Спеши любить

Во главе преподавательского стола поднялась профессор Макгонагалл. Она выглядела старше, чем в мае. Строгая причёска оставалась безупречной, тонкие губы были плотно сжаты, а спина — по-прежнему пряма. И всё же в лице профессора появилось что-то новое. Усталость, которую невозможно было скрыть ни мантией, ни привычной сдержанностью. Будто часть разрушенного замка теперь находилась внутри неё. — Добро пожаловать в Хогвартс, — произнесла она. Голоса окончательно стихли. Даже столовые приборы перестали звенеть о тарелки. — Для многих из вас возвращение в школу стало непростым решением. Некоторые потеряли друзей. Родных. Дом. Некоторые вновь оказались в месте, где пережили самые страшные дни своей жизни. Взгляд Макгонагалл скользнул по гриффиндорскому столу. На мгновение остановился на Джинни Уизли, сидевшей рядом с Полумной Лавгуд. Чуть дальше переглянулись Парвати Патил и Симус Финниган. Дин Томас опустил голову, сжав лежавшие на столе пальцы. Затем директриса посмотрела на стол Пуффендуя. Эрни Макмиллан сидел непривычно тихо. Ханна Аббот держала Сьюзен Боунс за руку. Джастин Финч-Флетчли не притронулся к ужину. За столом Когтеврана Падма Патил смотрела прямо перед собой, а Терри Бут и Энтони Голдштейн о чём-то шептались, склонив головы. Наконец взгляд Макгонагалл перешёл к слизеринцам. Драко не отвернулся. — Но Хогвартс всегда был чем-то большим, чем школа, — продолжила директриса. — Он объединял нас, даже когда мы сами делали всё, чтобы разделиться. Он становился домом для тех, кому некуда было возвращаться, и убежищем для тех, кому больше негде было чувствовать себя в безопасности. И если мы хотим вернуть Хогвартсу всё, чем он был для нас, восстановить придётся не только стены. Рядом с Драко едва заметно напрягся Тео. — В этом году обучение будет отличаться от привычного. Ученики старших курсов примут участие в восстановлении замка. Каждый получит часы общественных работ и дополнительные обязанности. По Большому залу прокатился недовольный шёпот. — Как трогательно, — тихо протянул Драко. — Вернулся за аттестатом, а получил карьеру бесплатного каменщика. — Не беспокойся, — ответил Тео. — Тебе дадут маленький молоток. Под цвет глаз. — Если дадут молоток, первым делом проверю его на твоём черепе. — Значит, обучение уже приносит пользу. Макгонагалл бросила в их сторону предупреждающий взгляд. Драко сложил руки на столе с самым невинным выражением лица, на какое был способен. По мнению Нарциссы, оно всё равно выглядело виноватым. — Старосты факультетов и назначенные координаторы сообщат вам расписание завтра утром, — продолжила директриса. — Кроме того, ученики восьмого курса будут проходить дополнительные занятия по тем предметам, по которым не успели сдать ЖАБА. Драко опустил взгляд на пустую тарелку. Он и без напоминаний знал, зачем вернулся. Получить аттестат. Продемонстрировать раскаяние. Убедить Министерство, школу и всё волшебное сообщество, что фамилия Малфой больше не представляла угрозы. Желательно — не умереть от скуки в процессе. — В декабре Хогвартс проведёт первый послевоенный зимний вечер, — сказала Макгонагалл. — Это будет не бал и не официальный приём, а праздник, подготовленный самими учениками. Кто-то за столом Пуффендуя простонал. Тео тихо прошептал: — Убейте меня заранее. — С удовольствием, — ответил Драко. — Наконец-то школьное мероприятие, которое я готов поддержать. — В программу войдут музыкальные выступления, благотворительная ярмарка, выставка восстановленных предметов и театральная постановка по мотивам «Сказок барда Бидля». — Я передумал, — пробормотал Тео. — Убейте меня медленно, чтобы я успел избежать спектакля. — Не переоценивай свою значимость. Спектакль переживёт твоё отсутствие. Искусство — возможно, тоже. Блейз спрятал усмешку за бокалом. — Для постановки выбрана сказка «Фонтан феи Фортуны», — продолжила директриса. — Подготовкой займутся профессор Флитвик, профессор Спраут и мисс Грейнджер. За декорации и сценические чары будут отвечать мистер Томас, мистер Бут и мистер Голдштейн. Мисс Патил поможет с организацией, а мисс Аббот и мисс Боунс — с костюмами и реквизитом. Драко посмотрел на гриффиндорский стол. Гермиона не улыбнулась. Перед ней уже лежал пергамент, и она быстро делала заметки, будто Макгонагалл не объявляла о школьном празднике, а диктовала условия международного договора. — Конечно, — пробормотал Драко. — Грейнджер доверили праздник. К декабрю у каждого будет расписание вдохов, выдохов и обязательного веселья. — Зато всё начнётся вовремя, — заметил Блейз. — И закончится после письменного экзамена по праздничному настроению. — Добровольцы могут записаться начиная с завтрашнего дня, — сказала Макгонагалл. — А теперь я прошу всех встать и почтить минутой молчания тех, кто не смог вернуться вместе с нами. Скамьи заскрипели. Драко поднялся вслед за остальными. Большой зал погрузился в тишину. Он смотрел на старые царапины на поверхности слизеринского стола. На собственную левую руку. На побледневшую Метку, напоминавшую грязный ожог. И думал о Винсенте Крэббе. О лежавших на полу Большого зала телах. О пустых местах за всеми четырьмя столами. О людях, чьих имён он даже не знал. И о том, что многие из присутствующих вспоминали тех, кто погиб по вине людей, носивших такой же знак. Рядом тяжело дышал Грег. Драко хотел положить ладонь ему на плечо. Но не сделал этого. Он не умел утешать. Его семья предпочитала дарить дорогие вещи и делать вид, будто чувства — это дурно воспитанные гости, которых можно не впускать в дом. Когда минута закончилась, Драко сел первым. Аппетит исчез.

***

После ужина подземелья казались непривычно тихими. Большая часть младшекурсников уже разошлась по спальням, а вернувшиеся восьмикурсники ещё не успели привыкнуть к тому, что снова находились в старой гостиной. Зелёный свет от озера скользил по каменным стенам. Перед камином сидела Дафна Гринграсс. Миллисента Булстроуд листала журнал, найденный в одном из чемоданов Пэнси. Блейз лениво наблюдал, как Тео пытается открыть бутылку огневиски без помощи палочки. — Ты крутишь пробку не в ту сторону, — заметила Пэнси. — У пробки нет стороны. — Поэтому ты уже две минуты проигрываешь бутылке? — Я не проигрываю. Я изучаю противника. — Разумеется, — сказал Драко, опускаясь в кресло. — Ещё немного, и бутылка подпишет капитуляцию. — Не мешай стратегии. — Твоя стратегия — вспотеть и попросить Блейза открыть её за тебя? — Это запасной план. — Удивительно. Обычно твой запасной план — притвориться, что ты именно этого и хотел. Грег сел на край дивана, подальше от остальных. Дверь гостиной отворилась. Внутрь проскользнули двое пятикурсников — Малькольм Бэддок и Грэхем Причард. Малькольм прятал под мантией ещё одну бутылку, а Грэхем выглядел так, словно уже сожалел, что согласился участвовать в затее. — Наконец-то, — сказал Тео. — Я уже начал думать, что вам не хватает таланта для преступной деятельности. Малькольм гордо поставил бутылку на стол. — Филч чуть нас не поймал. — Тебя чуть не поймал, — возразил Грэхем. — Я говорил, что не нужно останавливаться возле кабинета Слизнорта. — Значит, таланта действительно не хватает, — заметил Блейз. — Но мы же принесли. — И этим заслужили право провести вечер в обществе людей, которые будут отрицать, что когда-либо вас видели, если сюда войдёт преподаватель, — сказала Пэнси. Малькольм расплылся в улыбке. Драко нахмурился. — Вам пятнадцать. — Почти шестнадцать, — возразил Малькольм. — Потрясающе. Ещё несколько месяцев — и твои глупые решения станут почти взрослыми. — Ты в пятнадцать делал вещи и похуже, — напомнил Тео. Комната стала тише. Тео замер. Он явно не собирался произносить это вслух. Драко медленно повернул к нему голову. — Именно поэтому я и говорю. Тео отвёл взгляд. Пэнси забрала бутылку у Малькольма. — Вы не будете пить. — Но мы её достали! — Считайте это пожертвованием старшим. — Это нечестно. — Не переживай, — добавил Драко. — Когда станешь взрослым, несправедливость будет происходить с документами и печатями. Гораздо изящнее. Малькольм недовольно опустился на свободный стул. Грэхем сел рядом, с явным облегчением оттого, что затея закончилась без серьёзных последствий. Несколько минут они разговаривали о школе. О повреждённых спальнях. О профессорах. О том, что Министерство собиралось прислать в Хогвартс дополнительных наблюдателей. Блейз утверждал, что один из них будет проверять исключительно вернувшихся слизеринцев. Пэнси считала это паранойей. Драко подозревал, что Блейз прав. — Разумеется, будут проверять нас, — сказал он. — Гриффиндорцы же известны безупречным соблюдением правил. Особенно Поттер, Уизли и Грейнджер. Ни одного незаконного проникновения, похищения или побега за шесть лет. — Ты забыл незаконное использование оборотного зелья, — напомнил Блейз. — И создание тайной организации, — добавил Тео. — И вторжение в Министерство, — сказала Пэнси. Драко печально вздохнул. — Столпы законности. Как мы вообще посмели учиться с ними в одном замке? — А вы слышали о западной галерее? — внезапно спросил Малькольм. Дафна подняла глаза от книги. — О той, которая обвалилась во время битвы? — Её закрыли не полностью. За старым гобеленом остался проход к трофейной комнате. — Откуда ты знаешь? — спросила Пэнси. — Старшие рассказывали. — Какие старшие? Малькольм замялся. — Просто старшие. — Чрезвычайно надёжный источник, — протянул Блейз. — Не иначе как призраки основателей, — добавил Драко. — Они часто передают секретные сведения пятнадцатилетним идиотам с контрабандным огневиски. — Говорят, в трофейной комнате хранились вещи учеников, исключённых за последние сто лет, — продолжил Малькольм. — Запрещённые книги, старые мётлы, конфискованные артефакты. И первый герб Слизерина, который когда-то висел в Большом зале. Дафна фыркнула. — Первый герб сгорел ещё при директоре Диппете. — Может, не первый. — Может, там лежит кусок заплесневелого дерева, — сказала Миллисента. — Семейная реликвия Уизли? — предположил Драко. Пэнси закатила глаза. — Я тоже слышал про проход, — признался Грэхем. — Но там опасно. Староста шестого курса сказал, что пол держится на временных чарах. Тео посмотрел на Малькольма. — Хочешь доказать, что был достоин рисковать ради нашей бутылки? Пэнси резко повернулась. — Тео. — Я шучу. — Ты всегда шутишь до тех пор, пока кому-нибудь не приходится вызывать мадам Помфри. — Неправда. Иногда после моих шуток вызывают аврора. — Это не делает ситуацию лучше. Малькольм выпрямился. — Я могу сходить. — Нет, — сказала Пэнси. — Почему? — Потому что проход закрыт. — Я быстро. — А если пол обрушится ещё сильнее? — Не обрушится. Грег поднял голову. — Не ходи. Все посмотрели на него. Он редко вступал в разговоры с момента возвращения. — Почему? — спросил Малькольм. — Потому что закрытые места закрывают не просто так. — Я буду осторожен. — Винс тоже думал, что контролирует ситуацию. Лицо Малькольма изменилось. Улыбка исчезла. Грег смотрел в пол. — Пока огонь не перестал его слушаться, — закончил он. В комнате повисло тяжёлое молчание. Драко почувствовал, как внутри всё сжалось. Пэнси медленно положила ладонь Грегу на предплечье. Малькольм сглотнул. Теперь он выглядел так, будто хотел отказаться. Но рядом сидели старшие. Те, чьё одобрение имело для него значение. И отступить после собственных слов означало показать страх. Драко слишком хорошо знал это чувство. Желание доказать, что ты достаточно смел. Достаточно взрослый. Достаточно достоин находиться рядом с теми, кем восхищаешься. Именно так взрослые мужчины заставляли детей делать чудовищные вещи. Достаточно было назвать страх трусостью. — Я не Крэбб, — произнёс Малькольм. Грег резко поднял голову. — Нет. Ты живой. — И останусь живым. Малькольм встал. — Я скоро вернусь. — Сядь, — приказал Драко. Младшекурсник остановился. — Но я могу… — Никому не нужен этот герб. Тео поднял руки. — Я уже сказал, что шутил. — Ты не обязан ничего доказывать, — добавила Пэнси. — Малькольм, это идиотская идея, — сказал Грэхем. — Давай просто останемся. Малькольм оглядел их. На его лице появилось упрямое выражение. — Конечно. Он не хотел слушать ни единого слова. — Я сказал, сядь, — повторил Драко. — А если я не сяду? Драко медленно поднял бровь. — Ты действительно хочешь проверить, чем закончится спор со мной? — Ты мне ничего не сделаешь. — Не обольщайся. Я теперь официально исправляюсь. Возможно, начну с исправления твоей осанки. Малькольм явно испугался. Но затем взгляд младшекурсника скользнул к Тео. Тот не смеялся. И всё же одного воспоминания о его прежней усмешке оказалось достаточно. — Я быстро, — повторил Малькольм и направился к выходу. Драко должен был встать. Схватить его за плечо. Отобрать палочку. Сделать что угодно, кроме того, что сделал. — Тогда хотя бы постарайся не свернуть себе шею, — произнёс он. — Бумаги будет слишком много, а я ненавижу писать соболезнования. Блейз тихо фыркнул. Малькольм улыбнулся. И вышел. Дверь закрылась. Пэнси повернулась к Драко. — Это было обязательно? — Я приказал ему остаться. — А потом позволил уйти. — Я ему не отец. — Слава Мерлину. Ребёнок вырос бы с тяжёлой формой сарказма. — Зато с хорошей осанкой. Грег поднялся. — Я пойду за ним. — Подожди, — сказал Тео. — Он вернётся через пять минут с куском старого дерева, и все мы будем выглядеть идиотами. — Он не вернётся через пять минут, — тихо произнёс Грэхем. Все посмотрели на него. — Почему? — спросила Дафна. Пятикурсник беспокойно потёр ладони. — Потому что он говорил про этот проход всю дорогу от кухни. Он действительно собирался туда пойти. Бутылка была только поводом выйти из спальни. Грег направился к двери. Драко поставил стакан на стол. — Мы пойдём вместе. — А как же твоя блестящая позиция «я ему не отец»? — спросила Пэнси. Драко поднялся. — Я передумал. Теперь я его будущий убийца, если он ещё жив.

***

Когда они дошли до западной галереи, коридор был пуст. Поперёк лестницы тянулась толстая верёвка, на которой висела красная табличка: ПРОХОД ЗАПРЕЩЁН. ОПАСНОСТЬ ОБРУШЕНИЯ. Верёвка была отодвинута. — Идиот, — прошептала Пэнси. — Даже читать умеет, — мрачно добавил Драко. — Значит, сделал это осознанно. Какая редкая разновидность глупости. — Малькольм! — крикнул Грег. Ответа не последовало. Они поднялись выше. Этот участок Хогвартса пострадал сильнее остальных. Каменный пол был покрыт трещинами. В стенах зияли пустые участки, за которыми виднелось ночное небо. Вместо факелов коридор освещали временные магические шары. Где-то вдалеке продолжали работать зачарованные молотки. — Малькольм! — снова крикнула Пэнси. — Здесь! Голос донёсся из-за стены. Слабый. Испуганный. Дафна отдёрнула выцветший гобелен. За ним обнаружился узкий проход. Пол там был расколот в нескольких местах. Дальше коридор обрывался возле полуразрушенной арки. Малькольм висел над пустотой. Одна рука цеплялась за выступ. Вторая скользила по осыпающемуся камню. Его палочка лежала на уцелевшем участке пола в нескольких футах от него. Под младшекурсником было не меньше трёх этажей. — Не двигайся! — крикнул Драко. — Я и не двигаюсь! — Наконец-то выполнил хоть одну разумную инструкцию. Камень под пальцами Малькольма начал осыпаться. Пэнси побледнела. Грег шагнул вперёд. — Стой, — остановил его Драко. — Пол не выдержит. — Нужно его вытащить! — Я вижу. Зрение пока не конфисковало Министерство. Драко выхватил палочку. — Левиосо! Луч ударился о невидимую преграду и рассыпался искрами. — Защитные чары, — сказал Блейз. — Старые. — Прекрасно, — процедил Тео. — Даже полуразрушенная галерея защищена лучше, чем весь замок во время войны. — Невероятно полезное наблюдение, Нотт. Запиши его. Если выживем, отправим архитектору. Малькольм снова соскользнул. — Я не удержусь! — Смотри на меня, — приказал Драко. Младшекурсник тяжело дышал. — Я упаду. — Не упадёшь. — Камень ломается! — Бэддок! — Я… — Смотри на меня! Малькольм поднял глаза. Теперь он не выглядел самоуверенным пятикурсником, решившим впечатлить старших. Перед ними был просто испуганный ребёнок. Драко опустился на живот. — Держите меня за ноги. — Что ты делаешь? — спросила Пэнси. — Проверяю, насколько отвратительно составлена моя страховка. — Драко. — Достану его. — Пол не выдержит двоих. — Тогда предложи что-нибудь быстрее. Блейз и Тео схватили Драко за ноги. Грег лёг рядом, удерживая его за пояс мантии. Драко медленно пополз вперёд. Каждое движение сопровождалось тихим скрежетом камня. — Если моя мантия порвётся, — процедил он, — Бэддок будет должен мне новую. — Если мы выживем, я сам её куплю, — выдохнул Малькольм. — На что? На карманные деньги? — Я… — Замолчи и экономь воздух. До Малькольма оставалось чуть больше вытянутой руки. — Сейчас ты отпустишь одну руку и схватишься за мою, — сказал Драко. — Я не могу. — Можешь. — Нет… — Если продолжишь спорить, я лично сброшу тебя вниз. Малькольм издал нервный смешок, почти сразу перешедший во всхлип. — На счёт три. Один. Под Драко прошла новая трещина. — Два. Малькольм зажмурился. — Три! Он отпустил выступ. Его пальцы коснулись руки Драко. На одно короткое мгновение. А затем весь участок пола под ним обрушился. — Нет! Драко метнулся вперёд и успел схватить Малькольма за запястье. Рывок едва не выдернул плечо из сустава. Тео, Блейз и Грег потянули Драко назад, но камень под его грудью начал ломаться. — Держи его! — закричал Тео. — Блестящий совет! А я собирался отпустить и посмотреть, подпрыгнет ли он! Малькольм висел под ним, раскачиваясь над пропастью. — Малфой, — всхлипнул он. — Я не хочу умирать. Драко сжал его запястье ещё сильнее. — Тогда не смей отпускать. Я не зря тащился сюда, чтобы ты испортил мне статистику. Снизу раздался грохот падающих обломков. Следом по коридору застучали быстрые шаги. — Что здесь происходит?! Гермиона появилась за гобеленом вместе с профессором Флитвиком, Терри Бутом и Энтони Голдштейном. Судя по рулонам чертежей в руках когтевранцев, они осматривали повреждённые классы для будущих декораций. Её взгляд мгновенно оценил происходящее. — Прямые чары не проходят! — крикнул Блейз. — Здесь старый защитный барьер! Гермиона уже доставала палочку. — Тогда не поднимайте Малькольма. Замедлите его падение снизу. — Мисс Грейнджер, чары наложены на всю галерею! — предупредил Флитвик. — На галерею, но не на этажи под ней. Гермиона протиснулась вперёд. Направила палочку в провал. Закрыла глаза. — Арресто Моментум! Из кончика палочки вырвался золотистый свет. Заклинание ушло вниз, огибая разрушенный участок пола. Воздух под Малькольмом задрожал. Вес младшекурсника в руке Драко уменьшился. — Сейчас! — крикнула Гермиона. Тео, Блейз и Грег рванули Драко назад. Он протащил Малькольма через край. Все пятеро рухнули на уцелевший участок пола. В ту же секунду оставшаяся часть галереи обвалилась. Каменная пыль взметнулась в воздух. Кто-то закашлялся. Флитвик выкрикивал укрепляющие заклинания. Терри и Энтони присоединились к нему, направляя палочки на треснувшие стены. Малькольм лежал рядом с Драко и судорожно хватал ртом воздух. Живой. — Мистер Бэддок! — Флитвик опустился возле него. — Вы меня слышите? Малькольм кивнул. — Рука… Его предплечье было выгнуто под неправильным углом. Пэнси резко отвернулась. Грег сел рядом с младшекурсником и положил ладонь ему на плечо. — Всё хорошо, — тихо сказал он. — Ты жив. В этих словах было слишком много боли. Драко сел, прижимая ладонь к плечу. — И если после этого ты ещё раз полезешь в закрытый коридор, — сказал он Малькольму, — я лично закрою тебя в спальне и проглочу ключ. — Ключ металлический, — слабо выдохнул тот. — Какая наблюдательность. Удар головой не повредил интеллект. Значит, терять было нечего. — Его нужно отнести к мадам Помфри, — произнесла Гермиона. Голос прозвучал странно. Тихо. Почти безжизненно. Драко повернул голову. Она стояла у стены, опираясь на неё ладонью. Палочка дрожала между пальцами. Из носа медленно текла кровь. — Грейнджер. Она быстро коснулась лица. Посмотрела на покрасневшие пальцы. — Пыль. — Пыль обычно не течёт из носа. — Я вложила слишком много сил в заклинание. Она вытерла кровь рукавом. — Со мной всё нормально. — Разумеется. Ты всегда так выглядишь, когда всё нормально? Белая, дрожащая и залитая кровью? Очень бодрый образ. Гермиона смерила его раздражённым взглядом. — Никто не просил твоего мнения. — Моё мнение редко нуждается в приглашении. Она уже обратилась к Флитвику: — Я помогу донести Малькольма. — Вы никуда его не понесёте, мисс Грейнджер, — резко ответил профессор. — Вы сами едва стоите. — Я в порядке. — Если повторишь это в третий раз, — заметил Драко, — это всё равно не станет правдой. — Замолчи, Малфой. — Вот. Раздражение вернулось. Уже лучше. — Это решение принимаю я, — сказал Флитвик. — Профессор… — Немедленно в больничное крыло. Гермиона открыла рот, чтобы возразить. Её колени подогнулись. Драко оказался ближе остальных. Он успел подхватить её за локоть и талию прежде, чем она ударилась о стену. Гермиона замерла. Её пальцы вцепились в его плечо. Его ладонь лежала у неё на талии. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вблизи Драко увидел расширенные зрачки. Бескровные губы. И настоящий страх. Не перед ним. Перед чем-то другим. — Отпусти, — прошептала Гермиона. — Ты упадёшь. — Не упаду. — Уже почти упала. Или это был новый способ сесть? Она резко отстранилась. И снова пошатнулась. Драко поймал её за локоть. — Убедительно. Флитвик нахмурился. — Мисс Грейнджер отправится в больничное крыло вместе с мистером Бэддоком. Это не обсуждается. Гермиона сжала губы. Драко заметил, как она спрятала окровавленный рукав под мантией. Будто боялась, что кто-нибудь увидит. Будто подобное случалось не впервые.

***

Малькольма увели первым. Профессор Флитвик наложил на его руку временную шину. Грег и Энтони помогли поднять младшекурсника на зачарованные носилки и отправились вместе с ним в больничное крыло. Гермиона пошла следом, хотя несколько раз повторила, что сопровождение ей не требуется. — Потрясающая женщина, — пробормотал Драко. — Если ей оторвёт ногу, она попытается дойти до больничного крыла на второй, чтобы никого не утруждать. — Ты беспокоишься? — спросил Тео. — Я раздражён. — Именно это ты обычно говоришь, когда беспокоишься. — А ты обычно говоришь лишнее. У каждого свои недостатки. Остальных вызвали к директрисе. Макгонагалл не кричала. Это было хуже всего. Она стояла за письменным столом, сложив руки перед собой, и смотрела на Драко, Тео, Блейза, Пэнси, Дафну, Миллисенту и Грэхема так, словно решала, какое наказание причинит им больше всего страданий. — Запрет на посещение западной галереи был обозначен предельно ясно, — произнесла она. — Тем не менее несовершеннолетний пятикурсник оказался там после разговора с вами. — Я предложил это в шутку, — сказал Тео. — Ваше чувство юмора едва не стоило мистеру Бэддоку жизни. Тео опустил взгляд. — Профессор, — вмешалась Пэнси, — я пыталась его остановить. И Грег тоже. — Я знаю, мисс Паркинсон. Профессор Флитвик уже передал мне ваши слова. Грэхем нервно поднял руку. — Я тоже говорил ему не ходить. — И всё же вы знали о его намерениях задолго до происшествия, мистер Причард. Пятикурсник побледнел. — Я не думал, что он действительно… — Именно в этом и заключается проблема. Никто из присутствующих не подумал о возможных последствиях. — В нашу защиту, профессор, — начал Драко, — последствия оказались настолько идиотскими, что предсказать их было оскорбительно для здравого смысла. Макгонагалл медленно повернула к нему голову. — Вы хотите добавить что-нибудь ещё, мистер Малфой? — Нет. Я уже чувствую, что проявил излишнюю щедрость. Дафна подняла руку, хотя находилась не на уроке. — Мы с Миллисентой вообще не пошли к галерее. Мы остались в гостиной. — И правильно сделали. Ваше участие ограничилось присутствием на собрании после отбоя и сокрытием запрещённого алкоголя. Миллисента вздохнула. — Я даже не пила. — Это не меняет того факта, что вы знали о нарушении и не сообщили старосте факультета. — У нас нет старосты восьмого курса, — заметил Блейз. Макгонагалл медленно перевела на него взгляд. — Прекрасно, мистер Забини. Тогда после сегодняшнего происшествия я назначу одного. Блейз закрыл рот. — Виноват я, — сказал Тео. — Я его подначил. Остальные не… — Мы все позволили ему уйти, — перебил Драко. Тео посмотрел на него. — Ты пытался остановить. — Недостаточно. — Ты приказал ему остаться. — А потом сказал постараться не свернуть шею. Макгонагалл перевела взгляд на Драко. — Это правда? — Да. — И вы считаете подобное поведение достойным человека, которому Министерство разрешило вернуться в школу на особых условиях? Вот оно. Особые условия. Разрешение. Снисхождение. Слова отца эхом прозвучали в голове. Там будут ждать твоей ошибки. — Нет, профессор. — Мистер Бэддок мог погибнуть. — Я знаю. — Сомневаюсь, что вы понимаете всю серьёзность произошедшего. Драко хотел сказать, что прекрасно знал, как выглядела смерть. Что видел её достаточно. Что именно поэтому лёг на разрушающийся пол. Но объяснение прозвучало бы как оправдание. — Я понимаю, — произнёс он. Макгонагалл некоторое время смотрела на него. — Поскольку мистер Бэддок несовершеннолетний, я обязана письменно уведомить его родителей о случившемся. Драко не отреагировал. Это было ожидаемо. — Кроме того, — продолжила директриса, — я направлю официальный отчёт в Департамент магического образования. Копию получит комиссия Министерства, контролирующая программу возвращения восьмикурсников. Тео поднял голову. — Комиссия? — Вы были зачислены не в обычном порядке, мистер Нотт. Возможность вернуться получили ученики, чьё обучение было прервано войной, а также те, чьи действия во время войны требовали дополнительного рассмотрения. Её взгляд прошёлся по слизеринцам. — При зачислении каждый из вас подписал соглашение о соблюдении школьных правил. В случае серьёзного нарушения директор обязана уведомить не только Министерство, но и лиц, выступивших вашими поручителями. Драко почувствовал, как внутри всё похолодело. — Моими поручителями являются родители. — Именно. — Я совершеннолетний. — Вы совершеннолетний волшебник, вернувшийся в школу в рамках особой программы и проживающий в мэноре, который Министерство определило местом исполнения домашнего надзора вашей семьи. Письменное поручительство лорда и леди Малфой было одним из условий вашего возвращения. — Значит, вы напишете моему отцу? — Я уже распорядилась подготовить официальный отчёт. Его отправят в Малфой-мэнор сегодня ночью вместе с копией для наблюдающего сотрудника Министерства. Теперь всё стало совершенно ясно. К утру Люциус будет знать каждую подробность. Не версию Драко. Не осторожную ложь. Официальное описание того, как его сын в первую же ночь отпустил младшекурсника в разрушенную галерею, а затем едва не погиб сам. — Великолепно, — пробормотал Драко. — Не прошло и суток, а я уже обеспечил семье праздничную переписку. — Профессор, — сказала Пэнси, — но Драко вытащил Малькольма. — Это будет отражено в отчёте. — И Гермиона помогла, — добавила Дафна. Макгонагалл на мгновение сжала губы. — Состояние мисс Грейнджер также будет описано, но не в отчёте о вашем нарушении. Драко поднял голову. — Что с ней? Директриса посмотрела на него внимательнее. — Этот вопрос не относится к вашему наказанию, мистер Малфой. — Она потеряла сознание? — Нет. — Тогда почему… — Достаточно. — Разумеется. Здоровье ученицы — государственная тайна. Буду ждать утечки в «Пророке». — Мистер Малфой. — Молчу. Макгонагалл взяла со стола пергамент. — Со Слизерина будет снято триста баллов. По сто с мистера Малфоя, мистера Нотта и мистера Забини. — Я ничего ему не предлагал, — сказал Блейз. — Но присутствовали и не вмешались. Блейз недовольно сжал челюсть, но спорить не стал. — С мистера Гойла будет снято двадцать баллов за участие в собрании после отбоя. Я учла, что он пытался остановить мистера Бэддока и первым отправился за ним. Пэнси бросила на Грега короткий взгляд. — Мисс Паркинсон получает десять баллов штрафа за нарушение отбоя, однако дополнительного наказания за происшествие не будет. — А мы? — спросила Миллисента. — По десять баллов с мисс Гринграсс и мисс Булстроуд за нарушение режима и сокрытие алкоголя. Макгонагалл посмотрела на Грэхема. — С вас, мистер Причард, будет снято двадцать баллов. Вы знали о намерениях мистера Бэддока, но не сообщили о них старшим. — Да, профессор, — тихо ответил он. Тео тяжело вздохнул. — Кроме того, мистер Малфой, мистер Нотт и мистер Забини лишаются права посещать Хогсмид до конца семестра. — Прекрасно, — пробормотал Блейз. — Трагедия, — добавил Драко. — Как теперь жить без разбавленного сливочного пива и разговоров с людьми, которых я избегаю в школе? — И получают дополнительные общественные обязанности, — продолжила Макгонагалл. Она посмотрела в список. — Мистер Забини будет помогать профессору Спраут восстанавливать теплицы. Блейз болезненно поморщился. — У меня аллергия на удобрения. — Теперь у вас появится возможность проверить, действительно ли это так. Тео прикрыл рот рукой. — Мистер Нотт займётся сортировкой повреждённых книг под руководством мадам Пинс. Теперь усмехнулся Блейз. — Я предпочёл бы удобрения, — сказал Тео. — Уверена, мадам Пинс будет рада услышать ваше мнение. — А Малфой? — спросила Пэнси. Макгонагалл посмотрела на Драко. — Мистер Малфой будет проводить дополнительные занятия по зельеварению для младшекурсников, отставших от программы. Он моргнул. — Что? — Ваши результаты по зельеварению всегда были превосходными. — Вы хотите доверить мне младшекурсников после того, что произошло? — Я хочу, чтобы вы научились нести ответственность за тех, кто младше и слабее вас. — Не уверен, что младшекурсники переживут мой педагогический метод. — Тогда вам придётся его изменить. — Вот и всё. Министерство не смогло меня сломать, поэтому вы решили заставить преподавать детям. — Занятия будут проходить по понедельникам и средам после ужина. Список учеников передаст профессор Слизнорт. Это было унизительно. Но пережить можно. Наверное. — Кроме того, — продолжила Макгонагалл, — вы примете участие в подготовке зимней постановки. — Нет. В кабинете стало тихо. Макгонагалл приподняла бровь. — Простите? Блейз наступил Драко на ногу. Он резко вдохнул. — Я хотел сказать, что не обладаю театральными способностями. — Прошлой ночью вы продемонстрировали впечатляющую склонность к драматическим представлениям. Тео отвернулся к стене, скрывая смех. Драко смерил его убийственным взглядом. — Мисс Грейнджер сообщила, что в постановке не хватает исполнителя роли сэра Невезучего. — Сэра Невезучего? Даже имя звучало как личное оскорбление. — Одного из главных персонажей сказки. — Я знаю сказку. — Тем лучше. — А если я откажусь? — Тогда количество ваших занятий с младшекурсниками будет удвоено. Драко стиснул зубы. — Это шантаж. — Это воспитательный процесс. — Удивительно тонкая грань. — Вы согласны? — Я согласен не проводить четыре занятия в неделю. — Рада, что мы достигли взаимопонимания. Макгонагалл сложила пергаменты. — Вы свободны. Мисс Паркинсон, мисс Гринграсс и мисс Булстроуд могут возвращаться в подземелья. Мистер Нотт и мистер Забини — также. Мистер Причард, немедленно отправляйтесь в свою спальню. Мистер Малфой, задержитесь. Дверь закрылась за остальными. Макгонагалл некоторое время молча рассматривала Драко. — Вы полезли за мистером Бэддоком. Это не было вопросом. — Да. — Почему? — Он висел над пропастью. — Многие на вашем месте позвали бы преподавателя. — Пока преподаватель пришёл бы, он сорвался бы. — Значит, вы способны думать не только о себе. Драко усмехнулся. — Не распространяйте этот слух. Он повредит моей репутации. На губах Макгонагалл едва заметно дрогнуло что-то похожее на улыбку. Но быстро исчезло. — Ваш поступок не отменяет того, что вы позволили ситуации возникнуть. — Я знаю. — Хорошо. Она подошла к окну. — Вы получили возможность вернуться сюда не только благодаря сотрудничеству вашей семьи с Министерством. Драко нахмурился. — Что это значит? — Несколько человек выступили в вашу защиту. — Поттер? — В том числе. Драко отвернулся. Осознание того, что он снова оказался обязан Поттеру, вызывало почти физическое раздражение. — Великолепно. Ещё один долг Поттеру. Скоро придётся назвать в его честь домашнего эльфа. — Мисс Грейнджер также заявила, что ученикам, совершавшим действия под принуждением и не участвовавшим в убийствах, необходимо предоставить возможность закончить образование. Он медленно повернул голову. — Грейнджер способствовала моему возвращению? — Она защищала принцип, мистер Малфой. Не обольщайтесь. Разумеется. Не его. Принцип. Это звучало куда правдоподобнее. — Какое облегчение. Я уже испугался, что она тайно считает меня человеком. — Не заставляйте её пожалеть об этом, — сказала Макгонагалл. Драко ничего не ответил.

***

Он не вернулся сразу в подземелья. Вместо этого направился в больничное крыло. Разумеется, не ради Грейнджер. Ему требовалось узнать, все ли в порядке с Малькольмом и насколько серьёзными оказались травмы младшекурсника. Это было единственной причиной. По крайней мере, именно это Драко повторял себе всю дорогу. Двери больничного крыла были приоткрыты. Малькольм лежал на ближайшей койке. Рука была зафиксирована, грудь туго перевязана. Рядом сидел Грег, ссутулившийся на жёстком стуле. Грэхем стоял чуть поодаль, бледный и притихший. — Что сказала Помфри? — спросил Драко. Грег поднял голову. — Двойной перелом руки. Три треснувших ребра. Сильные ушибы. — Он поправится? — Через неделю. Драко медленно выдохнул. Малькольм открыл глаза. — Малфой? — Спи. — Я хотел… — Если ты собираешься снова говорить, что мог справиться сам, я сломаю тебе вторую руку. Для симметрии. Младшекурсник слабо улыбнулся. — Спасибо. — За что? — Вы не отпустили. Драко замер. Перед глазами снова возник обвалившийся пол. Испуганное лицо. Пальцы, соскальзывающие с его запястья. — Не придавай этому лишнего значения, — произнёс он. — Ты создал проблему, мне пришлось её устранить. Я люблю порядок. — Всё равно. Малькольм закрыл глаза. Грэхем опустил голову. — Это моя вина, — прошептал он. — Я знал, что он пойдёт. — Твоя вина в том, что ты не позвал никого из преподавателей или старшекурсников, — ответил Драко. — Его вина в том, что он решил испытать силу тяжести на себе. Не присваивай чужую глупость полностью. Бэддок долго над ней работал. Грэхем поднял на него удивлённый взгляд. Грег едва заметно улыбнулся. Из дальней части больничного крыла донёсся приглушённый спор. — Я сказала, что мне не нужно оставаться здесь! — А я сказала, что решать буду я! Драко узнал голос Гермионы. Следом появилась мадам Помфри, прижимавшая к груди поднос с флаконами. — Мисс Грейнджер, ваше магическое истощение не является поводом для дискуссии. — Это обычное переутомление. — Обычное переутомление не вызывает кровотечение после одного сложного заклинания. Драко напрягся. Гермиона сидела на койке за ширмой. Он видел лишь край её мантии и тень на ткани. — Я уже приняла зелье, — сказала она. — И останетесь до утра. — У меня занятия. — Они начнутся только завтра. — Нужно составить расписание восстановительных работ. — Этим займутся без вас. Мисс Патил и мистер Макмиллан уже предложили помощь. — Но… — Мисс Грейнджер, если вы ещё раз попробуете покинуть больничное крыло, я наложу на койку удерживающие чары. Повисло молчание. — Это злоупотребление полномочиями, — пробормотала Гермиона. — Можете подать жалобу, когда поправитесь. — Она действительно подаст, — заметил Драко. — И приложит список нарушений в трёх экземплярах. Помфри отошла от ширмы и заметила его. — Мистер Малфой, что вы здесь делаете? — Проверяю состояние Бэддока. — Вы его проверили. — Да. Он не двигался. Мадам Помфри сложила руки на груди. — Тогда возвращайтесь в подземелья. — Что с Грейнджер? За ширмой стало тихо. — Это не ваше дело. — Она пострадала, спасая Малькольма. — Мисс Грейнджер переутомилась. — Вы только что сказали, что обычное переутомление не вызывает кровотечение. — Я также сказала вам возвращаться в подземелья. — Вы много всего говорите. Я стараюсь выделить медицински значимое. Драко посмотрел на ширму. — Грейнджер? — Уходи, Малфой. Голос звучал слабо. Но раздражение оставалось привычным. Это почему-то успокоило. — Раз ты способна командовать, значит, не умираешь. — Какое облегчение, что я получила твоё экспертное заключение. — Не благодари. Консультация бесплатная, что для Малфоя почти подвиг. Он развернулся. — Малфой. Драко остановился. Гермиона не отодвинула ширму. — Малькольм будет в порядке? Он посмотрел на спящего младшекурсника. — Да. К сожалению, его способность принимать решения тоже, скорее всего, восстановится. За ширмой послышался тихий выдох. — Хорошо. Больше она ничего не сказала.

***

Утром Драко разбудил стук в окно спальни. За стеклом сидели два филина. Один принадлежал семье Малфоев. Второго он видел впервые, но к его лапе был привязан официальный конверт с печатью Хогвартса. — Уже? — сонно пробормотал Тео с соседней кровати. — У плохих новостей прекрасная служба доставки. Драко распахнул окно. Птицы влетели внутрь. Семейный филин сбросил на кровать три письма и небольшой ящик. Второй протянул Драко копию официального уведомления. Он первым открыл документ Хогвартса. Официальное уведомление о серьёзном нарушении школьных правил Лорду и леди Малфой, в соответствии с условиями письменного поручительства, предоставленного при повторном зачислении Драко Малфоя на восьмой курс, уведомляю вас о происшествии, случившемся в ночь с первого на второе сентября. Во время неразрешённого собрания после отбоя группа учеников обсуждала проникновение в закрытую западную галерею. Ученик пятого курса Малькольм Бэддок покинул гостиную и проник в аварийный участок замка, где произошло частичное обрушение. Драко Малфой участвовал в собрании и не принял достаточных мер для предотвращения действий младшекурсника. Вместе с тем он, рискуя собственной жизнью, удерживал мистера Бэддока до прибытия помощи и сыграл непосредственную роль в его спасении. Мистер Бэддок получил перелом руки, трещины рёбер и ушибы. Угрозы его жизни нет. В отношении Драко Малфоя назначены следующие дисциплинарные меры: — снятие ста баллов с факультета Слизерин; — запрет на посещение Хогсмида до конца семестра; — проведение дополнительных занятий по зельеварению для младшекурсников; — обязательное участие в подготовке зимней постановки; — внесение происшествия в отчёт комиссии Министерства, контролирующей программу возвращения учеников восьмого курса. Минерва Макгонагалл, Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс. — Вот и объяснение, — сказал Блейз, читавший через плечо Драко. — Твой отец получил официальную версию раньше, чем ты успел придумать удобную. — Уйди. — Уже ухожу. Блейз не сдвинулся с места. — Ты чрезвычайно плохо уходишь. — Зато превосходно читаю чужие письма. Драко распечатал первый конверт. Почерк Люциуса был угловатым и чётким. Драко, Ночью директор Макгонагалл направила в мэнор официальный отчёт. Копию документа также получил наблюдающий сотрудник Министерства, назначенный в связи с условиями моего домашнего ареста и программой твоего возвращения. Поэтому не пытайся представить случившееся как «небольшое происшествие». Младшекурсник мог погибнуть. Ты мог погибнуть вместе с ним. В первую же ночь ты дал Министерству основание усомниться в нашей способности соблюдать установленные правила. Мне не требуется объяснять тебе, насколько опасным может оказаться подобный отчёт для нашей семьи. Вместе с тем директор указала, что именно ты удерживал мальчика над пропастью до прибытия помощи. Этот поступок будет включён в материалы комиссии. Не пытайся использовать его ради похвалы и не давай интервью. Любая попытка привлечь внимание может быть воспринята как стремление извлечь выгоду из собственной ошибки. Исполняй назначенное наказание без споров. Проводя занятия с младшекурсниками, помни, что ответственность за их безопасность будет лежать на тебе. Что касается театральной постановки — постарайся хотя бы не выглядеть нелепо. Люциус Малфой. Драко перечитал последнюю строчку. — Ну? — спросил Тео. — Он лишил тебя наследства? — Нет. — Любви? — Для этого ею необходимо сначала обладать. Грег, сидевший у окна, поднял взгляд. Драко сразу пожалел о сказанном. Не потому, что это было неправдой. Просто в словах прозвучало слишком много правды. Он свернул письмо и открыл второе. Почерк Нарциссы был плавным и безупречным. Дорогой Драко, Отчёт профессора Макгонагалл прибыл глубокой ночью. Я рада, что ни ты, ни мистер Бэддок не получили более серьёзных травм. Однако прошу впредь быть осторожнее. Твоя смелость не нуждается в доказательствах — ни перед учениками, ни перед преподавателями, ни перед Министерством. Отец зол, но прежде всего он испугался. Разумеется, сам он этого не признает. Я отправила тебе укрепляющее зелье и мазь для плеча. Мадам Малкин также подготовит более плотную школьную мантию, поскольку в повреждённых коридорах наверняка холодно. Что касается спектакля, полагаю, тебе подойдёт сценическая мантия тёмно-зелёного цвета. Если школьные костюмы окажутся неподобающими, немедленно сообщи. И, пожалуйста, не позволяй им нарядить тебя во что-нибудь коричневое. С любовью, Мама. Драко спрятал едва заметную улыбку за ладонью. — Что там? — Пэнси уже стояла возле его кровати. — Нарцисса решила лично заняться твоим театральным образом? Он убрал письмо из её досягаемости. — Тебя это не касается. — Значит, решила. — Она велела не позволять тебе нарядить меня в коричневое. Пэнси оскорблённо приложила ладонь к груди. — Будто я способна на такую жестокость. — Ты надела на Блейза горчичный жилет на четвёртом курсе. — Это был шафрановый. — Это было преступление. — У сэра Невезучего коричневая мантия, — сообщил Тео. Драко медленно повернул голову. — Ты лжёшь. — Не знаю. Я никогда не читал эту сказку. — Тогда зачем говоришь? — Хотел увидеть страх в твоих глазах. — Запомни его. Второй раз увидишь перед собственной смертью. Третья записка была от семейного целителя. К ней прилагались три небольших флакона и мазь. Драко убрал лекарства в тумбочку. — После завтрака нужно идти к Слизнорту, — сказал Блейз. — Макгонагалл уже передала расписание. — Почему ты знаешь моё расписание? — Пэнси прочитала его раньше тебя. — Оно лежало на столе, — невозмутимо ответила она. — В открытом конверте. — Конверт был закрыт. — Значит, открылся. — Сам? — От любопытства. Драко протянул руку. Пэнси вручила ему пергамент. В верхней части значилось: Дополнительные обязанности Драко Малфоя Понедельник и среда, 18:30 — занятия по зельеварению с младшекурсниками. Вторник, четверг и суббота, 19:00 — репетиции зимней постановки. Пятница, 17:00 — восстановительные работы в западном крыле под наблюдением профессора Флитвика. — Три репетиции в неделю? — Драко посмотрел на Пэнси. — Грейнджер сошла с ума? — Предполагаю, это произошло задолго до нашего возвращения. — Сегодня вторник, — напомнил Тео. — Я умею читать. — Значит, вечером первая репетиция. Драко смял расписание. — День становится всё лучше. К обеду, вероятно, выяснится, что я должен петь.

***

За завтраком он впервые увидел Гермиону после больничного крыла. Она сидела рядом с Джинни. Напротив них расположились Парвати и Падма Патил, вместе просматривавшие длинный список участников зимнего вечера. Перед Гермионой стояла нетронутая каша, половина яблока и маленький флакон из тёмного стекла. Гермиона огляделась. Быстро вылила содержимое флакона в чай. Размешала. Спрятала пустую ёмкость в сумку. Драко не должен был за ней наблюдать. Он и не наблюдал. Просто смотрел в ту сторону. Очень внимательно. — Опять оцениваешь угрозу? — спросила Пэнси. — Я смотрю по сторонам. — Уже четвёртый раз за минуту. — Ты считаешь? — Мне скучно. — Почитай письмо Нарциссы ещё раз. Ты же всё равно пыталась. — Грейнджер что-то добавила в чай? — Откуда мне знать? — Ты смотрел прямо на неё. — Я смотрел на чай. — Конечно. Очень привлекательный чай. Гермиона подняла голову. Их взгляды встретились через Большой зал. Драко ожидал раздражения. Вместо этого она несколько секунд просто смотрела на него. Потом едва заметно кивнула. Благодарила за помощь? Приветствовала? Подтверждала, что всё ещё жива? Драко не понял. Он кивнул в ответ. Гермиона сразу отвернулась. — Вы только что поздоровались? — спросил Тео. — Нет. — Я видел. — Значит, тебе показалось. — Вы кивнули друг другу. — Возможно, у нас одновременно затекли шеи. Пэнси рассмеялась. — Это было почти нежно. — Повтори ещё раз, и я утоплю тебя в каше. Драко развернул салфетку. Его совершенно не интересовало, что находилось в тёмном флаконе. Не интересовало, почему Гермиона не ела. И тем более его не интересовало, почему мадам Помфри сказала, что обычное переутомление не вызывает кровотечения. Ни одна из этих вещей не имела к нему отношения. Именно поэтому он заметил, что Гермиона так и не притронулась к яблоку.

***

К семи часам вечера Драко почти убедил себя не идти на репетицию. Он мог сказать, что не увидел расписания. Что плохо себя чувствовал после происшествия. Что семейный целитель приказал ему соблюдать покой. Что у него внезапно развилась редкая аллергия на театральное искусство. Но затем вспомнил официальный отчёт. Комиссию Министерства. Люциуса, который наверняка ожидал новой ошибки. Без трёх минут семь Драко вошёл в бывший класс заклинаний на четвёртом этаже. Помещение изменилось до неузнаваемости. Парты были сдвинуты к стенам. В центре мелом обозначили будущую сцену. Возле окон лежали рулоны ткани, доски, краски и ящики с реквизитом. На доске крупными буквами было написано: «ФОНТАН ФЕИ ФОРТУНЫ» Под названием Гермиона добавила список правил: НЕ ОПАЗДЫВАТЬ. НЕ СПОРИТЬ С ПОСТАНОВЩИКОМ. НЕ НАКЛАДЫВАТЬ ЗАКЛИНАНИЯ НА ДРУГИХ УЧАСТНИКОВ. — Последнее правило появилось до или после появления Малфоя? — спросил Симус Финниган. — После, — ответила Джинни. — Какая честь, — сказал Драко. — Я ещё не начал репетировать, а уже повлиял на законодательство. Гермиона сидела на краю преподавательского стола и листала сценарий. Полумна Лавгуд стояла рядом, вплетая в светлые волосы неизвестное растение. У окон Терри Бут и Энтони Голдштейн проверяли световые чары, пока Майкл Корнер пытался заставить зачарованные свечи зависнуть на одной высоте. Падма Патил сидела за столом с длинным списком расходов, а Эрни Макмиллан раскладывал сценарии по ролям. Ханна Аббот и Сьюзен Боунс перебирали коробки с реквизитом. Демелза Робинс и Джимми Пикс перетаскивали скамьи, то и дело споря, кто из них взялся за более тяжёлый край. — Я предлагала добавить правило о нарглах, — сообщила Полумна. — Но Гермиона сказала, что они не умеют читать. — Наконец-то разумное решение Грейнджер, — произнёс Драко. — Обычно она переоценивает интеллектуальные способности окружающих. Гермиона встала у доски. На ней была школьная форма, но рукава рубашки были закатаны до локтей. Волосы почти полностью выбились из причёски. Она выглядела бледной. Но держалась прямо. — Ты пришёл, — сказала она. — Не скрывай разочарования. — Я стараюсь. — Плохо стараешься. У тебя даже глаз не дёрнулся. Джинни посмотрела на Драко холоднее прежнего. — Если Гермионе снова станет плохо, ты позовёшь кого-нибудь из нас. Гермиона резко повернулась. — Джинни. — Что? — Мы это уже обсуждали. — Нет. Ты сказала, что всё нормально. Это не обсуждение. — Я сама могу… — У тебя вчера кровь шла из носа. Драко скрестил руки. — Значит, Уизли знает не всё. Обе девушки посмотрели на него. — Что ты сказал? — спросила Гермиона. — Ничего. — Малфой, — предупредила Джинни. — Я уже один раз спал гриффиндорку за последние сутки. Второй подвиг будет выглядеть подозрительно. — Ты меня не спасал, — возразила Гермиона. — Я не позволил тебе познакомиться лицом со стеной. — Я бы удержалась. — Разумеется. Стена бы отступила под давлением твоего упрямства. Гермиона сжала губы. — Подойди и возьми сценарий. — «Пожалуйста, Малфой» было бы приятным дополнением. — Подойди, пока я не бросила его тебе в голову. — Вот теперь узнаю постановщика. Он подошёл. Она протянула ему толстый свиток. Драко развернул его. Текст был испещрён пометками, подчёркиваниями и указаниями. — Ты переписала всю сказку? — Адаптировала. — Зачем? — Потому что оригинал занимает несколько страниц. Постановка должна длиться не меньше часа. — Значит, ты добавила ещё пятьдесят страниц страданий? — Приблизительно. — Не сомневался. Страдание всегда было твоим любимым видом внеклассной работы. Драко пролистал текст. — Почему у меня столько реплик? — Ты исполняешь одну из главных ролей. — Я надеялся, что сэр Невезучий будет молчаливым. — Он поёт. Драко поднял голову. Гермиона смотрела на него совершенно серьёзно. — Нет. — Что? — Я не буду петь. — Будешь. — Я скорее добровольно вернусь в Азкабан. Уголок её губ дрогнул. — У тебя уже есть опыт драматических заявлений. Возможно, пение дастся легко. — Я не умею. — Не верю. — Почему? — Ты вырос в чистокровной семье. Вас наверняка учили музыке. — Я играл на фортепиано. — Значит, слух у тебя есть. — Это не означает, что я стану петь перед всей школой. — Тогда Полумна поставит для тебя немую танцевальную сцену. Полумна оживилась. — Я уже придумала несколько движений. Драко медленно повернулся к ней. — Забудь их. — Одно изображает тоску раненого лунного тельца. — Особенно его. Он посмотрел на Гермиону. — Ты не посмеешь. — Проверим? — Грейнджер. — Малфой. — Это злоупотребление властью. — Тебе ли жаловаться? Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем Гермиона первой отвернулась. — Сегодня читаем первую сцену. Вокальная репетиция будет в четверг. — В четверг я заболею. — Мадам Помфри быстро выяснит, правда ли это. — Ты ужасный человек. — Встань на сцену. — Даже не станешь отрицать? — Нет времени. У дальней стены Пэнси спорила с Дином Томасом о декорациях. — Фонтан не может быть оранжевым, — заявила она. — Это закатное освещение. — Это выглядит так, будто его подожгли. Симус кашлянул. — Не смотри на меня. — Если бы его поджёг ты, класса уже не существовало бы. — Несправедливо. Один раз было. — Пять, — поправил Дин. — Три из них были учебными. Невилл удерживал деревянный каркас, пока Дин накладывал укрепляющие чары. Терри проверял соединение досок, а Энтони пытался наложить на чашу Фонтана серебристое свечение. — Может, сначала закончим конструкцию, а потом выберем цвет? — предложил Невилл. — Нет, — одновременно ответили Пэнси и Дин. Невилл тяжело вздохнул. — Удивительно, Лонгботтом, — сказал Драко. — Ты окружён людьми и всё равно выглядишь одиноким. — Малфой, встань на сцену, — приказала Гермиона. — Я уже стою. — На обозначенную сцену. — Разметка мелом не превращает пол в сцену. — Зато твоё присутствие быстро превращает комнату в испытание. — Взаимно. — Все на места, — распорядилась Гермиона. — Джинни играет Ашу. Полумна — Альтеду. Я — Амату. Драко повернулся. — Ты играешь Амату? — Именно. — Почему? — Потому что остальные роли уже распределены. — И поэтому я должен изображать влюблённого в тебя рыцаря? В классе стало подозрительно тихо. Джинни приподняла брови. Тео, пришедший помогать Пэнси с костюмами, широко улыбнулся. Падма перестала писать. Майкл Корнер едва не уронил свечу. Гермиона сохранила невозмутимость. — Не волнуйся. От тебя не потребуется настолько убедительная игра. Драко почувствовал необъяснимое раздражение. — Ты уверена? — Абсолютно. — Какая самоуверенность. — Какая ирония. — Начинайте уже, — вмешалась Пэнси. — Я хочу понять, какой длины должна быть мантия, прежде чем Малфой окончательно раздуется от собственного самомнения. — Моё самомнение прекрасно держит форму без посторонней помощи. Гермиона встала рядом с Джинни и Полумной. Когда она начала читать, комната изменилась. Не магически. Просто Гермиона перестала быть раздражённой восьмикурсницей со сценарием в руках. Её плечи опустились. Выражение лица смягчилось. Голос прозвучал тише и глубже: — Каждый год в день летнего солнцестояния несчастнейший человек получает возможность войти в сад и искупаться в Фонтане феи Фортуны… Драко перестал листать текст. Гермиона читала хорошо. Слишком хорошо. Словно не изображала женщину, отчаянно желавшую изменить свою жизнь, а понимала её. — Многие приходили к стене сада, — продолжила она. — Каждый верил, что именно его несчастье достаточно велико. Что его боль заслуживает чуда. В комнате стало тише. Даже Эрни перестал сортировать сценарии. — Амата пришла к саду, потому что её покинул человек, которому она отдала сердце. Она сохранила воспоминания о нём, хотя каждое причиняло боль. И всё же не могла отказаться от прошлого, потому что боялась: без него от неё самой ничего не останется. Драко нахмурился. В оригинальной сказке таких слов не было. Гермиона добавила их сама. — Гермиона, — негромко напомнила Джинни. — Моя реплика. Она моргнула. — Да. Прости. Джинни прочитала слова Аши — смертельно больной женщины, надеющейся, что воды Фонтана исцелят её: — Моя болезнь забирает силы, но я не позволю ей забрать надежду. Я войду в сад. Найду Фонтан. И буду жить. Гермиона резко отвела взгляд. Совсем немного. Но Драко заметил. Полумна продолжила за Альтеду: — Я потеряла богатство, но знания по-прежнему со мной. Если Фортуна не даст мне золота, я найду иной способ вернуть свою жизнь. — Теперь лоза, — сказала Гермиона. Невилл направил палочку на деревянный каркас. Из ящика выползли три зелёных побега. Драко отступил. Тео рассмеялся. — Малфой, ты побледнел. — Я просто не доверяю Лонгботтому. — Она безвредна, — сказал Невилл. — Так обычно говорят за минуту до трагедии. Лозы обвились вокруг ног трёх девушек. Полумна наблюдала за растением с искренним любопытством. Джинни попыталась высвободиться. Гермиона подняла руку. — В этот момент появляется сэр Невезучий. Все посмотрели на Драко. — Что? — Твоя реплика. Он нашёл нужную строку. — «Остановитесь, прекрасные дамы! Я помогу вам одолеть это мерзкое растение». Драко поднял голову. — Кто это написал? — Я. — Сразу видно. — Что не так? — Никто не говорит «прекрасные дамы», увидев трёх женщин, которых утаскивает живая изгородь. — Это сказка. — Даже сказочный рыцарь должен обладать инстинктом самосохранения. — Просто прочитай. Драко вышел на обозначенную сцену. — Остановитесь, прекрасные дамы, — произнёс он без всякого выражения. — Я помогу вам одолеть это мерзкое растение. Гермиона поморщилась. — Ужасно. — Благодарю. — Ты должен выглядеть обеспокоенным. — Я обеспокоен. Лоза находится слишком близко, а Невилл выглядит слишком уверенно. Невилл закатил глаза. — Она безвредна. Один из побегов дёрнулся к Драко. Он выхватил палочку. — Убери её. — Она реагирует на движение. — Лонгботтом. — Хорошо. Невилл вернул лозу к ящику. — Снова, — приказала Гермиона. — Я уже прочитал. — Плохо. — Это не повод повторять. — Для репетиции — единственный повод. Драко сжал сценарий. — Остановитесь, прекрасные дамы. Я помогу вам одолеть это мерзкое растение. — Ты предлагаешь помощь или сообщаешь о смерти близкого родственника? — Я разговариваю с Грейнджер. Разница невелика. Джинни фыркнула. За её спиной тихо рассмеялись Ханна и Сьюзен. Гермиона сузила глаза. — Ещё раз. — Нет. — Малфой. — Грейнджер. — Ты способен говорить искренне? В комнате окончательно стихли разговоры. — Разумеется. — Тогда представь, что перед тобой действительно находится человек, которому нужна помощь. — И что? — И ты хочешь его спасти. — От растения? — От чего угодно. Голос Гермионы стал тише. — Представь, что этот человек исчезнет, если ты ничего не сделаешь. Драко перестал улыбаться. Перед глазами возник Малькольм, висящий над пропастью. Грег, смотрящий на пустую кровать Крэбба. Нарцисса на платформе. Люциус, опирающийся на трость. А затем — Гермиона у стены разрушенной галереи. Бледная. С кровью на лице. Со страхом в глазах. Драко опустил сценарий. — Остановитесь, — произнёс он. Голос прозвучал иначе. Без насмешки. Он сделал шаг вперёд, глядя только на Гермиону. — Не двигайтесь. Я помогу вам. В сценарии стояли другие слова. Но никто его не поправил. Драко протянул руку. — Вы не останетесь здесь одни. Гермиона смотрела на него, забыв о собственной реплике. Между ними возникло странное напряжение. Такое же, как утром в Большом зале. Только теперь расстояние было гораздо меньше. — Грейнджер, — тихо напомнил он. Она вздрогнула. — Что? — Твоя реплика. Или моя актёрская игра лишила тебя дара речи? Гермиона моргнула. — Не льсти себе. Она посмотрела в сценарий. — «Благодарю вас, сэр. Но чем вы можете нам помочь, если сами называете себя Невезучим?» Драко перевёл взгляд на следующую строку. — «Мне не обязательно быть счастливым, чтобы не позволить несчастью забрать кого-то другого». Он замолчал. Этой фразы не было в оригинальной сказке. — Ты написала? — спросил он. — Да. — Почему? — Она подходит персонажу. — Откуда ты знаешь? Гермиона закрыла сценарий. — Потому что люди не всегда помогают другим из-за собственной доброты. Иногда они просто не хотят снова переживать потерю. Её пальцы дрогнули на пергаменте. Драко заметил. Но ничего не сказал. — Продолжим, — распорядилась она. — Какая ловкая смена темы. — Я постановщик. — Ты диктатор с пергаментом. — Продолжим. Следующие сцены прошли спокойнее. Джинни убедительно изображала страдания Аши. Полумна несколько раз меняла реплики, утверждая, что Альтеда наверняка должна была знать о целебных свойствах лунной росы. Пэнси, Ханна и Сьюзен измеряли всех для костюмов. Симус предлагал использовать настоящие искры в сцене появления Фонтана. — Нет, — ответила Гермиона. — Будет красиво. — Нет. — Я умею контролировать огонь. Все посмотрели на него. — В большинстве случаев, — добавил Симус. — Определённо нет. — Поддерживаю Грейнджер, — сказал Драко. — У меня уже сгорел один знакомый. Сценические эффекты потеряли очарование. В комнате на мгновение стало тихо. Симус опустил взгляд. Драко пожалел о сказанном, но выражение лица не изменил. — Используем зачарованные искры, — негромко решила Гермиона. Когда они дошли до сцены у Фонтана, она подошла к деревянной чаше. — В финале Аша должна войти в воду, но прежде мы покажем, что остальные уже получили желаемое без магии Фортуны. — Альтеда понимает, что знания помогут ей вернуть состояние, — сказала Полумна. — Верно. — Амата освобождается от прошлого, — продолжила Джинни. — Да. Все посмотрели на Драко. — А сэр Невезучий? — спросил Тео. Гермиона ответила раньше него: — Он понимает, что никогда не был невезучим. Ему просто не ради кого было жить. Драко посмотрел на неё. — Это тоже ты добавила? — Да. — В сказке он просто влюбляется в Амату. — В моей версии ему сначала придётся понять, кем он является без титула и чужих ожиданий. Драко медленно скрестил руки. — Ты слишком много требуешь от героя детской постановки. — Возможно. — Влюбиться проще. — Для тебя, может быть. — Для меня всё проще. Кроме общения с тобой. Гермиона подошла к чаше. — Невилл, активируй воду. — Каркас ещё не укреплён окончательно. Терри осмотрел соединение досок. — Он прав. Сначала нужно закончить удерживающие руны. — Нам нужен только слабый световой эффект, — сказала Гермиона. — Профессор Флитвик просил не соединять несколько чар одновременно, — напомнил Энтони. — Я осторожно. Драко почувствовал раздражение. — Если сразу трое говорят, что конструкция не готова, возможно, стоит их послушать. Гермиона обернулась. — Ты только что признал правоту Невилла? — Не меняй тему. Я и без того переживаю тяжёлый момент. — Я справлюсь. — Вчера ты едва не потеряла сознание после одного заклинания. Джинни резко посмотрела на неё. — Гермиона. — Со мной всё нормально. — Мадам Помфри сказала… — Джинни, пожалуйста. Её голос стал жёстче. Подруга сжала губы. Гермиона подняла палочку. — Люмос Каскад. Поначалу всё происходило именно так, как задумано. Из кончика палочки вырвалась золотистая нить. Она обвила серебряные струи, заставляя их засиять изнутри. Свет наполнил чашу. Поднялся к потолку маленькими искрами. Затем магия дрогнула. Гермиона резко вдохнула. Её палочка затряслась. Золотой свет стал ослепительно-белым. — Грейнджер, прекрати заклинание, — сказал Драко. Она будто не услышала. Белая магия продолжала вырываться из палочки, всё сильнее закручиваясь вокруг Фонтана. Стёкла в окнах задребезжали. — Гермиона! — крикнула Джинни. Она попыталась опустить руку. Не смогла. Её пальцы словно застыли вокруг палочки. Сияние рванулось к потолку. Одно из окон треснуло. Драко действовал раньше, чем успел подумать. Он пересёк сцену, схватил Гермиону за запястье и направил её палочку в каменный пол. — Фините! Его магия столкнулась с её. По комнате прошла ударная волна. Фонтан взорвался облаком серебристых капель. Драко прижал Гермиону к себе, закрывая от обломков деревянного каркаса. Невилл, Терри и Энтони одновременно подняли защитные щиты. Декорация рухнула набок. А затем всё стихло. Вода дождём падала на пол. Гермиона тяжело дышала у груди Драко. Он всё ещё держал её запястье. Палочка выпала из её пальцев и покатилась по сцене. — Гермиона! — Джинни бросилась к ним. — Ты ранена? — Нет. Ответ прозвучал почти беззвучно. Драко отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. Она была белее мрамора. Из носа снова шла кровь. Несколько капель выступили и в уголке рта. — Грейнджер. Она вытерла губы тыльной стороной ладони. На коже остался алый след. — Я в порядке. — Если произнесёшь это ещё раз, я сам отнесу тебя к Помфри. И поверь, достоинства в этом будет меньше, чем тебе кажется. — Не драматизируй. — Ты только что взорвала фонтан и истекаешь кровью. Но драматизирую, разумеется, я. Гермиона попыталась отойти. Ноги не удержали. Драко поймал её. На этот раз она не потребовала отпустить. Пальцы вцепились в его рубашку. Глаза закрылись. — Мне просто нужно сесть. — Тебе нужно в больничное крыло, — сказала Джинни. — Нет. — Гермиона! — Я сказала нет. В её голосе прозвучал настоящий страх. Не упрямство. Не раздражение. Страх. Джинни замерла. — Почему? Гермиона открыла глаза. Несколько секунд смотрела на подругу. — Потому что мадам Помфри всё равно ничего не сделает. Тишина после этих слов оказалась тяжелее грохота разрушенного Фонтана. — Что это значит? — спросил Невилл. Гермиона словно только теперь поняла, что сказала. — Ничего. — Это явно что-то значит, — произнёс Драко. — Даже для гриффиндорского объяснения оно подозрительно бессмысленное. Она повернула голову к нему. И, кажется, лишь теперь заметила, насколько близко они находились. Её ладонь лежала у него на груди. Его рука обхватывала её талию. Гермиона отступила. Медленно. На этот раз удержалась на ногах. — Репетиция окончена. — Гермиона… — Джинни, пожалуйста. Уведи всех. — Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь… — Не сейчас. Гермиона смотрела на неё с такой мольбой, что Джинни сдалась. — Хорошо. Но я вернусь через десять минут. — Не нужно. — Это не обсуждается. — Сегодня все говорят эту фразу, — заметил Драко. — Удивительно, что она ещё не написана на доске. Джинни повернулась к остальным. — Все вышли. Пэнси, Ханна и Сьюзен собрали ткани. Тео, неожиданно не произнеся ни одной насмешки, поднял мокрые сценарии. Падма вывела младшекурсников из комнаты. Терри, Энтони и Майкл принялись убирать повреждённые свечи и остатки чар. Полумна задержалась возле Гермионы. — Твоя магия очень громкая, — тихо произнесла она. Гермиона нахмурилась. — Что? — Она кричит, хотя ты молчишь. — Полумна, — позвала Джинни. — Уже иду. Лавгуд вышла. Драко остался. Гермиона посмотрела на него. — Ты не слышал? Репетиция закончена. — Слышал. — Тогда уходи. — Нет. — Малфой… — Что с тобой? — Ничего. — Ты потеряла контроль над заклинанием. — Оно было сложным. — Для тебя — нет. Гермиона наклонилась за палочкой. Драко поднял её первым. — Отдай. — Сначала ответь. — Ты не имеешь права требовать объяснений. — Возможно. Но я только что не позволил твоей магии снести половину комнаты. Думаю, заслужил хотя бы краткое пояснение перед следующей попыткой убийства. — Я бы остановила её. — Когда? После того как обрушился бы потолок? Она протянула руку. — Палочку. Драко не двигался. — Малфой. — Сядь. — Что? — Ты получишь палочку, когда сядешь. — Это шантаж. — Да. Приятно, когда мы так быстро понимаем друг друга. Гермиона посмотрела на ближайший стул. Потом снова на него. — Ненавижу тебя. — Ты повторяешься. Она села. Драко положил палочку на стол, но не слишком близко. Гермиона заметила. — Ты невыносим. — Зато ты больше не упадёшь. Считай это преимуществом. Он взял чистую ткань и протянул ей. — У тебя кровь. Гермиона прижала материю к носу. Её руки дрожали. — Это осталось после войны? — спросил Драко. Она застыла. — Что именно? — То, что с тобой происходит. — Со мной ничего не происходит. — Ты ужасно лжёшь. — А ты внезапно стал специалистом по честности? — Нет. Поэтому легко узнаю ложь. Она отвела взгляд. — Это из-за Беллатрисы? Гермиона резко посмотрела на него. — Не произноси её имя. Голос стал тихим. Опасным. — Я просто спросил. — Не спрашивай. — Грейнджер… — Ты не был там. — Был. Она замерла. — Что? — В мэноре. — Не в той комнате. — Нет. Драко сжал пальцы. Он слышал крики. Даже через стены. Стоял в гостиной, пока тётка пытала Гермиону этажом выше, и ничего не сделал. Говорил себе, что ничем не может помочь. Что был без палочки. Что попытка вмешаться закончилась бы смертью. Но крики всё равно снились ему. — Я слышал, — признался он. Гермиона смотрела, не моргая. — Всё? — Достаточно. — И ничего не сделал. Это не было обвинением. Просто факт. И от этого стало хуже. — Да. Драко заставил себя выдержать её взгляд. — Я ничего не сделал. Гермиона опустила ткань. Кровь почти остановилась. — Тогда почему сейчас тебе не всё равно? Он не знал. Потому что видел, как она падала? Потому что она спасла Малькольма? Потому что поспособствовала его возвращению в Хогвартс? Потому что оставалась единственным человеком, который разговаривал с ним так, будто фамилия Малфой ничего для неё не значила? — Я не хочу снова ничего не сделать, — ответил он. Гермиона задержала дыхание. В её глазах что-то изменилось. Совсем немного. — Ты не сможешь помочь. — Откуда знаешь? — Потому что не всё можно исправить. — Это не ответ. — Другого не будет. — Тогда он мне не нравится. — Переживёшь. — Я многое пережил. Она протянула руку к палочке. На этот раз Драко позволил её забрать. — Я никому не скажу, — произнёс он. — Мне нечего скрывать. — Конечно. А кровь — новая часть сценического костюма. — Малфой. — Но если ты снова применишь сложное заклинание в моём присутствии, я тебя остановлю. — В твоём присутствии? — Сегодня меня едва не убила декорация. Я имею право защищаться. Гермиона неожиданно рассмеялась. Тихо. Всего один раз. Но Драко впервые услышал её настоящий смех после возвращения в Хогвартс. Он оказался теплее, чем помнил. Гермиона быстро стала серьёзной. — Ты изменил реплику. — Какую? — Когда появился сэр Невезучий. — Твоя версия была нелепой. — Твоя была лучше. Драко приподнял бровь. — Сегодня удивительно щедрый день на комплименты. Отмечу в календаре. — Не привыкай. Она поднялась. Медленно. — А ещё ты изменил сцену Аматы, — сказала Гермиона. — Я указал на логическую ошибку. — Ты понял, что нельзя уничтожать прошлое только потому, что оно причиняет боль. — Это очевидно. — Не для всех. Гермиона посмотрела на мокрые листы сценария. — Иногда людям кажется, что они смогут начать жить, только если забудут всё, что с ними произошло. — А ты так не считаешь? Она покачала головой. — Если забыть, боль не исчезнет. Просто перестанешь понимать, откуда она взялась. — Значит, нужно помнить? — Нужно научиться жить дальше, не позволяя прошлому принимать решения вместо тебя. — Звучит сложно. — Так и есть. — Ненавижу сложные вещи. Гермиона посмотрела на него. — Ты варишь сложнейшие зелья с закрытыми глазами. — Зелья не спорят со мной. — Они хотя бы не вынуждены тебя слушать. Дверь открылась. В комнату вошла Джинни. Она перевела взгляд с Гермионы на Драко. — Почему он всё ещё здесь? — Потому что обладает редким талантом игнорировать прямые просьбы, — ответила Гермиона. — Это семейное, — сказал Драко. Джинни подошла к ней. — Тебе лучше? — Да. — Уверена? — Полностью. Драко фыркнул. Обе девушки посмотрели на него. — Что? — Ничего. Просто восхищаюсь убедительностью. — Малфой, — предупредила Гермиона. — Я уже ухожу. Пока вы обе не составили коалицию. Он направился к двери. — Сценарий, — окликнула она. Драко обернулся. Гермиона держала новый экземпляр. — В четверг вокальная репетиция. — Я не буду петь. — Будешь. — Нет. — В семь вечера. — Я не приду. — Тогда я попрошу Макгонагалл удвоить количество занятий с младшекурсниками. Драко забрал сценарий. — Ты ужасный человек. — До четверга, сэр Невезучий. — Никому не позволяй называть меня так за пределами этой комнаты. — Конечно. — Ты лжёшь. — Теперь и ты легко узнаёшь ложь. Он вышел. Но, проходя по коридору, всё ещё слышал её смех. И видел алую кровь на белой ткани. Позже, лёжа в тёмной спальне Слизерина, Драко открыл сценарий на случайной странице. Внизу Гермиона оставила заметку: Он должен понять, что жизнь не становится счастливой сама по себе. Её приходится выбирать. Драко перечитал фразу дважды. Потом ещё раз. — Какая назидательная чушь, — пробормотал он. Рядом с текстом виднелось небольшое бурое пятно. Засохшая капля крови. Усмешка исчезла. На следующий день он собирался оставить Гермиону Грейнджер в покое. Не задавать вопросов. Не замечать дрожь в её руках. Не смотреть, ест ли она. Не думать о тёмных флаконах в её сумке и о страхе, прозвучавшем в словах о мадам Помфри. Это было разумное решение. Правильное. И потому, закрывая сценарий, Драко уже почти наверняка знал, что не исполнит его.