Запах что свел меня с ума

Часть 17. Клыки Драко не понимал, что с ним происходит. Он привык быть тем, кто управляет ситуацией. Тем, кто заставляет других страдать от ревности. Тем, кто холодно наблюдает, как парни сходят с ума от его запаха и дерутся за его внимание. Это была игра. Стратегия. Способ выживания в мире чистокровных интриг. Но теперь всё перевернулось. Теперь он был тем, кто смотрел на Гарри и чувствовал, как внутри закипает чёрная, липкая ярость, когда кто-то другой смел приближаться к его Поттеру. Это началось после того дня в библиотеке с Гермионой. Драко тогда разрушил свою комнату и публично устроил сцену в Большом зале. Он думал, что после этого станет легче. Что вейла удовлетворится тем, что Гарри снова принадлежит ей. Но нет. Стало только хуже. Теперь Драко ревновал ко всему. К каждой девушке, которая смотрела на Гарри. К каждому парню, который хлопал его по плечу. К профессорам, которые хвалили его на занятиях. Даже к сове, которая приносила Гарри письма — Драко однажды зашвырнул бедную птицу в окно, прежде чем осознал, что делает. — Это ненормально, — сказал он себе в зеркало, глядя на своё отражение с красными от недосыпа глазами. — Ты ведёшь себя как он. Как Поттер, когда был безумным. Но отражение только ухмылялось в ответ, и вейловое сияние вокруг него пульсировало согласно — мы же знаем, мы же хотим, мы же владеем. Драко понял: вейла внутри него проснулась по-настоящему. Не как дар, не как инструмент для соблазнения. Как хищник. Как собственник. Как та часть его, которая требовала, чтобы Гарри Поттер принадлежал только ему — и никто другой не смел даже дышать в его сторону. Каждый раз, когда Драко видел, как кто-то смотрит на Гарри слишком долго, его охватывало желание дико и страстно поцеловать Гарри. Прямо здесь. Прямо сейчас. Чтобы все видели. Чтобы никто не сомневался, кому принадлежит этот мальчик с зелёными глазами и шрамом на лбу. Он делал это без предупреждения. В коридорах, в библиотеке, на лестницах. Подходил к Гарри, хватал его за воротник, притягивал к себе и целовал так, что у прохожих темнело в глазах. Его пальцы тянулись к ремню Гарри, к пуговицам на штанах — потому что вейла требовала большего, требовала доказательств, требовала всего. Но Гарри каждый раз останавливал его. — Не здесь, — говорил он мягко, перехватывая руку Драко. — В комнате. Когда будем одни. И Драко скулил. Буквально скулил, как раненый зверь, прижимаясь лбом к плечу Гарри. Он ненавидел это чувство — быть отвергнутым, даже если отказ был нежным и заботливым. Его вейла ненавидела ждать. Она хотела сейчас, немедленно, чтобы Гарри был внутри неё, чтобы запах смешался, чтобы никто больше не мог усомниться, кто чей. — Пожалуйста, — шептал Драко, и голос его дрожал. — Я больше не могу ждать. Я сойду с ума. Гарри обнимал его, поднимал на руки, и Драко обвивал его ногами, прижимался всем телом, целовал шею — жадно, голодно, оставляя следы на коже. Он втягивал запах Гарри, смешанный с его собственным, и на мгновение ему становилось легче. Но легче было только пока Гарри нёс его в комнату. Как только они оказывались за закрытой дверью, Драко снова превращался в котёнка — ласкового, требовательного, умоляющего. Он тёрся о Гарри, мяукал (почти буквально), целовал каждый сантиметр его кожи, пока Гарри не сдавался и не брал его. Это было их новое равновесие. Безумное, но их. Самый сильный приступ ревности случился на зельеварении. Драко сидел за своим столом, помешивал зелье и краем глаза наблюдал за Гарри. Всё было нормально — до тех пор, пока к столу Гарри не подошла Рамильда, второкурсница с факультета Хаффлпафф, с огромными глазами и глупой улыбкой. — Мистер Поттер, — защебетала она, — я никак не могу понять, как правильно добавить корень мандрагоры на этом этапе. Вы не могли бы мне помочь? Гарри, как идиот, улыбнулся. Улыбнулся этой... этой пигалице! Наклонился над её котлом, показывая что-то, слишком близко, слишком открыто. Рамильда захихикала, коснулась его руки. Вейла внутри Драко взревела. Он не помнил, как встал. Не помнил, как подошёл. Он пришёл в себя только когда его рука сомкнулась на запястье Рамильды, оттаскивая её от Гарри так грубо, что она вскрикнула и едва не упала. — Не смей, — прорычал Драко, и голос его был низким, почти неузнаваемым. — Не смей прикасаться к нему. Снейп поднял голову от кафедры, но Драко уже не было в классе. Он вцепился в руку Гарри и потащил его в пустой коридор, в нишу за статуей, где их никто не мог увидеть. — Драко, — начал Гарри, но договорить не успел. Драко запрыгнул на него. Буквально. Обхватил ногами за талию, прижался, начал целовать — дико, исступлённо, с таким голодом, будто не целовал неделями. Пальцы уже тянулись к штанам Гарри, расстёгивая ремень, проникая в трусы. Гарри перехватил его руку. — Нет, — сказал он твёрдо. — Драко, остановись. Не здесь. Драко заскулил. Это был не просто стон. Это был звук, от которого у Гарри сжалось сердце. Драко скулил, как раненое животное, прижимаясь лицом к его шее, и вдруг Гарри почувствовал острую боль. Драко укусил его. Не по-человечески. Не просто след зубов. В его приоткрытом рте блеснули небольшие, острые клыки — вейловые, которых раньше Гарри не замечал. Они прокололи кожу на шее, оставляя аккуратный, но глубокий след. — Драко! — Гарри вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул его. Драко оторвался от его шеи. На губах была кровь — его кровь, Гарри. Серебряные глаза расширились, в них мелькнул ужас. — Я… я не хотел, — прошептал Драко, прижимая ладонь к губам. — Прости. Я не знаю, что со мной. Вейла… она не даёт мне дышать. Она требует, чтобы ты был только моим. Гарри посмотрел на него — на дрожащие плечи, на слезы, которые текли по щекам, на клыки, которые всё ещё виднелись в приоткрытом рте. На его лице была не злость. Было понимание. — Это нормально, — сказал Гарри мягко. — Я тоже так себя чувствовал. Когда ревновал тебя к Кормаку. К Краму. К Рону. — Но ты не кусал меня, — всхлипнул Драко. — Я душил тебя, — ответил Гарри. — Это хуже. Драко замер. Он медленно опустился с рук Гарри, встал на ноги, всё ещё дрожа. Клыки втянулись обратно, но на губах осталась алая кровь Гарри. — Прости, — повторил он, отводя взгляд. — Я не хочу быть как ты тогда. Я не хочу делать тебе больно. Гарри взял его лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Ты не делаешь мне больно, — сказал он. — Немного укусить — это не душить. Это… это можно принять. — Правда? — голос Драко был маленьким, почти детским. — Правда, — Гарри поцеловал его в лоб. — Но мы должны научиться контролировать это. Я учился сдерживать свою ревность. Ты тоже научишься. Вместе. Драко прижался к нему, уткнулся носом в грудь, вдыхая запах — свой, мандариновый, смешанный с кровью. — Я люблю тебя, — прошептал он. — До безумия. До клыков. До готовности убить любого, кто на тебя посмотрит. — Я знаю, — Гарри обнял его. — Я тоже. И поэтому мы справимся. Они стояли в нише, прижимаясь друг к другу, и впервые за долгое время оба чувствовали, что они не одни в своём безумии. Они были вместе. И этого было достаточно.