ФЭНДОМ

      Мама берет с полки в супермаркете смесь для блинчиков и шоколадную крошку, и я тут же кладу их обратно.       - Тебе нужно перестать меня перекармливать, - ворчу я.       Все моменты, когда меня не узнавали на улице и я чувствовал себя по-настоящему хорошо, теперь омрачены взглядами, которыми Харли, Блейк и Денвер одарили меня несколько дней назад. Это было похоже на то, что я чувствовал, когда на Рождество группа Кэша тоже не узнала меня. Хотя с ними это было терпимо, потому что, хотя мы когда-то вращались в похожих кругах, и я считал Кэша другом - пусть и с натяжкой, - когда люди, с которыми ты семь лет гастролировал, тебя не узнают? Может, пора сходить в спортзал и перестать налегать на мамину еду?       - Ерунда, - говорит мама. - Ты коренастый и здоровый. Клянусь, когда тебя не было дома, они тебя совсем не кормили, и твой лейбл это устраивало. Похоже, они хотели, чтобы вы все выглядели как маленькие мальчики, а не как мужчины.       Это не первый раз, когда я разговариваю об этом со своей матерью, и не последний. Она поддержала мой переезд в Лос-Анджелес, чтобы продолжить музыкальную карьеру. Она была не в восторге от того, что я бросил колледж в конце первого курса, потому что заключил контракт с бойз-бэндом. Она не ожидала, что это произойдет так быстро, и боялась, что все рухнет, и тогда у меня не будет ни карьеры, ни диплома.       Она была наполовину права. В конце концов, это произошло.       - Я не говорю, что мне нужно стать таким же худым, каким я был во время гастролей. Я говорю о нескольких килограммах. - Двадцати. Может, двадцати пяти.       - Тебе не нужно ничего сбрасывать, но если ты делаешь это для себя и относишься к этому серьезно, я перестану приносить все свои остатки.       - Спасибо.        Она кладет блинную смесь и шоколадную крошку обратно в тележку.       - На самом деле это для твоих племянников, а не для тебя. Боже, всего один визит старых друзей, и тебе вдруг начинает казаться, что мир снова вращается вокруг тебя.       Я смеюсь, а потом кое-что понимаю.       - Подожди. Если ты больше не собираешься готовить для меня, значит, мне, наконец-то, нужно научиться готовить?       Казалось бы, прожив так долго в одиночестве, я должен был чему-то научиться, но мамин дом находится буквально в двух минутах езды. Он находится на одной территории, нас разделяют акры земли, но проще пойти за продуктами туда, чем тащиться в Биг-Скай, где мы сейчас находимся, совершая обычную поездку за продуктами. Я всегда беру маму с собой в магазин, чтобы мы могли закупиться на несколько недель.       Когда я только вернулся домой, то обычно ждал в машине, пока мама ходила по магазинам, чтобы меня не узнали, но потом обнаружил, что, набрав сорок фунтов и отрастив волосы и бороду, я стал невидимым.       Мы заканчиваем покупки, мама кладёт более полезные продукты и обещает показать мне, как их готовить, а затем мы направляемся к кассам.       Когда мы загружаем сумки в кузов грузовика, меня пугает характерный звук щелчка затвора фотоаппарата со скоростью миллион раз в минуту. Даже после восемнадцати месяцев полной тишины этот звук для меня как скрежет металла по стеклу.       И вот, когда я оборачиваюсь, какой-то придурок направляет на меня камеру. Но… как они узнали, что это я? Черт возьми, я в режиме невидимки.       - Мейсон, ты что, все это время прятался здесь?       Блядь.       Я отворачиваюсь, чтобы он не мог, как следует, разглядеть мое лицо.       - Мам, садись в машину сейчас же.       Моя пятидесятилетняя мама, при ее росте в пять футов четыре дюйма, игнорирует меня. Она подбегает к папарацци, нашедшего меня бог знает как, и начинает кричать на него.       - Вы не можете оставить его в покое? Он отдал так много - всего себя - и вы все еще мучаете моего мальчика.       - Мама! Идем. - Мне приходится тащить ее к машине.       Мы садимся в пикап, и я быстро уезжаю с парковки, чтобы они не смогли проследить за нами до дома. Хотя, конечно, они не смогут попасть на мою территорию, не нарушая закон. Папарацци - назойливые люди, и умеют обходить закон, но никогда не нарушают его.        - Сколько раз тебе говорить, чтобы ты ничего им не говорила? - Рявкаю я.       - Почему они вообще здесь? - Спрашивает мама.       Я знаю, что она желает добра, и у неё доброе сердце, но с ужасом жду завтрашних заголовков.       Мама Бывшего Участника Бойз-бэнда Спешит На Помощь.       - Даю тебе две попытки, но на самом деле достаточно одной. Что изменилось за последние несколько дней? Гарантирую, слухи о том, что Харли Валентайн и Блейк Монро здесь, без сомнения распространились, когда они приехали в город перекусить.       - Мне так жаль, дорогой.       - Да. Мне тоже. Придется на некоторое время залечь на дно.       - Или... - мама смотрит на меня так, будто я должен сам прийти к какому-то выводу.       - Или что?       - Или, может, ты мог бы вернуться в Лос-Анджелес и встретиться с ними лицом к лицу. Почему здесь оказались твои старые друзья? Ты так и не сказал.       Я качаю головой.       - Они хотят снова собрать «Одиннадцать». Мне это не интересно.       - Почему нет? Ты никогда не был так счастлив, как когда выступал с ними.       Тьфу, я не могу пройти через это снова.       - Просто нет, ладно? Они мне даже не друзья. Они бывшие коллеги по работе. - По крайней мере, так они относились ко мне с тех пор, как мы расстались, так что пошли они все нахуй.       - Ты же не серьезно, правда? Денвер любит тебя. Когда-то он был практически членом нашей семьи.       Я усмехаюсь.       - Денвер - худший из них.        - О боже. Что произошло между вами двумя?       Я до сих пор не знаю, почему он избегал меня. Не совсем.       - Вы поссорились из-за девушки?       - Вряд ли. - Хотел бы я, чтобы все было так просто.       - Я все еще считаю, что тебе следует подумать об этом. Ты несчастен дома, но не лги и не говори, что это не так. Ты скучаешь по той жизни. Ты скучаешь по выступлениям.       Я стискиваю зубы.       - Этого не произойдет.       - Увидим.       - Нет, мы не увидим. Этого не произойдет, конец истории.       

***

       По-видимому, это происходит.       Поезжай в Лос-Анджелес, сказала она. Постарайся вернуть свою прежнюю жизнь.       Твою мать. Что я здесь делаю?       Глядя на дом Денвера в Малибу, я проклинаю свою мать и миллионы папарацци, заполонивших Биг-Скай.       Дом Денвера остался таким же, как и прежде. Это не типичный дом голливудской знаменитости, скрытый деревьями или длинной подъездной дорогой с запертыми воротами. Ворота есть, но отсюда видна входная дверь. Ворота закрыты и заперты, но уже поздно, так что он может быть внутри, а может и нет. Я просто пытаюсь набраться смелости, чтобы нажать кнопку домофона.       После публикации одной крайне нелестной моей фотографии, СМИ толпами наводнили местность, чтобы сфотографировать, цитирую, «катастрофу, которая когда-то была Мейсоном Нэшем».       Да, заголовки оказались хуже, чем я ожидал.       Начались домыслы по поводу моего лишнего веса. По-видимому, по словам одного источника, у меня редкое заболевание крови, и лекарства от него вызывают отек.       Приятно это знать.       Кто-то в городе, знающий, где находится наша собственность, должно быть, болтун, потому что репортеры и папарацци разбили лагерь вдоль забора моего чертового дома.       Мамино решение? Убираться к черту, немедленно.       Хотя, приехав сюда, я, возможно, допустил ошибку. Эта история с Денвером… Не думаю, что готов оставить все это позади.       Я был готов приехать сюда и прятаться в номере отеля столько, сколько потребуется, чтобы мир понял, что я уехал из Монтаны, но с деньгами туго. Мне все еще поступают кое-какие гонорары за «Одиннадцать», но сбережений нет. Внутри все переворачивается, когда я осознаю, что практически на мели. Ну, не технически, потому что миллионы долларов, которые я заработал в «Одиннадцать», пошли на строительство дома и спасение разорившейся лесофермы моей семьи. Технически, земля в Монтане полностью принадлежит мне, но я не собираюсь делить ее и продавать участки, чтобы обеспечить себя. У меня было идеальное убежище, а потом Харли все испортил, показавшись в моем городе.        И вот я здесь, после шестнадцатичасовой поездки, и жалею, что выбрал Денвера в качестве места обитания. Хотя других вариантов у меня было немного. У Райдера дочь, Блейк, кажется, на съемках, а Харли… Да нет, не хочу заключать сделку, где соглашусь на воссоединение, чтобы было где поспать.       И Харли, и Денвер мне должны - Денвер за наше прошлое, а Харли за нынешнее затруднительное положение, в котором я оказался, - но я выбрал меньшее из двух зол. Не то чтобы Харли был злым. Он просто очень активный. Особенно когда дело касается работы, и особенно когда ему в голову приходит какая-то идея. Он почти всегда добивается своего.       Если бы я даже подумывал вернуться в «Одиннадцать», нужно, чтобы мы с Денвером снова были в ладах. Даже если это означает проглотить свою боль и попытаться.       Да, все эти попытки убедить себя, что я поступаю правильно, не работают.       Я разворачиваюсь, чтобы вернуться к своему грузовику, когда «Мазерати» Денвера заезжает на подъездную дорожку. Фары ослепляют, и я поднимаю руку.       Он не заезжает в гараж. Дверь машины открывается, и его высокая фигура проявляется в силуэте, скрытом светом фар.       - Мейс?       - Мне нужно где-нибудь переночевать.       Тишина. Денвер стоит как вкопанный. Возможно, приехать сюда было ошибкой.       - Или я могу поехать куда-нибудь в другое место. Все в порядке.       Денвер оставляет дверцу машины открытой, двигатель работает, и он обходит капот, чтобы подойти ко мне. Он снова выглядит изможденным. Или все еще. Я думал, это потому, что у него было похмелье, когда он приезжал в Монтану, но сейчас, в девять часов вечера, у него точно не может быть похмелья. Ненавижу свой первый инстинкт - погладить его и убедиться, что с ним все в порядке, но я сдерживаюсь.       Он встает передо мной.       - Не надо никуда больше идти. Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Я, э-э... Это не то, чего я ожидал после...       - Да, ну, после того, как вы, парни, навестили меня и дали о себе знать, папарацци проследили и нашли меня. У меня не так много других вариантов.       Он пристально смотрит на меня. Между нами никогда раньше не было такой атмосферы. Не знаю, сможем ли мы вернуть то, что было раньше, но ненавижу то, что у нас сейчас - напряженность.       - Я поставлю машину и покажу тебе гостевой дом.       Это должно было бы меня успокоить - остаться с ним, хотя технически это не так, - но я уже останавливался в его гостевом доме раньше. Это маленький домик у бассейна, в котором есть кровать, телевизор и ванная на одного человека. Если я захочу что-нибудь поесть, мне придется идти в главный дом. Это ничем не отличается от комнаты прямо рядом с его комнатой, потому что мы всё равно неизбежно будем сталкиваться.       Можно подумать, что долгая дорога сюда подготовила меня к этому, но нет. Я разрываюсь между желанием обнять его и накричать на него.       Я все еще думаю, что мы не можем вернуться к прошлому, и мне так жаль, что я здесь, вынужденный проглотить свою гордость, потому что мне больше некуда идти, но есть часть меня, так сильно скучавшая по Денверу, что уже смирилась с этим.       Я уже знаю, мне придётся постоянно бороться с этой стороной своей души, чтобы не злиться.       Денвер паркует машину в гараже и проходит через дом, чтобы встретить меня у главных ворот.       Он ведет меня внутрь, через просторный холл и гостиную, заполненную еще большим количеством ужасных безделушек и «произведений искусства», чем в прошлый раз, когда я здесь был, и, проходя мимо той ужасной утки, что у него уже целую вечность, он гладит ее по голове.       - Хороший мальчик.       - Не могу поверить, что Билл до сих пор у тебя.       - Он мой талисман. - Денвер выходит на задний балкон, и я следую за ним.       Дом построен на склоне холма, поэтому его первый этаж скрывает всю нижнюю часть дома, где у него тренажерный зал и музыкальная комната.       Мы спускаемся по лестнице и идем по траве к отдельно стоящей квадратной хижине, которую я, наверное, на какое-то время назову домом. По крайней мере, пока все не уляжется.       Денвер открывает деревянную дверь и впускает меня внутрь.       - Э-э, завтра я снова буду весь день на съемочной площадке. Мы работаем сверхурочно над этим дурацким реалити-шоу, так что ты будешь один.       Я прочитал, что он согласился стать судьей на реалити-шоу талантов, и хотел позвонить ему, чтобы поздравить, но знал, что он не ответит.       Так что сейчас я его тоже не поздравляю.       - Ладно.       - Ладно. - Он резко разворачивается, но замирает. - Я, правда, рад, что ты здесь.       Хотел бы ответить тем же, но, может, я до этого когда-нибудь доберусь.       Есть ли для этого книга по самопомощи? «Прощение для чайников». Я бы купил.