Спеши любить

На следующее утро Драко обнаружил первый существенный недостаток своего решения оставить Гермиону Грейнджер в покое. Для этого требовалось хотя бы не искать её взглядом. Разумеется, именно на её место за гриффиндорским столом он и посмотрел, едва переступив порог Большого зала. Место пустовало. Драко остановился возле слизеринского стола и неторопливо оглядел гриффиндорцев, будто пытался оценить общую обстановку, а не найти одну конкретную всезнайку. Джинни Уизли уже сидела рядом с Невиллом и что-то оживлённо ему рассказывала. Парвати Патил читала письмо, Полумна Лавгуд задумчиво размешивала в чае сушёные лепестки, а Дин Томас безуспешно пытался отобрать у Симуса последний тост. Гермионы среди них не было. — Если продолжишь стоять посреди прохода, кто-нибудь решит, что тебя заколдовали, — заметила Пэнси. Драко перевёл на неё раздражённый взгляд. — Я осматриваю зал. — И что же ты там потерял? — Пока ничего. Пэнси проследила за направлением его взгляда и понимающе усмехнулась. — Грейнджер ещё не пришла. — Я это вижу. — Разумеется, видишь. Драко сел напротив неё и потянулся за кофейником. — Паркинсон, неужели в твоей жизни настолько мало событий, что ты вынуждена следить за моими глазами? — В последнее время они ведут себя интереснее тебя. Рядом опустился Тео — растрёпанный, сонный и уже подозрительно довольный. — Что я пропустил? — Малфой снова не интересуется Грейнджер, — сообщила Пэнси. — Я просто хочу спокойно позавтракать. Блейз сел рядом с Тео и проследил за взглядом Драко. — Тогда почему ты смотришь не на завтрак? — Потому что в вашей компании даже пустой стул кажется занимательнее. — После обвала ты тоже уверял, что пришёл проверить Бэддока, — напомнил Тео. — Проверка заняла две минуты. Остальные полчаса ты торчал возле ширмы Грейнджер. — Я ни возле кого не торчал. — Разумеется, — протянул Блейз. — Ты просто неподвижно стоял в непосредственной близости от её койки. Драко медленно налил себе кофе. — Поразительно. Вы умудрились сделать моё утро невыносимым до первого глотка. — Мы старались, — ответил Тео. — И преуспели. Пэнси взяла тост. — Не сердись. Мы лишь восхищаемся твоей выдержкой. Вчера ты решил не лезть в дела Грейнджер, а сегодня уже караулишь её за завтраком. — Я никого не караулю. — Конечно. — И не лезу в её дела. — Безусловно. — Если продолжишь соглашаться со мной таким тоном, я начну подозревать что ты издеваешься. — Какой проницательный мальчик. Двери Большого зала распахнулись. Внутрь вошла Гермиона. Одна. Драко посмотрел в её сторону совершенно случайно. Она держала в руках две толстые книги и стопку пергаментов. На первый взгляд Грейнджер выглядела лучше, чем во время вчерашней репетиции: волосы были собраны в высокий хвост, лицо обрело немного цвета, а шаг казался достаточно уверенным. Только под глазами залегли тёмные тени. Джинни сразу заметила подругу, подвинулась и освободила место рядом с собой. Когда Гермиона села, рыжая что-то негромко спросила, внимательно вглядываясь в её лицо. Гермиона покачала головой. — Нашёл, — тихо произнёс Тео. — Что? — Ту, кого высматривал. Драко не удостоил его ответом. Гермиона достала из сумки маленький флакон из тёмного стекла. Прикрывая его ладонью, она отсчитала несколько капель в стакан с водой. Перед тем как выпить, Грейнджер оглянулась. Драко успел перевести взгляд на тарелку. — Овсянка внезапно стала интересной? — спросила Пэнси. — Я завтракаю. — Ты ненавидишь овсянку. — Люди меняются. — За одну ночь? — Некоторым хватает и нескольких минут. Ты, например, начала добровольно разговаривать с Лонгботтомом. Пэнси прищурилась. — Я разговариваю с ним исключительно из-за постановки. — Вчера ты полчаса помогала ему выбирать оттенок краски для Фонтана, — напомнил Блейз. — Потому что он собирался использовать цвет болотной жижи. — Невилл сказал, что это изумрудный, — заметил Тео. — Лонгботтом может называть его хоть цветом летнего луга. Красивее он от этого не станет. Драко сделал первый глоток кофе. — Никогда не думал, что соглашусь с Паркинсон, но этот день настал. За гриффиндорским столом Гермиона выпила воду. На мгновение её лицо исказилось, словно зелье оказалось особенно горьким. Она прикрыла рот ладонью и задержала дыхание. Джинни снова что-то спросила. Гермиона коротко покачала головой, открыла книгу и намеренно углубилась в чтение. Драко отвернулся. Она пришла на завтрак. Сидела прямо. Не падала со скамьи и не истекала кровью. Этого было достаточно. Во всяком случае, должно было быть.

***

После завтрака Гермиона первой покинула Большой зал. Джинни быстро попрощалась с Невиллом, подхватила книги и догнала подругу возле дверей. Драко шёл следом вместе с Блейзом. Тео задержался возле Дафны, пытаясь выпросить у неё последний кусок пирога, а Пэнси уже поднималась по лестнице. Драко мог пройти мимо девушек. Более того, собирался это сделать. Но, глядя на двух гриффиндорок, он неожиданно понял, что с начала учебного года так и не увидел ещё одного привычного рыжего лица. — Кстати, Грейнджер. Гермиона остановилась и обернулась. — Что тебе нужно, Малфой? — Куда делся Уизел? Она нахмурилась. — У него есть имя. — Есть. Но прозвище точнее и лучше. Джинни скрестила руки на груди. — Зачем тебе мой брат? — Он мне не нужен. Я лишь пытаюсь понять, почему в замке стало подозрительно тихо. — А Гарри ты не потерял? — С Поттером всё ясно. Он изображает будущую грозу тёмных магов в Аврорате. Удивительно, что они ещё не сдались добровольно. А рыжий куда делся? — Он тоже начал подготовку вместе с Гарри, — ответила Гермиона. — Но сейчас часто помогает Джорджу в магазине. — Магазин после войны требует много сил, — добавила Джинни. — Джорджу тяжело справляться одному. Усмешка Драко померкла. На мгновение перед глазами возник Большой зал после битвы. Накрытые тела. Плачущая семья Уизли. Он быстро отогнал воспоминание. — Понятно, — произнёс Драко. Гермиона посмотрела на него внимательнее, словно ожидала очередной насмешки, но не услышала её. — Рон пока не решил, останется ли в Аврорате, — продолжила Джинни. — Гарри настроен серьёзно, а Рон всё больше времени проводит с Джорджем. — Выбор между охотой на тёмных волшебников и торговлей предметами, которые взрываются в руках покупателей, — протянул Драко. — Поразительно, но магазин впервые кажется более безопасным вариантом. — Передать Рону, что ты им интересовался? — Только если хочешь испортить ему день. Скажи, что я почти не заметил его отсутствия. — Ты сам спросил, где он. — Из праздного любопытства. — Разумеется, — сказала Гермиона. — Как и твоё внезапное увлечение моим стаканом за завтраком. Драко замер. — Что? — Ты смотрел, что я пью. — Я смотрел по сторонам. — Прямо на мой стакан? — Он оказался в поле зрения. Джинни подняла брови. — Это было ужасное оправдание, — сказала рыжая. — Учитывая, в какой семье ты выросла, твои представления об убедительных оправданиях вызывают сомнения. Гермиона поправила книги в руках. — Идём, Джинни. Пока Малфой не начал уверять, что скучает по Гарри. — Я скорее добровольно обниму взрывающегося соплохвоста. — Значит, всё-таки скучаешь, — бросила Джинни, увлекая Гермиону к лестнице. Драко проводил их недовольным взглядом. — Уизли! Твоя способность делать неправильные выводы явно передаётся по наследству! Она не обернулась. Только подняла руку и показала ему неприличный жест. Блейз тихо рассмеялся за спиной Драко. — Как трогательно. Ещё немного — и они начнут приглашать тебя на семейные ужины. — Ещё одно слово, и тебе придётся питаться через трубочку. — Вот теперь я узнаю прежнего Малфоя.

***

Вечером Драко предстояло выполнить очередную часть наказания, назначенного Макгонагалл. Помимо участия в постановке и помощи младшекурсникам в общежитии, он должен был проводить дополнительные занятия по зельеварению для тех, кто отстал от программы за прошлый год. Ровно в половине седьмого Драко стоял перед преподавательским столом в старом кабинете. Напротив сидели четверо младшекурсников. Все смотрели на него с одинаковой настороженностью, словно не могли решить, собирался ли Малфой учить их или использовать для проверки ядов. Он развернул список, переданный профессором Слизнортом. — Деннис Криви. Худощавый гриффиндорец поднял руку. — Здесь. — Я вижу. Деннис опустил руку. — Джимми Пикс. — Я. — Элеонора Бранстоун. Пуффендуйка с толстой тёмной косой осторожно кивнула. — Стюарт Акерли. Когтевранец поправил очки. — Тут. Драко положил список на стол. — Значит, именно вас Слизнорт признал наиболее нуждающимися в спасении. Младшекурсники переглянулись. — Он сказал, что у нас самые серьёзные пробелы, — признался Деннис. — Я выразился вежливее. — Это была вежливая версия? — спросил Джимми. Драко медленно посмотрел на него. — Пикс, у тебя есть два варианта. Первый — продолжать проверять моё терпение. Второй — к концу занятия сварить зелье, которое не прожжёт дыру в столе. — Можно выбрать второй. — Приятно видеть, что ты обучаем. Джимми нахмурился. — В прошлый раз котёл был бракованный. — Разумеется. Он самостоятельно добавил три лишние иглы дикобраза и заставил тебя помешивать против часовой стрелки. — Я отвлёкся. — На что? — Симус взорвал соседний котёл. — В присутствии Финнигана взрыв нельзя считать неожиданностью. Это обычный фон. Деннис фыркнул. Драко перевёл на него взгляд. Тот сразу опустил голову. — Сегодня вы будете варить Простое восстанавливающее зелье, — продолжил Драко. — Его используют при переутомлении, лёгком магическом истощении и последствиях неудачно наложенных чар. При слове «истощение» перед глазами возникло бледное лицо Гермионы. Кровь на белой ткани. Тёмный флакон. Драко отогнал воспоминание. — Рецепт находится на доске. Ингредиенты разложены по столам. Никакого творчества, импровизации и внезапного вдохновения. Зельеварение любит точность и крайне плохо относится к людям, которые считают инструкции рекомендациями. Элеонора подняла руку. — Что? — Если я не пойму один из шагов, можно спросить? — Именно для этого существуют вопросы. Она помедлила. — Ты не будешь злиться? Драко нахмурился. — Почему я должен злиться из-за вопроса? Младшекурсники снова переглянулись. — Профессор Снейп злился, — тихо сказал Деннис. В кабинете стало непривычно тихо. Драко посмотрел на место возле доски, где раньше стоял Снейп. Чёрная мантия. Холодный голос. Едкие замечания, способные заставить одиннадцатилетнего ребёнка бояться собственного котла. Драко всегда считал Снейпа блестящим преподавателем. Теперь, глядя на напряжённые лица младшекурсников, впервые задумался, насколько блестящим тот казался всем остальным. — Снейпа здесь нет, — ответил он. — Мы знаем, — пробормотал Джимми. Драко сжал челюсть. — И я не собираюсь изображать его призрак. Если чего-то не понимаете — спрашивайте. Если ошиблись — говорите сразу. А если решите скрывать ошибку до тех пор, пока котёл не взорвётся, тогда я действительно разозлюсь. — Сильно? — уточнил Джимми. — В зависимости от размера дыры в потолке. Деннис улыбнулся. — Приступайте. Первые несколько минут в кабинете царила тишина. Стюарт аккуратно растёр корень асфоделя и отмерил порошок почти с аптекарской точностью. Элеонора проверяла каждую строчку рецепта по три раза. Джимми работал быстро, но с таким энтузиазмом, будто пытался победить собственный котёл. Деннис почти не двигался. Он держал нож над корнем валерианы, но так и не начинал резать. Драко подошёл к его столу. — Криви. Деннис вздрогнул. — Да? — Ты собираешься приготовить зелье или загипнотизировать корень? — Я просто… Он опустил глаза. Рука с ножом едва заметно дрожала. — Боишься ошибиться? — спросил Драко. — Нет. — Тогда в чём дело? Деннис сжал рукоять. — В прошлом году здесь всё было по-другому. Драко замер. — Это были не обычные занятия, — продолжил Деннис. — Иногда после уроков нас заставляли готовить составы для тех, кого наказывали Кэрроу. А если кто-то отказывался или ошибался… Он не закончил. Не требовалось. Все знали, что происходило в Хогвартсе при Кэрроу. Драко знал меньше остальных. В то время он находился в мэноре и наблюдал, как война медленно разрушала его семью. Но даже до него доходили слухи. Цепи в подземельях. Проклятия. Наказания, во время которых учеников заставляли причинять боль другим ученикам. — Кэрроу здесь больше нет, — произнёс Драко. Деннис коротко посмотрел на его левое предплечье. Метка была скрыта рукавом. Но все знали, что находилось под тканью. — Я знаю. Драко услышал невысказанное. Но ты был на их стороне. Он мог разозлиться. Съязвить. Напомнить, что сам был школьником и выбора у него почти не оставалось. Вместо этого Драко взял со стола второй корень. — Смотри. Он разрезал валериану на тонкие ровные пластинки. — Не дави на нож. Если повредишь волокна, корень выделит слишком много сока. Тогда вместо восстанавливающего получишь слабое снотворное. Деннис внимательно следил за его руками. — Теперь ты. — А если я ошибусь? — Исправишь. — А если не получится? — Моё наказание и состоит в том, чтобы помочь вам разобраться, а не стоять в стороне, пока вы превращаете котлы в угрозу для замка. Если не уверен — сразу зови меня. Деннис поднял на него глаза. — Хорошо. — И не смотри так удивлённо. Я не сказал, что буду помогать с улыбкой. Уголки губ Денниса дрогнули. Он взял новый корень и осторожно начал резать. Драко отошёл к Джимми, чей котёл уже испускал подозрительный серый дым. — Пикс, почему твоё зелье выглядит так, будто пытается обрести сознание? — Я всё сделал по рецепту. Драко заглянул в котёл. — Ты добавил асфодель до того, как вода закипела. — Там не написано ждать. — Там написано: «добавить в кипящую воду». — Я думал, она закипит потом. — А я думал, ты умеешь читать. Сегодня мы оба разочарованы. Драко взмахнул палочкой, погасил огонь и очистил котёл. — Начинай заново. — Но остальные уже сделали большую часть. — Это не соревнование. — Профессор Слизнорт говорит, что зельеварение — искусство точности и скорости. — Слизнорт также носит жилеты, напоминающие обивку кресел. Не каждое его решение достойно подражания. Элеонора тихо рассмеялась. Драко повернулся к ней. — Что смешного? Она мгновенно посерьёзнела. — Ничего. — Вот и прекрасно. Проверь температуру. У тебя зелье начинает перегреваться. Через час четыре котла содержали жидкости, хотя бы отдалённо напоминавшие нужный состав. У Стюарта зелье получилось почти идеальным. У Элеоноры — немного мутным. У Денниса — слишком светлым, но пригодным. Содержимое котла Джимми выглядело так, словно пережило тяжёлую болезнь. Драко разлил образцы по флаконам. — Стюарт — «Выше ожидаемого». Элеонора и Деннис — «Удовлетворительно». Джимми… — «Тролль»? — обречённо спросил тот. Драко поднял флакон к свету. — «Слабо». Лицо Джимми просветлело. — Правда? — Не заставляй меня передумать. В дверь постучали. На пороге стояла Гермиона. Она прижимала к груди свёрнутый сценарий, между страницами которого виднелся исписанный пергамент с текстом песни. — Я думала, занятие уже закончилось. — Мы закончили, — ответил Драко. — Пикс просто осмысливает первый в жизни состав, который не попытался его убить. — Мы сами всё сварили, — с гордостью сообщил Деннис. Гермиона посмотрела на флаконы. Потом на Драко. В её глазах мелькнуло искреннее удивление. — Я вижу. — Малфой хорошо объясняет, — добавила Элеонора. — Не распространяй этот слух, — велел Драко. — Он разрушит мою репутацию. Гермиона едва заметно улыбнулась. — Все свободны, — объявил Драко. — На следующем занятии приготовим Противоожоговую мазь. — Для Симуса? — спросил Джимми. — Для всех, кому не повезло оказаться рядом с Симусом. Младшекурсники начали собирать вещи. Деннис задержался у двери. — Спасибо, Малфой. Драко нахмурился. — За что? — За то, что не кричал. — Не привыкай. В следующий раз я могу оказаться в плохом настроении. — Ты всегда в плохом настроении. Деннис выскочил в коридор, прежде чем Драко успел ответить. Гермиона тихо рассмеялась. — Он только что меня оскорбил, — заметил Драко. — Он высказал наблюдение. — Я начинаю понимать, почему ты выбрала его сторону. — Потому что он прав? — Потому что вы оба совершенно не умеете промолчать. Драко начал убирать оставшиеся ингредиенты. — Ты пришла позлорадствовать или по делу? — Репетиция начинается через двадцать минут. Я решила убедиться, что ты не сбежал. — Твоя вера в меня трогательна. — Вчера ты потратил пятнадцать минут на доказательство того, что твой персонаж не должен петь. — Я продолжаю считать это важной дискуссией. — А я продолжаю считать, что ты будешь петь. Гермиона положила сценарий на край стола. Её пальцы на мгновение задержались на деревянной поверхности. Драко заметил, как они дрогнули. — Ты снова принимала зелье? — спросил он. Она сразу выпрямилась. — Я принимаю то, что мне назначили. — Помфри знает? — Да. Ответ прозвучал слишком быстро. — Грейнджер. — Что? — Это был обычный вопрос. — У тебя не бывает обычных вопросов. — У тебя не бывает прямых ответов. — Моё лечение тебя не касается. — Я помню. — Тогда перестань спрашивать. Драко закрыл ящик с ингредиентами. — Я задал один вопрос. — С утра ты разглядывал мой стакан. Теперь допрашиваешь меня о зелье. — Это простое наблюдение, не стоит так воспринимать в штыки. — Когда ты так наблюдаешь, кажется, будто уже вынес приговор. — Пока я лишь подозреваю тебя в отвратительно неубедительной лжи. — Очень обнадёживает. Гермиона забрала сценарий. — Через двадцать минут. — Я умею определять время. — Тогда докажи это хотя бы раз. Она направилась к двери. — Грейнджер. Гермиона остановилась, но не обернулась. — Если тебе станет плохо, скажи об этом до того, как упадёшь. Её плечи напряглись. — Мне не станет плохо. — Ты уже ошибалась на этот счёт. — А ты обещал не вмешиваться. Драко сжал челюсть. — Я и не вмешиваюсь. Гермиона посмотрела на него через плечо. — Тогда что ты сейчас делаешь? Он не нашёл достойного ответа. Она коротко усмехнулась и вышла.

***

Через двадцать минут Драко вошёл в класс, отведённый для репетиций. Падма Патил уже сидела за фортепиано. Полумна перебирала на полу маленькие серебряные колокольчики. Невилл, Дин и Симус возились с декорацией Фонтана. Гермиона стояла возле преподавательского стола и просматривала сценарий. — Почему Патил здесь? — спросил Драко. — Потому что я умею играть на фортепиано, — ответила Падма. — Она будет тебе аккомпанировать, — добавила Гермиона. — Мне не требуется аккомпанемент. Мне требуется освобождение от пения. — Нет. — Я ещё не закончил просьбу. — Но я уже знаю ответ. Драко бросил свой экземпляр сценария на ближайшую парту. — Я не буду исполнять любовную балладу перед всей школой. — Это не любовная баллада. — В тексте присутствуют слова: «Моё сердце нашло тебя у Фонтана». — Это песня о надежде. — Это песня о мужчине, которого вынуждают публично унижаться. — Значит, роль подходит тебе идеально, — сказала Джинни. Она вышла из-за ширмы, на ходу застёгивая на плече золотистый сценический плащ. Драко смерил её недовольным взглядом. — Уизли, тебе больше нечем заняться? — Сейчас — нет. Поэтому я с удовольствием посмотрю, как ты будешь петь о разбитом сердце. — Какая трогательная поддержка. — Обращайся. — А некоторые получают власть над постановкой и немедленно превращают репетиции в исправительные работы, — заметил Драко, переводя взгляд на Гермиону. — Встань возле фортепиано, — невозмутимо велела она. — Вот видишь? Чистейшая тирания. — Если продолжишь спорить, я добавлю танец. Полумна подняла голову. — Я могу показать движение раненого лунного тельца. Драко посмотрел на неё. — Я уже жалею, что услышал это название. Падма сыграла первые аккорды. Драко даже не открыл рот. Гермиона сложила руки на груди. — Начинай. — Нет. — Малфой. — Грейнджер. — Ты согласился участвовать. — Под угрозой удвоенного наказания. — Всё равно согласился. — Когда-нибудь тебе придётся изучить значение добровольного согласия. — Начинай, или я применю Сонорус. — Ты не посмеешь. Гермиона подняла палочку. — Сонорус. — ГРЕЙНДЖЕР! Голос Драко прогремел по классу так громко, что задребезжали окна. Все рассмеялись. Полумна прикрыла уши. — У тебя очень выразительный баритон. Драко резко взмахнул палочкой, снимая усиливающие голос чары. — Ты совершенно лишилась рассудка? — Зато теперь мы знаем, что тебя будет слышно даже на последних рядах. — Я тебя ненавижу. — Встань возле фортепиано. Драко подошёл к инструменту. — Когда-нибудь твоя жажда контроля приведёт к трагедии. — Возможно. Но сегодня она заставит тебя хотя бы один раз нормально спеть. Падма снова начала играть. Драко посмотрел в текст. Первую строчку можно было просто произнести. Именно это он и сделал. — Долго я шёл, не зная дороги… Гермиона поморщилась. — Ты не поёшь. Ты читаешь. — Потому что это единственный способ пережить этот позор с остатками достоинства. — Малфой, пой нормально. — Грейнджер, я уже произношу слова о сердце и надежде перед половиной школы. Не требуй от меня ещё и искренности. — Я требую только попадать в мелодию. — Нет. — Что — нет? — Не буду. — Ты даже не попытался. — Я пришёл на репетицию, встал возле фортепиано и прочитал эту душераздирающую чушь вслух. По моим меркам, я проявил чудеса самоотверженности. Падма убрала руки с клавиш. — Малфой, ты попадаешь в мелодию. Просто намеренно превращаешь песню в похоронную речь. — Наконец-то кто-то понял замысел. — У песни нет такого замысла, — отрезала Гермиона. — Тогда у неё вообще нет достоинств. — Ещё раз. — Грейнджер… — Пой. Драко посмотрел на неё поверх сценария. — Что ещё ты обо мне знаешь? Вопрос прозвучал резче, чем он собирался. В классе стало тихо. Гермиона не отвела взгляда. — Достаточно. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Драко почувствовал, как под рукавом будто ожила Метка. Она действительно знала достаточно. Возможно, слишком много. — Сначала, — уже спокойнее произнесла Гермиона. Падма вновь коснулась клавиш. Драко тяжело выдохнул и на этот раз всё-таки запел. Голос оказался ниже, чем он помнил по детским урокам музыки. Немного хриплым, неровным на первых словах. Но он пел. И попадал в мелодию. Когда дошёл до строки о сердце, нашедшем надежду у Фонтана, Драко поднял глаза от текста. Гермиона смотрела на него. Без насмешки. Без раздражения. В её лице было такое неподдельное удивление, что Драко едва не сбился. Падма доиграла последний аккорд. Несколько мгновений никто не говорил. — Ну? — спросил Драко. — Насладились моим унижением? — Это было хорошо, — признала Джинни. — Комплимент от Уизли звучит подозрительно. — Не привыкай. Полумна задумчиво склонила голову. — Когда ты перестал спорить, песня стала красивой. — Надо же, — отозвался Драко. — Оказывается, твои замечания иногда можно понять с первого раза. Полумна улыбнулась, совершенно не обидевшись. — А руководитель постановки потеряла дар речи? — спросил Драко, обращаясь к Гермионе. Она моргнула. — Нет. — Тогда почему молчишь? — Думаю, как выстроить сцену. Гермиона взяла палочку и повернулась к декорации. — Фонтан должен светиться слабее. Сейчас он перетягивает внимание на себя. — Мы уже трижды меняли яркость, — напомнил Невилл. — Я попробую изменить само заклинание подсветки. Она подняла палочку. — Грейнджер, — окликнул Драко. Гермиона не отреагировала. Она произнесла заклинание. С кончика её палочки сорвалась полоса золотистого света. Она достигла Фонтана, обвила каменную чашу — и внезапно вспыхнула ослепительно белым. Стёкла задрожали. Гермиона резко втянула воздух. Чары оборвались. Она пошатнулась. Драко оказался рядом прежде, чем успел подумать. Он схватил её за локоть и удержал на ногах. — Сядь. — Я в порядке. — Ты едва не упала. — Просто закружилась голова. — Ты не смогла удержать обычное заклинание. — Я неправильно рассчитала поток. — Именно поэтому сядь. Гермиона попыталась высвободить руку. — Малфой, отпусти. — Когда убедишь меня, что не рухнешь на пол. — Ты не имеешь права мной командовать. — Сейчас я единственный, кто мешает тебе познакомиться лицом с каменными плитами. — Драко, — негромко сказала Джинни. — Посади её. Он не сразу понял, что она назвала его по имени. Джинни пододвинула стул. Гермиона сдалась и села. Тонкая струйка крови показалась у неё под носом. Она быстро вытерла её тыльной стороной ладони. В помещении стало тихо. — Это ничего, — произнесла Гермиона. — Конечно, — отозвался Драко. — Люди постоянно истекают кровью после школьных репетиций. — Не преувеличивай. — У тебя кровь на руке. Падма подала ей чистый платок. Гермиона прижала его к носу. — Нам нужно продолжить. — Нет, — сказала Джинни. — Осталась сцена у ворот. — Пройдём её в другой день. — У нас мало времени. Драко присел перед Гермионой, чтобы оказаться на уровне её лица. — Если ты потеряешь сознание, времени станет ещё меньше. — Я не потеряю сознание. — Удивительно слышать это от человека, который сейчас не может сидеть, не держась за стул. Гермиона опустила взгляд. Она так сильно сжимала край сиденья, что костяшки пальцев побелели. Гермиона медленно разжала руку. — Хорошо, — процедила она. — На сегодня закончили. Джинни заметно расслабилась. Остальные начали собирать вещи. Падма закрыла крышку фортепиано. Полумна убрала колокольчики. Невилл и Дин осторожно отодвинули Фонтан к стене. Гермиона поднялась. Драко сделал шаг ближе. — Я сама. — Я ничего не делаю. — Ты стоишь так, будто собираешься меня подхватить. — Я стою так, будто не хочу снова объяснять Макгонагалл, почему рядом со мной кто-то пострадал. — Это называется беспокойство, — заметила Джинни. — Это называется желание избежать ещё одного наказания. Гермиона взяла со стола сумку. Из бокового кармана выскользнул сложенный конверт. Он упал к ногам Драко. Гермиона резко побледнела. Драко наклонился и поднял письмо. Он не вскрывал конверт. Не разворачивал его. Но эмблема больницы Святого Мунго и тёмно-зелёная печать на лицевой стороне были видны отчётливо. Отделение последствий проклятий и магических повреждений. Гермиона выхватила письмо из его руки. — Не трогай. — Оно упало. — Ты мог сразу отдать. — Я и отдавал. — После того как прочитал печать. Джинни напряглась. — Гермиона…— сказала она. — Всё нормально. Драко медленно выпрямился. — Ты лечишься в Святом Мунго. — Это не твоё дело. — Из-за того, что произошло в мэноре? Гермиона резко вдохнула. Джинни посмотрела на него с яростью. — Малфой, хватит, — сказала Уизли. Но Драко не отвёл глаз от Гермионы. — Это последствия проклятия Беллатрисы? — Я сказала: это не твоё дело. — Значит, да. — Ты ничего не знаешь. — Тогда объясни. — Почему я должна что-либо тебе объяснять? Драко открыл рот. И не нашёл ответа. Потому что увидел кровь? Потому что до сих пор помнил её крики? Потому что каждый раз, когда Гермиона бледнела, внутри него возникало неприятное чувство, всё больше напоминавшее страх? Ни одна из причин не давала ему права требовать от неё правду. — Не должна, — наконец произнёс Драко. Гермиона замерла. Похоже, она ожидала нового спора. — Но перестань утверждать, что всё нормально, — продолжил он. — Это уже звучит нелепо. — Малфой… — Я не прошу подробностей. Не хочешь говорить — не говори. Но перестань расходовать магию на то, что могут сделать остальные. Тебе не обязательно самой зажигать Фонтан, передвигать декорации и исправлять каждую мелочь в этом спектакле. — Я сама решу, на что мне тратить силы. — Только что обычное заклинание едва не свалило тебя с ног. — Я справлюсь. — Разумеется. Особенно если продолжишь делать работу за весь замок. — Хватит, — вмешалась Джинни. Драко повернулся к ней. — Ты знала? — Это тоже не твоё дело. — Значит, знала. — Я сказала, хватит, — с раздражением сказала Гермиона. — А Поттер и Уизел знают? Гермиона отвела взгляд. Ответ был очевиден ещё до того, как заговорила Джинни. — Они знают, что после мэнора у неё остались последствия. Но не знают, что в последнее время стало хуже. — Джинни, — тихо произнесла Гермиона. — Он всё равно не отстанет. Драко посмотрел на Гермиону. — Ты скрываешь ухудшение, чтобы Поттер и Уизел не вернулись? — Они достаточно потеряли из-за войны. — А ты, разумеется, ничего не потеряла. — Не начинай. — Я ещё даже не начал. — Тогда закончи. Гермиона перекинула ремень сумки через плечо. — До следующей репетиции, Малфой. — На следующей репетиции ты сведёшь колдовство к минимуму. Подсветку, перемещение декораций и всё остальное поручишь тем, кто не падает после каждого заклинания. — Не тебе решать. — Верно. Гораздо разумнее тратить последние силы на освещение бутафорского Фонтана. — Я не нуждаюсь в твоих указаниях. — Зато, судя по всему, нуждаешься в человеке, который будет отбирать у тебя палочку, когда здравый смысл снова откажет. Гермиона направилась к двери. — Грейнджер. Она остановилась, но не обернулась. — Я не нуждаюсь в твоей жалости, — сказала она. — Это не жалость. — Тогда что? Драко мог ответить, что не хотел снова видеть её кровь. Что не хотел слушать, как она лжёт всем вокруг и самой себе. Что не хотел ещё раз стоять рядом и ничего не делать. — Раздражение, — произнёс он. — Ты невероятно раздражаешь меня своим стремлением довести себя до могилы из чистого упрямства. Гермиона повернула голову. — Я не собираюсь умирать. — Прекрасно. Постарайся придерживаться этого решения. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Гермиона устало усмехнулась. — Невыносимый хорёк. — Всезнающая заноза. Она вышла вместе с Джинни. Драко остался в опустевшем классе. На каменном полу возле стула виднелась маленькая капля крови. Теперь он хотя бы знал, откуда она взялась. Лучше от этого не становилось.

***

Перед отбоем Драко успел зайти в библиотеку. Он нашёл раздел с книгами о последствиях тёмных проклятий и выбрал три самых толстых справочника. Названия на корешках звучали достаточно мрачно, чтобы вызвать вопросы у мадам Пинс, поэтому Драко дождался, пока она уйдёт в дальний ряд, записал книги в журнал и быстро покинул библиотеку. Ночью он долго лежал без сна, глядя в каменный потолок спальни. Отделение последствий проклятий и магических повреждений. Слова снова и снова возникали перед глазами. За зелёными занавесями тихо храпел Тео. Блейз спал совершенно неподвижно. Грег несколько раз перевернулся на соседней кровати. Драко закрыл глаза. И снова услышал крики. Гостиная мэнора. Смех Беллатрисы. Голос Гермионы, срывавшийся от боли. Он находился там. Стоял в стороне. Смотрел, как его тётя пытает её, и ничего не сделал. Драко говорил себе, что не мог. Что одно неверное движение поставило бы под угрозу мать и отца. Что Беллатриса направила бы палочку на него. Что Тёмный Лорд узнал бы о предательстве. Все эти объяснения были правдой. Но от них воспоминание не становилось легче. Сейчас Беллатрисы рядом не было. Тёмный Лорд был мёртв. Люциус находился в мэноре под домашним арестом и уже не мог прикрываться приказами своего повелителя, требуя от сына покорности. Никто не держал Драко под прицелом палочки. И всё же Гермиона продолжала страдать. А он снова не знал, что делать. Драко отбросил одеяло и достал из-под кровати книги. — Ты куда? — сонно спросил Тео. — В гостиную. — Зачем? Драко показал ему первый справочник. Тео приподнялся на локте. — Ты собрался читать в три часа ночи? — Я собрался уйти подальше от твоего храпа. — Я не храплю. — Разумеется. Это подземелья стонут от ужаса. — Что ты читаешь? — Ничего интересного. Тео прищурился, пытаясь рассмотреть название на обложке. — «Остаточные поражения магического ядра»? Драко спрятал книгу под мышку. — Спи, Нотт. — Это из-за Грейнджер? — Нет. — Значит, из-за неё. — Ещё один вопрос — и завтра ты проснёшься без бровей. Тео снова улёгся. — Всё равно из-за неё. Драко вышел, не отвечая. Через несколько минут он уже сидел в пустой гостиной Слизерина. Огонь в камине почти погас, и по зелёным стенам ползли длинные тени. Драко разложил книги на столе. Он понятия не имел, что именно искал. Название болезни? Способ лечения? Доказательство, что тревожиться не о чем? Последнее выглядело особенно бессмысленным. Драко открыл первый справочник. Несколько страниц были посвящены проклятиям, повреждавшим связь между магическим ядром и телом. Он просмотрел описания лихорадки, потери сознания, неконтролируемых выбросов магии. Слишком многое совпадало. На полях старой страницы кто-то много лет назад оставил короткую запись: Некоторые проклятия не убивают сразу. Они остаются внутри, медленно забирая то, что магия не смогла защитить. Драко перечитал фразу. Потом ещё раз. Ему стало по-настоящему страшно. Потому что письмо пришло не из обычного отделения Святого Мунго. Потому что зелья не помогали. Потому что Гермионе становилось плохо даже после простых заклинаний. И потому что она сказала, что не собирается умирать, так, словно ей уже приходилось убеждать в этом саму себя. Драко закрыл книгу и провёл ладонью по лицу. — Не моё дело, — тихо произнёс он. Слова прозвучали пусто. Он снова открыл справочник. И продолжил читать.