Запах что свел меня с ума

Часть 16. Зеркало Гарри ревновал. Он ревновал так сильно, что внутри него, где-то в районе солнечного сплетения, образовалась чёрная дыра, которая грозилась поглотить всё вокруг. Но он — впервые в жизни — не показывал этого. Каждый раз, когда он видел, как Драко разговаривает с Крамом, как Кормак касается его плеча, как Рон (чёртов Уизли, который теперь, кажется, стал лучшим другом Драко) смешит его до слёз, Гарри сжимал кулаки под столом, вдыхал глубоко и повторял про себя: «Доверие. Нежность. Терпение». Он стоял у стены, когда Драко танцевал с Виктором на вечеринке в честь окончания делегации Дурмстранга. Он не вмешался. Просто смотрел — и улыбался. Драко поймал его взгляд через плечо Крама, и Гарри кивнул, мол, всё хорошо, я не злюсь. Драко улыбнулся в ответ — благодарно. И Гарри почувствовал, как чёрная дыра в груди становится чуть меньше. Драко видел это. Видел, как Гарри борется с собой. Как его пальцы впиваются в ладони, как челюсти сжимаются, а глаза становятся тёмными, почти чёрными от подавленной ярости. Но Гарри не делал ничего. Не срывался. Не душил. Не кричал. И вейла внутри Драко, которая когда-то видела в Гарри хищника, начала видеть в нём что-то другое — того, кто учится. Того, кто старается. Того, кто любит настолько сильно, что готов терпеть ад, чтобы не сделать больно любимому. Однажды вечером, когда они стояли у окна в северной башне и смотрели на закат, Драко взял Гарри за руку — впервые сам, без просьб, без разрешения. — Ты слишком сильно сжимаешь пальцы, — сказал он, гладя большим пальцем костяшки Гарри. — Ты так делаешь каждый раз, когда кто-то подходит ко мне. Гарри вздрогнул. — Я не хотел… — Я знаю, — перебил Драко. — Ты не делаешь ничего. Я вижу. Вейла видит. Она больше не боится тебя, Гарри. Она видит, что ты борешься. Гарри повернулся к нему. В зелёных глазах стояли слёзы. — Я хочу убить каждого, кто к тебе прикасается, — прошептал он. — Каждое утро. Каждый день. Но я не делаю этого. Потому что ты просил. Драко подошёл ближе, прижался лбом к его лбу, закрыл глаза. — Ты не должен убивать, — прошептал он. — Потому что у тебя нет поводов. Я выбрал тебя. Даже когда я с другими — я выбираю тебя. Ты слышишь меня? Гарри обнял его — крепко, но не грубо, не сжимая до боли. Просто держал. — Я слышу, — сказал он. — Тогда успокойся, — Драко улыбнулся. — И не ревнуй. Я твой. Только твой. Гарри кивнул, прижимаясь щекой к светлым волосам. Он не знал, что уже на следующий день Драко будет ревновать его. --- Это случилось в библиотеке. Гарри сидел за столом, изучая книгу по трансфигурации, когда к нему подошла Гермиона. После ссоры с Роном и разрыва с друзьями Гарри почти не общался с ней, но сегодня она выглядела решительной. — Гарри, нам нужно поговорить, — сказала она, садясь напротив. — О чём? — Гарри поднял глаза. — О тебе. О твоём состоянии. О Малфое. О том, что ты разрушил свою жизнь из-за него. Гарри вздохнул, закрыл книгу. — Гермиона, я не хочу… — А я хочу! — Она подалась вперёд, схватила его за руки. — Гарри, ты был моим лучшим другом. Ты спасал мир. А теперь ты… ты разрушаешь себя из-за какого-то вейлового феромона! — Это не феромоны, — тихо сказал Гарри. — Это любовь. — Ты сам не понимаешь, что говоришь! Гермиона встала, обогнула стол и, прежде чем Гарри успел отреагировать, обняла его. Крепко, по-дружески, как делала сотни раз раньше. — Я хочу, чтобы ты вернулся к нам, — сказала она в его плечо. — Ты нам нужен. Гарри растерялся. Он не обнимал Гермиону с тех пор, как перестал общаться с ней. Он не знал, как реагировать — оттолкнуть? ответить на объятие? Он выбрал второе. Мягко обнял её в ответ, погладил по спине. — Прости, — сказал он. — Я был идиотом. — Все мы были идиотами, — ответила Гермиона, поднимая голову. И поцеловала его. В щёку. Быстро, как прощание. Но со стороны выглядело иначе — так, будто она целовала его в губы. Драко стоял у входа в библиотеку и видел всё. Он пришёл, чтобы позвать Гарри на обед. Он нёс ему маленький подарок — сладкое яблоко, которое Гарри любил. И увидел, как эта грязнокровка — Грейнджер — обнимает его. Как она целует его. Вейла внутри Драко взревела. Не та, что была раньше, когда он сам играл в игры и соблазнял других. Нет. Другая. Тёмная. Собственническая. Та, что хотела вырвать глотку этой маглорождённой за то, что она посмела прикоснуться к его Гарри. Драко развернулся и выбежал из библиотеки. Он не видел, как Гарри отстранился от Гермионы. Не видел, как тот удивлённо потёр щёку и сказал: «Гермиона, что ты делаешь?». Не видел, как она покраснела и пробормотала: «Прости, я не знаю, что на меня нашло». Драко видел только картинку, которая застряла в его мозгу: Грейнджер целует его Гарри. В его комнате в подземельях начался ад. Драко влетел в спальню, захлопнул дверь и закричал. Не от боли — от ярости. От ревности, которая захлестнула его с головой. Он никогда не чувствовал ничего подобного — потому что никогда не любил по-настоящему. Только сейчас, когда понял, что Гарри может быть у кого-то другого, вейла внутри него превратилась в ураган. Первым полетел столик у кровати. Драко схватил его и швырнул в стену — дерево треснуло, ваза с цветами разбилась вдребезги. — Чёртова Грейнджер! — закричал он, хватая со стула подушку и разрывая её в клочья. — КАК ОНА ПОСМЕЛА?! Следующим был шкаф. Драко дёрнул створки, вырвал вешалки, разбросал мантии по полу. Зеркало на стене треснуло от магической волны. — Мой Гарри, — рычал он, не узнавая собственного голоса. — МОЙ! Он разбил стул. Перевернул кровать. Снёс полку с книгами, не глядя, куда летят тяжёлые тома. Вейловое сияние вокруг него стало ослепительно-белым, почти живым — оно пульсировало, подчиняясь его гневу. Комната превращалась в руины, но Драко не мог остановиться. Он схватился за ворот собственной рубашки и рванул её в стороны — пуговицы разлетелись по комнате, ткань открыла бледную грудь, всё ещё хранящую следы пальцев Гарри. Волосы были растрёпаны, глаза горели безумным огнём. — Я убью её, — прошептал он. — Если она ещё раз прикоснётся к нему — я убью её. Он стоял посреди разгромленной спальни, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри него бушует вейла — дикая, первобытная, готовая разорвать любого, кто посмеет посягнуть на её собственность. И вдруг он замер. «Так вот что чувствовал Гарри, — подумал он. — Когда видел меня с Кормаком. С Крамом. С Роном». Осознание пришло как удар под дых. Драко опустился на пол среди осколков и обломков, обхватив колени руками. — Боже, — прошептал он. — Я был таким же. Я делал ему больно специально. Я заставлял его страдать. И он терпел. Он не срывался. Он просто… любил меня. Драко поднял голову. В зеркале, которое чудом уцелело, он увидел своё отражение: растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки, расстёгнутая рубашка, открывающая грудь и тонкую шею. Он выглядел дико. Безумно. Похоже на того Гарри, который душил его в том классе. Но Драко не боялся. Он встал, поправил волосы — насколько мог — и, не застёгивая рубашку, вышел из комнаты. Он шёл по коридорам Хогвартса, и каждый, кто видел его, замирал. Растрёпанный Драко Малфой, в разорванной рубашке, с безумным блеском в глазах — он выглядел как призрак мести, как вейла, которая вышла на охоту. В Большом зале был обед. Гарри сидел за гриффиндорским столом — один, потому что Рон всё ещё не разговаривал с ним, а Гермиона ушла после библиотеки. Он ковырял вилкой в тарелке, когда почувствовал знакомый запах. Мандарин. Апельсин. Корица. Он поднял голову — и замер. Драко шёл к нему. Не к слизеринскому столу. К нему. Прямо через весь Большой зал, мимо удивлённых студентов, мимо профессоров, мимо потрясённой Панси, которая открыла рот и забыла закрыть. Драко подошёл к Гарри, и прежде чем тот успел что-то сказать, сел к нему на колени. Прямо на него. Прижался всем телом, обхватил лицо руками и поцеловал. Гарри не ожидал этого. Он ахнул в поцелуй, но руки сами обвили талию Драко, притягивая ближе. Поцелуй был голодным, жадным, почти агрессивным — но не грубым. Драко кусал его губы, втягивал язык, стонал ему в рот. Вокруг зашумели. Кто-то свистнул. Кто-то зааплодировал. Макгонагалл возмущённо встала, но не успела ничего сказать — Драко уже углубил поцелуй, запустив пальцы в чёрные волосы Гарри. — Ты мой, — прошептал Драко в его губы, и голос его дрожал от ревности. — Только мой. Никакой Грейнджер. Никаких поцелуев. Понял? — Она поцеловала меня в щёку, — выдохнул Гарри, пытаясь осознать происходящее. — Драко, я… — Я видел, — Драко прикусил его нижнюю губу. — Мне всё равно. Ты мой. Скажи это. — Я твой, — прошептал Гарри, прижимая его к себе. Драко начал расстёгивать штаны Гарри. Прямо в Большом зале. За столом. Перед всеми. Его пальцы скользнули к ширинке, нащупали пуговицу. — Драко! — Гарри перехватил его руку, мягко отводя в сторону. — Не здесь. Пожалуйста. Драко замер. Его лицо изменилось — безумный блеск в глазах сменился чем-то другим. Обидой. Почти детской. — Ты не хочешь меня? — спросил он тихо, и его нижняя губа задрожала. — Я хочу, — Гарри провёл ладонью по его щеке. — Безумно хочу. Но не здесь. Не перед всеми. Драко надул губу — по-настоящему, как ребёнок, которому отказали в сладости. Его глаза наполнились слезами. — Но я хочу, — прошептал он, прижимаясь лбом к плечу Гарри. — Я так ревновал. Я разнёс всю комнату. Я хочу чувствовать тебя. Внутри себя. Прямо сейчас. — Драко… — Я простил тебя, — выдохнул Драко, поднимая голову. Слёзы текли по его щекам, но он улыбался. — Вейла простила. Я простил. Возьми меня. Пожалуйста. Я хочу быть твоим. Гарри смотрел на него — на этого прекрасного, безумного, ревнивого вейлу, который только что разрушил свою комнату из-за того, что кто-то поцеловал его Гарри. И понимал: они поменялись местами. Теперь Драко был тем, кто сходил с ума от ревности. И это было… освобождающе. — Хорошо, — сказал Гарри, вставая с Драко на руках. — Но не здесь. Там, где нас никто не увидит. Драко обвил ногами его талию, уткнулся носом в шею. — Вейла хочет, чтобы ты был внутри, — прошептал он. — Прямо сейчас. — Идём, — Гарри понёс его через Большой зал под аплодисменты, свист и возмущённые крики Макгонагалл. Он нёс Драко в ту самую комнату. В их комнату. Где всё началось. И где всё должно было закончиться — по-настоящему. Без страха. Без ревности. Без боли. Только любовь. Наконец-то.