ФЭНДОМ

      Что-то все еще не дает мне покоя, пока я пытаюсь заснуть. Я бью по подушкам, пытаясь взбить их, но ничего не получается. Я не могу устроиться поудобнее, и не думаю, что это чисто физическая проблема.       Конечно, я мог бы сказать, что проявляю чрезмерную заботу о том, как эти конкурсанты смотрели на Денвера, но дело не только в этом.       Когда я заскочил узнать, как идут дела, потому что Денвер, казалось, проводил с Блонди больше времени, чем с другими, лишь предупредить, что у бассейна ходят слухи, что он дает ей дополнительное время.       После того, как услышал, как она поет, я понял, зачем ей это было нужно, но не ожидал, что, войдя, застану ее практически у него на коленях.       Я верю, что Денвер не переступит профессиональных границ, потому что он достаточно долго в индустрии, чтобы понимать, что переспав с конкурсанткой, он может испортить всю свою карьеру. Несмотря на это, сцена, на которую я наткнулся, была просто отвратительной.       Затем парень с щенячьими глазами запел «Ревнивый», и я хотел сказать, чтобы он тоже отвалил, хотя он был на гораздо более профессиональном расстоянии.       Неприятное чувство в животе связано с тем, что я забочусь о карьере Денвера. Вот и все. Потому что знаю, каково это - терять, и не хочу того же для него. Он слишком ценен для этой индустрии.       Когда я слышу, как открывается раздвижная дверь в гостевой домик, поднимаю голову. Высокая, но стройная фигура Денвера заполняет пространство.       - Только не говори, - шепчу я, - что ты застал в своей постели обнаженную участницу и нужно, чтобы я тебя спас. - Я шучу только отчасти.       - Нет, но вся та чушь, что ты вбил мне в голову по этому поводу, заставила меня слишком остро воспринимать каждый звук в доме. Я не мог заснуть, опасаясь, вдруг проснусь от того, что кто-то попытается забраться ко мне в постель.        - То, что ты делаешь в отношении меня прямо сейчас?       - Эй, ты сам предложил, и такое случается не в первый раз.       - Верно. - Я пододвигаюсь. - Тогда ложись сюда.       Кровать прогибается, когда он устраивается рядом со мной.       Я вдруг осознаю, что это всего лишь двуспальная кровать, а я намного больше, чем был раньше. Тепло тела Денвера согревает мне бок, и член подергивается в пижамных штанах.       Хм. Это что-то новенькое.       Хотя, в этом нет ничего удивительного. Я ни с кем не делил постель... восемнадцать месяцев? Где-то так. Прямо перед тем, как все рухнуло, и я сбежал домой к маме.       Все эти годы, когда я хотел лишь мимолетного удовольствия и относился к женщинам как к расходному материалу, сделали возвращение домой ещё более одиноким. Казалось, каждая интрижка была пустой тратой времени. Даже мимолетный кайф того не стоил.       - Ты сегодня был реально хорош, - говорит Денвер тихим и неуверенным голосом. - За одно занятие ты помог им больше, чем я за все шоу.       - Это потому, что ты слишком добрый.       Денвер смеется.       - Блядь, нет.       - Ладно, перефразирую. Все эти консультанты, менеджеры и пиарщики, предоставленные нам лейблом, слишком сильно забили тебе голову. Ты всегда думаешь, что сказать публично, прежде чем произнести, потому что знаешь, все может обернуться против тебя. Поэтому ты не знаешь, как быть честным с конкурсантами, не испытывая чувства вины за то, что они могут неправильно это воспринять.       - Мм, вот это уже больше похоже на правду.       Я переворачиваюсь на бок, к нему лицом.       - Замечательно, что ты хочешь им помочь, но, как ты сказал, у тебя нет права голоса в этом вопросе, верно? Если продюсеры всецело поддерживают тех, кто проходит в следующий раунд, то тебе лучше рассказать им о том, что знаешь об индустрии, вместо того, чтобы учить, как побеждать. Подготовь их ко всей той ерунде, которая ждет, если их подпишут вне шоу.       - Это ведь не было полной ерундой, правда? Ты говоришь об этом так, будто тебе никогда не было весело. - Его глаза сияют в темноте, слабое свечение от бассейна - единственное, что не дает комнате погрузиться в кромешную тьму.       - Если бы мне пришлось выбрать лучшее, что я из этого извлек… Что ж, да, когда-то давно этим был ты.        Он приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз.       - Но больше нет?       Мои губы кривятся в улыбке.       - Я постепенно прихожу в себя.       - Насколько ты против съемок?       Я хмурюсь.       - Почему ты спрашиваешь?       - Я хочу рассказать о том, что ты сделал сегодня на шоу. Это могло бы вернуть тебя в центр внимания общественности в позитивном свете. Ты нашел время помочь начинающим актерам? Уверен, продюсеры согласятся, потому что тебя никто не видел уже целую вечность. Никто не знает, где ты был.       - Ага, знают, благодаря этим фотографиям. И я не... - Я чуть было не сказал, что не вернулся к прежней физической форме, но, как и в случае с Денвером и Блонди, меня охватывает неприятное чувство в животе. Я ненавижу эту индустрию и говорю себе, что должен бороться со стыдом за свое тело.       В интернете всегда что-то говорят - всегда. Если не о моем весе, то о том, как я постарел на десять лет, а не на восемнадцать месяцев.       - Ты не… что? - Спрашивает Денвер.       - Неважно.       - Я очень надеюсь, что ты больше не говоришь об этом. - Его рука скользит по моему животу поверх футболки, и я вздрагиваю. Не потому, что он прикасается ко мне, а из-за того, как он прикасается.       Мягко, но уверенно, и, хотя я думал, что это заставит меня чувствовать себя неловко, эффект получился противоположный. Я чувствую себя самым сексуальным мужчиной на свете. Это показывает, каким он видит меня, и мне очень нравится этот образ.       И, очевидно, член чувствует то же самое. Пижамные штаны натягиваются так быстро, что надеюсь, он этого не заметит. Я хочу, чтобы он продолжал, но он убирает руку, когда понимает, что я не отвечаю.       - Прости, - говорит он.       - Все в порядке. - Более чем в порядке, но я этого не говорю.       - На мгновение я забыл, что мы больше не так близки. Мне не следовало прикасаться к тебе.       Мне не должно это нравиться.       Он пристально смотрит, и наши взгляды встречаются. Между нами пробегает электрический разряд, как прошлой ночью, когда мы прикоснулись друг к другу, и он не выходил у меня из головы весь день. Он теплый и всепоглощающий. Это годы сожалений и тоски, смешанные с прощением и новым началом.       - Значит, та песня Реджи... - Я сглатываю и пытаюсь успокоить дыхание, потому что слишком остро чувствую, как быстро поднимается и опускается моя грудь.       - Ее выбрали продюсеры. Когда ее покажут в эфире, они скажут всему миру, что это мы выбирали песни для наших участников, но это ложь.       - Почему... - Хочу спросить, почему песня расстроила его и тронула ли она его так же, как меня.       Как будто Реджи пел о моей жизни. Как бы ни злился, я не мог не следить за всеми из «Одиннадцать». Особенно за Денвером. Видя его в центре внимания, я испытывал зависть, но не потому, что он преуспевал, а я нет. Потому, что он делал это без меня. У него была совершенно другая жизнь, и я завидовал всем, кто мог разделить ее с ним.       С тех пор как я вернулся сюда, между нами все изменилось, но та глубокая, неразрывная связь, что была между нами во время гастролей, все еще существует. Она постепенно развивается и превращается во что-то другое. Это заставляет меня подвергать сомнению каждый момент нашего прошлого и то, как я раньше смотрел на него.       Лежу рядом с ним, член твердеет от легкого прикосновения его руки к моему животу, дружба, которую я считал братской... может... это не так? Может, желание выгнать его соперников не имело ничего общего с защитой его карьеры. В тот момент я мог думать лишь о том, что им нужно держаться от него подальше. Если мои чувства к нему всегда были дружескими и братскими, то почему эмоции, бурлящие внутри, так сильно напоминают слова из песни «Ревнивый»?       Денвер смеется.       - Что-то ты замолчал.       Верно. Я даже не знаю, что собирался сказать.       - Прости. Я устал. - Да. Устал. Вот почему у меня экзистенциальный кризис из-за моего бывшего лучшего друга.       Я никогда раньше так не реагировал на Денвера, и единственное, что, как мне кажется, изменилось, это наше время, проведенное порознь.       - Эта песня словно ударила меня в лицо, - говорит Денвер. - Именно так я чувствовал себя в тот первый год после распада «Одиннадцать». Я постоянно думал о том, что ты делаешь. Был ли ты так же несчастен, как я.       Он, черт возьми, точно не выглядел несчастным. С другой стороны, никто из них не понимал, насколько я был близок к тому, чтобы сбежать домой, пока я этого не сделал.       - Я думал, что счастлив, - говорю я. - Но… Я скучал по тебе. - Признание дается тяжелее, чем должно, но, вероятно, потому, что отягощено необъяснимыми побуждениями. Например, побуждением протянуть к нему руку. Обнять его.       - Я тоже скучал по тебе, - бормочет он.        Воздух между нами сгущается, и я почти поддаюсь искушению прикоснуться к нему, но тут он отстраняется и переворачивается на другой бок.       - Нам нужно немного поспать.       Меня пронзает разочарование, потому что я нахожусь на пороге какого-то большого открытия, я чувствую это.       Я просто не знаю, что это.