом. Его вопрос, впрочем, оказался самым действенным способом заставить её замолчать. — Не твоё дело, — процедила она. Драко закатил глаза. Что ж, его теория подтвердилась. Если у неё не было ответа, значит, она была не более чем двухмерным персонажем, выдуманным магией этого места. Драко удивило собственное разочарование по этому поводу. Было бы забавно узнать её получше. Разумеется, только в видениях. Настоящая Грейнджер не вызывала у него ни малейшего интереса. — Значит, на этом всё? — сказал он, начиная раздражаться. — Ты отказываешься продолжать представление только потому, что это я? Всем остальным здесь ты была готова бросаться на шею, а теперь, когда остался только я, это вдруг стало проблемой? Что пошло не так, — задумался он. В двух предыдущих видениях соблазнить её было куда проще. Более того, с каждым разом это становилось всё труднее! Куда подевались те замечательные маленькие магические подсказки, что он получал раньше? Они всегда вели его в нужном направлении. Теперь же он понятия не имел, что должен делать. Грейнджер замерла, на её лице отразилось недоумение. Она смотрела на него так долго, что Драко стало не по себе, хотя из них двоих именно он был одет. — Что? — спросил он, начиная раздражаться из-за её молчания. — Ты… ты что, прогнал всех остальных, потому что... ревновал? — спросила она. Драко смерил её свирепым взглядом. — Очевидно, нет, Грейнджер, — протянул он. — Я просто предпочитаю приватное представление. Я могу позволить себе лучшее, а значит, и требую лучшего. Она всё ещё смотрела на него своим раздражающим взглядом. Словно видела его насквозь. Драко стиснул зубы, до крайности раздражённый. Где, чёрт возьми, эти грёбаные подсказки? Закусив нижнюю губу зубами (Мерлин, от этого он чувствовал себя безумцем), она на мгновение задумчиво посмотрела на него, нахмурив брови. — Так и есть! — упрямо заявила она. — Ты ревнуешь! Драко закатил глаза. — Я же сказал, я не ревную, я просто... — У тебя нет никакого права так себя вести, Малфой! — сказала она, перебивая его. — Ты просто законченный придурок! Выгонять всех остальных только потому что... Драко внезапно вскочил и шагнул в центр круглой сцены, чтобы оказаться лицом к лицу с Грейнджер. Прикасаться к ней он не собирался, но и не позволил бы ей так с ним разговаривать. Надо отдать ей должное, она не дрогнула, но в её широко раскрытых глазах читался страх. — Давай проясним одну вещь, Грейнджер, — сказал Драко, и в его голосе прозвучала угроза. — Мне плевать, что ты делаешь с другими мужчинами. Танцуй для них, ублажай их, трахай каждого из них, мне всё равно. Но… Он остановился на мгновение, когда его охватило сильное, незнакомое желание. Скажи ей. Договори мысль. Наконец-то подсказка от магии видений! Вот только Драко не был уверен, что хочет ей следовать. Это казалось слишком личным. Кипя от злости, он сдержался. Он не должен был этого говорить. Это было желание, в котором он едва ли признавался даже самому себе. Но то, как её тёмно-карие глаза сейчас были прикованы к нему, пьянило. Под её взглядом он чувствовал себя непобедимым. Будто ничего плохого просто не могло случиться. К тому же это ведь всего лишь галлюцинация. Вряд ли всё, что случится здесь, сможет каким-то образом перекинуться в реальный мир. Она, скорее всего, и вовсе забудет всё, что он сказал сегодня вечером. Его решимость дала трещину, и он озвучил свою мысль. — Но когда ты кончаешь, — медленно сказал Драко, отчётливо выговаривая каждое слово, — я хочу, чтобы ты кончала из-за меня. Только из-за меня. Её зрачки расширились. С губ сорвался прерывистый вдох. Страх пронзил его, пробивая бреши в стене ярости, которая ещё мгновение назад казалась такой прочной. А что, если подсказка оказалась неверной? Он не хотел её пугать. Но как она могла не испугаться, если даже его самого пугало то, насколько сильно он её хотел? Грейнджер часто заморгала, проводя языком по губам. Его взгляд скользнул ниже, отмечая, как её поверхностное дыхание приподнимает обнажённую грудь. Она сводила его с ума! Её кожа выглядела нежнее атласа. Если бы его за это не отшвырнуло назад к стене, он бы провёл рукой по её груди и легко сомкнул пальцы на её горле, заявляя о своих правах на нее прикосновениями, а не просто словами. Ну, была не была, — подумал Драко. — Это моё. С этого момента. Ты поняла? — выдохнул он. Грейнджер сглотнула, неровно втянув воздух. — Поняла, — отозвалась она шёпотом. Его кровь забурлила от триумфа и адреналина, смешиваясь с желанием в нестабильную, взрывоопасную смесь. Гермиона Грейнджер согласилась подчиниться ему. Властные, собственнические мысли захлестнули его разум. Опасные — такие, о которых ему не следовало даже думать. Но здесь, в этом странном, альтернативном измерении, Драко чувствовал себя другим человеком. Свободным от обязательств и сложностей реального мира. Здесь, если бы он мог заполучить Грейнджер, он бы это сделал. — Хорошо. Он отступил назад, нащупал кожаное кресло и опустился в него, ощущая себя королём на троне. Она осталась на сцене, ошеломлённая и безмолвная, следя за каждым его движением. — Немедленно! Подойди и закончи то, что начала, — сказал он. Грейнджер словно оттаяла, постепенно возвращая себе контроль над телом. Он наблюдал, как она направилась к нему, покачивая бёдрами, шаг за шагом, медленно и нарочито. Когда она снова начала танцевать, показная эффектность сменилась ощущением спешки. От её прежнего кокетливого флирта не осталось и следа. Теперь она смотрела на него с застенчивой осторожностью, почти заворожённо. Что-то глубоко внутри него от этого пробудилось. То, о чём Драко не хотел думать. На этот раз, вместо того чтобы подняться в воздух, как она делала с другими, она опустилась на колени у его ног. В её движениях появилось струящееся отчаяние, усиленное тем, как она смотрела на него снизу вверх своими широко раскрытыми, серьёзными глазами. Он решил, что это даже хорошо, что он не может к ней прикоснуться. Иначе он бы потянулся и усадил её к себе на колени. Её танец не продлился бы и шестидесяти секунд. Грейнджер развернулась к нему спиной, опустившись на корточки с широко разведёнными коленями. Она откинула голову назад, отбросив длинные волосы в сторону, и, пружиня на пятках, поглядывала на него через плечо. Затем, наклонившись к полу, она выгнулась, выпятив округлую задницу, давая ему полный обзор между её ног. С её губ сорвался хриплый стон, и Драко вцепился в подлокотники кресла, когда увидел, насколько блестяще влажной была её тугая киска. Если раньше он был возбуждён, то теперь был на грани взрыва. — Чёрт, Грейнджер. Ты была такой мокрой всё это время? — пробормотал он. — Нет, — тихо ответила она. — Я… — Он замер в напряжённом ожидании, наблюдая, как она извивается под его взглядом, подбирая слова. — Мне нравится, когда ты приказываешь. Костяшки пальцев Драко побелели, когда он сильнее сжал подлокотники кресла. Грейнджер настолько нравилось его доминирование? Она его погубит. — Ну же, дорогая. Я знаю, ты хочешь коснуться себя, — произнёс Драко. Она скользнула рукой между бёдер, не скрываясь, давая ему полный обзор, пока её пальцы кружили по половым губам, дразня себя для него. Но простого поддразнивания теперь было мало. — Введи пальцы, — потребовал он. Два длинных, изящных пальца нашли вход и вошли внутрь, с тихим влажным звуком. Грейнджер ахнула, заполняя себя, и её ноги задрожали. Она медленно двигала ими взад-вперёд, затем выскользнула наружу, несколько раз обвела вокруг влажного клитора и снова толкнулась внутрь. Драко казалось, что он захлёбывается собственным желанием. — Ты бы хотела, чтобы на их месте был я, Грейнджер? Мой член в твоей изнывающей маленькой щёлке? — спросил он. — Да, — жалобно выдохнула она. Желание гудело в его крови. Каждый крошечный звук и каждое движение, которое она делала, принадлежали ему — ему подчинялись, им наслаждались. Власть, которую она ему отдавала, кружила голову, была тёмной и пугающе притягательной. — Ты хочешь кончить так, маленькая пикси? — спросил он. — Уткнувшись лицом в пол, чтобы я мог вблизи насладиться твоим сквиртом? Этого ты хочешь? Она вскрикнула, в ответ ускоряя движения пальцев. — Может, мне стоит кончить на тебя? Как следует тебя перепачкать? — спросил он. В ответ раздалось ещё одно протяжное «да». Похоже, говорить она уже была не в состоянии. Драко потянулся к молнии на брюках, но что-то его остановило. Очередная магическая подсказка. Уголок его рта приподнялся в довольной улыбке. Ну конечно. Это было бы слишком просто. Здесь должно быть что-то ещё. Медленно выдохнув, Драко откинулся в кресле, собирая всю свою выдержку. — Достаточно, Грейнджер. Встань, — приказал он. Её пальцы замерли. Бедняжка. Она, должно быть, уже была на грани. Что ж, не повезло. — Ну же, — мягко подбодрил он. — Я сказал — встань. Дрожащей рукой она вытащила пальцы и поднялась на ноги, разворачиваясь к нему с самым трогательно-отчаянным выражением лица, какое он когда-либо видел. — Ты в курсе, что заклинание запрета на прикосновения здесь, в «Белладонне», можно обойти, Грейнджер? — спросил он. — Обойти? — переспросила она, растерянно моргнув. Он так и думал. Конечно же, эта местная Грейнджер была новичком. — Ну что ж, тогда я тебя просвещу, — сказал Драко с улыбкой. — В этих стенах я ни при каких обстоятельствах не могу к тебе прикоснуться. Но если ты сначала получишь моё разрешение, то ты сможешь прикоснуться ко мне. Её глаза расширились от понимания. Он знал, что она сразу всё поймёт. Облизнув губы, Грейнджер подошла ближе и наклонилась над ним, уперевшись руками в подлокотники его широкого кресла и приблизив свою пышную грудь к его лицу. Наконец она произнесла слова, которых он ждал всю ночь. — Можно мне прикоснуться к тебе? Драко коротко, напряжённо кивнул. — Давай же, закончи своё шоу у меня на коленях, маленькая пикси, — сказал он. Она начала с того, что провела рукой по его груди, а затем спустилась к бёдрам. Даже когда Грейнджер была покорной, она ни в коем случае не была робкой. Он жаждал её смелых прикосновений, наслаждался тем, как она сжимала его бицепсы, поднимая колени, чтобы оседлать его. Слава Мерлину, кресло было достаточно широким, чтобы она могла полностью прижаться к нему. Она тихонько ахнула, когда устроилась у него на коленях, прижавшись к его твердому члену и выгнувшись так, что ее мягкие груди оказались у него перед лицом. Какого хрена он вообще это предложил? Это была чёртова пытка — не иметь возможности податься ей навстречу или хотя бы втянуть её соски в рот. Он уловил запах сирени, когда её волосы мягко коснулись его щеки. Легко подпрыгивая у него на коленях, она тёрлась бёдрами о его бёдра, проходясь по его члену через ткань брюк. Искушение прикоснуться к ней, стиснуть её ляжки и толкнуться в неё было таким сильным, что Драко на мгновение всерьёз подумывал сесть на собственные руки. Вместо этого он сжал подлокотники ещё крепче, скрипнул зубами и откинул голову назад, позволяя ей наслаждаться. — Так нормально? — тихо спросила Грейнджер, чуть запыхавшись, проводя пальцами по его щеке. — Блядь, Грейнджер, — выдохнул Драко. — Более чем. Продолжай. Схватив его за плечи, она двигалась у него на коленях, усиливая нажим и ускоряясь, пока они оба не начали тяжело дышать: она от возбуждения, а он от усилия держать руки при себе. У его уха раздался жалобный всхлип. — Малфой, — прошептала она, выпуская раздражённый стон. Ей хотелось большего. — Подожди. Приподними бёдра на секунду, — велел он, любуясь тем, как она тут же подчинилась. Грейнджер оказалась превосходной сабой. Быстрыми, резкими движениями он расстегнул ремень и молнию на брюках, наконец освободив свой каменный член из плена. — Вот, пикси, — сказал он, с неохотой возвращая руки на подлокотники кресла. — Используй меня как хочешь. Когда она опустила бёдра, их стоны экстаза слились воедино. Грейнджер двигала бёдрами, скользя влажными складками своей киски по его члену и прижимая его к животу. Она тёрлась о него, наращивая темп, и её великолепная грудь подпрыгивала в такт движениям. Сладостное скольжение влажных половых губ по нижней части его члена было невыносимым. Драко был готов на всё, лишь бы войти в неё. Но даже несмотря на это, его яйца начали сжиматься. Он долго не продержится. — Малфой, — ахнула она. — Я… я сейчас… — Кончишь? — Дааа, — выдохнула она. С её губ сорвался самый прекрасный, какой-то животный звук, когда она прижалась к нему, зарываясь пальцами в его волосы на затылке, её ноги дрожали. Она смотрела на него, раскрасневшаяся, ошалевшая от удовольствия, прикусив губу. Драко едва не взорвался от желания завладеть этим сочным ртом, сделать его своим. — Из-за кого? — резко бросил Драко. — Из-за кого ты кончаешь, Грейнджер? Из-за кого ты всегда будешь кончать? — Из-за тебя. Она почти пропищала эти слова, когда потеряла контроль, вскрикнув и дёрнувшись, вжимаясь в его член, пока он кончал вместе с ней. Когда разрядка накрыла его, он излился между их телами, сдерживая рёв. Обессиленная, она обмякла на нём, тяжело дыша у его вспотевшей шеи. Некоторое время они так и сидели, переводя дыхание, и ни один не решался заговорить первым. И снова он уловил её запах. Цветочный, сладкий, с примесью чего-то первозданного и одурманивающего. Он будил в нём желание слизать пот с её ключицы или вонзить зубы в мягкую линию её шеи. Слегка покачиваясь, она выпрямилась. Драко не был уверен, какого выражения её лица он ожидал. Может, ленивого и удовлетворённого. Или ошеломлённого тем, что только что произошло между ними. В худшем случае она могла выглядеть потрясённой, если схлынувшее желание после разрядки обнажит истинные чувства. Но он точно не ожидал увидеть растерянность. — Почему? — прошептала она, и тревога отразилась складкой между бровей. — Почему это всегда ты? Она что, сомневалась в своём обещании ему? Но это не имело смысла, учитывая, как она его сформулировала. Драко открыл рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, но слова так и не слетели с языка. Прямо у него на глазах она начала исчезать. Исчезло всё. Клуб сменился темнотой, и Драко почувствовал, как его тянет обратно, к собственному телу. Прошло много времени, прежде чем он смог заставить себя пошевелиться.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

Гермиона сорвала медальон с шеи в тот же миг, как пришла в себя, и швырнула его на пол, словно он обжёг её. Тяжело дыша, она отползла назад и села, прислонившись к изголовью кровати, подтянув колени к груди. Она совершила серьёзную ошибку, открыв медальон в таком нестабильном эмоциональном состоянии. Очевидно, он уловил её смятение и ответил тем же. Чувствуешь себя нежеланной? Не переживай! — говорил медальон. — Вот тебе целая комната людей, которые считают тебя самым сексуальным существом, какое они когда-либо видели! И танцевальные навыки, чтобы произвести на них впечатление! Злишься? Хочется на кого-нибудь наорать? Без проблем! Вот тебе придурок, который с радостью доведёт тебя до белого каления! И при этом тебе даже не придётся потом сожалеть о криках! Чувствуешь себя одинокой, словно ты никому в этом мире не нужна? Это же наш профиль здесь, в Стране Грёз! Вот тебе тот, кто яростно выгонит всех из зала и заплатит баснословные суммы золота, лишь бы быть единственным, на кого будет направлено твоё внимание! И чёрт возьми! То, как он с ней говорил... Гермиона не раз фантазировала о том, чтобы над ней доминировали, но это… это было далеко за пределами всего, что она когда-либо воображала. Малфой отдавал приказы так, будто был рождён для этого. Я хочу, чтобы ты кончала из-за меня. И только из-за меня. Гермиона вздрогнула, вспомнив его низкий, настойчивый голос. Он потребовал право собственности на её оргазмы! Бессрочно! И она, чёрт возьми, согласилась. Просто отдала это, словно ключи от квартиры, а не собственную свободу воли. Гермиона зажмурилась. Нет. Этому не бывать. Она не допустит, чтобы это произошло. Должен же быть какой-то способ всё исправить. Какой-то метод, чтобы Малфой перестал появляться в её грёзах. Если она не сможет избавиться от его визитов, ей просто придётся полностью отказаться от использования медальона. Признать, что её проект провалился, и двигаться дальше. Уничтожить его, если потребуется. Вот только теперь она уже не была уверена, что сумеет. — Нет! — вслух сказала она, резко обрывая эту мысль. Она была Гермионой Грейнджер. Она способна на всё, за что возьмётся. И если ей придётся сосредоточиться на том, чтобы забыть о существовании Драко Малфоя, она, чёрт возьми, сделает это. Сделает и добьётся успеха, чего бы ей это ни стоило.