ФЭНДОМ

      Мейсон выглядит... безумно по-другому. Исчезли гладкая квадратная челюсть и ямочка на подбородке. Исчезли короткие волосы. Исчез тот долговязый, худой парень, которого я когда-то знал, на его месте - огромный, похожий на гору мужчина с темной бородой и волосами, доходящими до подбородка. Его руки стали толстыми, грудь - больше, а лицо и живот - круглее. Если бы не выразительные карие глаза, я бы подумал, что какой-то случайный мужчина притворяется моим лучшим другом.       Бывшим лучшим другом.       Я следую за ним в безумный особняк, который он называет своим домом. Это удивительное сооружение из дерева и камня, а когда повсюду лежит снег, оно выглядит как живописный горнолыжный курорт.       Внутри все точно так же, как и в прошлый раз, когда я был здесь. Мягкий, плюшевый диван перед каменным камином. Коридор справа ведет к гостевым комнатам. Лестница слева ведет к другим спальням.       За неформальным обеденным столом сидит мама Мейсона, и даже это, как в прошлый раз.       Внешне Мейсон, возможно, выглядит иначе, но у меня складывается отчетливое впечатление, что ничего больше не изменилось.       Мама Мейсона встает.       - Так давно не виделись. - Она подходит ко мне и обнимает так, как может только мать. Или, в моем случае, бабушка. Черт, я скучаю по своей бабушке.       - Слишком давно, миссис Нэш, - говорю я.       - Мам, ты не могла бы дать нам несколько минут? - Спрашивает Мейсон.       - Конечно. Я все равно собиралась домой. Было приятно снова увидеть тебя, Денвер. Вы, мальчики, поговорите, а я принесу что-нибудь поесть на ужин позже.       - Он не останется на ужин, - говорит Мейсон.        Я знал, что он не будет облегчать мне задачу, но, судя по всему, он даже не собирается меня выслушивать.       Я мысленно извинялся миллион раз, но теперь, когда этот момент настал, понятия не имею, что сказать.       Взгляд его матери скользит между нами, прежде чем она натягивает на себя улыбку.       - Я приготовлю побольше, на всякий случай. Если тебя не будет, когда я вернусь, Мейсон не позволит этому пропасть зря. - Она похлопывает сына по животу, проходя мимо, и он морщится.       Я начинаю понимать, как он так быстро набрал вес. Может, он немного и полноват, но, если быть честным с собой, сейчас он кажется мне еще более привлекательным, чем когда-либо прежде. А это о многом говорит, потому что я всегда считал его красавчиком.       Не начинай снова это дерьмо, Дэнни.       Даже не пробыв рядом с ним и нескольких минут, мои мысли уже возвращаются ко всем тем моментам в туре, когда я ловил себя на том, что слишком пристально смотрю на своего лучшего друга и запихиваю все непонятные мысли обратно в коробку с надписью Я не хочу с этим разбираться.       - Кофе? - спрашивает Мейсон.       - Спасибо.       Мы идем на кухню, и он жестом приглашает меня сесть за стол. Между нами возникает странное напряжение, которого раньше не было, и я понятия не имею, с чего начать и что сказать.       Может, стоит начать со светской беседы?       Да. Это я могу.       - Что имела в виду твоя мама, когда сказала, что идет домой? Она живет здесь.       - Когда я вернулся домой навсегда, она переехала обратно в свой дом. Она все еще рядом.       Я хмурюсь.       - Ты живешь здесь совсем один?       Мейсон нажимает кнопку кофемолки и подносит руку к уху, когда жужжание заполняет пространство, чтобы сказать, что он меня не слышит. Или не хочет слышать.       Полагаю, я больше не имею права знать о его жизни. Мысль о том, что в любой момент по лестнице может спуститься какая-нибудь красивая женщина с длинными, струящимися каштановыми волосами, вызывает у меня тошноту.       Мейсону всегда нравились брюнетки. После того, как его невеста-блондинка, чье имя не будет названо, изменила ему и они расстались, он отказался от блондинок. На самом деле, он отказался от отношений. Ему было двадцать, когда это случилось. Ну, по мнению публики, ему было девятнадцать, но это не имеет значения. Когда Мейсон подписал контракт с «Джойстар», они изменили не только наши с Харли имена, но и год рождения Мейсона. Видимо, девятнадцатилетний парень, поющий серенады юным девушкам-подросткам, был слишком жутким. Если честно, меня больше пугало то, что мы все были несовершеннолетними, но из-за лейбла мы делали много бессмысленных вещей.       Харли и Райдер скрывали свою сексуальную ориентацию. Мы все играли отведенную нам роль.       Почему мы думаем о возвращении к этому? Ради денег? Харли говорит, что его новый лейбл будет отличаться, но так ли это?       Мейсон готовит нам кофе, а в моей голове проносятся миллионы воспоминаний. Когда он протягивает мне чашку, я делаю глоток и издаю стон.       У меня жуткое похмелье, болит голова, и какая-то часть меня не может поверить, что после двух с половиной лет мы, наконец, встретились лицом к лицу.       - Тяжелая ночь? - Спрашивает Мейсон.       - Видимо. Хотя я толком не помню.       Он понимающе кивает.       - Это не первый раз, когда ты выдаешь секрет за выпивкой. Мне следовало сменить свой код доступа, да?       Код доступа - это год его рождения, его настоящий, а не выдуманный.       Я пытаюсь возразить, но не могу. Видимо, я действительно предал его, даже если не помню этого.       - Мне очень жаль.       - Действительно?       - Определенно. Если бы я держал рот на замке, то бы не оказался здесь и не делал того, что должен был сделать давным-давно, но не решался.       - Я не понимаю, Денни.       Мое имя наполнено разочарованием и болью. Как будто я и так чувствовал себя недостаточно ужасно.       - И я тоже, - бормочу я.       - Ты можешь хотя бы объяснить, почему исчез из моей жизни сразу после того, как пообещал, что этого не случится?       Он что, издевается?       - Ты имеешь в виду, кроме того, что я выставил себя дураком, поцеловав тебя?       - Это должно быть нечто большее, чем просто глупый поцелуй.       Вот чего он не понимает. В ту ночь он тоже этого не понимал. Для меня это был не просто глупый поцелуй.       Все из-за путаницы, которая накапливалась месяцами - нет, годами. Все свелось к двум коротким секундам, когда его губы коснулись моих, а затем к сокрушительной реальности отказа.        - Я... - Я понятия не имею, что на это сказать.       - Потому, что ты думал, что я не поддержу твою ориентацию? Или что я попытаюсь убедить тебя сохранить это в тайне, или... что я не одобрю? Ты знаешь, у меня нет абсолютно никаких проблем с людьми, которые живут своей правдой.       - Я не... это не... - Я хмыкаю. - Я все еще не разобрался в этом, ясно? - Потому что ты по-прежнему единственный парень, который мне когда-либо нравился.       - Тогда что же я такого плохого сделал, что ты решил вычеркнуть меня из своей жизни? Не то чтобы ты был влюблен в меня или что-то в этом роде.       Я перевожу взгляд на него, и у него отвисает челюсть.       - О, черт, неужели был?       - Нет, - быстро отвечаю я. Может, слишком быстро. Я пытаюсь скрыть это. - Уйми свое эго.       - Не понимаю. Я не сделал ничего плохого. А потом... потом, когда я нуждался в тебе...       - Т-ты нуждался во мне? - Почему меня так привлекает эта мысль? Мейсон нуждается во мне. Хочет меня.       Тьфу. Тьфу. Тьфу. Прекрати.       - Мне нужен был кто-то, кто сказал бы, что все будет хорошо, хотя я в это не верил, - говорит Мейсон. - Мне нужен был кто-то, кто подбодрил бы меня продолжать попытки, и когда всё, что для меня было важно, рухнуло, мне нужен был друг. Ты разбил мне сердце.       Ты первым разбил мое.       Этого я сказать не могу. У меня не хватает смелости.       - Все, что я могу сказать - прости. - И я знаю, что этого недостаточно.       Мы сидим молча, попивая кофе. Я пытаюсь придумать, что сказать. Что угодно. Но ничто не подходит.       Охранная сигнализация сообщает, что остальные вернулись, а мы ни на шаг не приблизились к хоть какому-то примирению.       Мейсон бросает взгляд на дверь.       - Передай Харли, что я по-прежнему не заинтересован. Я не могу... мы не можем... - Он качает головой. - Думаю, после этого уже ничего не изменить. Ни для нас с тобой, ни для «Одиннадцать».       Если это вообще возможно, то сейчас хуже, чем когда он не ответил на мой поцелуй. Мое сердце сжимается. Больно. Я хочу все вернуть назад. Все. От поцелуя до того, как перестал с ним общаться, я бы хотел, чтобы ничего этого никогда не случилось.       Может, тогда мы бы были в жизни друг друга. Может, тогда у меня все еще был бы мой лучший друг.       Мне нужно найти способ извиниться и заставить его по-настоящему услышать, насколько я искренен.       Я облажался и слишком долго избегал этого момента.       - Хотя бы подумай о воссоединении «Одиннадцать». Единственная причина, по которой я до сих пор говорил «нет» - это ты. Потому что не хотел признавать свои ошибки. Твоя сольная карьера, возможно, и не сложилась, но этот тур может её спасти. Если ты счастлив жить здесь один, то хорошо. Живи. Но ты не можешь упустить эту возможность из-за нашей вражды.       Мейсон поджимает губы.       - Успокойся, мы не настолько ненавистны, как Тейлор Свифт. Я просто не хочу снова подвергать себя разочарованию. Я не хочу возвращаться в индустрию, рассматривающую меня как расходный материал. Никого не будет волновать, буду я там или нет.       - Неправда. Миллионы фанатов надеются на это. К черту администраторов и представителей индустрии. Сделайте это ради фанатов, которые сделали нас теми, кто мы есть.       На краткий миг я замечаю трещину в его суровой оболочке, но ненадолго.       - Не заинтересован.       Мейсон, которого я знал, всегда был теплым и располагающим, и он бы пошел на все, чтобы осчастливить любого из «Одиннадцать».       Горечь нового Мейсона - как пощечина.       Похоже, я ошибся. Внешность Мейсона - не единственное, что в нем изменилось.       Хотел бы я знать, как это исправить.       Исправить нас.       Но не думаю, что смогу.       И во второй раз за два с половиной года я ухожу из жизни Мейсона.