ФЭНДОМ

      Проснуться рядом с Мейсоном и незаметно выскользнуть из его комнаты - что-то нереальное.       Это как сбывшаяся мечта, если не считать отсутствия секса. В своих фантазиях я бы предпочел получить оргазм, а не засыпать с бешеной эрекцией, с которой ничего не мог поделать.       После прошлой ночи я на шаг приблизился к тому, чтобы заслужить полное прощение Мейсона и вернуть все, как было, но я должен постоянно напоминать себе, что это единственная цель.       Я верну своего лучшего друга. Ничего другого и быть не может.       Даже если я задержал свою руку на его животе чуть дольше, чем нужно, и он не убрал ее. Он напрягся, и этого было достаточно, чтобы понять, что я переступил черту. Я просто хотел бы избавиться от этой власти, которую Мейсон Нэш имеет надо мной.       Еще рано, поэтому я не ожидаю застать кого-нибудь дома, но, когда вхожу, вижу Генри за кухонным столом, жующего хлопья. Вот почему гостям не положено оставаться в доме надолго. Они едят мою еду и не спят, когда я пытаюсь действовать незаметно. Хотя, технически, это не моя еда. Съёмочная группа загрузила мой дом продуктами для участников. Но дело не в этом.       Я киваю Генри и включаю кофеварку.       - Доброе утро. - Он смотрит на меня и на направление, откуда я пришел. Вот черт. - Мейсон просил меня разбудить его до приезда съемочной группы, чтобы он мог прийти позавтракать, но он послал меня на хуй, потому что все еще спит.       Генри смеется.       - Чувак, хотел бы я поспать. Я слишком нервничаю и взвинчен, - он проводит рукой по своим светлым волосам. Его глаза выглядят немного уставшими, и не в первый раз я задумываюсь о том, как психологически это шоу влияет на всех участников. У всех на кону стоит очень многое.       Мне жаль этого парня.       - Ты прошел так далеко, и это потрясающее достижение. Победа - это еще не все. На самом деле, большинство людей, выигрывающих шоу такого рода, остаются в тени артистов, которых приглашают другие лейблы.       - Ты хочешь сказать, что я должен отказаться от участия в конкурсе?       - Нет. Я говорю, не беспокоится о победе. Беспокойся только о том, как показать себя с лучшей стороны.       - Спасибо. Я так понимаю, Мейсон сегодня к нам не присоединится? Мне вчера понравилось с ним работать. Он реально помог мне.       Я спрашивал его, но он не дал мне ответа, так что, полагаю, это «нет». Когда я собираюсь это сказать, Мейсон входит через заднюю раздвижную дверь, одетый в свою обычную черную футболку, но вместо спортивных штанов на нем джинсы, а сверху - расстегнутая фланелевая рубашка с закатанными до локтей рукавами.       Мне приходится прикусить язык.       Я повернулся ко все еще нагревающейся кофемашине, так, чтобы не было очевидно, что у меня вот-вот потекут слюни. Ну же, ну же, ну же.       - Доброе утро, Генри. - Мейсон подходит ко мне сзади и, протянув руку над моей головой, достает две кофейные чашки. - Денвер.       Тепло, исходящее от его тела у меня за спиной, посылает разряд прямо в пах. Мне не следовало спать с ним в одной постели прошлой ночью. Я знал это, но все равно сделал. Вот в чем моя проблема. Я скучаю по близости с ним, но когда я так близко, мой мозг и сердце воюют друг с другом. Одно ищет его, а другой напоминает, что этого никогда не произойдёт.       Меня тянет в разные стороны, и это паршиво, потому что сердце словно разрывается снова и снова. Скоро оно превратится в кучку осколков у меня в груди.       - Я только что спрашивал Денвера, собираешься ли ты сегодня помогать, - говорит Генри.       Прежде чем Мейсон успевает ответить, входят девушки. Они садятся за стол и выбирают себе хлопья, а Мейсон наклоняется еще ближе. И он охуенно близко.       Невозможность чувствовать тепло чужого тела - и означает личное пространство, черт возьми.       - Твое предложение все еще в силе? - Его глубокий голос тихо звучит мне в ухо, и я сдерживаю дрожь.        - Ты хочешь сниматься в шоу? - Я был абсолютно уверен, что он откажется.       - Я надел свою лучшую фланелевую рубашку и все такое. - Этот умник теребит край своей рубашки.       - Спасибо.       - Ты был прав. Мы должны помочь им. Если бы «Джойстар» не подарили нам большой успех и не научили всему, что мы знаем, я бы уже давно был дома и жил в мамином крошечном домике.       - Мы бы никогда не встретились.       Губы Мейсона скрываются за бородой и усами, когда он это осознает.       - Трудно вспомнить время, когда тебя не было в моей жизни. Такое чувство, что мы знаем друг друга с детства.       Да, знаю. Поэтому ты относишься ко мне как к брату. Понял.       У моих ворот раздается сигнал, я оставляю Мейсона пить кофе, а сам иду поприветствовать съемочную группу на улице.       - Привет, ребята.       Съемочная группа тащит за собой оборудование, и я позволяю им пройти, но останавливаю одну из продюсеров и встаю перед ней.       - Привет. - Я стараюсь выдать как можно больше обаяния. - Мне нужно поговорить с одним из руководителей. С тем, кто готов выписать огромный чек.       Она склоняет голову набок.       - Зачем?       Я жестом приглашаю ее войти в дом.       - У меня гость, который готов помочь мне с конкурсантами.       Она выглядит заинтригованной и следует за мной внутрь. Увидев Мейсона, она замолкает на секунду.       - Я выпишу тебе этот огромный чек в течение десяти минут.       Мейсон, возможно, даже не примет его. Не думаю, что он решил сделать это ради денег. Но к черту делать все бесплатно.       Съемочная группа расположилась в моей музыкальной комнате, где стоит пианино, и сегодняшний день будет таким же, как и вчерашний, за исключением того, что они будут снимать это на камеру. Весь сегодняшний материал, вероятно, будет состоять из трех минут реального экранного времени, в течение которых участники будут практиковаться и проходить обучение вокалу. К тому времени, как они закончили с освещением, художник по декорациям заполнил пространство декоративным хламом, валяющимся у меня по всему дому, чтобы комната выглядела обжитой. Мне всегда нужно чистое и опрятное пространство, чтобы подумать, а все эти ужасные произведения искусства, которые я купил, отвлекают, так что моя музыкальная комната - самая неприметная из всех. Или была таковой. Теперь она выглядит так, будто в нее наблевал какой-то футуристический инопланетянин.        Хуже всего, что они переместили Билла, и он недоволен. Я это вижу. Статуя утки или нет, ему место в моей гостиной, где он может наблюдать за всеми моими гостями и выносить суждения. Прежде чем я успеваю унести его обратно, подходит продюсер, с которой мы виделись ранее, и хлопает меня по плечу, показывая подписанный чек, доставленный курьером.       - О, и пусть он подпишет это. - Она сует мне в руки бланк соглашения.       - Займусь.       Мейсон на кухне, убирает посуду, которую конкурсанты оставили повсюду.       - Для этого есть ассистенты продюсера, - говорю я.       Он смотрит на меня через свое широкое плечо.       - Все в порядке. Мне нужно было чем-то занять руки. Я ждал, что руководители телеканала скажут, что не хотят видеть меня в шоу.       - Ты ошибаешься. - Я протягиваю ему чек.       Он отстраняется и удивленно смотрит на сумму.       - За одно появление?       - Мне тоже достанется доля. Как будто я твой менеджер.       - Я делаю это не ради денег. Можешь оставить все себе.       - Я пошутил. И ты не откажешься. - Я складываю чек и кладу в карман его рубашки, а затем похлопываю его по груди. В отличие от прошлой ночи, я не позволяю своей руке задерживаться.       Перед началом съемок мы проводим групповое собрание, и продюсер говорит всем присутствующим, что они должны притвориться, будто впервые видят Мейсона. О, прелести телевизионного реалити-шоу.       Немного нелепо снова знакомить их с Мейсоном, как будто они не провели с ним весь вчерашний день, но мы быстро знакомимся с первыми несколькими людьми. Напоследок они оставили Айлу, и должен сказать, она хорошая маленькая актриса. Она фанатеет от Мейсона и кричит с большим энтузиазмом, чем когда встретилась с ним ранее.       У меня складывается неприятное впечатление, что шоу настраивает ее на победу.       У нее есть определенный талант, в этом нет сомнений, но ей нужно много тренироваться. Со временем она, конечно, добьётся успеха, но боюсь, если устранят эту конкуренцию, то на все её альбомы наложат автотюн и перестанут так сильно заботиться о качестве.       Хотя, не мне говорить об этом. Привет, бойз-бэнд.       Как и вчера, она неуклюже исполняет песню «Больше, чем слова» группы «Extreme». Мейсон даёт ей тот же совет, что и вчера, она пытается снова, но останавливается на середине.       - Я не могу понять эту песню, - жалуется она.       Шокирующе. Неужели она, правда, думает, что мы понимали каждую песню «Одиннадцать»?       - Это песни стариков, поющих о желании секса вместо слов «Я люблю тебя», - говорит она.       Ух ты. Ммм. Ладно.       - Это, э-э... интересная интерпретация, но на самом деле она не совсем верна. Песня о том, что действия говорят громче слов. Маленькие жесты привязанности. Теплая улыбка. Делая что-то для другого, покажет, что ты о нем заботишься.       Так же, как Мейсон всегда делает для меня. Например, укрывает одеялом, когда я засыпаю на диване. Защищает меня. Он делал так все время, что я его знаю.       Моя вина, что я путаю это с настоящей любовью. Айла непонимающе смотрит на меня.       Вступает Мейсон.       - Тебе не обязательно понимать песню, чтобы спеть ее до конца. - Он делает паузу и поворачивается к продюсеру. - Черт, мне можно говорить всякую чушь? Блядь.       Все хихикают.       - Попробую еще раз. - Мейсон проходит через зал, вытаскивает два стула из-за барной стойки и передвигает их к микрофону. - Денвер, присоединишься? - Он берет гитару, лежащую рядом, и поворачивается к Айле. - Не сопереживай словам. Сопереживай музыке.       - Что ты делаешь? - Спрашиваю я, когда Айла отходит в сторону, чтобы слышал только он.       - Решил, что нужно зарабатывать себе на жизнь. - Он несколько раз перебирает струны гитары, а затем смотрит на меня.       Сердце замирает, потому что, хотя я выступал с Мейсоном бесчисленное количество раз, сейчас все по-другому. Здесь только я и он.       Он улыбается мне.       - Готов?       Киваю. Я знаю, как следовать за ним. В первые несколько лет совместных выступлений, когда мы все были еще неопытны, я всегда присматривался к тому, что делал Мейсон, потому что он был уверен в себе, но не высокомерен, как, э-э, другие требовательные участники группы. Не упоминаю никого, чье имя начинается на «Х».       Как только Мейсон начинает играть, у меня мурашки бегут по коже еще до того, как он откроет рот, запев. Как много лет назад, когда мы занимались своими делами, а остальной мир едва ли существовал.        Он поет первый куплет, и я подпеваю в нужных местах. Я не отвожу от него глаз. Он сосредоточен на гитаре, но затем, когда поет о том, что ему нужно нечто большее, чем просто слова, он смотрит на меня и наши взгляды встречаются.       Краем глаза я вижу, как продюсер собирает других участников за камерами, чтобы они тоже могли это увидеть. Вероятно, это завирусится, как только выйдет в эфир.       Мы синхронны. Звучим потрясающе, если можно так сказать, но слова глубоко ранят.       Это заставляет меня осознать, что извинений перед Мейсоном никогда не будет достаточно после того, что я сделал. Я не должен был позволять своему смущению и растерянности так сильно влиять на меня. Я пренебрег им, когда он действительно во мне нуждался.       Извинений никогда не будет достаточно.       Возможно, чек на крупную сумму за участие в шоу поможет, но мне все равно нужно дать ему больше.       Я хочу дать ему все. Я просто не знаю, как поступить, чтобы снова не разбить себе сердце, когда он, в конечном счете, хочет остаться только друзьями.