Запах что свел меня с ума

Часть 19. Бесконечность Гарри думал, что после метки всё успокоится. Он ошибался. Метка вейлы на его шее пульсировала не только теплом и любовью — она стала проводником для неутолимой, дикой страсти Драко, которая теперь не знала границ. И если раньше Гарри казалось, что его собственная одержимость была безумной, то то, что происходило с Драко после метки, превосходило всё, что Гарри мог себе представить. Драко любил секс. Это Гарри знал и раньше. Но теперь это стало не просто любовью — это стало потребностью, такой же естественной, как дыхание. Каждую ночь, когда Гарри уже засыпал, чувствуя тепло тела Драко рядом, Малфой начинал двигаться. Сначала тихо, почти незаметно — прижимался ближе, тёрся бедром о бедро Гарри. Потом его руки скользили под одеяло, находили тело Гарри, гладили, ласкали, будили. — Драко, — сонно бормотал Гарри. — Мы уже три раза сегодня… — Ещё, — шептал Драко, и в голосе его слышалась почти мольба. — Пожалуйста. Мне нужно. Вейла требует. И Гарри сдавался. Всегда. Потому что когда Драко смотрел на него этими серебряными глазами, в которых горел жемчужный свет, Гарри не мог отказать. Потому что когда Драко прижимался к нему, дрожа от желания, Гарри чувствовал, как метка на шее начинает пульсировать в унисон, и его собственное тело отзывалось мгновенно. Самым безумным было то, что Драко не давал Гарри уснуть до самого утра. Они занимались любовью, засыпали на час, и Драко просыпался снова, снова требовал, снова находил способ разбудить Гарри — поцелуями, прикосновениями, тихими стонами в самое ухо. Иногда Гарри просыпался от того, что Драко уже сидел на нём, двигаясь в бешеном, диком темпе, с запрокинутой головой и растрёпанными светлыми волосами. — Ты… сам… снял с меня трусы? — хрипел Гарри, просыпаясь от того, как узкое, горячее тело принимало его. — Ты спал так сладко, — выдыхал Драко, не сбавляя темпа. — Я не хотел тебя будить. Но вейла… она не ждала. И Гарри сдавался. Он обхватывал бёдра Драко, притягивал его ближе, глубже, и позволял этому безумию продолжаться до самого рассвета. Это было невероятно. Интенсивно. Истощающе. И Гарри не мог сказать, что ему это не нравилось. На уроках становилось ещё хуже. Гарри сидел на зельеварении, пытаясь сосредоточиться на инструкциях Снейпа, когда почувствовал, как ладонь Драко ложится ему на пах. Прямо через штаны. Прямо за столом. Пальцы сжались, и Гарри вздрогнул, пролив половину ингредиентов. — Драко, — прошипел он. — Мы на занятии. — Мне всё равно, — прошептал Драко, и его пальцы начали медленно, мучительно гладить через ткань. — Я хочу тебя. Сейчас. Прямо здесь. Гарри пришлось схватить его за запястье и убрать руку, прежде чем Снейп заметил. — В комнате, — сказал он сквозь зубы. — После урока. Но Драко не унимался. На трансфигурации он сидел сзади и гладил Гарри по шее, по метке, заставляя его дрожать. На астрономии он шептал непристойности ему на ухо, пока профессор Синистра объясняла движение планет. На квиддиче, когда Гарри пытался сосредоточиться на игре, Драко с трибуны смотрел на него с таким голодом, что Гарри чуть не врезался в стойку ворот. — Ты невыносим, — сказал Гарри, когда они наконец остались одни в своей комнате. — Ты хоть понимаешь, что я не могу концентрироваться ни на чём, кроме тебя? — Хорошо, — ответил Драко, прижимаясь к нему и запуская руки под рубашку. — Потому что я хочу, чтобы ты думал только обо мне. И они снова занимались любовью. В четвёртый раз за день. Гарри взял его, прижимая к стене. Потом на столе. Потом в кровати. Драко стонал, выгибался, просил ещё, ещё, и Гарри давал ему. Потому что не мог отказать. Потому что сам хотел не меньше. К шестому разу Гарри чувствовал, что его тело начинает сдавать. Мышцы дрожали от напряжения, в пояснице ныло, а член уже болел от перенапряжения. Но Драко всё ещё требовал — и его глаза горели тем же безумным светом, что и раньше. — Ещё, — прошептал Драко, лёжа под ним, обхватив ногами его талию. — Пожалуйста. Я знаю, ты устал. Но я не могу остановиться. Вейла не даёт. Гарри посмотрел на него. На бледное лицо, раскрасневшееся от страсти. На растрёпанные светлые волосы, разметавшиеся по подушке. На серебряные глаза, в которых смешались желание и мольба. — Я дам тебе всё, что ты хочешь, — сказал Гарри, наклоняясь и целуя его в губы. — Но потом ты дашь мне поспать. Хотя бы четыре часа. — Договорились, — выдохнул Драко. Гарри вошёл в него в шестой раз. Шестой раз за день. Шестой раз за сутки. Шестой раз, когда его тело кричало о отдыхе, но он продолжал двигаться, потому что Драко стонал под ним, вцепившись ногтями в спину, и это было лучше любого зелья бодрости. Драко кончил первым — с криком, с дрожью, с судорогой, пробежавшей по всему телу. Его вейловое сияние вспыхнуло ослепительным светом, и Гарри почувствовал, как метка на шее нагревается, пульсирует, усиливая его собственное возбуждение. — Гарри, — простонал Драко, прижимаясь к нему. — Гарри, я люблю тебя. Я так тебя люблю. Гарри кончил следом, уткнувшись лицом в плечо Драко, вдыхая запах мандарина, смешанный с запахом пота и любви. Тело била дрожь, в глазах темнело, но он чувствовал себя… живым. Полным. — Ты меня убьёшь, — прошептал Гарри, падая на Драко и прижимаясь к нему всем телом. — Но какая прекрасная смерть. Драко рассмеялся — устало, счастливо. — Я не дам тебе умереть, — сказал он, гладя Гарри по волосам. — Ты нужен мне живым. Чтобы делать это снова и снова. — Договорились, — пробормотал Гарри, чувствуя, как сознание начинает уплывать в сон. — Но сейчас… дай мне поспать… Он провалился в темноту, чувствуя, как Драко целует его в макушку и прижимается ближе. Через два часа Гарри проснулся от того, что Драко снова сидел на нём, двигаясь в том же бешеном темпе. — Ты обещал мне четыре часа, — простонал Гарри, открывая глаза. — Я соврал, — Драко улыбнулся, и его улыбка была безумной, счастливой, его. — Вейла не умеет врать. Но я — умею. Гарри хотел возмутиться, но Драко начал двигаться быстрее — и все мысли вылетели из головы. Это был седьмой раз. И Гарри понял, что его жизнь теперь — бесконечная спираль страсти, любви и усталости. И он был счастлив. Потому что Драко был его. А он — Драко. И этого было достаточно для них обоих.